0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Галина Новичкова: «Надежда всегда есть. Даже если ее нет»

Галина Новичкова: «Надежда всегда есть. Даже если ее нет»

26 сентября 2016 г. » И ходила к дверям реанимации бабушка. И однажды ей там сказали, будто все плохо и мальчик умирает. И ее это раздавило, она развернулась и ушла. Как сейчас помню: июнь, проливной дождь, бабушка вообще ничего не понимает, идет босиком по лужам: всё кончено. А я бегу за ней по этому дождю и кричу: «Вы только, пожалуйста, не теряйте надежду, надежда всегда есть, даже если ее нет! » Специальный корреспондент » Медузы » Катерина Гордеева беседует с медицинским директором Федерального Научного-клинического Центра детской гематологии, онкологии и иммунологии имени Димы Рогачева, доктором медицинских наук, профессором Галиной Новичковой.

Если о главном, о врачах, то про ФНКЦ ДГОИ им. Рогачева говорят, что это – самая современная клиника и с точки зрения медицинского подхода к лечению болезней, и с точки зрения научного подхода к их изучению. Не только в России, — в Восточной Европе.

Про медицинского директора клиники Галину Новичкову, в свою очередь, говорят, что, несмотря на внешнюю хрупкость и кажущуюся беззащитность, она умеет сдвигать с места горы и менять направление рек.

Журналист Катерина Гордеева поговорила с доктором Галиной Новичковой. И это – часть большого проекта «Правмира»: мы будем записывать и публиковать интервью с лучшими врачами страны. А потом выпустим книгу. “Мне отдали тяжелых детей: “Забирай своих смертников” — То, что эта клиника построена, существует и здесь лежат, лечатся и поправляются дети, ведется серьезная научная работа, — до сих пор кажется сном. Вы когда-нибудь, в прежней жизни, могли поверить в то, что такой проект вообще осуществим? — Вначале я, конечно, не думала конкретно про этот проект. Но я с каждым годом своей жизни и своей работы в профессии понимала, в какой именно клинике я хочу работать. — То есть вы с самого начала к этому шли: стать гематологом, построить Центр… — Ой, нет, конечно. Тут, наверное, все решил случай. Понимаете, в конце восьмидесятых – начале девяностых гематология вряд ли могла претендовать на область, в которую все стремятся: дети умирали. Все почти дети умирали в отделении. И это было невероятно тяжело. Я была ординатором, судьба могла сложиться совершенно иначе. Но так вышло, что именно в те, казавшиеся беспросветными, годы я вылечила первого своего ребенка, пациента. И поняла, что никуда уже из этой профессии не уйду. — Как это произошло? — В то время я жила в Сибири, окончив Новосибирский мединститут, проходила ординатуру в Новокузнецке. И случился цикл обучения в Москве, в институте педиатрии в гематологическом отделении… — А в Москве вам тогда рассказали действительно что-то, чего врачи в Новокузнецке не знали? — Самое важное, что я увозила из Москвы – новый протокол лечения, которому нас научили. Научили применять, правильно рассчитывать дозу, расписывать препараты. Это был протокол Берлин-Москва-Франкфурт. И для меня это была не просто теория.

Читать еще:  Врачи хотели отключать аппараты, но на Пасху мальчик пришел в себя

У меня как у ординатора в Новокузнецке был один пациент, мальчик, которого мы лечили как умели: как было положено в те времена, тем, чем было положено. И он не умирал, но ремиссии не было: в костном мозге были бластные клетки (больные клетки. – Прим. ред.) – 5, 7, 10 процентов. А чтобы сказать, что он достиг ремиссии (выздоровел. – Прим. ред) , надо, чтоб было меньше 5 процентов! И вот протокол, которому меня научили в Москве, он был как раз про это: туда входил высокодозированный «Метотрексат».

Перед возвращением в Новокузнецк я выпросила у тех, с кем познакомилась в Москве, этот препарат, причем благотворительный. И твердо решила попробовать. Хотя, если честно, я не очень себе представляла, как на самом деле все это будет происходить: я же просто ординатор, никто, считай. А в отделении в тот момент было несколько очень тяжелых детей, да и еще и штатный гематолог ушла в декрет… Правда, ее отсутствие как раз развязывало мне руки. К тому же у нас была очень сильная кафедра педиатрии во главе с профессором Малаховским. (Я думаю, он вообще один из лучших педиатров в истории советской медицины.) И он сказал: «Давай, Галя, действуй». — Потому что знал протокол или потому что поверил? — Поверил. И это очень важно. Он и другим врачам сказал: «Помогать, уже Бог с вами, не помогайте. Но и не смейте ей мешать». После этого я попала в опалу. Мне отдали всех тяжелых гематологических детей из отделения со словами: «Забирай своих смертников».

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector