0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Исповедь бывшей послушницы — тест Господа каждому из нас

Православная Жизнь

Main menu

Исповедь бывшего семинариста

На волне скандальных антицерковных «разоблачений» в виде книги «Исповедь бывшей послушницы» и статьи-исповеди бывшего священника представляем вашему вниманию своеобразный ответ – исповедь бывшего семинариста о его пути в Церковь и причинах, приведших к уходу из семинарии.

Здравствуйте. Меня зовут Игорь. Мне 35 лет и я бывший семинарист. Хотя, кажется, так знакомятся в обществе каких-нибудь анонимных алкоголиков…

Я пришел в Церковь, когда мне было 19 лет. Это было настоящим чудом, я так считаю. Тогда я учился на 2 курсе института. Помню, что уже тогда меня мучили вопросы о смысле жизни, о будущем России. Кто я? Зачем живу? Что значит быть русским? В этот период я активно стал писать стихи. Всякую ерунду, которая мне казалась очень важной и нужной.

В какой-то момент мой одногруппник показал мне лекцию Жданова о вреде алкоголя. Помню, что очень проникся его лекцией. Стал более глубоко изучать этот вопрос. Сейчас только понимаю, что не всё, что он говорил, – правда, но тогда его слова были для меня истиной в последней инстанции. Слава Богу, проблем с алкоголем у меня никогда не было, но тема для меня была больной… Семейные дела, в общем.

«В Церковь я пришел апостолом Жданова»

Чем больше я занимался эти вопросом, тем сильнее у меня было желание рассказать об этом всем на свете. Я был буквально поглощен идеей антиалкогольный миссии, в некотором смысле я стал апостолом Жданова, проповедуя его идеи в интернете, среди знакомых, друзей и родственников. Удивительно, но в это же время меня стало влечь в Церковь, о которой я тогда совершенно ничего не знал.

Как-то осенью, гуляя по городу, я проходил мимо строящегося храма. Рядом с забором стоял молодой монах и подметал листья. Помню, как спросил у него, борется ли Церковь с алкоголем. Он что-то мне отвечал, не помню уже, что конкретно. Помню только, что этот человек из другого мира произвел на меня, светского человека и студента, сильное впечатление. Тихий голос, светлый лик, простота, ясность суждений. Спустя годы я пытался его разыскать, но все тщетно. Может быть, это был ангел? После разговора с ним я пошел в соседний приход и выклянчил Евангелие. Выклянчил. Откуда у студента деньги?

И пошел с этим Евангелием дальше проповедовать… борьбу с алкоголем. Иду, вижу: стоит мамочка с детьми. У меня в руках Евангелие, как Вы помните. Подхожу я к ней и начинаю спрашивать, слышала ли она о вреде алкоголя. Вы, думаю, уже себе представляете ее реакцию на человека с Евангелием в руках. Сектант – ясное дело. Но мне тогда было всё равно, что она подумает обо мне. Мне важно было вести борьбу…

Спустя несколько дней я узнал, что недалеко от моего института есть храм. Узнал я об этом, выражаясь светским языком, совершенно случайно. И ноги меня сами туда понесли. Не знаю, зачем, но я стал ходить вокруг храма. А в голове крутились слова: «Я сюда никогда не зайду». Но отогнал мысли. Зашел. Как раз в это время в храме был священник. Мы с ним разговорились. И… в общем, я остался в этом храме на 10 лет.

Православие меня заинтересовало настолько, что я даже не могу вам это описать. Оно стало центром моей жизни. Неофитство, в общем. Ох, бедные мои родственники… Как вы помните, в Церковь я пришел апостолом Жданова. Жданов отодвинулся в сторонку, а апостол-то остался. А уж как доставалось сектантам от полуграмотного, но очень горячего «апостола»…

Через какое-то время я заочно поступил в семинарию. Тогда мне исполнилось 23 года. Пик неофитства к тому времени уже минул, и я стал самим собой – гордым, все еще малограмотным, но уже самоуверенным православным христианином.

Предметы поначалу давались очень легко. Практически без подготовки. Спасибо лекциям Кураева в режиме нон-стоп на протяжении нескольких лет подряд. Так я доскакал до второго курса. В то время архиерей как раз рукополагал в священный сан только тех, кто этот самый второй курс закончил. То есть мне оставался один шаг. И невеста, к слову, у меня уже была.

И вдруг, перед самым окончанием второго курса, я «запнулся» об литургику. Спрашивает меня священник-экзаменатор, когда поется то или иное песнопение, когда читается та или иначе молитва. А я ничего не помню. Как пелена на памяти. А все почему? За 4 года в Церкви я совершенно не запомнил чинопоследование Литургии, как будто меня не было на Литургии. Я даже помогал батюшке в алтаре несколько лет, но так толком и не запомнил, когда подавать кадило. Нет, я, конечно, учил, зубрил перед экзаменом. Пересдавать пытался. Всё без толку…

К этому добавилось еще и то, что священник-покровитель, с которого начался мой путь в Церкви, был запрещен в служении, а через несколько лет лишен сана. Кто-то говорил, что мои проблемы на экзамене были связаны именно с этим – дескать, валили намеренно. Но это, конечно, было не так. И я отступил. Не отвечал на вызовы в семинарию. Через какое-то время меня отчислили.

«Тот человек, каким я был тогда, не должен был становиться священнослужителем»

Только теперь я понимаю, что это было промыслительно. Тот человек, каким я был тогда, не должен был становиться священнослужителем. Да и за пишущего эти сроки я ручаться не могу. Поэтому, слава Богу, что все случилось именно так.

Но так хочется найти виноватого, правда? Сказать, что архиерей не разглядел такого прекрасного юношу. Сказать, что педагог завалил. Ведь я такой замечательный. Да только печется Бог о Своей Церкви. И каждому определяет его место. Кому-то пасти, а кому-то быть пасомым. Главное – не пытаться менять Церковь по своему вкусу, а самим пытаться меняться. В лучшую сторону, естественно.

Исповедь бывшей послушницы — тест Господа каждому из нас

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2017

Когда ты нашел смысл и истину в православии, то всё и все вокруг обещают (да и сам надеешься), что принадлежность к церковному сообществу и доверие старшим дают гарантии. Делай так-то и так-то, тогда спасешься – таких рецептов можно много прочесть во всякой благочестивой литературе. И вот, вроде все делал правильно, как в книжке написано, как батюшка благословил, вроде исполнял волю Божию… А получилось…

Книга Марии Кикоть – это попытка осмыслить, почему послушница превратилась в «бывшую» и ушла из образцово-показательного монастыря, куда ее благословил поступить духовный отец. Автор рассказывает, как в 28 лет она стала православной и попробовала идти по пути монашества, никак не ожидая, что святая обитель окажется тоталитарным адом. В книге нет какого-то остросюжетного «экшна» или интриги. Но жизнь женского монастыря как она есть, описанная изнутри, без прикрас, производит очень сильное впечатление.

«Исповедь бывшей послушницы» была написана автором не для публикации и даже не столько для читателей, сколько прежде всего для себя, с терапевтическими целями. Но повесть мгновенно срезонировала в православном рунете и, как многие заметили, произвела эффект бомбы. Оказалось, что «бывших» много. Оказалось, что бесправие послушниц и монахинь, безразличие начальства к их психическому и физическому здоровью, душевные страдания и поломанная жизнь – это не исключение, а скорее типичная ситуация для современной России. И автору удалось рассказать обо всем этом так, что заткнуть уши уже как-то не получается.

После того как Мария опубликовала свою «Исповедь» частями в Живом Журнале, ей ответили десятки женщин и мужчин: чтобы подтвердить истинность ее слов, чтобы дополнить их своими историями, чтобы поблагодарить за смелость и решимость. Получилось нечто похожее на флешмоб #янебоюсьсказать о пережитом сексуальном насилии, который недавно потряс русскоязычное интернет-сообщество. Только в рассказе Марии речь идет о насилии эмоциональном – о манипуляции людьми, которое и мучители, и жертвы выдают за истинную святоотеческую традицию православного монашества.

Читать еще:  Успенский пост: как прожить без крайностей

Нашлись, конечно, и критики. В чем бы Марию ни обвиняли, я не думаю, что она нуждается в защите или оправдании. История этой книги говорит сама за себя – своей искренностью и простотой она случайно попала в какое-то сокровенное место системы, и защищать его будут даже вопреки здравому смыслу. Но о некоторых упреках в адрес автора я все-таки упомяну. Кто-то заметил, что заглавие не соответствует содержанию: в «Исповеди» нужно-де писать о своих грехах, а тут не видно укорения себя и раскаяния. Это, однако, не так. Нелишне вспомнить, что в православии (только настоящем, а не тоталитарном) исповедь (или покаяние) это таинство деятельного изменения себя, своей души через осознание своих ошибок, процесс, в котором Бог сотрудничает с человеком. Я вижу в книге Марии именно такую перемену ума – так переводится греческое слово «метанойя», покаяние – в отношении себя, своей веры и своего опыта. Другое сомнение некоторых читателей – в правдивости рассказанного. Тут можно и не комментировать – мне, скажем, вполне достаточно публичных свидетельств нескольких человек, непосредственно связанных с монастырем и упомянутых в повести. Скорее даже наоборот – Мария о многом умолчала: где-то по недостатку памяти, где-то из опасения навредить людям. Об этом она и сама пишет у себя в ЖЖ.

Самый успешный российский православный интернет-портал взял несколько интервью-комментариев по поводу «Исповеди» у нынешних игуменов и монахов РПЦ. Практически все они попытались оправдать монастырь и описанные в нем порядки, а автора обвинили в непорядочности и в отсутствии смирения и терпения. Один из респондентов, наместник Валаамского монастыря епископ Панкратий, не читавший повесть, выразил недоумение, почему же сестры до сих пор не ушли из такой обители, и посоветовал всем из плохого монастыря разбегаться. Если бы он все-таки прочитал «Исповедь», то он бы мог в деталях узнать о механизме превращения людей в безвольных и преданных рабов, который так прекрасно описан Марией и на уровне психологической зависимости, и на уровне материального бесправия. Сопротивляться построенной системе, когда ты уже попал внутрь, практически невозможно. А те, кому удается сбежать и справиться с чувством вины от того, что нарушил благословение игумении (а значит, конечно, и «волю Божию»), остаются наедине со своей собственной десоциализацией и депрофессионализацией, случившейся за годы пребывания в монастыре. Поэтому многим ничего не остается, как «покаяться» и вернуться. Но неужели епископ Панкратий, сам монах, который провел немало времени в церкви и знает о монастырской жизни значительно больше, чем кто-либо другой, ничего об этом не слышал?

Многие ответы-апологии прямо или косвенно доказывают правдивость книги. Это, например, письмо девяти игумений в защиту монастыря, подписанное его «выпускницами», духовными дочерьми игумении Николаи, которые теперь сами стали настоятельницами в российских женских обителях. В этом письме – даже если отвлечься от стилистики доноса в лучших советских традициях – матушки сообщают, что на самом-то деле в монастыре есть и сауна, и сыроварня, и аптека, и заграничные поездки для детского хора, и богатые трапезы… Но все эти атрибуты эффективного менеджмента для гостей и спонсоров никак не опровергают, а, напротив, подтверждают многие подробности, описанные Марией. Они лишь усиливают впечатление, что внешнее благолепие в нынешней церковной системе оказывается для кого-то из церковных руководителей важнее, чем возрастание верующих людей во Христе.

Ни сама игумения Николая, ни вышестоящее церковное начальство пока никак не прокомментировали появление «Исповеди». А ответы разных других батюшек и матушек сводятся, по сути, к тем же советам ни о чем, которые в книге давал Марии ее духовник отец Афанасий: смиряйся, терпи, кайся. Почему-то все они не могут или не хотят защитить вверенную им на попечение душу, что, вообще-то, и есть их первая пастырская обязанность (а вовсе не отстаивание корпоративных интересов).

Почему же такая бурная реакция? Очевидно, «Исповедь» задела какой-то ключевой узел современного российского православия. Главная ниточка в этом узле, за которую невольно потянула Мария – послушание начальнику, которое делается высшей и фактически единственной добродетелью. Мария показывает, как «послушание», «смирение» и «благословение» становятся инструментами манипуляции и создания концлагеря для тела и души. Тема манипуляции в современной РПЦ недавно была поднята в публичной лекции психотерапевта Наталии Скуратовской, которая, кстати, тоже вызвала возмущение у некоторых верующих (правда, вопрос: верующих во что?). Смысл их возмущения сводился примерно к следующему: манипуляции в Святой Церкви? Да как вы могли осмелиться сказать такое?!

Между тем Мария в своей книге рассказывает именно о том, как старец, игумения, духовник злоупотребляют своей властью над доверившимися им людьми. А средство манипуляции здесь – это искреннее стремление человека к истине и поиск Бога. Это страшно. Тут вспоминаются слова Евангелия, что есть грехи, которые не простятся ни в сем веке, ни в будущем. Вопрос, который возникает у нормального человека: как получилось, что мы так далеко зашли в поисках православной жизни, что апологеты игумении пеняют Марии на то, что она недостаточно возлюбила вот это вот все и потому сама виновата, что свернула со спасительного пути? Где и когда произошла и происходит подмена истины корпоративностью и субкультурой?

Другая ниточка – это монашество. Вроде как считается, что в миру все мирское и, соответственно, требования к чистоте жизни и служения ниже, тогда как у монахов – повышенная концентрация святости или по крайней мере борьбы с грехом. Если в обычном приходе в миру творится черт-те что – поп, например, корыстный, и духовной жизни ни у кого не наблюдается, – то это, в общем, объяснимо. Ведь все мы грешные и живем среди соблазнов и искушений мира. А вот когда оказывается, что у монахинь ангельского образа, невест Христовых, которые специально собрались, чтобы спасаться и духовно возрастать, в специальное место, где они ограждены от мирских страстей и где должны быть все условия подвизаться – вот если у них не только процветает порок, но и приобретает еще более уродливые формы, чем в миру… Опять впору задуматься, что же происходит с РПЦ. Эта книга как минимум развенчивает миф о какой-то особенной святости монастырской жизни. Монахини – обычные люди, причем как они пришли в монастырь обычными, так обычными и остаются, а святыми не становятся. И что гораздо важнее – рассыпается иллюзия безусловной спасительности пребывания в монастыре. Если в монастыре что-то пошло не так, то как бы тебя ни благословляли на подвиг старцы, как бы ты ни смирялся и ни терпел, скорее всего, ты нанесешь своей душе вред, и есть все шансы, что непоправимый. Поэтому спасибо Марии за книгу-предупреждение: теперь есть надежда, что те, кто ее прочтет, не будут уже слепо доверять своим духовным лидерам, не отступятся под их давлением от себя, от своей души, от своих собственных отношений с Богом, от своего призвания (монашеского или иного). А для уже ушедших из монастыря «Исповедь» будет поддержкой на пути к реабилитации. Потому что за этим текстом стоит огромная внутренняя работа с собой, со своим сознанием, отравленным в деструктивной среде. Это тяжелый период возвращения к жизни, к профессиональной деятельности, к близким. Спасибо Марии и за этот труд, проделанный ради себя, но в итоге ради читателей и нас всех. Не будь его, такая книга не могла бы быть написана и не могла бы быть написана именно так – чтобы через положительный опыт преодоления созидать в читателях что-то хорошее.

Мария Кикоть. «Исповедь бывшей послушницы»

Последние пару недель заинтересованную часть Интернета будоражит блог некоей Марии Кикоть, в котором она опубликовала главы собственной неизданной книги «Исповедь бывшей послушницы». Книга представляет собой мемуары, как ясно из названия, бывшей послушницы Свято-Никольского Черноостровского женского монастыря (г. Малоярославец Калужской области) в 2010 – 2014.
Эти мемуары задели за живое многих людей, и вот уже на Правмир.ру священники негативно высказываются о книге, верующие осуждают автора, а в антиклерикальных сообществах атеисты запасаются попкорном, предполагая, что в случае издания книги эффект будет подобен разорвавшейся бомбе.
Поэтому я не могу пройти мимо и тоже хочу высказаться о прочитанном. С момента прочтения мне довелось принять участие в нескольких эмоциональных обсуждениях книги с людьми разных взглядов и мировоззрений, где я почерпнул много ценных замечаний и окончательно убедился в собственной точке зрения на произведение. А еще не так давно я прочитал и написал рецензию на благообразную книгу архимандрита Шевкунова «Несвятые святые» — получился впечатляющий контраст.

Читать еще:  Протоиерей Алексей Уминский: Давайте учиться быть Церковью

Стоит ли читать эти мемуары? Безусловно. Это в первую очередь чужой и неожиданный опыт, описание быта современного монастыря XXI века, а кроме того – субъективный взгляд на секту (или монашеское послушание – как посмотреть) изнутри.

Для тех, кто не читал, вкратце расскажу суть: автор книги, успешная женщина 28 лет, владелица фотостудии, до некоторых пор путешествовала по миру, делала красивые фотографии, увлекалась буддизмом и прочими безобидными духовными практиками. Но кривая дорожка привела ее к православным старцам, и неожиданно ее, что называется, переклинило. Она бросила работу, рассорилась с семьей, стала посещать храмы, исповедоваться и по собственному желанию ушла в известный монастырь, считающийся образцовым и показательным. И вот в этом монастыре ей стали открываться реалии жизни послушницы: унижение, доносы, стукачество, издевательства, оставление в опасности, обвинения в лесбиянстве (sic!) и прочие «радости» монастырского быта. Все это основывалось на порядках, установленных матушкой-настоятельницей Николаей, которая возомнила себя старицей и распоряжалась судьбами людей на правах рабовладельца. И если монашки, насельницы, трудники и паломники пришли в монастырь добровольно, то описание того, что творится в детском приюте и около, вызывает как минимум, недоумение. Учитывая периодические скандалы в монастырских приютах, которые иногда просачиваются в СМИ, автор вряд ли сочинила или что-то неверно поняла.

В общем, так или иначе одухотворенная послушница начала осознавать, что идет не по пути невесты Христовой, а натурально загибается в самой настоящей секте. Остальное пересказывать я не буду, чтобы не портить интригу и повороты сюжета.
Разумеется, мемуары вызвали резонанс в среде верующих. В комментариях к главам, опубликованным в «Живом Журнале» можно полистать сообщения людей, которые попали в аналогичные ситуации. Некоторые даже знакомы с героями книги и подтверждают, что написанное еще мягко освещает тот ад, что творится в монастырях.

Верующий же люд активно защищает методы матушки, обосновывая точку зрения тем, что путь монаха это лишение всех благ и полное подчинение воли. Впрочем, на вопрос, почему такие же, но не православные организации безапелляционно называются сектами, и собственно православная церковь занимает активную позицию в борьбе с ними, верующие отвечать не хотят. Ответ, мне кажется, очевиден: то, что вне РПЦ – секта, а то, что внутри РПЦ – стезя послушника и духовные скрепы.

Если абстрагироваться от злободневной социальной проблематики, то книга ставит более глобальный вопрос, который не случайно возникает сегодня в XXI веке: где проходит тонкая грань между строгим послушанием и откровенным издевательством. Шевкунов в своих «Несвятых святых» также много рассуждает о послушании, но в итоге оставляет читателя в недоумении, приводя противоречащие друг другу истории: то батюшка поощряет беспрекословное выполнение приказа, которое приводит к пожару, то называет послушника идиотом за то, что тот по приказу бросает в окно дорогую безделушку, то осуждает действия неофита, избивающего старого монаха по приказу настоятеля.
У Марии Кикоть границы послушания точно очерчены (хотя это исключительно ее мнение, на что высокомерно указывают православные критики): если это приносит радость и желание продолжать, то вот оно! А если, человек падает от истощения, ворует корм для животных, плотно сидит на антидепрессантах и до смерти боится истеричную наставницу, то это не послушание в монастыре, а выживание в концлагере. И я с позиции светского человека, атеиста, гуманиста склонен с ней полностью согласиться.

Также книга поднимает вопросы беззакония в церковной жизни и отсутствия контроля со стороны государства. Глупо думать, что ходящие под Богом люди, будут себя вести как-то иначе, чем миряне. И вполне закономерно читать про коррупцию, воровство, стяжательство в монастырях – эти явления присущи всему обществу, а не только мирянам.

Отдельная впечатлившая многих людей тема это интерес т.н. «старцев» к половым вопросам. Мария упоминает известного старца Наума, который выспрашивает у женщин (да и мужчин), идущих к нему на исповедь или за благословением, с кем они спят, и какие позы любят и практикуют. Кому-то покажется, что старец со своих духовных высот проникает глубоко в душу соискателя и подобно опытному сексологу видит корень проблем духовного поиска. Но по мне этот (и ему подобные) старец – спятивший извращенец, которому в понимании элементарной психологии далеко даже до студента первокурсника соответствующего факультета. И я вряд ли изменю свое мнение – я не верю в самоучек и тем более в тех, кто проводит жизнь за стенами храмов или монастырей, а потом выдает себя за знатока людских сердец.

Один из вопросов, который Мария Кикоть задает в книге, «как так получалось, что вполне здоровые и отнюдь не глупые люди готовы были исполнять любые приказы (благословения) Матушки, даже те, которые причиняли боль и страдания другим, таким же, как они, сестрам»? Мне кажется, что человечество способно ответить и на этот вопрос пусть и не в полной мере. Еще в 3-ей четверти прошлого века психологию потрясли неприятные результаты эксперимента Аша, Стэнфордского тюремного эксперимента и эксперимента Милгрэма, в которых личность представала отнюдь не ангелом во плоти, а легко подчиняемой стадному инстинкту жестокой человеческой особью. Может быть, если бы автор книги в свое время больше бы интересовалась научными достижениями, чем духовными практиками, она бы легко разобралась в происходящем. Но ей пришлось побывать подопытным кроликом, чтобы обратиться, наконец, к разумной оценке происходящего. Неслучайно в свою книгу она вставила целую главу на отвлеченную тему о признаках секты, а в комментариях ей советуют прочитать книгу Зимбардо «Эффект Люцифера. Почему хорошие люди превращаются в злодеев».

Итак, если главы в блоге перейдут на страницы книги, то, на мой взгляд, пожалуй, это творение станет вехой в русской литературе 2010-х. И наши далекие потомки в светлом будущем будут ужасаться, читая книгу о нравах религиозных сообществ в начале XXI века, как мы сегодня читаем Солженицина.

Про Исповедь бывшей послушницы и про библейскую катехизацию

Документальную повесть Марии Кикоть Исповедь бывшей послушницы

можно скачать в PDF (спасибо доброму человеку, конвертировал. Жаль только, что без фотографий):

Он-лайн читать (оставить комментарий, и прочитать другие) можно здесь:

Там же и фотографии.

Обратите, именно по такой ссылке повествование можно читать сверху вниз, т.е. по нормальной логике

(а не логике блога, где начало внизу, а конец сверху).

Я читал 2 дня подряд её рассказ взахлёб, и нахожусь под огромным впечатлением.

Не то, что бы это открыло мне что-то принципиально новое. Нет, я и раньше знал, что монастыри в России, это, как правило (а есть ли вообще на сегодняшний день исключения? Кроме какого-нибудь Долматово? Вон ещё существует монах Диодор), не монастыри, а просто колохозы. Имеющие к Христу отношение самоё отдалённое.

Но Мария пишет очень смачно, вкусно и достоверно, и, главное, попала она в такое место, которое не только колохозом нельзя назвать, но даже и концлагерем.

Потому что это — ад на земле.

Не потому что хуже мук не бывает. Бывает, ибо человеческому злу и низости нет предела (как и высоте и святости). А потому что, во-первых, тут действительно попраны все законы человеческие и заповеди Божии, во-вторых, делается всё это именно под церковной, «христианской, православной» вывеской, а, значит, это настоящее дело антихриста (антихрист ведь не должен показывать, что он зло, он должен рядиться «в одежды ангела света», должен притворяться, что он и есть Христос). И в третьих, есть такое выражение (совершенно правильное) — «Двери Ада заперты изнутри». И вот в этом аду люди находятся совершенно добровольно. Они в любой момент могут сказать «нет» забрать свой паспорт и уехать. Но нет.

Читать еще:  «Предпразднуем, людие, Христово Рождество»

Почему они там находятся?
Потому, что их обманули.
Им сказали, что там Бог, что такова воля Божия — быть им там, в этой клоаке.
И они поверили.

Вина самих участниц шабаша ведьм очевидна, прекрасно сказал дядя автора и главной героини: «Вы все вините Сталина, а кто написал 4 миллиона доносов?». А в фильме любимого Пьер Ришара «Игрушка» — помните?

— Так кто же из нас хуже, Блинак? Кто чудовище? Я, приказавший вам снять штаны, или вы, готовый оголить свой зад?
— Не знаю, господин президент
— Вот в этом-то и сложность.

Да, сложность именно в этом.

protonko пишет: «О матери Николае сказать, в общем, нечего. Разве только помолиться.»

Не согласен. Сказать о ней можно, действительно, не много, но есть что. Это сильный, можный и талантливый проводник духа Антихриста, духа Сатаны в этом мире. visionfor , кажется, замечает (или кто-то из её комментаторов?), что власть — самая сильная страсть и самая развращающая. Но там, кроме абсолютной власти и бездна садизма, духовного, душевного и физического. (Развращение людей религиозное, причинение невыносимых мук душевных и все эти пытки холодом, голодом, непосильным рабским трудом, нелечение и т.д. и т.п.).

Но.»Кто же хуже? Кто чудовище?» Эта старая жырная карга, на которую плюнуть и растереть, и никакой власти у неё не останется, или взрослые зрелые люди, которые (внимание!) разговаривают с ней, стоя на коленях(!).

Именно в этом факте, как море в капле, уже заключено всё последующее.

Если ключевой развилкой в судьбе главной героини (главной героиней является. конечно, послушница Мария, а не упырь «Матушка») являются слова приходского священника:

«Когда я говорила о.Владимиру, приходскому священнику у нас в храме, что хочу поступить в монастырь, он всячески отговаривал меня, говорил, что сейчас нет таких монастырей, в которых была бы настоящая духовная жизнь и опытные духовники»

то следующей развилкой (есть в нашей жизни такие ключевые моменты, где ращается куда и как мы ойдём дальше, поткким рельсам) стало (с моей, разумеется, точки зрения) вот это вставание на колени. Всё дальнейшее — было этим началом предопределено.

Я — христианин, в Православной Церкви всю жизнь, с детства (хотя в определённый момент пережил личное обращение). Тиак вот, для меня немыслимо встать перед человеком на колени. Ни перед архиереем, ни перед кем я на колени не встану, на колени можно встать только перед Богом. Это принцип для меня исходит не от светского гуманизма, а именно из христианской веры — никого нельзя поставить на место Бога, Он один достоин поклонения. Если кто-то этого не понимает и не чувуствует, и поставил кого-то из людей на место Бога, он этим самым развращает (и соблазняет) и объект своего поклонения, и сам унижает своё человеческое достоинство, суть которого — ни много ни мало — богоподобие.

А теперь снова вернёмся к первому ключевому моменту. К приходскому священнику, который говорил, что монастырей теперь нет (концлагеря — это не монастыри), старцев нет, и надо всю эту еренду выбросить из головы. Да, он был прав.

Но научил ли он пришедшую в церковь женщину тому, что такое христианство? Тому, что такое Церковь, Кто такой Христос и чего он ждёт от нас?

Нет, не научил. Он одумал, что, сказав (условно) «Исповедуйся, причащайся, читай духовную лютературу» он уже наставил её на путь истинный.

А что же надо было делать ему, приходскому священнику,
и что надо делать со всяким, кто приходит из неверия в церковь?

Если слово «катехизация» уже вполне известно (благодаря Святейшему, который её внедряет, хотя очень робко и очень нерешительно и непоследовательно, но всё-таки внедряет), то вы, наверное, удивились такому словосочетания, как «библейская катехизация». Это что ещё за зверь такой?

Как-то мне, на мои филиппики о необходимости обязательной и всеобщей катехизации один знакомый сказал: а с чего ты взял, что на этой катехизации будут говорит о Христе, а не о «царе-мученике»?

А ведь он прав, подумал я.

Поэтому стоит вести речь не просто о катехизации, а о библейской катехизации (Далее Б.К.).

Если для древней церкви, когда она была обязательна, это пояснение было излишим — вся Церковь жила по Библии, основой богословия Отцов Церкви была именно Библия, то теперь Бюиблия у (некоторых) православных под подозрением. Какая уж там Библия, если даже такие консерваторы, как Феофан Затворник и Игнатий Брянчанинов под подозрением и не поощряются в монастырях, подобных Черноостровскому! Кикоть об этом упоминает. (Почему — понятно. У них-то христианство можно найти, а это там нежелательно).

Что же надо понимать под Б.К., и что она даст? Понимать надо прочтение человеком, пришедшим в церковь хотя бы основных частей Св. Писания (как ВЗ, так и НЗ) с более-менее подробными разъяснениями. Но главное — не пересказывать, а приучить самих оглашаемых читать Слово. Это даст им верное понимание, что же такое христианское вера, что такое достоинство человека, что такое истинное смирение, в чём ценность разума, сексуальности, уважения к своему опыту, что такое свобода, раз и т.д. и т.п.

Человека, укоренённого в Слове Божием, и имеющего собственный опыт общения с ним уже гораздо труднее, думаю, сбить с Пути путём психологических манипуляций, полный спектр которых используют лже-братия, описынные в повести (кстати, ключевые фигуры — мужчины, «чокнутые старцы», которые это всё инициируют, крышают, оправдывают и поддерживают. Не будь всех этих благословляющих всё это дело «батюшек» и «владык», никакие «Матушки» не набрали бы столько власти над душами и телами).

Я повесть читал день и вечер, и ещё утро и день.

И вот уже ближе к концу чтения (вчера), задумался, а какое название (вернее, подзаголовок) повести дал бы я?

Почему-то вспомнилоась «Повесть об одной душе» святой Терезы Маленькой (её очень любил приснопамятный о.Георий Чистяков) — тоже история девушки, выбравшей одинокую жизнь, монастырь, веру (естати, её память празднуется сегодня — я писал этот отзыв 1 октября). Разница в том, что Тереза Маленькая нашла святость (и, кстати, объявлена Учителем Церкви), а Мария. Мария нашла ад на земле. Вот, думаю, так бы я повесть и назвал — ад на земле.
И продолжив чтение, тут же и дошёл до того места, где автор пишет:

«Свято-Никольский монастырь казался мне подобием ада на земле, это, пожалуй, самое последнее место, где бы я хотела оказаться. Для меня даже в ад был лучше — там хотя бы можно не врать.«

Так и есть — это ад. Место, где Богу не оставлено места совсем. Только лишь в качестве жертвы.

UPD 13 октября. А вот об этом же упоминает ещё одна бывшая послушница из этого монастыря, она оставила свой отзыв в ЖЖ Марии Кикоть:

http://visionfor.livejournal.com/7910.html (прочитайте этот отзыв полностью, хотя я не со всем с нём согласен). Там сказано:

А вот то, что она (мать Николая) погубила столько людей, делает ее никем иным, как слугой дьявола.

«Автор, конечно, производит впечатление девушки с реакциями человека, как бы сказать точнее, не совсем верующего»

C этим совершенно, абсолютно не возможно согласиться. Т.е. я понимаю, что имеет ввиду protonko, что вера visionfor отличается от его веры.

Но откуда берётся вера? От Бога? Но Бог даёт импульс к вере, а само её конкретное содержание, наполнение человек получает от других людей — от тех, кого он (она) встречает в церкви, от тех, что написали книжки, брошюрки и сайты. которые читает человек. И вот, если содержание веры человеку не дала катехизация (библейская), то это содержание почти неизбежно будет искажённым, искривлённым. Но это при этом будет вполне искренняя вера, которая будет человека заставлять ради этой веры делать над собой усилия, стремиться «подчиняться правилам», и т.д. и т.п.

Ну, а с последним его выводом я полностью согласен:

«Еще раз убедился, что не следует иеромонахам быть духовниками у мирских» (есть исключения — если Мещеринов или Гуайта будут духовниками мирянина беды не будет — но они только подтверждают общее правило.)

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector