0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Бриллиантовые дети: как деньги превращают элитную молодежь в; касту неприкасаемых

Свою первую машину Ferrari Томас Левиев получил от родителей на совершеннолетие. А через неделю случилось то, о чем теперь говорят во всех новостях. 16 октября, Крымский мост. Суперкар — всмятку. Водитель сбежал, оставив раненых в искореженных машинах. В этом ДТП Ильдар чудом уцелел, хотя именно на него пришелся основной удар. тоже в больнице. У него сломаны ребра. Раны залечатся, а хватит ли совести у «бриллиантового мальчика» просто прийти и извиниться — большой вопрос.

Знакомые о Томасе рассказывают неохотно. Но отмечают — в нем всегда было много пафоса. Но подарок, сделанный Томасу на совершеннолетние, на самом деле для некоторых мажоров — вообще копейки. Девочки и мальчики сегодня предпочитают экземпляры куда дороже.

Новый тренд «бриллиантовых деток» — избегать ответственности в любой ситуации. Ведь за спиной у папы можно все: прокатиться в кабине самолета, когда в салоне сотня пассажиров. Унижать людей, когда наличность еле помещается в багажник авто. И уж если зажигать, то по полной, а если жечь, то Ferrari.

Такие истории с «бриллиантовыми мальчиками» или «золотыми девочками», которые с пеленок не знают ни в чем себе отказа, и уверены, что туго набитые родительскими деньгами карманы дают им право плевать на законы, чуть ли не каждый день доносятся из самых разных российских регионов. И далеко не все они заканчиваются так же безобидно, как история с огненным ДТП на Крымском мосту.

Но удастся ли выйти сухой из воды дочери директора саратовской авиакомпании, которая, вопреки всем правилам безопасности, летела на заграничный курорт не в пассажирском кресле, а в кабине пилотов? И найдется ли управа на внука хабаровского миллиардера, который забавы ради предлагает случайным людям заработать шальные деньги, опустившись до скотского состояния?

Бриллиантовые истории: Хелена Рубинштейн

Косметика Хелены Рубинштейн более ста лет занимает лидирующие позиции; особенной популярностью, как у скромных офисных служащих, так и у кинозвёзд, пользуется губная помада фирменного красного цвета и средства по уходу за кожей.

Основательница знаменитого бренда родилась в 1870 году, её отец торговал яйцами на краковском рынке, а мать за гроши стирала бельё соседям побогаче. В 18 лет Хелена уехала в Австралию, где смогла устроиться на работу в аптеку и найти любовника, который оплатил выпуск небольшой партии её первого творения – крема для лица «Valaze». Средство стало настолько популярным, что уже через несколько лет мисс Рубинштейн владела косметическими салонами в Мельбурне, Лондоне и Париже, а её клиентками были самые состоятельные дамы европейских столиц.
Переехав в 1915 году в Америку, предприимчивая еврейка сумела освоить и американский рынок, а изобретение водостойкой туши для ресниц принесло ей поистине сумасшедшее состояние.

Став одной из самых богатых и влиятельных женщин мира, Хелена так и не смогла обрести счастье в личной жизни. Дети выросли, муж скончался, а любовные связи не приносили удовлетворения. Утешение мисс Рубинштейн находила в любимом хобби – коллекционировании драгоценностей. Путешествуя по всему миру, она отыскивала редкие украшения в антикварных лавочках, выкупала их у частных коллекционеров, через подставные лица участвовала в элитных аукционах. Рубины она называла лекарством от мигрени, изумруды от осенней хандры, а бриллианты от любовных разочарований.

В 1964 году Хелене пошёл 95 год, много лет назад она отошла от дел, передав бизнес детям, и редко покидала свой роскошный особняк. Видимо, вспоминая о нищем детстве, Хелена донашивала старую одежду и не позволяла себе никаких изысков. Грабители, вломившиеся в дом, угрожали женщине пистолетом и даже несколько раз ударили, пытаясь выведать, где она хранит свои сокровища.

Однако пожилая леди не сломалась; преступники перевернули весь дом, но ничего не нашли.
Только после смерти мисс Рубинштейн её дети узнали, что свою коллекцию драгоценностей их мать хранила под кроватью. В ящике для белья, среди грошовых комбинаций и много раз штопанных чулок, Хелена Рубинштейн прятала драгоценности дома Романовых, украшения арабских шейхов и бриллиантовые шедевры от ведущих ювелирных домов. Собрание изысканных украшений из 187 предметов было оценено более, чем в миллион долларов.

Шёл Федя в школу, заду­мался. Вдруг на него наки­ну­лась здо­ро­вен­ная собака, злая, без наморд­ника. Хозяин едва успел дёр­нуть её за пово­док, рва­нул в сто­рону. Она лишь лязг­нула зубами, но не задела маль­чика, только сильно перепугала.

При­шёл Федя в класс, хочет поздо­ро­ваться с дру­зьями, а у него ни одно слово не выго­ва­ри­ва­ется. Совсем испу­гался маль­чу­ган, боится, что ребята заме­тят, сме­яться станут.

Читать еще:  Игумения Серафима: Духовное падение – это еще не «Титаник»

“Что ж со мной такое? — думает. — Как же я жить буду, если слова ска­зать не смогу?”

При­шла учи­тель­ница, открыла жур­нал, наме­ре­ва­ясь спро­сить, кто как домаш­нее зада­ние при­го­то­вил. Федя сжался, спря­таться хочет, чтоб его не вызвали. А учи­тель­ница именно его фами­лию и назвала.

Встал Федя, покрас­нел, набрал воз­духа, хотел хоть одно слово выго­во­рить, но у него ничего не получилось.

— Что, про­бе­гал? Не выучил?

Федя опять силится ска­зать, но слово не рождается.

— Ты что — язык проглотил?

Класс сме­ётся. Федя опу­стил голову.

И тут он, забыв про порт­фель, книги, сорвался с места и выле­тел из класса.

— Что с ним такое? — спра­ши­вает учи­тель­ница у ребят.

Это было для всех странно. Федя все­гда был спо­кой­ным — и вот…

— Серёжа, — обра­ти­лась учи­тель­ница к ста­ро­сте, — догони, узнай, может у него слу­чи­лось что.

Побе­жал Серёжа, да вер­нулся ни с чем: Федю так и не нашёл нигде, хотя все зако­улки проверил.

А Федя решил — зачем ему теперь школа, если он слова ска­зать не может. Какая учёба? Для чего?

Он про­хо­дил мимо мага­зи­нов, ларь­ков и думал, как ему теперь будет трудно даже моро­же­ное купить. А как он домой вер­нётся? Мама спро­сит о делах в школе, скажет:

— Покажи днев­ник. Где порт­фель. Как же она пере­жи­вёт, когда сын отве­чает лишь руками? Что же делать? Федя бро­дил и бродил…

Ино­гда мель­кала надежда, что немота прой­дёт; стоит лишь успо­ко­иться, он заго­во­рит вновь и, если смо­жет ска­зать хоть одно слово, хотя бы одно, то будет гово­рить как прежде. Федя ото­шёл в сто­рону и попы­тался произнести:

Но что-то внутри ско­вало. Слово не про­зву­чало. Федя попы­тался ещё раз, и ещё, но немота не проходила.

Уже давно мино­вало время его воз­вра­ще­ния домой, а он всё не мог решиться вер­нуться. Хоте­лось есть. Била дрожь. Куда идти? Что делать?

Делать было нечего. Надо идти домой. Дом есть дом. В радо­сти и горе — твоё гнездо, твой очаг.

Федя вер­нулся. Всё было так, как он пред­по­ла­гал. Те самые мамины вопросы и упрёки. Только одного не пред­ви­дел, что мама, узнав, обни­мет его, при­жмёт к себе и будет пла­кать вме­сте с ним.

Они ходили по вра­чам, но ничего не помогало…

Шли дни. Федя мол­чал. В школу он не ходил. Теле­ви­зор не смот­рел. Читал и думал.

Как-то его наве­стила бабушка, спросила:

— А ты, Феденька, не зани­мался ли пусто­сло­вием и празд­но­сло­вием? Ведь за этот грех нас на мытар­ствах прежде всего спросят.

Федя, не зная, что такое мытар­ства, удив­лённо взгля­нул на бабушку. Та пояснила:

— Это таможня около земли. Там бесы как сте­ной стоят, не хотят душу после смерти к Богу пус­кать. Они все грехи, все как есть, во время жизни запи­сы­вают, а когда мы поки­нем тело и устре­мимся к Богу, они эти списки и предъ­явят с кри­ками лико­ва­ния: “Наша душа! Наша!”

А Ангел-хра­ни­тель, кото­рый все­гда с тобой, и заступ­ник твой свя­той Фёдор на защиту вста­нут. Дру­гой спи­сок пока­жут, спи­сок твоих доб­рых дел: где ты помог кому, кого сло­вом сер­деч­ным согрел…

Услы­шав это, Федя вздох­нул. Он пони­мал, что теперь никому хоро­шего слова ска­зать не смо­жет. Бабушка (ох, эти бабушки!) словно про­чи­тала его мысли и утешила:

— Не печалься, роди­мый. Бог даст — смо­жешь людям и сло­вом послу­жить. Только ты покайся за те дур­ные слова, кото­рые успел наго­во­рить. Напиши запи­сочку, все грехи, совер­шён­ные сло­вом, пере­числи: обма­ны­вал, хва­стался, давал пустые обе­ща­ния, осуж­дал, не дай Бог, ругался. Ох, мало ли чего мы язы­ком попу­сту моло­тим. А выхо­дит не попу­сту, за каж­дое сло­вечко ответ поне­сём. Ведь сло­вом можно и ранить, и при­лас­кать, убить и воз­ро­дить. Слово — чудо, семя жизни. Ска­зано: “от слов своих оправ­да­ешься, и от слов своих осу­дишься”. Напиши в своей пока­ян­ной запи­сочке всё чисто­сер­дечно, чем когда согре­шил. А в конце обя­за­тельно: “Каюсь, про­сти меня, Гос­поди!” Гос­подь про­стит тебя и вер­нёт тебе дар слова, боже­ствен­ный дар.

Феде пока­за­лись стран­ными бабуш­кины слова — “дар слова”. Когда она ушла, он думал над ними. Потом задре­мал. Ему пред­стала уди­ви­тель­ная картина.

Одна­жды во всём мире исчезло слово. Просну­лись люди утром, хотят, как обычно, друг другу ска­зать “с доб­рым утром” или “здрав­ствуй” — и не могут. Лишь мычат. Всё как прежде — и вздох­нут, и губами поше­ве­лят, а слово не воз­ни­кает. Словно испа­ри­лось. Все вдруг онемели.

Читать еще:  Вертепы, концерты, скульптуры, поделки – Россия готовится к Рождеству

Что тут было! Оста­но­ви­лись заводы, не взле­тают само­лёты, встали поезда. Закры­тыми стоят мага­зины, школы, дет­ские садики.

На зам­ках редак­ции газет. Замолкло радио. Погас экран теле­ви­зора. Нераз­бе­риха в армии: что за служба без команд? Паника в поли­ции. Ока­за­лись без­ра­бот­ными депу­таты. Пере­стали умнеть дети, рычат как Маугли. Раз­ва­ли­ва­ются госу­дар­ства, гиб­нут народы… Разве они могут выжить без покаяния?

Федя при­шёл в себя, взял бумагу, ручку и стал, как учила бабушка, пере­чис­лять свои мно­го­чис­лен­ные грехи, совер­шён­ные сло­вом, делом, помыш­ле­нием. Он напи­сал ещё и записку маме о том, что хочет идти в цер­ковь на исповедь.

Мама пошла с ним, рас­ска­зала свя­щен­нику о беде. Во время испо­веди тот вни­ма­тельно про­чи­тал записку, разо­рвал её, и над голо­вой Феди прозвучало:

Гос­подь и Бог наш Иисус Хри­стос, бла­го­да­тию и щед­ро­тами Сво­его чело­ве­ко­лю­бия, да про­стит тебе, чадо Фео­дор, вся согре­ше­ния твоя воль­ныя и невольныя.

Тело Хри­стово при­и­мите, Источ­ника Без­смерт­наго вкусите…

Федя с тре­пе­том подо­шёл ко Свя­той Чаше. При­ча­ща­ю­щий свя­щен­ник, ничего не зная о слу­чив­шемся, спросил:

Федя замялся. Мама пыта­лась подойти, но из-за мно­же­ства народа не смогла.

— Имя твоё свя­тое, — настой­чиво повто­рил священник.

Федя с вол­не­нием набрал воздух.

И вдруг маль­чик робко произнёс:

— Фео­дор! Мама вскрик­нула. Федя, дрожа, принял

Свя­тые Дары, поце­ло­вал край Чаши и, еще не пони­мая сво­его сча­стья, ото­шёл. Мама бро­си­лась к нему и обни­мая прошептала:

Услышанные молитвы — Даниэла Стил

Книгу Услышанные молитвы — Даниэла Стил читаем онлайн бесплатно полную версию! Чтобы начать читать не надо регистрации. Напомним, что читать онлайн вы можете не только на компьютере, но и на андроид (Android), iPhone и iPad. Приятного чтения!

В эти праздники он чувствовал себя одиноко. Мальчики были его единственными союзниками в доме. А ужин с друзьями тестя причинял боль. Но Брэд держался.

— Я тоже по ним скучаю, — парировала Пэм. — Однако не бегу в церковь. Надо как-то иначе справляться, — она скинула босоножки и положила серьги на туалетный столик.

— Каждому свое, — отрезал Брэд и спустился вниз. — Вернусь через час, — крикнул он, надевая пальто.

Пэм вышла босиком из спальни и ухмыльнулась:

— Предупреди, если решишь стать священником.

— Обязательно, — улыбнулся он. — Пока не беспокойся, просто хочу сходить на рождественскую службу. Я в порядке. Кстати, с Рождеством тебя. — Брэд долго-долго смотрел на жену, сожалея, что не испытывает к ней никаких чувств.

— Спасибо, и тебя, Брэд, — проговорила Пэм и скрылась в комнате.

Брэд вывел из гаража джип и поехал в сторону храма Святого Доминика — большого старого готического собора. Поднимаясь по ступеням, он заметил по обе стороны главного алтаря стройные ели. Внутреннее пространство в основном освещалось свечами. Алтарь святого Иуды располагался справа и перед ним тоже горели ряды свечей. Брэд решил сначала подойти к нему. Он поставил свечу за Фейт и Джека и, преклоняя колени, мысленно обратился к ней и своему старому другу. Брэд не знал, какие читать молитвы и как надо молиться, поэтому лишь думал о них и желал им добра. И еще испытывал благодарность к той невидимой силе, которая вернула Фейт в его жизнь.

Он сел на скамью поближе к выходу и был потрясен красотой и величием полуночной службы. А когда в конце запели «Тишайшая ночь», у него по щекам побежали слезы. Брэд не понимал, кого он оплакивал, о чем горевал, только сознавал, как глубоко тронут. И, возвращаясь домой, чувствовал себя легче, чем все последние годы. Его охватило странное ощущение умиротворения, невесомости и радости. Он улыбался за рулем, и на секунду ему почудилось, что Джек тоже сидит рядом с ним в машине.

Рождественским утром Фейт, Зоя и Алекс обменялись подарками. Зоя подарила матери потрясающий модный кожаный рюкзачок и длинный шерстяной шарф, чтобы та ничем не отличалась от своих будущих сокурсников. Алекс купил ей у Картье красивый золотой браслет. Она подарила ему костюм, несколько рубашек и галстуков, а Зое — маленькие бриллиантовые сережки. Все были очень довольны полученными подарками. Обед прошел спокойно, без всяких происшествий, хотя каждый признался, что скучал по Элоиз. Фейт приготовила свою знаменитую и любимую всеми фаршированную индейку, однако им троим казалось, что за столом слишком много свободного места. Они попытались позвонить Элли, но той не было дома, и к концу обеда Фейт взгрустнулось. Ей не нравилось, что семья перестает быть единым целым. Не важно, что речь идет только об этом годе, да и Элоиз обещала обязательно приехать на следующий праздник домой.

Читать еще:  Знак парковки по нечетным дням. Знак парковки по четным и нечетным дням

Сразу после обеда позвонил Брэд и поблагодарил за прекрасный подарок. Фейт подняла трубку на кухне, где мыла посуду. А Зоя и Алекс в это время сидели в гостиной, пили кофе, разговаривали и любовались елкой. Наступил тот редкий момент, когда между ними воцарился мир, и у Фейт отлегло от сердца. Она решила, что звонит Элоиз, и удивилась, когда услышала Брэда.

— Спасибо за чудесные книги, Фред. Они великолепны. Станут украшением моего кабинета. Огромное спасибо. — Распаковав подарок, он был тронут и восхищен. Сделал это, оставшись один, чтобы избежать очередных замечаний Пэм.

— Они не так красивы, как мои четки, — радостно ответила Фейт.

Ей было трудно подыскать достойный подарок для Брэда. Книги были по специальности и вместе с тем ценные — нечто вроде символа того, что существовало между ними, хотя Фейт знала Брэда достаточно давно, чтобы позволить себе и большее, но предпочитала этого не делать.

— Я вчера вечером ходил в церковь, — начал он, — в собор Святого Доминика. И поставил свечи за тебя и за Джека святому Иуде. Он ведь твой любимчик.

— Любимчик, — улыбнулась Фейт. — Очень мило. С кем ты ходил? — Брэд ведь говорил, что Пэм атеистка, поэтому Фейт и представить себе не могла, что та пошла с мужем.

— Один. А ты? — На самом деле у Брэда возникло ощущение, что он ходил вместе с Фейт и Джеком. Во время службы он постоянно чувствовал рядом их присутствие.

— Мы встретились в церкви с Зоей. Так чудесно, а когда возвращались домой, пошел снег. Получился прелестный сочельник!

— Как прошел рождественский обед?

— Нормально. Нас было, конечно, маловато — всего трое. На следующий год приедет Элли и будет веселее. А у тебя как?

— Через два часа весь штат Калифорния в смокингах заявится сюда. Жду не дождусь! Очень значимо. Хватает за душу, когда видишь, как больше сотни незнакомцев топчутся в твоей гостиной, запихивают в рот закуски и запивают пенящимся шампанским. Сразу вспоминаешь истинный смысл Рождества. Тебе, должно быть, стыдно, что ты не с нами. — Фейт не могла представить нарисованную Брэдом картину, но все же рассмеялась. Его Рождество было намного хуже, чем их тихий праздник. — Пэм умеет создавать дружескую обстановку, чтобы гости прочувствовали, как у нас здорово. — Брэд ерничал, а сам мечтал оказаться рядом с Фейт, хотя неловкость такой ситуации было бы трудно объяснить даже ей.

— А ты не сопротивляйся, получай хоть какое-то удовольствие и не жди ничего сверх того, что может быть, — предложила Фейт.

— Я этим и занимаюсь, — отозвался он. — И еще пью белое вино. Без вина такие сборища вредят желудку. — Во время ужина Фейт заметила, что Брэд пил очень мало, и не поверила бы, что ради самосохранения он способен предаваться излишествам. — Что ты сейчас делаешь?

— Собираюсь ложиться спать.

— Везет тебе! Позвоню завтра или пришлю электронное письмо.

На следующий день Брэд возвращался на работу, и это его успокаивало. Он чувствовал, что сыт по горло праздниками — без сыновей они для него ничего не значили.

— Счастливого Рождества, Брэд, — проговорила Фейт. — Повеселись вечером, если удастся.

— Посмотрим, — неопределенно протянул он, а сам продолжал думать о Фейт.

Они повесили трубки, и Фейт принялась убираться на кухне. А когда уже заканчивала, к ней заглянула Зоя и попросила немного денег, чтобы сходить с друзьями в кино.

— Возьми сколько надо в сумочке, — ответила мать, вытирая руки о передник, который был надет поверх украшенного перламутровыми бусами черного шелкового платья. Белокурые волосы она уложила в пучок и от этого стала похожа на Грейс Келли. — Вон там. — Она показала на оставленную на стуле сумку, которую положила туда накануне, когда вернулась из церкви.

Зоя с минуту в ней порылась и удивленно подняла глаза.

— А это что такое? — спросила она и показала на подарок Брэда. Четки вывалились из мешочка и лежали среди других вещей.

— Четки, — спокойно ответила Фейт. Накануне во время службы она держала их в руках, но дочь не заметила.

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector