0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Ирина Лукьянова: Школьное образование утратило связь с реальностью

ЛУКЬЯНОВА Ирина Владимировна (род.1969)

Портал «Православие и мир» продолжает дискуссию о школьном образовании — новом законопроекте и шире — о том, в каком положении сегодня находится школа и каковы перспективы. На вопросы отвечает преподаватель литературы в школе «Интеллектуал», писатель и публицист Ирина Лукьянова.

Как возникает травля в школе, что происходит с детьми, которые ей подвергаются, как должны действовать родители и учителя и можно ли научить ребенка противостоять нападкам сверстников? Ответы на эти вопросы мы пытаемся найти вместе с профессиональными психологами.

Ребенок сделал серьезную пакость. Или по своей глупости попал в большую беду. С этим мои друзья сталкиваются постоянно: возраст такой. У нас – средний, у детей – подростковый. У них — самое время делать глупости. То утешаешь ревущую подругу, у которой сын загремел в полицию, то своему чаду выносишь мозг на тему «Понял? Ай-яй-яй, больше так не делай».

Для начала немного кошмара. Просыпаетесь вы завтра – и узнаете, что вас отправляют на обязательные курсы повышения квалификации. На курсах черная униформа, жесткий график с 8 до 8 шесть раз в неделю и выговоры за опоздание. Повышение квалификации состоит в том, чтобы, допустим, стоять на руках, копировать китайские иероглифы, заучивать наизусть статьи Большой Советской Энциклопедии и вручную подсчитывать в них число знаков.

В современной культуре учить детей прощать обидчиков не особенно принято — наоборот, принято учить их «постоять за себя». Но стремление отвечать силой на силу приводит к эскалации конфликта, а непрощение оказывается мучительным для обоих — и не простившего, и непрощенного. Можно ли научить детей не мстить, не вынашивать обид, а прощать?

В одной школе второклассники недавно писали сочинение на тему «Хочу ли я стать взрослым». И двадцать человек из двадцати двух однозначно заявили: нет, не хочу. Что хорошего в этой взрослой жизни? Взрослые только работают да работают. И еще ругаются иногда. Устают. Жизнь у них скучная, безрадостная. Никаких удовольствий. Зачем же себе сознательно этого хотеть?

Одна молодая леди, выпускница хорошего вуза и молодой специалист, обиделась на папу. Неделю отделывалась по телефону сухими «да» и «нет», а на вопрос «что случилось» ледяным тоном отвечала «ничего». Бедный папа совсем растерялся. Вроде бы гадостей не говорил, тиранией не давил, свиней не подкладывал, — напротив, предлагал помощь и кормил самолепными котлетками, — в чем же дело?

«Мне так обидно смотреть, как родители обращаются с младшим братом, — говорит девушка-студентка. — Они на мне все свои родительские ошибки сделали, а с ним уже обращаются совсем не так». У, говорю, а знаете, какие из родителей бабушки и дедушки получаются? Совсем не такие, какими они были мамами и папами.

Ирина Лукьянова: Школьное образование утратило связь с реальностью

Православный ребенок в неправославной школе (+ВИДЕО) 03 Сентябрь 2013

Первоклашка из православной семьи идет в обычную государственную школу: как сделать так, чтобы он не стал белой вороной? Как научить отстаивать свои взгляды, как уберечь от дурного влияния, как помочь в конфликтной ситуации? Отвечает протоиерей Максим Козлов

Чему учат в школе?

Идет ребенок в школу, и с чем только там не сталкивается! Еще проговорим, что дети идут в разные школы: родители выбирают по разным критериям, в какую школу им отдать своего воцерковленного, хорошего сыночка или лапочку-дочку. Но как ни притягателен мир православных гимназий и лицеев — на сегодняшний день их абсолютное меньшинство. Большинство из нас отдаст своих детей в государственные или не специфически религиозные школы.

И там окажется, что дети наши в меньшинстве с точки зрения если не Православия, то по крайней мере воцерковленности.

Большая часть одноклассников по воскресеньям в храм не ходит, n-нная вообще в храме никогда не бывала, некоторые даже с иронией отнесутся, а там еще и мусульмане в определенном количестве найдутся, а кому-то могут встретиться представители достаточно экзотических религий и конфессий — они тоже иногда учатся в наших школах — и возникнет полифоническая картина мира.

А еще в этой картине мира кто-то начнет ругаться матом. Возникнут рассказы о телесериалах и передачах, которые мы своим детям старались не демонстрировать, если вообще включаем дома телевизор. Будут принесены игры, газеты, журналы, которые мы бы тоже хотели, чтобы они увидели лет на пять попозже…

Прививки к действительности

Во-первых, хорошо бы эту ситуацию осознать не 31 августа перед началом первого класса. Пусть благочестивому родителю эта мысль придет несколько раньше. К встрече с действительностью, если дети не ходили в детский сад, своих чадушек нужно готовить — через прививки к окружающей действительности, через разговоры.

О том, что люди вокруг разные.

Что учитель — авторитет, которого нужно слушаться в вопросах дисциплины, но он отнюдь не всегда будет прав, когда будет говорить о вопросах веры и каких-то взглядов твоих или родителей.

Что иногда спорить нужно, а иногда достаточно твердо сказать о своей позиции и отказаться от разговоров на те или иные темы.

О том, что даже если над тобой будут смеяться, в среду и пятницу сосиску есть в школьной столовой не нужно, потому что это среда и пятница. Дома мама тебе соберет с собой, что можно будет взять, голодным ты не останешься. Но это будет твоя верность Богу, в которого мы вместе верим, твое серьезное испытание.

Совет родителю: быть рядом

Фото: Алёна П., photosight.ru

Нужно просто стараться быть со своим ребенком рядом. Не бросить его: выплывет — не выплывет (не самый лучший способ обучения плаванию — конечно, многие выплывают, но кто-то может и утонуть в результате или так наглотаться, что потом и к воде никогда не подойдет), а плыть сначала рядом, поддерживать.

Разговаривать с ребенком. Чтобы не получилось, как часто происходит, что сфера школьной жизни постепенно становится полузакрытой от родителей. Определенного рода информация доносится, но чем дальше, тем больше она начинает фильтроваться.

Постарайтесь остаться рядом со своими пошедшими в школу детьми. Тогда, глядишь, вы сможете им помочь.

Найти человека

Всегда не очень просто рассказывать о собственном опыте, просто потому что тут либо надо про себя говорить хорошо, либо публично каяться — и то, и другое странно.

Со старшими дочерьми мы были молодые родители, и как многие тогдашние хотя уже не неофиты, но люди, вошедшие вместе с Церковью в новую эпоху жизни (старшие дочери у нас в 87-88 году родились, на грани перемен), разделяли какие-то тогдашние не только надежды, но и иллюзии, были несколько ригористами. Телевизора у нас дома не было. Книги Льюис был, пожалуй, самой либеральной книгой, допускавшейся для детского чтения — впрочем, и самой любимой. И так все было довольно строго.

Что мы искали? Мы тогда решили, что мы ищем не школу вообще, а учительницу младших классов. И по милости Божией нашли такого человека, который был и хорошим профессионалом (и был, и есть — тогда еще совсем молодая учительница, сейчас — просто молодая), и на тот момент не слишком воцерковленным, но православным по мировоззрению человеку. Добрый, с уважением относящийся к вере человек, который старается быть хорошим профессионалом — это все решило.

Читать еще:  «У Василины нет ручек, но Бог не делает ошибок». Рассказ приемной мамы

Мне кажется, не столько нужно ограждать, сколько попытаться найти добрую, добротную, искреннюю первую учительницу. Это же самое трудное время — первые три класса. Если в них адаптация произойдет, то дальше будет легче. Дальше выработается определенный иммунитет. А вы будете с двух сторон помогать — не только вы дома, но и учительница в школе. Она будет по одну сторону баррикад с вашими детьми, что очень важно.

Подготовила Тамара Амелина

Ирина Лукьянова: Школьное образование утратило связь с реальностью

Алексей Баусов

Информация

237 записей

— Значит, так, — мальчик поерзал в кресле, усаживаясь поудобнее. — У моего отца есть другая семья. Там моя сестренка, ей года четыре, как я понимаю. Мама делает вид, что об этом как бы не знает. Показать полностью… Но та женщина все ждет, что отец уйдет к ней, потому что он, по всей видимости, обещал. И иногда ставит вопрос ребром. Тогда он срывается из дома и едет ее уговаривать. Иногда даже ночью. У нас в семье это называется «ЧП на объекте». Но вообще-то он не уйдет, я так думаю, просто будет ей и дальше голову морочить. У моего младшего брата ДЦП, они как-то с мамой к вам приходили, но вы, наверное, не помните. С головой у брата все в порядке, он во втором классе учится и в компьютерах уже здорово шарит. А вот с ногами-руками — не очень. А мама все думает, что где-то есть такое лекарство или еще что, чтобы его совсем вылечить. Она его на лошадях возит, потому что это среди дэцэпэшников считается самый писк, и копит деньги, чтобы поехать в Крым к дельфинам. А Ленька лошадей боится и падает с них. А про дельфинов он мне сразу сказал: вот там мне и конец придет — сразу утону. И еще они к колдунье ездили в Псковскую область, она с Леньки порчу снимала. А у бабушки рак, и она все время от него лечится — иногда в больнице, а иногда народными средствами…

— А ты? — спросила я.

— А я чешусь все время, и в школе двойки, — с готовностью сообщил мальчишка. (Нейродермит между пальцами и на шее я разглядела еще прежде). — Что вы мне посоветуете? Как мне все исправить? И вообще, это возможно?

— Не знаю, — честно призналась я. — Наверное, нельзя. Как нельзя до конца вылечить ДЦП у твоего брата.

— И чего, я тогда пошел? — он привстал в кресле.

— Ага, только я тебе сначала расскажу историю про вызывателя дождя.

— Хорошо. Я люблю истории, — он поскреб шею ногтями и приготовился слушать.

— Случилась она давно, еще когда был СССР. Один мой знакомый китаист был с коллегами в Китае в командировке; изучали местные обычаи. И вот однажды им звонит китайский коллега: «В одной провинции уже четыре месяца не было дождя. Гибнет урожай, людям грозит голод. Три деревни собрали последние деньги и решили привезти из другой провинции вызывателя дождя. Вам, наверное, будет интересно посмотреть на него. Только учтите: я вам ничего не говорил, потому что коммунистическая партия Китая колдовство решительно не одобряет».

Ученые, конечно, воодушевились, срочно придумали какой-то этнографический повод и отправились по указанному адресу. Приехали в деревню, и в тот же день туда привезли вызывателя дождя — маленького сухонького старичка-китайца. Он запросил себе хижину на отшибе деревни и чашку риса в день. А с нашими учеными разговаривать наотрез отказался. Старшина деревни сказал: сейчас заклинателю нужно сосредоточиться, подождите, пока он выполнит свою работу. Можете пока пожить у меня дома.

На третий день пошел дождь. Старичок взял свои (огромные по местным меркам) деньги и засобирался в обратный (весьма неблизкий) путь. Старшина опять передал ему просьбу ученых. На этот раз заклинатель согласился уделить им немного времени.

— Расскажите, как вы вызвали дождь, — сразу, чтобы не терять времени даром, спросил старичка мой знакомый. — Наверное, существует какой-то специальный обряд? Он передается по наследству?

— Вы с ума сошли?! — изумился старичок. — Я вызвал дождь? Я что, маг? Неужели вы могли подумать, что я, в своем ничтожестве, могу управлять могучими стихиями?!

— Но что же тогда вы сделали? — обескуражено спросили китаисты. — Ведь дождь-то идет…

— Никто не может изменить никого, — назидательно подняв палец, сказал старичок. — Но каждый может управлять собой. Я, скажу без ложной скромности, достиг некоторых вершин в этом искусстве. И вот я приехал сюда, в правильном, гармоничном состоянии, и увидел, что здесь все неправильно. Нарушен порядок вещей, гибнет урожай, люди в отчаянии. Я не могу этого изменить. Единственное, что я могу, — это изменить себя, то есть стать неправильным, присоединиться к тому, что здесь происходит. Именно это я и сделал.

— Ну, а потом? Откуда дождь-то?

— Потом я, естественно, работал с собой, возвращая себя обратно в правильное состояние. Но поскольку я был уже един со всем прочим здесь, то и оно вместе со мной, постепенно, с некоторой инерцией, но вернулось на правильный путь. А правильным для этой земли сейчас является ее орошение. Вот поэтому и пошел дождь. А вовсе не потому, что я его «вызвал»…

— Но если все так просто, почему же вы взяли за это такие большие деньги? — спросил один из ученых. — Крестьянам пришлось буквально продать последнюю рубашку, чтобы заплатить вам…

— Потому что я уже старый и немощный человек, а когда я присоединяюсь к дисгармонии, мне становится так же плохо, как и всему вокруг. Добровольно перейти из правильного состояния в неправильное — стоит очень дорого, — вызыватель дождя знаком показал, что аудиенция окончена.

В тот же день он уехал обратно в свою деревню, а ученые отправились в Пекин.

Мальчишка долго молчал. Потом спросил:

— Но вы ведь не просто так мне это рассказали? Вы думаете, что я…

— Именно. Причем тебе даже не надо, как старому китайцу, присоединяться и загонять себя в общую дисгармонию. Ты со своими двойками и почесушками уже там. При этом это все не твое лично, так как ты умен — так рассказать о семье в твоем возрасте может далеко не каждый — и, судя по медицинской карточке, которую ты мне принес, в общем совершенно здоров.

— И как же мне самому вернуться в «правильное состояние»?

— Упорно и даже фанатично делать все то, что ты сам внутри себя считаешь правильным, но до сих пор не делал.

Мальчик подумал еще.

— То есть учить до посинения уроки, — нерешительно начал он. — По утрам — гимнастику себе и Леньке, потом обливаться холодной водой и Леньку обливать, не есть чипсы, держать ту диету, которую дерматолог советовал, после школы с Ленькой в парке на велосипеде (он на велике ездит лучше, чем ходит), не считать всех в классе придурками и найти в них достоинства, как мама советует… И вы думаете, это поможет?

— Есть такая простая вещь, как эксперимент, — пожала плечами я. — Попробуй на практике, и все станет ясно. Не догонишь, так согреешься…

Читать еще:  Яблочный холивар, «язычники» в сетях и Христос Преобразившийся

— А сколько надо пробовать?

— Ну, если считать, что китаец тренировался лет 50-60, и у него ушло три дня, а ты только начинаешь… Думаю, для начала надо взять три месяца, а потом оценить промежуточные результаты и либо уже забить на все это, либо продолжить… Стало быть, получается, что ты придешь ко мне с отчетом сразу после лета, в начале сентября. Хорошо?

— Ага, — сказал он и ушел.

Я о нем помнила и искренне переживала за его успех. В таком возрасте что-то последовательно делать несколько месяцев подряд без всякого контроля со стороны очень трудно. Сможет ли он?

Он записался на второе сентября.

— Ленька! — сказал он мне с порога. — Мама думает, что это лошади помогли и лекарство из Германии. Но мы-то с ним знаем… Я ему про китайца рассказал. Он понял, он у нас умный.

— Отлично! — воскликнула я, подумав, что закалка, тренировки на велосипеде и внимание старшего брата просто обязаны были заметно улучшить состояние маленького брата. — А еще?

— А еще бабушка: врач сказал, что нее хорошая ремиссия, и он ее как минимум на год отпускает.

— Я год всего с двумя тройками закончил, а папа недавно сказал, что он и не заметил, как я вырос, и, может быть, ему есть чему у меня поучиться. Например, на диете сидеть (руки были чистыми, это я заметила прямо с порога, но летом ведь всегда улучшение)… Так что же, получается, эта китайская штука и вправду работает?!

— Конечно, работает, — твердо сказала я. — Разве ты сам не доказал это?

Против слияния школ. Случай «Интеллектуала»

Как одна московская школа не согласилась с реформой образования

Поделиться:

О том, что школа-интернат для одаренных детей «Интеллектуал» может перестать существовать в прежнем виде стало известно во второй половине сентября. Но, в отличие от героев других похожих историй, «Интеллектуал» не собирается сдаваться и продолжает бороться за право оставаться самим собой.

Департамент образования Москвы реализует пилотный проект, основная задача которого — «выровнять» финансирование в школах. Если раньше школы получали от 63 000 до 500 000 на одного ученика старшего класса в год, то с 2011 года всем участникам пилота стали платить равные деньги — 123 тысячи рублей. Школы, получающие большие деньги (коррекционные, школы для одаренных, школы с углубленным изучением отдельных предметов и так далее), предупредили, что если они не войдут в проект, то через три года, 31 августа 2014 года, все их дополнительное финансирование будет отменено. Школа-интернат «Интеллектуал» в пилот не вошла, и 1 сентября они получили московский минимум, 63 112 рублей. Единственная для них возможность стать участником пилота и получить 123 тысячи — это объединиться со школой, которая уже участвует в пилотном проекте.

19 сентября ученики старших классов «Интеллектуала» разместили в социальных сетях открытое письмо президенту, мэру Москвы и депутатам Госдумы. Школьники попросили защитить школу, дать ей финансирование на уровне общемосковского без слияния. Письмо появилось в интернете в пятницу, а в понедельник, 22 сентября, администрация «Интеллектуала» получила от Департамента образования устное распоряжение объединиться до конца недели — в противном случае директору грозило увольнение, при этом, по словам педагогов, мнения коллектива школы, родителей и управляющего совета никто не спрашивал. 24 сентября на телеканале «Россия-1» в вечерней программе «Вести-Москва» вышел репортаж, посвященный «Интеллектуалу» и другим школам, оказавшимся в похожем положении. Репортаж начался с «Интеллектуала», где, если верить авторам сюжета, учатся милые, талантливые, но немного странные дети, которые за счет бюджета зачем-то учат мертвые языки и ездят в Нидерланды (на самом деле Нидерланды были, конечно, за счет родителей и гранта). Тем, кто этого не понял, объясняют: «Городу элитарная школа влетала в копеечку». Далее «Интеллектуал» и лингвистический лицей 1555, который, по словам руководителя его структурного подразделения, прекратит свое существование после Нового года, не без злорадства противопоставлялся школам, которые «более щепетильно» подошли к «арифметике бюджета» — начали процесс слияния с другими учебными заведениями. Сюжет заканчивался вполне понятным выводом: «Правда в том, что в новых условиях директорам школ придется стать эффективными менеджерами, разумно планирующими свой бюджет, или оставить свои должности». При этом за кадром осталось, что сегодня «Интеллектуал» и другие школы, оказавшиеся в похожей ситуации, получают не столько же, сколько все обычные московские школы, а в два раза меньше.

24 сентября директор школы Ю. Б. Тихорский направил на утверждение заявку на слияние, и руководитель Департамента образования г. Москвы И. И. Калина подписал приказ об объединении «Интеллектуала» и гимназии 1588.

Фото: Нина Мороз

Школа-интернат «Интеллектуал» занимает два небольших здания, где учатся и живут около 290 детей с 3 по 11 класс. Зеленая, с апреля по ноябрь цветущая территория с уютными беседками и аккуратными газонами ассоциируется скорее с небольшой частной школой, чем с государственным бюджетным образовательным учреждением. У входа — велопарковка: половина учителей приезжает в школу на велосипедах и самокатах. Весной, когда в школе жарко, дети занимаются на улице — сидят на газоне, пишут формулы мелом на асфальте.

На первом этаже — зимний сад, аквариум и стенд, до отказа набитый кубками, грамотами и медалями. Повсюду витражи, настенные росписи — все это делали ученики под руководством учителя по истории искусств, они же шили шторы и подушки для «диванной» комнаты. «Диванная» — гордость «Интеллектуала»: это место, где можно прилечь отдохнуть на перемене.

На этажах — стенды с рисунками и поделками детей, например, миниатюрными этническими жилищами с занятий МХК. Есть стенд с археологическими экспонатами: школьники каждое лето отправляются в археологическую экспедицию. Тут же стоит реконструкция римской рабовладельческой виллы. «Мы ездили с детьми на Кипр, — рассказывает Ирина Лукьянова, писатель, литературовед, учитель литературы в «Интеллектуале», — восьмиклассник поднял с земли какой-то затейливый кусок глины и сказал: “О, это двойная ручка какой-то там амфоры второго тысячелетия донашей эры…” — для меня это кусок глины, а с ним этот кусок разговаривает…»

В «Интеллектуале» уникальная библиотека, центр жизни всей школы. В прежние времена там работали четыре библиотекаря, после сокращения финансирования одну уволили, одну перевели на полставки, и заведующая, чтобы спасти своих сотрудников, уволилась сама, после чего кафедра филологии проголосовала за то, чтобы предоставить ей место завкафедрой. Основная масса книг — от дарителей. Библиотекари рассказывают, что вкусы у интеллектуальцев специфические: например, приносят в подарок библиотеке «Молекулярную биологию» — думаешь: зачем она нужна? — но налетают дети с криком «Наконец-то!» и ее утаскивают.

В школе нет звонков: основатель школы Евгений Владимирович Маркелов считал, что они отвлекают учителя и прерывают полет мысли; может, поэтому здесь очень спокойно и тихо.

Фото: Нина Мороз

— В чем отличие вашей школы от других? — спрашиваю старшеклассников.

Они отвечают не задумываясь:

— У меня большая, чем в обычной школе, нагрузка, я хожу на профильную химию, физику, математику и обществознание. В другой школе мне не могут предоставить такой выбор профилей и столько учебных часов. Часто, если в школе есть профиль, то он только один — например, математический или биологический, а у нас одинаково сильные все.

— Мои бывшие одноклассники и друзья из других школ не любят школу, для них это как наказание, даже если они любят учиться. Они едут на уроки и потом как можно быстрее оттуда уезжают, предпочитая заниматься чем-нибудь у себя дома. У нас ребята, наоборот, предпочитают проводить время в школе, бывает, что это родителей даже расстраивает.

Читать еще:  Покров Богоматери: от чего защищает Она мир?

— У нас очень тонкая граница между учеником и учителем. Конечно, мы общаемся на «вы», но мы все равно очень близки. Мы общаемся с учителями после уроков, пьем чай, спорим, у нас плюрализм мнений.

— К нам часто приезжают ученые — политологи, физики, астрономы, историки, — читают лекции. В начале прошлого года была замечательная лекция о переписке Ивана Грозного с Курбским, лекция про Толкиена.

— Мы делаем праздники сами для себя: например, 11-й класс традиционно организует посвящение в интеллектуальцы на туристическом слете, готовит «тропу испытаний».

После открытого письма учителя собрали детей и рассказали, как у школы обстоят дела. Поэтому они в курсе всех проблем, переживают и высказывают разные мнения.

— Школы с художественным уклоном, спортивные школы получают повышенное финансирование, потому что там учатся дети, которые хотят рисовать или заниматься спортом, но почему не имеют права на такое финансирование школы, где дети просто хотят учиться?

Ребята спорят, попутно рассказывая об одной из главных особенностей школы:

— Нашему директору тоже дорога эта атмосфера школы, и я думаю, что он постарается (если его не снимут, конечно) сделать так, чтобы мы как можно меньше с этим соприкасались. У нас в школе есть страшная боязнь, что придут какие-то другие люди, не такие, как мы.

— Но мы в наших прошлых школах тоже были не такие, как все! У большинства из нас были проблемы в общении с одноклассниками.

— Многие родители боятся объединения, хотят переводить детей в другие школы, несмотря на их желание остаться. И это понятно: «Интеллектуал» — одна из немногих школ, где к нам не относятся как к ботаникам.

Фото: Нина Мороз

Учителя «Интеллектуала» сегодня часть уроков ведут бесплатно, продолжая поддерживать нормальный учебный процесс, в свободное от уроков время выходят на пикеты и подолгу общаются с учениками, утешая и поддерживая их. Объединение с другой школой, по их мнению, погубит «Интеллектуал».

Ирина Лукьянова, учитель литературы:

Мне это очень близко, потому что в свое время, когда я читала на химии французских проклятых поэтов, меня одноклассники тоже не понимали. У нас в школе именно такие дети. Среди них немало «чудиков», детей с особенностями, требующими педагогического и психологического сопровождения. Школа, с которой нас «сливают», — дворцового типа: мрамор, хрусталь, ковры. Она совершенно другая по характеру, и мы, естественно, боимся, что они нас «съедят». Когда нам начинают предъявлять претензии, что, мол, знаем мы эти ваши элитные школы, куда поступают только дети министров, то это смешно. У нас учится много малоимущих и детей из многодетных семей — до 40 процентов, и когда к нам иногда попадают случайные люди, они обычно не задерживаются, потому что здесь не подходящая для них атмосфера.

Алексей Сгибнев, учитель математики в «Интеллектуале»:

Учебный процесс идет, родители пишут запросы, подают в суд, пытаются опротестовать приказ, начались пикеты около мэрии. У нас есть общее желание сохранить школу, но, как в любом нормальном коллективе, пути представляются разные: кто-то надеется добиться отмены приказа и повышения финансирования до уровня общемосковского иным путем, чем слияние, а кто-то рассчитывает на то, что, если приказ не удастся отменить, мы проведем слияние наиболее безболезненным образом — так, чтобы не пострадали ни наши дети, ни дети соседней школы. Сказать, каковы шансы на успех, трудно: с одной стороны, активность родителей и СМИ большая, а с другой стороны, Департамент за столько лет научился работать с непослушными школами. Может, в силу большого шума приказ будет отменен, тем более что он действительно был подписан с нарушением процедуры, а может, наоборот, будут более жесткие меры со стороны Департамента.

Ольга Прохорова, мама интеллектуальца:

Эта школа, в которую год за годом набирают детей, которые в обычном классе оказываются белыми воронами: страстно одержимые познанием, ранимые, странные, чувствительные. Такие, из которых при счастливом стечении обстоятельств может вырасти замечательный ученый, страстный и нестандартно мыслящий, а при неудачном — нелюдимый затворник, замкнутый, оберегающий свой хрупкий мир и разочарованный в мире внешнем. Мой ребенок рос непростым. Он ходил в частную школу, главное достоинство которой было в том, что она не людоедская и находится в соседнем дворе, но был так чувствителен, что каждый день по дороге в школу у него был приступ тошноты. Тем не менее оказалось, что он обожает учиться… Теперь ему 14, и он уже год учится в интернате. Пять дней в неделю наш некогда домашний и робкий мальчик живет в общежитии и приходит счастливый, с горящими глазами, и в понедельник рвется обратно. Я была на 10-летнем юбилее школы в прошлом году. На встречу пришли выпускники и родители, раскованные и счастливые дети сновали туда-сюда, и я вспомнила атмосферу семейного праздника, который случается в больших, харизматичных семьях. Я не понимаю, как такую семью можно взять и без раздумий соединить с соседями по лестничной клетке.

Ксения Дмитриева:
13 слов о реформе образования

Историю с «Интеллектуалом» комментирует Евгений Бунимович, уполномоченный по правам ребенка в Москве, заслуженный учитель России, который уже не первый год занимается вопросом объединения школ:

Когда слияние школ происходит по обоюдному согласию, в этом нет ничего плохого, и многие школы, которые объединились, показывают очень неплохие результаты. Но из этого не следует, что все должны сливаться со всеми. Если управляющий совет школ, куда входят родители и учителя, против, слияния быть не может. В свое время я сам настоятельно просил, чтобы было именно так, и руководитель Департамента образования неоднократно подтверждал, что объединение может проводиться только с согласия управляющего совета. Закон об образовании предусматривает особое отношение к школам, где учатся дети, проявившие незаурядные способности, но есть финансово-организационная сложность: если ребенок с инвалидностью, то у него есть справка по этому поводу, и тогда на него может идти (и идет в Москве) особое дополнительное финансирование, но когда мы говорим об одаренных детях, то у них нет и не может быть документа об особой одаренности, и поэтому нормативное финансирование здесь воплотить невозможно, даже если город захочет. Завтра любая школа скажет: у меня особо одаренные дети, давайте мне двойное финансирование. Поэтому надо четко договориться, какой школе, гимназии или центру в каких ситуациях мы даем дополнительное финансирование.

Фото: Нина Мороз

Другое мнение

Не все педагогическое сообщество единогласно сочувствует «Интеллектуалу». Некоторые коллеги считают, что «Интеллектуал» сам виноват в своих проблемах: его честно предупредили, что он получит низкое финансирование, если не войдет в пилот, и дали три года на адаптацию, в течение которых школа не сделала ничего, чтобы подготовиться к 1 сентября 2014 года, например, не участвовала в поисках устраивающего их варианта объединения. Если бы школа нашла подходящее для нее здание, с минимальным обременением другими учащимися, она бы сейчас не оказалась в ситуации, когда Департамент не оставил ей выбора. За три адаптационных года можно было научиться оформлять госработы, подавать заявки на них, можно было продумать источники дополнительного финансирования.

В отличие от героев других похожих историй, «Интеллектуал» не собирается сдаваться и продолжает бороться за право оставаться самим собой. 11 октября в 15.00 «Интеллектуал» и профсоюз «Учитель» проводят на Суворовской площади в Москве митинг в защиту московского образования. О своем намерении участвовать уже заявили представители других школ, сопротивляющихся объединению.

Фото: Нина Мороз

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector