1 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Григорий Прутцков: о журналистике, интригах и неверующих студентах

Internews Kazakhstan

Поиск

Анонсы статей

Григорий Прутцков, журфак МГУ: о журналистике, интригах и неверующих студентах

Григориq Прутцков, доцент факультета журналистики МГУ, главнымй редактор студенческой православной газеты МГУ «Татьянин день» в 2000–2003 гг. рассказал о журналистском образовании, о том, что дает будущему журналисту журфак, можно ли считать журналистику властью.

Чему не учат на журфаке

— Григорий Владимирович, нередки нарекания: выпускники журфака не умеют того и этого. А чему, на самом деле, не учат на журфаке?

— На факультете журналистики НЕ учат писать, НЕ учат быть журналистами. Факультет журналистики дает направление, толчок, подзатыльник, если хотите. Если ты не умеешь писать и не хочешь писать, то тебя не научат этому. Могут посмотреть твои тексты, указать на ошибки, но озарения не произойдет. Поэтому сюда нужно идти и учиться, только есть если какая-то предрасположенность к журналистике.

Журфак дает хорошее гуманитарное образование, широкое знание литературы, истории, других социальных дисциплин. А студент уже сам выбирает как себя вести. Значительная часть выпускников, кстати, журналистами не становится: они работают с иностранными языками, переводчики, редакторы да каких только нет профессий: от членов правительства, до известных священников, известных бизнесменов и даже известных бандитов.

— И все же в СМИ журфаку достается

— Конечно — выпускники всегда будут следить за тем, что происходит в Alma Mater и писать об этом! Если бы Президент приехал на факультет почвоведения, например, — об этом бы никто не узнал. А приехал на журфак — полстраны об этом говорило целую неделю. Вот представляете: убили Каддафи в тот день визита Президента на журфак – про него столько не говорили, сколько про визит Медведева.

— Вы учились на сломе эпох

— Я закончил журфак в 1993 году: поступил в 1987-м, потом ушел в армию, потом вернулся, у меня еще герб СССР на дипломе. Был один семестр «Истории КПСС», а другой семестр политологии, один семестр научного атеизма, а другой семестр истории религий, и так далее. В результате я философию очень сложно воспринимаю: сначала мне преподавали истмат-диамат, а потом стали истории философии учить.

Иногда даже преподаватели приходили и говорили: «Моего предмета не существует». Однажды пришел преподаватель дисциплины «Анализ экономики советской промышленности» и сказал, что у нас никакой экономики нет. Был 1990-й год, социализм лежал в руинах, и мы обсуждали происходящие события с точки зрения экономических, политических проблем, а потом всем зачет поставили автоматом. И в это же время на политэкономии социализма блаженная старушка-коммунистка с жаром доказывала, что социализм не исчерпал свои резервы, что за ним будущее, а в Бельгии издали собрание сочинений Маркса.

Между строк советских газет

— Ведь и в журналистике произошел абсолютный перелом? От советской печати к современной

— Я бы не стал такие крайние выводы делать.

Да, советский читатель в течение семидесяти лет имел только одну точку зрения в журналистике — из одного источника. Но при этом люди все понимали и жили в двух реальностях. Одна реальность — это то, что нужно было говорить на работе, в официальной обстановке, общаясь с детьми, чтобы те случайно не настучали в рассказах одноклассникам. А другое-то, что люди реально понимали и чувствовали.

— Отличались реальности?

— Конечно. В поздние брежневские годы за кухонное инакомыслие уже не сажали, но люди понимали, что на собрании нужно одним языком говорить, а дома можно над этим посмеяться, поглумиться, даже в кругу тех, кто сидел на собрании.

А реальность какая была? Даже в газете «Правда» между строк можно было прочесть очень много всего интересного.

— Например?

— Американские кремленологи по фотографии того, как члены политбюро выходят на демонстрацию: где стоят, в какой последовательности, — понимали, чьи позиции пошатнулись, чьи позиции поднялись, и так далее.

А когда рухнуло все — я очень хорошо помню это время — это были 1987–88 годы, когда в советских киосках появились западные газеты.

До этого у нас можно было купить любую коммунистическую газету мира — у меня была даже коллекция болгарских, польских, венгерских газет, газета английских коммунистов «Morning star» — это был образец, я о ней рассказываю студентам на занятиях. Это газета, тираж которой полностью оплачивался Советским Союзом, печатался на деньги КПСС, и Советский Союз покупал 80% этого тиража и распространял ее по всем киоскам. Я помню, что видел не только в Москве, но и в Норильске, в Петропавловске-Камчатском, – то есть там, где ни одного потенциального читателя, скорее всего, не было. В школах заставляли по этой газете готовиться к английскому. Видимо поэтому у нас в стране английский никто не знал и не любил при советской власти.

А в школе, где я учился, была газета «Moscow News», которая отличалась тогда темами и проблематикой. Нас многие презирали за то, что мы не по коммунистической газете английский учили.

Реального альтернативного взгляда у советского читателя за семьдесят лет не было. Я не беру в расчет радио «Голос Америки» или радио «Свобода», которые глушились. На рубеже 1988 года западные СМИ стали официально продаваться в советских киосках. «The Times» стоила рубль. «Правда» — 5 копеек, «Комсомольская правда» — 4 копейки, «Пионерская правда» — 1 копейку.

Мы с однокурсниками впятером скидывались, и шли после занятий в гостиницу «Россия», где в киоске продавалась газета «The Times». По кругу читали. Это было ощущение ни с чем несравнимое — ты получал альтернативную информацию. Год назад за это могли из комсомола исключить — а теперь совершенно легально появилась возможность читать западную прессу.

Только родились «Коммерсант», «Независимая газета», а «Комсомольская правда», «Известия» стали совершенно другими газетами. Перестали глушить западные радиостанции. Выходила необыкновенно интересная газета «Гласность», которая публиковала документы из истории сталинского периода — было потрясающе интересно.

Как солдат Пруцков понял, что журналистика – это власть

— Началась ваша работа журналиста в армии, правильно!

— Да, я ушел в армию после первого курса университета (тогда отсрочек не было), и меня в армии очень потянуло к журналистике. Однажды я встретил майора из редакции окружной газеты «На страже Родины» и сказал о своем желании: он прямо за меня ухватился руками, потому что оказалось, что у него была разнарядка, что какой-то процент текстов должны писать солдаты. Приходилось им писать самим и подписывались выдуманными фамилиями солдат.

Я стал писать два-три раза в месяц. Это мне хорошо было и с материальной точки зрения (я получал 7 рублей как солдат, затем как сержант — 12, а тут гонорар был 20–25 рублей), я всегда был при деньгах. Я всегда покупал торт сослуживцам, чтобы все было в порядке, а меня побаивались: вдруг напишу про них что-нибудь!

Читать еще:  О лженауке, будущем физики и директорах школ, ворующих диссертации

Именно в армии я понял, что журналист — это власть. Хотя я был солдат, бесправный человек, а главный редактор — полковник. Но военного журналиста в погонах не боятся, потому что он ничего ненужного не напишет — не пропустят.

— А как вы поняли, что журналистика это власть?

— Однажды мне как-то нужно было пойти в увольнение. В субботу пошел к командиру взвода:

— Товарищ старший прапорщик, разрешите пойти в увольнение.

— Прутцков, да ты что? Хватит ходить в увольнения, ты больше всех ходил — теперь тебе наряд на туалет. Марш готовиться.

Я так расстроился, сижу, готовлюсь к наряду на туалет и думаю — все, все выходные драить очко. Я не боялся труда, я просто рассчитывал на другое. И думал: как же мне в увольнение пойти, что же делать? Его же не отменишь. И тут я понял. Через полчаса подхожу и говорю:

— Товарищ старший прапорщик, к наряду готов.

— Молодец, Прутцков. Ремень начистил?

— Так точно! Товарищ старший прапорщик, вы тоже заступаете в наряд, и я хочу у вас во время наряда взять интервью. Газета «На страже Родины» поручила написать такую статью: «Как перестройка в армии отражается на прапорщиках?» И я решил сделать вас героем своего материала.

Задания у меня такого не было, конечно, я сам темы предлагал и их публиковали: им все было важно, что исходит от солдата. И я вполне мог это написать. Командир взвода так испугался, сказал, чтобы я ни в коем случае ничего не писал.

— Я человек маленький, что-нибудь не так скажу — меня потом сживет со света комбат — ни в коем случае. Слушай, Прутцков, ты вообще много работаешь, много пишешь. Сходи-ка ты в увольнение, зачем тебе этот наряд? Вот тебе увольняшка, я тебе еще чистую дам — ты сам себе напиши, когда тебе нужно будет пойти. Зачем тебе эта статья? Не пиши про меня.

Тут я понял, что журналистика — это власть.

Второй похожий случай меня в этом понимании укрепил. После армии я проходил практику в военной прессе — мне там очень понравилось. Там человек в погонах не представляет опасности, а штатский человек – это очень страшный человек, можно было какие-то темы поднимать, которые человек в погонах в силу субординации поднимать не мог. Я работал в Мурманске, в региональной газете рыбаков «Рыбный Мурман», и одновременно там писал для газеты «На страже Родины», как внештатный корреспондент.

Один знакомый служил в мурманской тундре — до него было два часа на электричке и потом еще два часа пешком идти. Я решил в воскресенье его навестить, купил ему гостинцев, шел, вышел в семь часов утра, часам к двенадцати был на месте, и вот на КПП говорю:

— Мне такого то, пожалуйста, позовите.

— А когда освободится?

— Я из Мурманска приехал .

— Позвоните дежурному по части, скажите, что из Мурманска приехал навестить.

Солдат звонит дежурному по части, слышу мат в трубке, смысл которого в том, чтобы я обратно уехал в Мурманск и приехал, когда он будет вне караула. Я, конечно, могу оставить ему сумку с едой, но я полдня на это потерял и еще полдня потеряю. Тогда я говорю этому парню:

— Скажи, а у вас были в части случаи, связанные с нарушением воинской дисциплины?

— Да, говорит, на прошлой неделе трех солдат в дисбат отправили за пьянку, за воровство

Достаю удостоверение корреспондента, показываю.

— Скажи, что приехал из Ленинграда корреспондент и будет писать про то безобразие, которое у вас в части произошло.

Через пять минут дежурный по части, который высказывался крепкими словами, стоял передо мной по стойке смирно и делал рапорт. Я решил свою роль играть до конца. Он мне стал показывать, как у них там хорошо в части. Я говорю: «А где у вас командир части?» Он отвечает: «Вы знаете, выходной, он на рыбалку поехал. Но сейчас вызовем его, раз журналист приехал про нас писать». Через час уже командир части стоял передо мной — все командование было поднято по тревоге. Все меня ублажали, всё показывали. Потом меня командир части отозвал в стороночку, приобнял и говорит:

— Вы уж там не зубоскальте особенно в Ленинграде, всякое ведь бывает. Может у вас просьбы какие-то есть?

— Есть вот задание еще — навестить одного бойца. А он в карауле.

Через пять минут этот парень стоял снятый с караула, командир части в свое кабинете нам чай подавал, и парень вообще не мог понять, что там происходит. Его тут же через неделю повысили, он стал шофером командира части, раз в два дня в Мурманск ездить — доброупотребил своим положением в личных целях.

Полностью чиатать интервью на сайте Планета СМИ

Григорий Прутцков — История зарубежной журналистики (1945—2008)

99 Пожалуйста дождитесь своей очереди, идёт подготовка вашей ссылки для скачивания.

Скачивание начинается. Если скачивание не началось автоматически, пожалуйста нажмите на эту ссылку.

Описание книги «История зарубежной журналистики (1945—2008)»

Описание и краткое содержание «История зарубежной журналистики (1945—2008)» читать бесплатно онлайн.

В хрестоматию вошли произведения зарубежных журналистов, публицистов и общественно-политических деятелей, оказавшие влияние на развитие журналистики в странах Запада в 1945—2008 гг. Тексты расположены в хронологической последовательности и предваряются кратким очерком о развитии средств массовой информации после Второй мировой войны до наших дней.

Для студентов факультетов и отделений журналистики вузов и всех, кто интересуется историей зарубежной журналистики второй половины XX — начала XXI века.

История зарубежной журналистики

Под редакцией доктора филологических наук, профессора Я. Н. Засурского

Составитель кандидат филологических наук, доцент Г. В. Прутцков

Хрестоматия «История зарубежной журналистики (1945—2008)» — первое в своем роде издание. Подавляющее большинство текстов переведено специально для хрестоматии и публикуются на русском языке впервые [вынужден отметить, что почти все эти переводы откровенно слабы, местами ужасны, часто искажают смысл и дают лишь отдаленное представление об исходном тексте]. Подбор произведений обусловлен требованиями программы курса «История зарубежной журналистики», предназначенного для студентов факультетов и отделений журналистики университетов.

В хрестоматию включены произведения известных западных журналистов, публицистов и политиков второй половины XX — начала XXI века, оказавшие влияние на развитие средств массовой информации.

Составитель выражает глубокую благодарность президенту факультета журналистики МГУ имени М. В. Ломоносова, заведующему кафедрой зарубежной журналистики и литературы, заслуженному профессору Я. Н. Засурскому за постоянную поддержку в работе, за многочисленные ценные советы и замечания, которые были учтены в подготовке хрестоматии.

Особенности развития зарубежной журналистики после 1945 года

После окончания Второй мировой войны зарубежная журналистика претерпела существенные изменения. На ее развитие повлияли как политическая ситуация, сложившаяся в мире после войны, так и дальнейшее развитие техники и технологий. Начиная с 1917 года на журналистику оказывала серьезное (а порой и решающее) воздействие политика. И наступившая после 1945 года эпоха также характеризуется исключительным влиянием идеологии на развитие средств массовой информации.

Читать еще:  7 правил, чтобы отдых на воде не превратился в кошмар

В своем послевоенном развитии журналистика прошла три этапа: первый — с 1945 по 1948 год, второй — с 1948 по 1989 год и третий — с 1989 года и по настоящее время. В 1945 году мир был освобожден от фашизма. Практически во всех странах потерпела крах и фашистская пресса. Вместе с тем, в Европе значительно усилилось влияние левой и, в частности, коммунистической прессы: авторитет Советского Союза, победившего нацистскую Германию, был велик как никогда прежде. Запрещенные оккупантами и выходившие в подполье периодические издания вышли на свободу и обрели массового читателя. Так, тираж органа Французской коммунистической партии газеты «Юманите» в 1945—1946 годах иногда достигал 500—600 тыс. экз., в Италии социалистическая газета «Аванти!» имела в эти годы тираж 200 тыс. экз., коммунистическая «Унита» — 100—150 тыс. экз.

Во многих освобожденных от нацизма странах произошло становление новой системы прессы. Например, во Франции после освобождения страны в 1944 году было принято решение о запрещении всех периодических изданий, в той или иной степени сотрудничавших с оккупационными властями. Таким образом, было закрыто подавляющее большинство французских газет (из 206 газет, выходивших в стране до начала второй мировой войны, возобновили свой выход лишь 28). В Италии после падения фашистского режима Муссолини были запрещены периодические издания фашистской партии, газеты и журналы, поддерживавшие прежнюю власть, распущен фашистский профсоюз журналистов. В Германии, освобожденной от нацизма, по распоряжению оккупационных властей была полностью запрещена вся периодика, издававшаяся в годы Третьего рейха, и, таким образом, система печати была воссоздана заново. Именно поэтому послевоенную германскую прессу называют «газетами часа ноль».

Первые послевоенные годы характеризуются и дефицитом бумаги, поэтому в большинстве европейских государств как тиражи, так и само издание газет и журналов были подвергнуты государственным ограничениям.

В странах Восточной Европы, попавших после войны в зону влияния Советского Союза, активно насаждалась коммунистическая печать. Новая модель прессы в этих государствах создавалась под влиянием и по примеру СССР. В некоторых странах (например, Болгарии, Югославии) коммунистические идеи и, соответственно, печать были по-настоящему популярны в народе. Но в большинстве восточноевропейских стран коммунистическая пресса оставалась очень слабой, коммунистическая идеология не пользовалась особой популярностью у населения.

В первые послевоенные годы началось возрождение телевидения. До Второй мировой войны оно было доступно только небольшому кругу зрителей. В годы войны телевидение не развивалось, и только после 1945 года оно быстро и уверенно вошло в жизнь миллионов людей и стало средством массовой информации. Кстати, и само понятие «средства массовой информации» (СМИ) появилось именно с развитием телевидения в послевоенные годы.

Страны антигитлеровской коалиции все еще продолжали оставаться союзниками. В 1945 году государствами-победительницами была создана Организация Объединенных Наций (ООН). Но противоречия между прежними союзниками уже носили принципиальный характер. Одним из первых об этом официально заговорил бывший премьер-министр Великобритании Уинстон Черчилль (1874—1965). Будучи отставным, но вместе с тем авторитетным и хорошо информированным политическим деятелем, он выступил 5 марта 1946 года перед студентами Вестминстерского колледжа в американском городе Фултоне, штат Миссури (см. в хрестоматии его речь «Сухожилия мира»). Черчилль ввел в политический лексикон такие понятия, как «холодная война», «железный занавес», которые на десятилетия вперед стали яркими символами наступавшей эпохи.

Формально «холодная война» началась в 1948 году. Четыре последующие десятилетия развития средств массовой информации вошли в историю как журналистика эпохи «холодной войны». Этот период характеризуется крайней степенью идеологизации журналистики — как в Советском Союзе и подконтрольных ему странах Восточной Европы, так и в формально свободных от идеологии странах Запада. По сути, ни одно периодическое издание — по обе стороны «железного занавеса» — не смогло быть в стороне от идеологических битв и продолжать оставаться неангажированным. Журналистика стала служанкой политики.

Самый сложный период развития средств массовой информации в эпоху «холодной войны» пришелся на конец 1940-х — начало 1950-х годов. Это был период поисков и разоблачений внутренних врагов не только в СССР, но и в странах Запада. Так, журналистика США, и в частности, молодое телевидение, включилась в «охоту на ведьм», т.е. в поиск секретных агентов Кремля. Эту борьбу начал сенатор-республиканец Джозеф Реймонд Маккарти (1908—1957), выступивший в феврале 1950 года на заседании Конгресса США с сенсационными разоблачениями в тайном сотрудничестве многих конгрессменов с Советским Союзом (которые, правда, спустя три года были признаны не соответствующими действительности). По имени сенатора эпоха крайнего разгула «охоты на ведьм» и получила название «маккартизм».

Во второй половине 1950-х годов, после смерти Сталина (1953) и XX съезда КПСС (1956), провозгласившего курс на мирное соревнование со странами капиталистического мира, в международных отношениях наступила «оттепель». Она существенно отразилась и на средствах массовой информации, которые стали уходить от стереотипов эпохи маккартизма и черно-белых оценок в освещении политической жизни. Тем не менее «холодная война» в журналистике продолжалась еще несколько десятилетий.

К концу 1950-х — началу 1960-х годов аудитория телевидения сравнялась и затем превзошла аудиторию традиционных средств массовой информации. Влияние телевидения на общественно-политическую жизнь уверенно продолжало расти. Так, осенью 1960 года в США впервые были проведены теледебаты между кандидатами в президенты Р. Никсоном и Дж. Кеннеди, причем победу на выборах Кеннеди во многом обусловило его превосходство над Никсоном в телеэфире. А репортажи с полей боевых действий во Вьетнаме, которые передавали американские тележурналисты, вызвали в конце 1960-х — начале 1970-х годов мощное антивоенное движение по всем Соединенным Штатам и, в конечном счете, способствовали прекращению войны.

Особое развитие телевидение получило с началом космической эры. Так, в 1964 году стала возможна прямая трансляция Олимпийских игр из Токио.

В конце 1970-х — первой половине 1980-х годов западная журналистика включилась в новый, последний виток «холодной войны», вызванный вводом советских войск в Афганистан, и активно способствовала распространению выдвинутого президентом США Р. Рейганом лозунга «Советский Союз — империя зла».

Во второй половине 1980-х годов, после прихода к власти в СССР М. С. Горбачева и первых успехов его политики гласности, началась постепенная деидеологизация журналистики — как в Советском Союзе, так и на Западе. Из средств массовой информации стал исчезать образ врага, долгие десятилетия господствовавший в ней, постепенно отпала антикоммунистическая риторика. В 1988 году советские читатели впервые за всю историю советского государства получили возможность покупать западные газеты и журналы и открыто слушать передачи западных радиостанций, которые до этого глушились. «Холодная война» подходила к логическому концу.

Григорий Прутцков. «25 веков журналистики в одном ролике»

Еще записи по тегу «журналистика»

«Синдикат-100» выступил в защиту журналиста Татьяны Вольтской и против цензуры в эпоху пандемии

Объединение российских независимых СМИ «Синдикат-100» выступило в защиту журналиста Татьяны Вольтской, преследуемой за профессиональную…

Журналистке Татьяне Вольтской грозит уголовное дело из-за интервью о коронавирусе

Журналистке «Радио Свободы», известному поэту, члену Санкт-Петербургского ПЕН-клуба Татьяне Вольтской грозит уголовное дело из-за…

Читать еще:  Вход Господень в Иерусалим: победитель до победы

Умер кинокритик и публицист Александр Тимофеевский-младший

На 62-м году жизни скончался кинокритик и публицист Александр Тимофеевский-младший, сын поэта и эссеиста Александра Тимофеевского. Александр…

Заявление Секретариата Союза журналистов Санкт-Петербурга и ЛО в защиту фигурантов дела «Сети»

На сайте Союза журналистов Санкт-Петербурга и Ленинградской области опубликовано письмо Секретариата организации в защиту фигурантов дела…

Галина Арапова об итогах 2019 года в сфере защиты прав СМИ. Часть 3

Третья часть интервью директора Центра защиты прав СМИ Галины Араповой директору ПЭН-Москва Надежде Ажгихиной об итогах 2019 и перспективах 2020…

Галина Арапова об итогах 2019 года в сфере защиты прав СМИ. Часть 2

Вторая часть интервью директора Центра защиты прав СМИ Галины Араповой директору ПЭН-Москва Надежде Ажгихиной об итогах 2019 и перспективах 2020…

Галина Арапова об итогах 2019 года в сфере защиты прав СМИ. Часть 1

Первая часть интервью директора Центра защиты прав СМИ Галины Араповой директору ПЭН-Москва Надежде Ажгихиной об итогах 2019 и перспективах 2020…

Открытое письмо деканату факультета журналистики МГУ в защиту Марины Ким и Фаризы Дударовой

На сайте независимого журнала о высшем образовании и современном университете DOXA опубликовано открытое письмо деканату факультета журналистики…

Зоя Ященко. Памяти журналиста Дмитрия Холодова, убитого 25 лет назад

Памяти журналиста Дмитрия Холодова — сегодня исполнилось 25 лет со дня его убийства. Группа «Белая гвардия» посвятила ему песню…

Как выйти замуж за препода?

Эх, а говорят, что в институт ходят только за знаниями (Григорий с женой Оксаной и сыном Гришей).

Что делать, если ты запала на своего лектора в институте? Просиживаешь все его занятия на первой парте, взгляды томные на него кидаешь, а он и не смотрит в твою сторону: «Со студенткой — никогда!» 32-летний доцент МГУ Григорий Прутцков тоже так говорил, а потом взял, да и женился на своей студентке Оксане.

Григорий Владимирович вел у нас на журфаке мировую журналистику. Блондин с бархатным голосом, воспитанный, остроумный и недоступный, он был мечтой трепетных студенток. Какие потрясающие красотки приходили с улыбкой за «пятеркой» к нему на экзамены! Григорий Владимирович был холоден и суров. «Уберите мусор со стола», — металлическим голосом резал он, когда видел глубокое, как обморок, декольте у себя на столе. В общем, девки по преподу сохли, а он разговаривал сухо и почтительно, исключительно на «вы». Однажды только засчитал красавице Ленке курсовую за то, что она бросила курить. И она уж было принялась выбирать свадебное платье. Но. ничего личного! «Я никогда не женюсь на студентке! — как-то заявил во всеуслышание Григорий Владимирович. — Это непедагогично!» И мы оставили надежду.

Оксана приехала поступать на журфак из белорусского городка Слуцка. За первый экзамен — сочинение — получила «тройку» и уверенно двинула подавать на апелляцию в приемную комиссию. Там-то ее и ждала встреча с молодым преподавателем Григорием.

— Девушка была очень настойчивой, — вспоминает Григорий Владимирович, — тогда я, правда, не предполагал, чем закончится для меня ее настойчивость.

Оксане молодой препод понравился, и она в знак благодарности послала ему на Рождество открытку. Но обратного адреса из скромности писать не стала.

— Мне пришлось перекопать все личные дела студентов, чтобы понять, чей почерк на открытке, — говорит Григорий, — но я все-таки выяснил, что это была Оксана.

Григорий Владимирович с Оксаной подружились. Она ходила к нему на лекции, помогала ему с работой в деканате. Когда Григорий стал редактором газеты «Татьянин день», Оксана правила тексты, если он не успевал. А когда сестре Григория понадобилась нянька для детишек, он тут же позвонил Оксане.

Она не сидела на первой парте, не наряжалась в короткие юбки, не привлекала к себе внимание, не лезла целоваться при встрече, не старалась заработать «пятерку» флиртом.

— В какой-то момент я просто перестал представлять свою жизнь без Оксаны, — вспоминает Григорий Владимирович, — она помогала мне во всем, понимала и поддерживала и при этом абсолютно ничего не требовала, не кокетничала.

И строгий преподаватель сдался! Во время перемены он сделал Оксане предложение прямо в факультетской аудитории на глазах у изумленной публики.

Григорий с Оксаной венчались в университетской церкви Святой Татьяны. На венчание собрался весь факультет. Профессура искренне радовалась, а обиженные студентки-красотки исходили ядом:

— Григорий Владимирович, вы же говорили, что жениться на студентке непедагогично!

— Я и сейчас так думаю, — отвечал счастливый муж, — но уже ничего не могу поделать.

Неожиданные трудности начались, когда Оксана пришла сдавать сессию, будучи женой преподавателя. Девицы шушукались, а преподы смотрели косо. Все стены в туалетах и курилках были исписаны выражениями, типа «Гриша вляпался», «Его жена — полная дура». Молодым перемывали кости даже на студенческих сайтах в Интернете. Но Гриша с Оксаной старались не обращать на это внимания. Через год после свадьбы на экзамен по мировой журналистике к Григорию Владимировичу Оксана пришла на 9-м месяце беременности:

— Ну вот, муж, я все прочитала, на лекции твои ходила — готова отвечать.

Два месяца назад у Григория с Оксаной родился сын — Гриша.

ЛИКБЕЗ «СТУДГОРОДКА»

Чтобы очаровать молодого учителя:

Увлечься его предметом (даже если он ведет математический анализ).

Читать дополнительную литературу и после лекции обязательно задавать ему вопросы по делу.

Написать курсовую на тему его диссертации — так ты сможешь приходить к нему за советом и попивать с ним кофе на кафедре за научными беседами.

Прийти к нему на экзамен подготовленной.

НЕ НАДО

Назойливо задавать ему тупые вопросы, лишь бы он тебя увидел!

Бросать томные взгляды с первой парты.

Быть его «хвостом» и преследовать в столовой, на кафедре, в коридоре. Следи лучше за своими «хвостами»!

Приходить на экзамен в глубоком декольте, с намеком на юбку и без единого выученного билета.

КОММЕНТАРИЙ ПСИХОЛОГА

Старший научный сотрудник Института cоциологии РАН Наталья ГРИШАЕВА:

— Все мы влюбляемся в своих учителей. Это нормальное явление. В школе девчонки сохнут по симпатичным физрукам, в институте студентки с обожанием смотрят на умных преподов.

Для девушки преподаватель — это прежде всего носитель знаний, авторитет, и она с легкостью делает из него идеального мужчину. Она влюбляется в его статус и не думает о том, что он обычный человек, который чавкает за столом и, может быть, не чистит уши.

Преподаватель гораздо интереснее сидящего за соседней партой ровесника.

Молодым преподавателям хочется посоветовать: если девушки ведут себя вызывающе, не нужно терпеть и улыбаться. Не допускайте, чтобы на ваши экзамены студентки приходили разряженные, как на дискотеку. В этом случае стоит поставить девушку на место, жестко объяснить ей, где она находится. Таким образом вы избежите дальнейших проблем.

ОБЪЯВЛЯЕМ КОНКУРС!

А в вашем институте были такие романы? Присылайте истории к нам в «Студгородок». Победителей ждут призы — оранжевые футболки и шампанское от «Комсомолки».

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector