17 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

«Горе имеим сердца!» – кто сказал, что это метафора?

Горе имеем сердца

Опубликовано admin в 21.07.2018

ГорЕ имеем сердца

«Горе’* имеем сердца»
(Из православной службы)

Моим духовным братьям и сестрам посвящается…

Ах, не судите сгоряча.
Жизнь не впихнуть в тугие рамки.
И сделав новые огранки,
Смахнуть уныние с плеча.

И напечатать: жизнь – успех!
Какая-б тьма не разьедала.
Сегодня мы начнем сначала,
А сердце – обращаем — вверх!

И в новый день – как в новый путь
Шагнуть из мрака – в синь рассвета.
Покровом Нового Завета
Покой, Любовь и Жизнь вернуть.

*Горе’ — здесь значит – вверх, на Гору Божью, к Богу

© Copyright: Зоя Видрак, 2010
Свидетельство о публикации №110083101248

Список читателей / Версия для печати / Разместить анонс / Заявить о нарушении

Другие произведения автора Зоя Видрак

Здравствуйте, Зоя!
Благодарю за понимание, созвучие и память! Именно так — «горе имеем сердца»! Храни Вас Бог! Л.И.

Лариса Пишун 11.09.2010 14:42 • Заявить о нарушении

Дорогая Лариса, как я рада снова слышать Вас! Вас так давно не было! Как ваши внутренние дела? Меняется ли что- то к лучшему? Очень хотелось бы…

Горе имеем сердца!

А храм рядом есть? Община? Не пропадайте!
С теплом и наилучшими пожеланиями,

Зоя Видрак 11.09.2010 16:16 Заявить о нарушении

На это произведение написано 9 рецензий, здесь отображается последняя, остальные — в полном списке.

Написать рецензию Написать личное сообщение Другие произведения автора Зоя Видрак

И со духом твоим.

Милость мира, жертву хваления,

т.е., жертву, которая примирила нас с Богом и за которую должны мы: благодарить Господа.

Мы должны быть готовы выразить Господу нашу любовь и преданность делами милосердия; вот самая для Него угодная жертва и самая приятная Ему хвала.

Тогда священник благословляет народ со словами:

Благодать Господа нашего Иисуса Христа, и любы Бога и Отца, и причастие Святого Духа буди со всеми вами.(Да будет с вами спасительная сила Христа, любовь Отца Небесного, и общение Святого Духа).

Горе имеем сердца,т.е. вознесемся же сердцем и мыслию к небесам, — все земное, все суетное, все человеческое оставим за собою. О, подумайте, как торжественна эта минута, как возвышен этот призыв, как важен ответ наш в такую минуту.

Призывая к участию в службе, церковь нас постепенно подводит ко Святому Святых; и наконец, — поставив нас, так сказать, пред Лицом Божиим она спрашивает: «можете ли отдать теперь все ваше сердце Господу?

Что мы ответим на этот вопрос?

Имамы ко Господу!

Все, что певчие поют, произносится от имени всех присутствующих; — можем ли мы вместе с ними, по совести, ответить Богу: «да, мы посвящаем себя Тебе, Господи; с этой минуты мы принадлежим всецело Тебе».

О, лучше, не быть совсем в храме, чем в эту минуту, особенно давать еще волю рассеянности, или грешным чувствам, и безучастно стоять пред Господом! Не Господь ли сказал:

Горе вам, фарисеи, лицемеры, что очищаете внешность чаши и блюда, между тем как внутри они полны хищения и неправды.

«Горе имеем сердца!» — праздник Вознесения Господня

«Горе вам, что чтете Меня устами, тогда как сердце ваше далеко отстоит от Меня! Тщетно же чтете Меня»! Не будем же медлить, отдадимся Ему всецело, искренно, — навеки.

II. После этого ответа всей церкви, священник приглашает верующих вместе с ним возблагодарить Господа за чудное дело искупления рода человеческого, а также за допущение нас всех к воспоминанию о нем и к совершению таинства.

Благодарим Господа, — призывает священник и мы отвечаем хвалебною песнию Богу, от полноты сердца:

Достойно и праведно есть покланятися Отцу и Сыну и Святому Духу, Троице единосущней и нераздельней.

Звуки этого пения сливаются со звоном колокола, который раздается, чтобы известить и отсутствующих верующих о происходящем в церкви, и дать им возможность хоть издали молитвенно перенестись в нее.

Между тем священник перед престолом тихо возносит Богу благодарение за все Его великие милости, и за то, что принимается от нас грешных хвалебная песнь, тогда как престол Его окружен сонмами безгрешных Ангелов, которые день и ночь предстоят престолу Его,

(громко).Победную песнь поюще, вопиюще, взывающе и глаголюще.

Эти слова взяты из прор. Иезекииля 1, 4-24 и из откр. Иоан. Бог. 4, 6-8, видевшего около престола Божия Ангелов в образе орла — (поюще), тельца — (вопиюще), льва — (взывающе) и человека — (глаголюще).

Эти живые существа суть символы Сидящего на престоле: Верховного над всем и всеми (орел), Царя всей твари (лев), воплотившегося нас ради (человек), и принесшего Себя в жертву (телец) за грехи мира. > Тогда певчие поют хвалебную песнь Богу, как Царю небесному и вместе Бого-человеку, грядущему в Иерусалим на страдания. Первая половина этой песни взята из Ангельской песни, слышанной Пророком Исаией, когда он видел Господа, окруженного Херувимами и Серафимами.

Свят, Свят, Свят Господь Саваоф(Господь сил)

исполн небо и земля славы Твоея (наполняющий Твоею славою небо и землю).

Вторая же половина — из восторженных слов иерусалимлян, коими при входе Спасителя на осле в Иерусалим, бросая Ему ветви с дерев и постилая одежды по пути, они приветствовали Его: Благословен грядый во имя Господне; осанна в вышних!

(Благословен идущий во имя Господа, да будет услышан на небесах возглас наш: помоги, Бог, осанна в вышних). В это время священник продолжает в своих тайных молитвах воздавать хвалу Богу Спасителю и, вспомнив Тайную Вечерю, громко повторяет слова Иисуса Христа:

Дата добавления: 2015-06-25; Просмотров: 638; Нарушение авторских прав?;

ГорЕ имеем сердца

Беседа с духовными чадами 15 июня 1909 г.

В нынешнем Евангелии читали мы о пребывании Господа Иисуса Христа в Капернауме. Господь сказал жителям этого города, что придут многие от востока и запада и возлягут с Авраамом, Исааком и Иаковом, а сыны царствия изгнаны будут вон. Куда вон? Очевидно, в ад. Разъяренные капернаумцы, как дикие звери, бросились на Спасителя, окружили Его и повлекли к высокой скале, с которой хотели сбросить Его, но Он же прошед посреде их, идяще (Лк. 4, 30). Идяще — без указания начала и конца действия, идяще все время. В Евангелии скрыт глубокий смысл, который постепенно проясняется для человека, внимательно читающего Писание. И по этой неисчерпаемой глубине содержания узнаем мы о Божественном происхождении Книги, потому что всегда можно отличить дело рук человеческих от творения Божия.

Видали ли вы искусственные цветы прекрасной французской работы? Сделаны они так хорошо, что, пожалуй, не уступят по красоте живому растению. Но это — пока рассматриваем оба цветка невооруженным глазом. Возьмем увеличительное стекло и что же увидим? Вместо одного цветка — нагромождение ниток, грубых и некрасивых узлов; вместо другого — пречудное по красоте и изяществу создание. И чем мощнее увеличение, тем яснее проступает разница между прекрасным творением рук Божиих и жалким ему подражанием.

Чем больше вчитываемся мы в Евангелие, тем явственнее разница между ним и лучшими произведениями величайших человеческих умов. Как бы ни было прекрасно и глубоко любое знаменитое сочинение — научное или художественное, но всякое из них можно понять до конца. Глубоко то оно глубоко, но в нем есть дно. В Евангелии дна нет. Чем больше всматриваешься в него, тем шире раскрывается его смысл, неисчерпаемый ни для какого гениального ума.

Но Он же прошед посреде их, идяще. Кто? По историческому смыслу — Господь. Но кроме исторического значения евангельская история имеет другое, применительное к каждому из нас. Кто же это Он? Это — ум наш, идущий горе́. «Горе́ имеем сердца» — стремится душа наша, ум наш к Господу. Но, как дикие звери, окружают помыслы, искушение, суета, и опускаются крылья, поднимавшие дух, и кажется, никогда не устремиться ему горе́. «Господи, Господи… жажду общения с Тобой, жизни в Тебе, памятования о Тебе, но постепенно рассеиваюсь, развлекаюсь, ухожу в сторону. Пошла в церковь к обедне. Только началась служба, а у меня появляются мысли: «Ах, дома я то-то и то-то не так оставила. Такой-то ученице надо вот что сказать. Платье-то я выгладить не успела….» И много других мыслей о якобы неотложных заботах. Смотришь, уже и «Херувимскую» пропели, уже и обедня к концу. Вдруг опомнишься: молилась ли? Разве я с Господом беседовала? Нет, телом была в храме, а душой — в будничной суете. И уйдет такая душа из храма со смущением, неутешенная.

Что же скажем? Слава Богу, что хоть телом побывала в храме, хотя бы пожелала к Господу обратиться. Вся жизнь проходит в суете. Ум идет посреди суетных мыслей и соблазнов. Но постепенно он навыкнет помнить о Боге так, что в суете и хлопотах, не думая, будет думать, не помня, — помнить о Нем. Только бы шел не останавливаясь. Пока есть в тебе это стремление вперед — не бойся, цел твой кораблик и под сенью креста совершает свое плавание по жизненному морю. Цел он — и не надо бояться возможных житейских бурь. Без непогоды не обходится никакое обычное плавание, тем паче жизненный путь. Но не страшны жизненные невзгоды и бури шествующим под прикрытием спасительной молитвы: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, грешную». Не страшны они, только бы не впасть в уныние, ибо уныние порождает отчаяние, а отчаяние уже смертный грех. Если и случится согрешить, верь в милосердие Божие, приноси покаяние и иди дальше, не смущаясь.

За одним монахом бес ходил тридцать лет, стараясь соблазнить его и все не удавалось. Наконец через тридцать лет он соблазнил его блудом и монах пал. Впасть в этот грех монаху — все равно что уничтожить все свои предшествовавшие труды. Бес пришел к падшему и сказал ему, что он теперь отпал от Бога и стал рабом греха и диавола.

— Ты теперь мой, — говорил бес.

— Никогда, я — раб Божий.

— Да как же ты можешь быть Божиим, когда впал в мерзейший грех? Ты ужаснейший грешник.

— Ну что ж, что грешник? Я — Божий, а тебя знать не хочу.

— А тебе-то какое до этого дело?

— Куда же ты теперь пойдешь?

— Разве место тебе в монастыре после такого ужасного дела? Твое место теперь в миру.

«Горе имеим сердца!» – кто сказал, что это метафора?

Да к кому же ты идешь?

— К духовнику на исповедь.

Бес всячески хулил духовника, останавливал монаха, но тот стоял на своем. Что же сказал духовник? Грех он его отпустил.

— Все свои прежние труды, брат, уничтожил ты своим падением. Встань и начни сначала.

Читать еще:  Девять месяцев химии, а ионики не было. Зато была надежда

А в ночь игумену того монастыря, мужу высокой жизни, явился Господь Иисус Христос. Он держал за руку монаха.

— Узнаешь ли ты, кто это? — спросил Господь игумена.

— Узнаю, Господи, это монах из моего стада, да еще падший.

— Знай же и то, что этот монах, не поддавшись наветам бесовским, склонявшим его к унынию и отчаянию, в самом падении своем посрамил беса, и Я оправдал его.

Такое значение имеет твердость и мужественная готовность, потерпев поражение в борьбе, начать ее снова, не впадая в уныние и отчаяние.

Но Он же прошед посреде их, идяще (Лк. 4, 30) — приходится нашему уму в своем стремлении горе́ идти между суетными помыслами, между соблазнами. Часто смущают его помыслы хульные. Иной приходит и заявляет, что он погиб, так как у него возникают мысли, хулящие Бога, святых, Таинства, а хула на Духа Святого не простится ни в сем веке, ни в будущем.

Здесь много понимается превратно. Хулой на Духа Святого, непростительной и ведущей к погибели, считается упорное неверие и отрицание бытия Божия, несмотря на воочию совершающиеся чудеса, несмотря на множество фактов, неопровержимо доказывающих существование Бога. Упорное отрицание и неверие являются хулой на Духа Божия, это не прощается ни в сем веке, ни в будущем, и человек, умерший, не покаявшись в своем неверии, погиб. Примером такого нераскаявшегося хулителя является Лев Толстой, упорно отвергающий Церковь и не признающий Божественности Господа Иисуса Христа, что бы ему ни говорили и как бы ни доказывали неосновательность его воззрений. Если он умрет не покаявшись, то погибнет. Если же перед смертью покается, то будет прощен.

Между тем многие под хулой на Духа Святого разумеют дурные, скверные мысли, которые откуда-то появляются в уме верующего человека, и считают такого человека погибшим. Глубоко ошибаются они. Разве может тот, кто верует в Бога, любит Его, надеется на Него, мыслить хулу? Очевидно, не его это мысли, а нашептываются они врагом нашего спасения, которому выгоднее всего, чтобы человек впал в отчаяние, счел себя отпавшим от Бога, тогда весь он в руках диавола. Еще так скажу. Идете по дороге. Навстречу попадается пьяный, который извергает страшнейшие ругательства. Что вам нужно сделать? Поскорее пробежать мимо, стараясь не слышать того, что он говорит. Если что-нибудь, помимо вашей воли, осталось в вашей памяти, будет ли вас за это судить Бог как за хулу? Нет, не будет.

Иное было бы дело, если бы вы подошли к этому пьяному и стали ему говорить: «Вот хорошо, ну скажи еще что-нибудь, а теперь вот это…», обнялись бы и пошли с ним вместе, наслаждаясь тем, что он говорит. В том случае вы были бы осуждены вместе с ним.

Так и с помыслами; если вы стараетесь гнать их от себя, то ошибочно приписываете их себе: не ваши они, а внушаются вам врагом.

Только когда вы добровольно останавливаетесь на какой-нибудь непотребной мысли и она вам доставляет удовольствие, тогда вы виноваты и должны каяться в этом грехе.

Твоя от Твоих Тебе приносяще

Итак, разбирая чинопоследование Божественной литургии (смотрите публикации в предыдущих номерах газеты и на сайте Саратовской епархии), мы подошли к ее вершине — Евхаристическому канону. Рассказывает нам о нем и объясняет отдельные его моменты наш постоянный собеседник, доцент Саратовской православной семинарии Алексей Кашкин.

— Греческое слово «канон» означает правило. Канонами назывались правила Вселенских Соборов. И в данном случае канон утверждает правило священнодействия, совершаемого в алтаре, его последовательность. Ведь это священнодействие — важнейшее из совершаемых в храме, здесь нет ничего второстепенного и мелкого. Канон регламентирует каждое движение и каждое слово.

— Для нас, мирян, Евхаристический канон начинается с возгласа «ГорЕ имеим сердца». Как его понимать?

— «ГорЕ» значит вверх, глагол «имеим» можно перевести как «давайте будем иметь» — это призыв обратить сердца от дольнего («нижнего»), от наших земных забот и проблем к горнему. Но обратить сердца — значит не просто не думать, не вспоминать обо всем этом во время совершения Евхаристии. Церковь в эту минуту призывает нас к большему, к тому, чтобы жить горним, пребывать сердцем в Боге. На самом деле, мы всегда должны жить так, чтобы сердца наши были обращены горЕ. Но мы по немощи нашей не справляемся с этим и должны хотя бы сейчас, перед великим чудом преложения хлеба и вина в Плоть и Кровь, сделать сугубое усилие.

— С возгласа «Благодарим Господа» начинается анафора — главная часть Божественной литургии. Почему она предваряется именно этим возгласом и что она такое?

— Слово «Евхаристия» означает благодарение; Сам Господь перед тем, как установить Евхаристию, возблагодарил Отца (см.: Лк. 22, 19). И мы, приступая к Божественной трапезе, благодарим Господа за дело нашего спасения, осуществленное Им. И в тайных молитвах, читаемых священником в алтаре, главное место занимает именно благодарение Бога.

Слово «анафора» греческое, оно означает возношение. В ветхозаветном понятии жертва именно возносится — в виде дыма, к небесам. Слово «анафора» говорит о том, что мы приступаем к жертвоприношению, к бескровной жертве.

— Хор поет «Достойно и праведно есть поклонятися Отцу и Сыну и Святому Духу», диакон в алтаре снимает с дискоса с предложением (Агнцем) прикрывающую его звездицу. Далее мы слышим возглас священника «Победную песнь поюще, вопиюще…» и далее — торжественное и страшное песнопениеСвят, Свят, Свят Господь Саваоф! Исполнь (полны) небо и земля славы Твоея (Ис. 6, 2).

— Здесь надо отметить, что Евхаристический канон целостен и состоит как из тайных молитв, читаемых священником в алтаре, так и из тех возгласов и песнопений, которые слышит церковный народ. Возглас священника «Победную песнь поюще, вопиюще, взывающе и глаголюще» есть продолжение его тайной молитвы, точнее говоря, продолжение заключительных слов той части, которая читается священником, пока хор поет «Достойно и праведно…»: «предстоят Тебе тысящи Архангелов и тмы Ангелов, Херувими и Серафими шестокрилатии, многоочитии…». А песнопение «Свят, Свят, Свят» имеет в литургической науке специальное название sanctus (лат. святой) и разделено на две части: первая возвращает нас к книге пророка Исаии, который видел Господа, сидящего на престоле высоком, и Серафимов, славивших Его именно этими словами. А вторая взята из псалма 117‑го: Благословен грядый во имя Господне (26).

— И вот наконец — Приимите, ядите…

— Это установительные слова Святой Евхаристии. В Литургии святителя Василия Великого они предваряются еще фразой «Даде (давая) святым Своим учеником и апостолом рек». Установительные слова, произнесенные Господом на Тайной вечере, при установлении Евхаристии, в Литургии имеют следующий вид:Приимите, ядите, сие есть Тело Мое, еже за вы ломимое во оставление грехов… Пийте от нея вси, сия есть Кровь Моя Новаго Завета, яже за вы и за многи изливаемая во оставление грехов. Интересно, что ни в Евангелиях, ни в Первом послании к Коринфянам (11, 24–25) эти слова именно в таком виде не встречаются. Можно сказать, что Церковь соединила текст установительных слов из Евангелий от Матфея и от Луки, и получился нынешний синтетический вариант. Впервые он встречается в Литургии апостола Иакова, затем перешел в наши обе Литургии. Эти слова заставляют нас еще раз осознать и почувствовать: Евхаристия, совершаемая сегодня в наших храмах, восходит к Тайной вечере.

После установительных слов мы слышим «Твоя от Твоих Тебе приносяще о всех и за вся»; в алтаре происходит возношение Даров, диакон поднимает сосуды (дискос и Чашу) над престолом, затем вновь ставит на место.

— Все, что есть на этом свете, создано Богом и принадлежит Ему. И что мы можем принести Ему в дар? Только то, что и так Его. И мы — Его, потому и возносим то, что от Него получили — не только за себя, но и за всех. Хор поет «Тебе поем, Тебе благодарим», а священник в алтаре читает краткую молитву, которая по-гречески называется эпиклезис — призывание: «Еще приносим Ти словесную сию и безкровную службу, и просим, и молим, и мили ся деем, низпосли Духа Твоего Святаго на ны и на предлежащия Дары сия». Это призывание присутствует во всех древних Литургиях. Нашествием Святого Духа происходит освящение Святых Даров. Следует, однако, отметить: православные бого­словы воздерживаются от указания точного момента преложения земного вещества в Плоть и Кровь Господа. Мы не можем вот так, механически фиксировать действие благодати Божией в земном времени: вот, секунду назад это было вино и хлеб, а сейчас уже иное. Тем не менее, после эпиклезиса начинается центральная часть Евхаристического канона.

Молитва эпиклезиса прерывается добавлением, вошедшим в канон в XVII веке вследствие полемики с католиками — читается тропарь третьего великопостного часа о призывании Святого Духа: «Господи, иже Святаго Твоего Духа в третий час апостолам Твоим ниспославый…». После тропаря молитва эпиклезиса (в которую еще вставлены слова диакона, так что получается искусственно созданный диалог) завершается: диакон, указывая орарем на дискос, говорит: «Благослови, владыко, Святый Хлеб». Священник благословляет предложение со словами «И сотвори убо хлеб сей честное Тело Христа Твоего». Диакон, указывая орарем на Чашу: «Аминь. Благослови, владыко, Святую Чашу». Священник: «А еже в Чаши сей, честную Кровь Христа Твоего». Затем, благословив Святые Дары вместе, произносит: «Преложив Духом Твоим Святым». Священник и диакон совершают земные поклоны, и многие в храме следуют их примеру. Священник тайно (про себя) читает молитвы «Яко же быти причащающимся» и «Еще приносим Ти словесную сию службу». И начинается завершающая часть Евхаристического канона.

— Именно здесь звучит обращение к Божией Матери…

— Да, мы слышим возглас «Изрядно о Пресвятей, Пречистей, Преблагословенней…», а хор поет «Достойно есть» или «О Тебе радуется», если совершается Литургия святителя Василия Великого. Пока поется это песнопение, священник тайно молится за всех усопших, а затем и за живых: «В первых помяни, Господи…». «И всех и вся» — продолжение этой молитвы хором. Затем мы слышим слова о нашем единении перед Божественной трапезой: «И даждь нам единеми усты и единем сердцем славити и воспевати пречестное и великолепное имя Твое». Завершается Евхаристический канон возгласом священника «И да будут милости Великого Бога и Спаса нашего со всеми вами. ».

— Далее, после второй просительной ектении «Вся святыя помянувше…» нас ждет общее пение молитвы Господней, «Отче наш». Почему?

— Это одна из древнейших особенностей Литургии, восходящая к III веку. А поем мы ее все вместе перед Причащением — не только потому, что эта молитва дана нам Самим Господом, но и потому, что в ней есть слова «Хлеб наш насущный даждь нам днесь». Мы можем воспринимать их как слова о хлебе насущном, о том пропитании, которое подает нам всем Господь, но святые отцы подразумевали здесь Хлеб Евхаристии — Святые Дары. И воспринимали «Отче наш» как молитву о даровании возможности причащаться Святых Таин, что было особенно актуально в периоды гонений.

После «Отче наш» находящийся в алтаре священник, преподав «мир всем», закрывает завесу царских врат (напомним, сами они закрыты еще с окончания Великого входа). Диакон возглашает «Главы ваша Господеви приклоните» — мы приближаемся к непосредственной встрече со святыней, к Причащению Святых Таин. Священник тайно читает молитву «Благодарим Тя, Царю невидимый…», которая продолжается возгласом «Благодатью, и щедротами, и человеколюбием Единородного Сына Твоего…». Диакон возглашает «Вонмем» (то есть «Будем внимательны»).

Читать еще:  Суицид – не выход: 10 советов родителям подростков

— Многие спрашивают: почему перед Причащением духовенства в алтаре мы слышим возглас «Святая святым», разве мы святые?

— Возглас действительно означает, что Святые Дары предназначены святым; но слово «святые» здесь используется в значении выделенные для Христа, избранные для Него и освященные Его благодатью. Сам факт нашего крещения уже выделил нас из общего числа людей: Но вы — род избранный, царственное священство, народ святой, люди, взятые в удел, дабы возвещать совершенства Призвавшего вас из тьмы в чудный Свой свет (1 Пет. 2, 9). Эти слова первоверховного апостола говорят еще и о том, что каждый из нас призван к святости. После «Святая святым» хор поет «Един Свят, един Господь» — только Он, Единый Безгрешный, может очистить нас от наших грехов — и затем причастны, или, по-гречески, киноники. Причастен, как правило, стих псалма (хотя есть и исключения, то есть причастны, взятые не из псалмов, например, пасхальный «Тело Христово приимите…»), который следовало бы петь медленно все то время, пока причащается духовенство. В Средние века действительно пели этот стих (или два стиха, если положено по Уставу) на протяжении пяти-семи минут, пока причащались клирики.

Сразу после возгласа «Святая святым» перед закрытыми царскими вратами ставится зажженная свеча, которая горит все время, пока причащаются священнослужители; перед началом Причащения народа ее убирают.

— Диакон, войдя в алтарь, обращается к священнику: «Раздроби, владыко, Святый Хлеб». Священник разделяет Агнец на четыре части по крестообразному надрезу, сделанному на проскомидии. Затем, взяв частицу, именуемую Иисус (на ней сокращенно написано имя Божие — IC), он творит ею крестное знамение над Чашей и опускает ее в Чашу с Кровью Христовой. Диакон вливает в Чашу теплоту — горячую воду — со словами «Теплота веры, исполнь Духа Святаго». Священник берет вторую из четырех частей Агнца, «Христос» (печать «ХС»), и раздробляет ее на частицы по числу причащающихся в алтаре священно­служителей. Наступает минута их Причащения. Они молятся, поклоняются Святым Дарам, испрашивают прощения друг у друга и у народа. Диакон произносит слова «Се, прихожду к бессмертному Царю и Богу моему», затем — «Преподаждь ми, владыко, Честное и Святое Тело…» и принимает от священника частицу Тела Христова в ладонь правой руки. Священник повторяет те же слова «Се, прихожду…», целует антиминс и произносит: «Честное и Пресвятое Тело… преподается мне (имя) священнику, во оставление грехов моих и в жизнь вечную». Прочитав молитвы «Верую, Господи, и исповедую», «Вечери Твоея Тайныя…» и «Да не в суд или во осуждение…» (мы услышим эти молитвы чуть позже, перед Причащением мирян) священнослужители причащаются сначала Телом Христовым, а затем Кровью, испивая по три глотка из Чаши — Потира. Священник предваряет Причащение Кровью словами «Честныя и Святыя Крове Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа причащаюся аз, раб Божий, священник… (имя)», а затем — «Причащается раб Божий диакон (имя) Честныя и Святыя Крове…». Вскоре и мы, миряне, слышим долгожданное «Со страхом Божиим и верою приступите…».

Газета «Православная вера» № 6 (530)

Беседовала Марина Бирюкова

«Горе имеим сердца!» – кто сказал, что это метафора?

Когда священник произносит эту фразу «Горé имеим сердца», не нужно смотреть на потолок храма или небо, – говорит в своей беседе о божественной литургии митрополит Лимассольский Афанасий. – Наше сердце уже должно быть превыше небес, там – где сокровище наше.

На божественной литургии во время анафоры священник возглашает: «Горé имеим сердца!» (т.е. «Устремим вверх наши сердца»). И хор от лица всех молящихся отвечает: «Имамы ко Господу» («Устремлены ко Господу»).

Последняя фраза состоит всего из трех слов, но мы, христиане, можем считать, что в ней отражается смысл всей нашей жизни. Не знаю, как у других, но лично я воспринимаю божественную литургию как путешествие – путешествие за пределы этого мира в мир божественный.

Вот что означают эти слова.

Когда мы летим куда-то на самолете, то сначала поднимаемся в салон, усаживаемся, пристегиваемся, слушаем, что нам говорят на тот случай, если самолет начнет падать, затем взлетаем и начинаем подниматься вверх – пока самолет не достигнет самой высокой точки.

То же происходит и на литургии. Мы приходим в храм и постепенно поднимаемся мысленно вверх, пока не достигнем наивысшей точки. Слова священника – «Горé имеим сердца» – сопровождают наш подъем к Богу, стремительный и крутой. И потому мы отвечаем: «Имамы ко Господу».

Господь говорит нам: «Где сокровище ваше, там будет и сердце ваше» (Мф 6:21). Так и бывает у каждого из нас. Там, где сосредоточены все наши интересы, там, где находится то, что мы любим и чего ищем, – там наше сердце.

Если человек видит смысл существования в бизнесе, то все его существо – ум, сердце – сосредоточено на бизнесе, на финансах. Если для человека самое важное в этом мире – другой человек, то его сердце целиком принадлежит этому другому человеку. Но Церковь и Евангелие учат нас, что наше сердце предназначено исключительно для Бога. Когда же Бога там нет, то человеку невозможно подняться к Нему.

Это становится понятно, когда мы начинаем молиться. Тогда мы замечаем, что наше сердце не стремится к Богу, потому что слишком много земного «держит» его внизу. Конечно, тут вы спросите: «А что же нам делать? Мы живем в этом мире! У нас семьи, дети, проблемы – разве можно не обращать на все это внимания? Нам что, не заниматься делами? У нас множество обязанностей, профессия, карьера, долги… Как быть?»

Конечно, человек должен выполнять свои обязанности – и горе нам, если мы этого не делаем.

Нужно заниматься делами – но в нашей жизни при этом должна быть определенная иерархия. Да, мы решаем проблемы, мы стараемся, но в глубине нашего сердца, в его центре, священном пространстве, не должно быть места ни для чего относительного. Там живет только Бог. А все остальное должно оставаться на периферии.

А увидеть содержание своего сердца можно по тому, как мы относимся к Богу.

Вот мы приходим в храм услышать Слово Божие. И кто-то из нас принимает это Слово с большим желанием, впитывая Его в свое сердце. Кто-то слушает, но в меньшей степени. Кто-то – еще меньше. А кто-то не слушает вообще. И все становится понятно, человек сам чувствует. Какие бы прекрасные слова ни звучали, в сердце они не входят.

Я вспоминаю, как к старцу Паисию приходили люди, много людей, могло прийти до пятнадцати человек одновременно. И вот они ждали, что старец им скажет. А он, как известно, был человеком простым и не любил длинных разговоров, долгих обсуждений… Он говорил очень просто.

И вот некоторые люди, слушая старца, принимали каждое его слово, как если бы оно исходило из уст Самого Бога. И происходили чудеса. А другие стояли и в то время, как рядом с ними люди преображались под действием Духа Святого, рассматривали деревья, растущие вокруг – каштаны, кипарисы, сосны… И таких людей старец угощал лукумом и орешками, говоря с ними только на общие темы, потому что они были неспособны воспринять что-то более серьезное.

То же самое происходит и тогда, когда мы приходим в церковь. Я видел людей, которые жалели, что литургия закончилась. А видел и таких, которые жалели, что она все никак не кончается. «Как, еще не все?» – говорит такой человек. И начинает переживать. А другой говорит: «Как жаль, что литургия закончилась! Как было бы хорошо, если бы она длилась вечно!»

Почему такая разница? Потому что где наше сокровище, там и сердце наше. Один подвижник говорил, что человек легко может узнать о том, что ожидает его после смерти. Проще говоря, попадет он в рай или в ад. Это очень легко. Для этого не нужно умирать, или ждать какого-то извещения от Бога.

Просто загляни в свое сердце. Что в нем? Если ты находишь успокоение в духовном пространстве – молитве, литургии, в Слове Божием, – если все это дает тебе силы, укрепляет тебя, дарит ощущение блаженства и счастья, значит, в тебе поселилась Божественная благодать.

А если ты чувствуешь, что ничего подобного не происходит, а наоборот, появляется противостояние молитве под влиянием темных сил, и ты ничего не понимаешь, ничего не хочешь и отталкиваешь Бога от себя, то это будет продолжаться и после смерти.

Именно это, к сожалению, и будет тем вечным мучением, о котором говорится в Евангелии. Мы поймем это, когда увидим Бога, но при этом будем продолжать отталкивать Его от себя – вечно. И сейчас мы отталкиваем Его, но не понимаем этого и потому не скорбим. Мы не знаем Его, не знаем, Кто Он и как Он любит нас. Не знаем, что не можем жить без Него. Нам легче жить во мраке страстей, ничего больше нас не интересует, и мы обманываем себя, думая, что счастливы. Но когда мы окажемся на том свете, то узнаем истину и будем вечно терзаться.

То, о чем говорится на литургии, воплощается на практике. Потому что молясь во время службы, мы стараемся вознести свои сердца к Богу – о чем и говорится в тексте богослужения. И поем: «Имамы ко Господу». Но обращены ли в действительности наши сердца ко Христу? Кто может сказать? Только Бог знает…

Один афонский монах усиленно молился ночью. На Афоне все монахи молятся по ночам. И вот этот человек очень хотел узнать, принимает ли Бог молитвы монахов и как Он их принимает. Он долго молился, и Господь послал ему откровение. Он увидел перед собой всю гору Афон, а над ней поднимались языки пламени, которые устремлялись к небу. Одни огни были маленькие, другие – побольше, некоторые – еще больше, а один был похож на огненную реку, текущую в небо.

И монах услышал Голос, Который говорил ему, что все это – молитвы монахов: у одних они слабее, у других – сильнее, а есть и очень сильные. Тогда монах спросил, чья молитва похожа на эту большую реку – т.е. у какого монаха молитва самая сильная. И Господь сказал ему, что эта молитва одного старца (имя старца не названо потому, что во время записи этой беседы он еще был жив – прим. ред.)

То же самое происходит и на литургии. Мы стоим на службе, перед лицом Бога, и молимся – один сильнее, другой слабее. Бог знает силу молитвы каждого. И так как все мы стараемся молиться, то эта общая молитва помогает нам и объединяет нас. Особенно во время божественной литургии, и особенно – во время Анафоры, потому что мы готовимся стать едиными с Телом и Кровью Христа.

Читать еще:  Откуда берется «сама виновата», или о том, чтобы не затыкать уши

Святые отцы, исходя из собственного опыта, различают три вида молитвы (или движения ума).

Посмотрим, что происходит, когда мы возносим наши сердца к Богу, как это бывает на практике.

Когда священник произносит эту фразу («Горé имеим сердца»), не нужно смотреть на потолок храма или небо. На некоторых западных иконах святые (а иногда и Господь) изображены с отстраненным взглядом. Они похожи на каких-то философов, чудаковатых людей, которые отчужденно смотрят в небо. Непонятно, почему это так. На православных иконах нет ликов с такими взглядами. Да и нам не нужно постоянно смотреть в небо и впадать в восторг – это все театр, и совсем не полезно.

Существуют три движения ума, три вида молитвы. Первое (и самое несовершенное) движение – это когда наш ум направлен в сторону тварного мира, через который, как нам кажется, мы можем подняться к Богу. Многие люди любят выбираться на природу и молиться – они говорят, что там чувствуют себя лучше, им легче обращаться к Богу. Это правда: природа, мир, сотворенный Господом, помогает молитве.

С другой стороны, по словам апостола, в тварном мире видна сила Божия, Его вечная, Божественная Сила, которую невозможно увидеть Саму по себе. Молясь на природе, мы используем воображение, пытаясь таким образом увидеть Бога. И творения Божии способствуют молитве: когда мы видим, как прекрасен мир, созданный Господом, это помогает нам в духовном плане. Но такая молитва все же пока несовершенна, в ней очень много детского, что необходимо со временем перерасти. Останавливаться на ней не следует.

Вторая разновидность молитвы – это уход в себя, т.е. молитва через свой ум, свои мысли и рассуждения. Таким образом человек пытается достичь связи с Богом. Действительно, когда наши мысли и помыслы добры, ум может погрузиться в молитву, ощутить духовную жизнь.

Но и такая молитва несовершенна, потому что здесь большую роль играет умозрение – чисто человеческое качество. Это «интеллектуальная» молитва, которая в первую очередь затрагивает наш ум. А при такой сосредоточенности ума рождаются самые разные чувства. И если человек останавливается на этом уровне, то может даже заболеть духовно, как происходит с теми, кто практикует медитацию, самоконцентрацию и т.п. Эти люди со всей вероятностью не получают Божественной благодати, потому что их действия являются чисто человеческими – исходят от человека и приходят к нему же.

Настоящая же молитва совершается тогда, когда человек не думает ни о чем – ни о природе, ни о своих помыслах и рассуждениях. Он погружается в свой внутренний мир, в свое сердце. При этом ум его становится свободным от каких-либо мыслей и фантазий. Он просто становится перед Богом и начинает молиться.

В этом – разница между молитвой и медитацией. Медитация – действие, повторяющееся внутри человека, не выходящее за его пределы. А молитва рождается в человеке, а идет к Богу.

Горé имеим сердца! Для нас, верующих, это не метафора. Небесная высь – не какая-то абстракция, неизвестная и неопределенная, а конкретная Личность, Господь наш Иисус Христос, который в конкретный исторический момент стал Человеком.

Поэтому и наша молитва, рождаясь с Божией помощью внутри нас, устремляется ко Господу, а затем возвращается к нам в виде благодати и милости Божией, и в таком богообщении рождается единство Бога и человека. Это состояние онтологично: оно облечено конкретной плотью и сопровождается конкретной связью с конкретным результатом.

Возносим сердца к Богу. Анафора

Автор комментария — Вячеслав Горшков

  • Главная
  • Великий пост
  • Возносим сердца к Богу. Анафора

Мы перешли к рассмотрению центральной части Евхаристии – анафоры. «Анафора» в переводе с греческого означает «возношение». Во время этой части службы диакон или священник возносит приготовленные дары – хлеб и вино — над престолом, принося их Богу. Приняв этот дар от верных, Господь возвращает его нам как Тело и Кровь Христову.

Начальный призыв Анафоры

Святое возношение, начало

На церковнославянском языке языке

На русском языке

Диакон: Станем добре, станем со страхом, вонмем, Святое Возношение в мире приносити.

Хор: Милость мира, Жертву хваления.

Иерей: Благодать Господа нашего Иисуса Христа, и любы Бога и Отца, и причастие Святаго Духа, буди со всеми вами.

Хор: И со духом твоим.

Иерей: Горе имеим сердца.

Хор: Имамы ко Господу.

Иерей: Благодарим Господа.

Хор: Достойно и праведно есть покланятися Отцу и Сыну и Святому Духу, Троице Единосущной и Нераздельней.

Диакон: Станем благовидно, станем со страхом! Внемлем! Святое Возношение в мире будем приносить –

Люди: Милость Мира, Жертву Хваления!

Священник: Благодать Господа нашего Иисуса Христа и Любовь Бога и Отца, и Причастие Святого Духа да будут со всеми вами!

Люди: И со духом твоим.

Священник: В Горнем да будут сердца!

Люди: Имеем (их) во Господе!

Священник: Возблагодарим Господа!

Люди: Достойно и праведно поклонение Отцу и Сыну и Святому Духу, – Троице единосущной и нераздельной.

Кто призван приносить Святое Возношение?
Почему хваление названо жертвой?

Обратите внимание, не только священник возносит хлеб и вино к небу, чтобы они вернулись к нам освященными. Дьякон призывает нас всех участвовать в этом. И участвуя, мы сами возносим свои сердца к Богу, обращаем их к Нему. К этом призывает священник, говоря «горе имеем сердца». И мы отвечаем «имамы ко Господу» и также надеемся на их освящение. Одно без другого невозможно. Здесь снова подчёркивается, что священнодействуют на Литургии все верные, а не только епископы, священники и диаконы.

Мы призваны приносить Милость Мира и Жертву Хваления. Если с Жертвой Хваления – всё понятно, то что значит приносит Милость Мира?
В древнем Требнике возглас народа звучит несколько иначе: «Милость! Мир! Жертва Хвалы!» Пожелания милости и мира часто встречается в апостольских посланиях:

Прочитайте Послание Титу 1:4
Титу, истинному сыну по общей вере: благодать, милость и мир от Бога Отца и Господа Иисуса Христа, Спасителя нашего.

Но Милость и Мир, как и Милость Мира без натяжки можно отнести к Самому Господу Иисусу Христу.

Прочитайте Послание Ефесянам 2:13-16
13 А теперь во Христе Иисусе вы, бывшие некогда далеко, стали близки Кровию Христовою.
14 Ибо Он есть мир наш, соделавший из обоих одно и разрушивший стоявшую посреди преграду,
15 упразднив вражду Плотию Своею, а закон заповедей учением, дабы из двух создать в Себе Самом одного нового человека, устрояя мир,
16 и в одном теле примирить обоих с Богом посредством креста, убив вражду на нем.

Почему о Христе говорится, что «Он есть мир наш»?

Ответ на этот вопрос дает послание Иоанна.

Прочитайте 1-е Послание Иоанна 2:2
Он есть умилостивление за грехи наши, и не только за наши, но и за грехи всего мира.

Почему Христос «есть умилостивление за грехи наши»? Как вы это понимаете?
Как вы понимаете, что такое Жертва хваления?

О Христе мы можем сказать, что Он – воплощение всего благого, что даровал нам Бог. И та Жертва Хваления, которую мы призваны приносить невозможна без принятия Христа, как Божьего Дара для нас. Без причастности Христу нам невозможно принести совершенную хвалу Богу.

Пожелание священника «Благодать Господа нашего Иисуса Христа и Любовь Бога и Отца, и Причастие Святого Духа да будут со всеми вами!» – это точная цитата из 2-го Послания Коринфянам 13:13.

Как вы понимаете это пожелание?
Что значит «причастие Святого Духа»?

Слово, переведенное как «причастие» — это греческое слово κοινωνία (койнония). Оно означает взаимоотношения, соучастие, общение, сопричастность. Этим ёмким словом описываются наши отношения со Святым Духом, то, какими они должны быть.

Прочтите 1-е Послание Иоанна 1:3
. о том, что мы видели и слышали, возвещаем вам, чтобы и вы имели общение с нами: а наше общение – с Отцем и Сыном Его, Иисусом Христом.

В этой фразе Ап. Иоанн дважды использует слово κοινωνία (общение), указывая на связь христиан друг с другом и со Христом.

Прочтите второе послание Петра, 1:3-4

Синодальный перевод

Перевод РБО

3 Как от Божественной силы Его даровано нам все потребное для жизни и благочестия, через познание Призвавшего нас славою и благостию,

4 которыми дарованы нам великие и драгоценные обетования, дабы вы через них соделались причастниками Божеского естества, удалившись от господствующего в мире растления похотью:

Здесь Ап. Пётр говорит о нашем призвании сделаться причастными Божественной природе.

Что значит для вас стать причастниками Божественной природы (Божеского естества – синодальный перевод)?
Нужно ли это вам? Почему? Для чего?

Без совершенного единения с Богом невозможно наше спасение. Во Христе Бог спас всё человечество, соединив в Нём Божескую и Человеческую природу. Становясь членами Тела Христова, мы приобщаемся не только Божескому естеству, но и обновлённой, исцелённой от греха человеческой природе Спасителя. Таким образом мы становимся не только наследниками спасения, но обретаем теснейшие взаимоотношения с Богом и становимся способными полноценно являть Христа погибающему миру. Итак, когда священник говорит «Причастие Святого Духа да будет со всеми вами», речь идет о нашем соединении с Богом.

Далее следуют молитвы Анафоры. Этот возвышенный и богословски насыщенный текст традиционно делят на несколько частей, носящих латинские названия:

Praefatio (Вступление) – начальная молитва, содержащая славословие и благодарение Богу;
Sanctus («Свят. ») – ангельская песнь;
Anamnesis (Воспоминание) – воспоминание Тайной Вечери с произнесением тайноустановительных слов Иисуса Христа и воспоминанием домостроительства спасения;
Epiclesis (Призывание) – призывание Святого Духа на Дары;
Intercessio (Ходатайство) – ходатайственные молитвы за живых и усопших, Церковь, а также весь мир, с воспоминанием Богородицы и святых.

Снова приходится высказывать сожаление, что сегодня в очень многих храмах Анафора произносится неслышно для молящегося народа. С учётом сложившегося положения, тексты Анафоры мы рассмотрим лишь в русском переводе (т.к. церковнославянские тексты всё равно звучат лишь в виде отдельных возгласов).

Священник: Достойно и праведно Тебя воспевать, Тебя благословлять, Тебя восхвалять, Тебя благодарить, Тебе поклоняться на всяком месте владычества Твоего. Ибо Ты – Бог неизреченный, непознаваемый, невидимый, недоступный, присносущий – Ты и Единородный Твой Сын и Дух Твой Святый – Ты вызвал нас из небытия в бытие и нас, отпадших от Тебя, Ты вновь к Себе призвал, и, не оставляя попечения о нас, Ты возвел нас на Небо и даровал нам Твое Грядущее Царство.
За сие мы благодарим Тебя и Единородного Твоего Сына, и Духа Твоего Святого, благодарим и за то, что нам ведомо, и за то, что не ведомо, за все Твои явные и тайные благодеяния, содеянные Тобою ради нас. Благодарим Тебя и за то, что Ты благоволил принять из наших рук сию бескровную Службу, хотя, предстоят Тебе тысячи архангелов и десятки тысяч ангелов, многоокие херувимы и шестикрылые серафимы, словно пернатые, стремительно взмывающие, победную песнь поюще, вопиюще, (друг ко другу) взывающе и глаголюще:
Люди: Свят, Свят, Свят Господь Саваоф! Полны Славою Твоею Небо и земля! Осанна в Вышних! Благословен Грядый во Имя Господне! Осанна в Вышних!

Что этот текст говорит о цели нашего собрания? Что мы призваны делать?
Что говорится о Боге во вступительном тексте Анафоры?

Иллюстрация: Сотворение человека, Марк Шагал

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector