0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Фильм «Спасение» – о молчании монахини, вере и том, что Бог есть

Мысли о фильме МОЛЧАНИЕ.

Мысли о фильме МОЛЧАНИЕ
снятом М.Скорцезе по роману Сюсаку Эндо

Те, кто не смотрел фильм: НЕ ЧИТАЙТЕ этот мой текст. Посмотрите кино, еще лучше, прочитайте роман — они того стоят, и подумайте сами. Важно думать самим! И когда уже мыслительная работа сделана, тогда познакомиться с чужими мыслями.
Я думал над этой темой больше двадцати лет. Впервые прочитал роман в 90-х и мысленно постоянно к нему возвращался. Я бы многое хотел сказать, но сейчас не могу (печатать рука болит), да и не нужно это.
Всего несколько мыслей. Чтобы это было немного упорядоченно, сделаю в виде пунктов.

1. Фильм вообще не об отречении. Ау, друзья! При чем тут отречение. Возмущенный глас православных батюшек и бабушек говорит об отречении иезуитских священников от христианской веры. Ну да, было формальное отречение (наступил на икону), но оно мало чем отличается, по сути, от того отречения, которое вот уже 2 тысячи лет демонстрируют многие наши иерархи, батюшки и христиане, идя на компромисс с властью, попирающей Божеские и нравственные законы. А благословение имперской тирании и разврата? А молчание в отношении сильных мира сего? А закрытие руками церковников монастырей и храмов в 1920-1970? А сегодняшнее подыгрывание и воспевание власти церковным бомондом в любой стране (хоть Россия, хоть Украина, хоть США — церковное руководство почти не обличает этого «Левиафана»)? Вы правда считаете, что ступить ногой на икону больший грех, чем постоянно участвовать в сатанинском потворстве?

2. Я уже не говорю, что у иезуитов, каковыми были священники в этом фильме, есть закон, сформулированный их основателями Игнатием Лойолой и Эскобаром-и-Мендозой (популярнейшим автором именно во время жизни этих батюшек — героев фильма): «для достижения цели все средства хороши» (мы чаще употребляем как: «цель оправдывает средства»). Если вы почитаете про средневековых иезуитов (в свое время я читал труды их отцов-основоположников), то вы узнаете, что иезуиту разрешено (поскольку именно иезуитский орден занимался миссией в диких странах) ради блага задачи формально отказываться от веры. То есть, чтобы сохранить жизнь и потом более успешно проповедовать других людям, можно формально произнести слова отречения.

3. Главный и громадный вопрос книги и кино не в отречении, а в том, что японские чиновники убедили иезуитов, что Япония — это та страна, у которой особый путь, ДЛЯ КОТОРОЙ ХРИСТИАНСТВО (НА ДАННОМ ИСТОРИЧЕСКОМ ЭТАПЕ) НЕ ГОДИТСЯ.

Япония действительно страна со своим религиозным менталитетом. Япония, как и ряд других азиатских стран, вообще плохо принимает христианство. У них нет понимания Бога как личности. Когда будете в очередной раз зевать над Ветхим Заветом, вспомните, что основная задача ветхозаветной истории была подготовить мир к идее Единого Бога. Посреди языческого океана появился островок (Израиль), который худо-бедно, но отстаивал идею Одного Великого Бога Творца Вседержителя. Параллельно многие столетия формировалось убеждение, что будет Посланец Спаситель, который вернет людей, убежавших от Бога, к Нему. И весь Ближний Восток думал над этим.
В Японии этого не было. Как и в Индии, там множество богов и духов, и идея Единого Истинного Бога и Его Единородного Сына — это идея вообще для них чужая и непонятная. И сегодня миссионеры в Японии и в Индии (я лично знаю) рассказывают, что местные жители практически не принимают их веру. Ну, несколько человек новообращенных японцев, но о массовости речь вообще не идет.
Тут могут выручить глобализм и просвещение (как в Китае и в Южной Корее). В случае с Китаем, еще официально декларируемый атеизм, который сначала за несколько поколений стер веру из народных масс. Все это благоприятные условия для возникновения новой и чужой этим культурам веры. Но в Японии, как в Индии, очень силен дух традиции и культуры. Здесь христианство не чувствует себя «как дома», здесь оно и сегодня чужое. Еще такой святой человек, как архиеп. Николай Японский, мог увлечь несколько тысяч людей верой, но сегодня православные в Японии (насчитывает около 46 000 прихожан — 0,03% от общего населения — ВИКИПЕДИЯ) — это потомки тех семей, которые приняли Православие при архиеп. Николае. Я думаю, что цифры эти благочестиво завышены.

4. Судя по роману и по фильму, батюшки-иезуиты поняли, что Япония — это болото (неоднократно звучит), где и веру-то христианскую интерпретируют по-своему, мягко говоря, по-еретически. НЕ ГОТОВА ЯПОНИЯ В СВОЕЙ МАССЕ ДЛЯ ХРИСТИАНСТВА! (Вы обратите внимание на грязных крестьян и холеных интеллигентных чиновников, которые очень мудро говорят.) А значит: стоит ли игра свеч? Нужно ли все это, или пока уважать историческую ситуацию и работать над просвещением этой страны? Отложить проект христианизации на несколько десятилетий, а потом: «Бог усмотрит, что и как сделать».
Обратите внимание, что батюшки-расстриги занимаются астрономией и другими естественными науками, в которых у японцев пробелы. Они работают (из книги это еще более очевидно, чем из фильма) над просвещением этого варварского края.

5. Принципиальный вопрос: А ГОТОВЫ ЛИ БЫЛИ ТОГДА ЯПОНЦЫ К ХРИСТИАНСТВУ?
Конечно, готовы! Ну и что, что верили они, что после крещения попадают в Парадис (Рай) — помните в фильме недоуменный диалог батюшки с молодой парой после крещения младенца? Коринфяне тоже так верили, о чем иронизирует Ап. Павел (1 Кор, 4: 8), но мы их не считаем недо-христианами.
Да, культура и религиозный менталитет японцев вообще не принимают христианства, но это Божии дети, с которыми надо было терпеливо работать и адаптировать христианское учение к их культуре и пониманию.

6. Отдельный вопрос, который нас сейчас не касается: методика христианской миссии. Христианские миссионеры часто неразумны в своей проповеди. Мы пытаемся привить христианство «латинского» или «византийского» извода в странах, где своя, не менее древняя и богатая культура. Когда я вижу русские куполки и маковки в Китае или Японии, я понимаю, что это место, куда члены семьи сотрудников российского посольства могут прийти поставить свечку, но я понимаю, что к местным жителям это не имеет вообще никакого отношения.
По уму, надо интегрировать христианство в те культуры, к которым оно приходит. Пусть это будут пагоды с драконами, пусть Причастие будет лепешками из риса, пусть вместо свечей возжигают ароматические палочки, пусть понятие Иисуса — Сына Божьего и Спасителя — будет интерпретировано по-японски, но пусть это не будет вторжением в чужой мир иной идеологии, которая, вполне справедливо, учитывая, нечистоплотность многих «западных гостей», может быть понята как агрессия. (Об этом я писал в Дневнике: https://azbyka.ru/parkhomenko/iz-dnevnika-svyashhennika/5#2007)

7. Теперь по существу того, что произошло в фильме.
Я думаю, впрочем, я могу ошибаться, что Бог обязательно подскажет тебе, как действовать в сложной ситуации. Помните слова: «И не введи нас во искушение. » Эти слова означают: не дай мне испытания сверх сил, не оставь меня в неведении в критический момент моей жизни.
У меня было много случаев в жизни, когда я не знал, как поступить. Молитва и предание в руки Божии давало мне ответ. Думаю, если бы я оказался в схожей ситуации, я бы встал на молитву, которую бы не прекращал до потери сил, но я ждал бы, что Бог произнесет ответ для моей жизненной ситуации.
Впрочем, может быть, я самонадеян.

8. Конечно, отрекаться от Господа и Христа никогда нельзя. По-умолчанию, это то, о чем даже говорить не стоит. Это все равно, что отречься от самого себя. Представьте, что вам дают оружие, ставят перед вами малыша и говорят: убей ребенка (своего или чужого), и тогда другие люди (человек 50) будут спасены. Вы бы это сделали? Это невозможно, это как будто отречься и растоптать свою личность. Пусть будет, что будет — это не от вас зависит, но сделать это — нельзя.
Вот так же и отречение от веры.
Можно размышлять над разными сценариями своего поведения в ситуации, которая поставлена фильмом:
Выхватить меч и драться, пока тебя не убьют (каюсь, за 20 лет я продумывал и такой сценарий);
Уйти в «глухую несознанку», перестать общаться с чиновниками, погрузившись в молитву, и пусть хоть режут на кусочки;
Перестать пить и есть;
Броситься (как один из священников в фильме) к казнимому, обнять его и погибнуть вместе с ним;
Может быть, я обратился бы к Инквизитору с предложением, что, если будут помилованы христиане, я перестану проповедовать, но не буду и отрекаться — японцы могут понять, что есть вещи, равноценные потере чести самурая. Предложил, что я бы жил с их народом и знакомился с его обычаями. Может быть, их устроила бы моя лояльность их национальной политике.
Но никакого отречения быть не может.

Читать еще:  Кардинал О’Брайен — жертва информационной кампании

О многом можно было бы еще сказать, но надеюсь на ваши мудрые вопросы и размышления. Тогда и продолжим обсуждение.

Фильм «Спасение» – о молчании монахини, вере и том, что Бог есть

Новые материалы

«Правмир» продолжает рассказывать о самых интересных фильмах, представленных в рамках конкурсной программы XXVI открытого российского кинофестиваля «Кинотавр», который завершился в Сочи. Среди них – работа режиссера Ивана Вырыпаева «Спасение». Художница Полина Гришина, создавшая в картине образ монахини Анны, была награждена призом жюри за лучшую женскую роль.

…Когда прошли последние титры и в зале зажегся свет, я вернулась в действительность, обнаружив себя в Зимнем театре города Сочи с широкой открытой улыбкой и несказанной радостью в сердце. Город, море, горы, темные ночи, далекие звезды, звезды кино, тысячи зрителей на площади, миллиарды жителей Земли, бескрайний мир, а над ним – Бог.

Бог есть. «И радость эту никто не отнимет у нас».

Что сближает нас друг с другом, с одним или другим автором? Попадание в единое дыхание. И когда ты на этом едином дыхании проживаешь с авторами и героями полтора часа экранного времени и на финальный вопрос, в секундную паузу, оставленную авторами для размышления, вместе с героем даешь тот же ответ, то это необъяснимое счастье.

В воскресенье Сочи завершился 26 кинофестиваль «Кинотавр». Трагическая любовь и легкая поверхностная влюбленность, поиск себя – через созидание или разрушение, актуальное самоосознание и переосмысление героев прошлого, прозрение и забвение, прощение и преодоление злости, фобий, комплексов, обстоятельств судьбы – все эти темы, отражающие многообразие человеческих чувств, исканий, замещений, раскрывались перед зрителями в четырнадцати фильмах конкурсной программы фестиваля.

Но один фильм Кинотавра-2015 стоит словно особняком. Это фильм драматурга и режиссера театра и кино Ивана Вырыпаева «Спасение». Вслед за камерой оператора Андрея Найденова зритель этой ленты невольно оказывается над бытовыми и даже психологическими проблемами. Пространство темы, к которой прикасается автор в этом фильме, поднимают эту картину на совершенно иной уровень разговора.

Все фильмы, сценарии, пьесы и спектакли Ивана Вырыпаева – это всегда о главном, это всегда богоискательство. В первой ленте Вырыпаева, «Эйфория», это метафорическая истории любви Веры и Павла, который сначала кидает в небо угрозы, а потом умирает, познав любовь.

В знаменитой провокативной пьесе, по которой был поставлен фильм и спектакль, «Кислород» – это опасное, на грани, почти Иаково, богоборчество – честное признание о себе. В третьем фильме Вырыпаева «Танец Дели» – это пронзительная, выраженная в поразительных по своей душевной и интеллектуальной филигранности диалогах, попытка осознания смысла страданий, радости несения креста…

«Спасение» – история 25-летней польской католической монахини, сестры Анны. Она получает назначение на служение в миссии прихода, который находится высоко в Гималайских горах. Из-за плохой погоды за ней не может вовремя прийти машина. Девушка вынуждена задержаться в незнакомом поселке, в неведомом пространстве совершенно иной культуры, традиций, запахов…

Палитра фильма: сдержанные тона архитектуры Европы, строгие краски монашеского облачения и как контрапункт – почти неземные лиловые акварели горных массивов и яркие, красные с желтым, синим и зеленым цвета тибетского культа. Сестра Анна бродит по улицам, базарам, поднимается в горы. Ее чистое доверчивое сердце не боится открыться этой красоте. Но она всегда одна. Монос. Она молится в одиночестве, в одиночестве проводит тяжелые минуты акклиматизации и потерянности.

Мы не знаем ничего о ее семье, не знаем ее истории прихода в монастырь. Но, проведя с ней в одной комнате ее дни и часы, когда мы видим, как девушка спит и утоляет жажду, просто раскладывает вещи и стоит пред Богом, кажется, что мы уже очень близки, что мы очень хорошо ее знаем и чувствуем то, что чувствует она.

Камера, словно невидимый ангел, живет рядом с девушкой. Мы видим ее женственность и чистоту, ее естественность и недвуличность. И, быть может, это и есть самое главное знание о человеке?

Сестра Анна ясными детскими глазами созерцает красоту Гималаев. Еще не понимая тайны этого края, кончиками тонких пальцев она прикасается к этому удивительному месту, где ей предстоит провести за послушание многие, быть может, годы. Она смотрит вокруг, как ребенок, и молчит. Молчит и фильм.

Первая часть картины почти бессловесна. Герои говорят по-английски. Мы слышим спокойный, почти безучастный закадровый перевод, узнается голос самого режиссера Ивана Вырыпаева. Это голос свидетеля. Минимум слов. Но, все же, эта картина о слове. О Слове.

Молчаливые Гималаи словно что-то раскрывают в героине, а затем происходят две встречи, два диалога, очень многословных, в которых героиня слышит много странных, непонятных в чем-то для нее метафор, получает неведомую доселе информацию… Это новое общение выводит сестру Анну из привычной зоны комфорта и понимания незыблемости происходящего, к которой она привыкла в монастыре, в пространство свободы и выбора…

Анна поднимается в горы еще выше…

В финальной сцене, после богослужения на местном наречии в католическом приходе, до которого сестра Анна все-таки добралась, в кадре появляется сам режиссер в роли туриста из России. Он спрашивает девушку, что она открыла она для себя в этих краях. Сестра Анна дает свой ответ. Через паузу. Паузу, оставленную для ответа зрителя.

Героиня

Интересно, что сестру Анну сыграла непрофессиональная актриса.

Полина Гришина: «По профессии я – театральный художник-постановщик, училась у Дмитрия Анатольевича Крымова, который сделал в ГИТИСе такой экспериментальный курс, где учились и актеры, и режиссеры, и художники. Поэтому мы все, варясь в одном котле, получили большое, широкое представление вообще о профессии. Но, когда я закончила учебу, я работала как художник в театре «Практика» у Ивана Вырыпаева. Мы вместе выпустили спектакль «Петр и Феврония Муромские». И однажды Ваня позвонил и предложил попробоваться на роль…

Перед тем, как отправиться на съемки в Тибет, мы поехали в Польшу, и я прожила неделю в католическом монастыре, чтобы познакомиться с этим миром. До этого я имела некий опыт монастырской жизни в детстве, несколько лет я жила в православном монастыре (отец Полины – иконописец. – Прим. ред). Я могу себе представить, как уходят девушки в католические монастыри, потому что я видела, как это происходит у нас, как в православные монастыри приходят молодые люди и даже дети 7-8-летние…»

Режиссер говорит о своем фильме

1. Музыка

Композитор этого фильма, Андрей Самсонов, не нуждается в представлении. Он сегодня – один из самых главных наших продюсеров и композиторов.

Широкой публике он известен, как автор и саунд-продюсер альбомов Земфиры, Бориса Гребенщикова и многих других удачных проектов. Он также выступает с Ником Кейвом в Лондоне, а еще он – лауреат Премии королевы Великобритании за создание цифровой музыки. В общем, это наша российская гордость и наш старый друг. И большая честь, что Андрюша уже для третьей нашей картины специально пишет музыку.

В фильме звучит песня, которую написал исполнитель роли рок-музыканта Казимир Лиске. Он – актер и музыкант. Еще я даже могу похвастаться, что вначале поет он один, а потом вступает группа. Эта группа «Сахар», в которой я тоже участвую. В общем, Казимир пишет музыку разную, в том числе, к фильмам и театральным постановкам. Сейчас делает музыку к моему новому спектаклю.

2. Слово

В фильме есть два больших диалога. По 15 минут. Конечно, я драматург, и, наверное, все, что я только и умею – это работать со словом, это моя стихия. Но в этом фильме, чтобы это слово прозвучало, нужно было идти какое-то время. К этому слову нужно было подготовиться.

3. Опыт

Когда я делал этот фильм, я не думал, что он – о религии. Совсем не о религии. Словом «Бог» спекулируют, под ним подразумевают разное… Бог – это ведь опыт, это личный опыт, который переживается человеком в глубине своего сердца и никаким образом другим. Трудно это обсуждать.

Фильм «Спасение» – не столько о религии или о Боге, а, скорее, о коммуникации. Главная тема сегодняшнего дня, первая задача в повестке дня в мире и в России – коммуникация. Другой темы нет. Одна тема – контакт между людьми. Вы же видите, что вокруг происходит…

4. Тема

Я вам попробую объяснить, как я работаю и в театре, и в кино. Главным, ключевым для меня является тема. А через что она выражена, для меня всегда имело очень посредственное значение. Сюжет, форма – это лишь способ, средство.

Тема возникла шесть лет назад, с каждым годом она все набирала и набирала актуальность. Сначала сценарий выглядел по-другому. Но тот фильм, который мы задумали шесть лет назад, мы и сделали, хотя сюжет чуть-чуть изменился. Но сюжет – это не фильм, это способ выражения темы. Уже хватит искусства. Заниматься искусством и в театре, и в кино мне уже не интересно. Когда искусство ради искусства, когда просто делают искусство. Искусство – это средство, с помощью которого надо делать более важные вещи.

У нас уже нет времени, мы должны включиться. Мы уже находимся на пороге катастрофы.

5. Катастрофа

Основная проблема, которая сегодня встала перед людьми, это то, что технологии значительно опережают осознанность. Человечество оказалось не готово к телевизору. Вы, наверное, видите, что происходит? За еду, деньги, территорию и нефть в иных местах люди убивают друг друга, как в средние века. Но дело в том, что в средних веках это были только копье и лук, а сейчас технологии таковы, что если наша осознанность, наше включение в мир, наши знания об этом мире не успеют приблизиться к тому, что мы разрабатываем, то мы просто исчезнем как человеческий вид…

Читать еще:  «Слава» не воробей — в чем виноваты хорваты

Все мы заняты миллионом важных проблем, поэтому мы не следим за экологией. Но при желании можно узнать, что сейчас происходит, например, в Арктике. Этими проблемами мало, кто занимается, все думают, что это нас как бы не очень касается. Где мы, а где Арктика? Но, если даже у тебя миллиард долларов, и ты купил остров, на котором ты планируешь спастись, то этот остров скоро затопит, да и все.

Ничего не будет, если мы не займемся выстраиванием коммуникации.

6. Духовность

Что мы все подразумеваем под спасением? Как будто бы мы не удовлетворены тем, что происходит, и ищем что-то лучшее. Я еще раз повторю: настолько все сузилось, что приходится повторять одни и те же слова: коммуникация, контакт, коммуникация, контакт…

Спасение… У нас в стране ментально выстроена вертикальная конструкция. Под духовностью мы часто понимаем вертикальность. Между тем, вселенная не имеет горизонта и вертикали, и сегодня вертикальная система коммуникаций, конечно, не работает.

В этом смысле, что такое спасение для меня? Когда ты ощущаешь себя процессом, когда ты входишь в этот процесс – в процесс коммуникации, ты чувствуешь себя частью этого процесса и свое влияние на этот процесс. Ты берешь себя в руки и берешь ответственность за свою жизнь.

А еще в этой картине показывается, что никакое место на Земле не является гарантом спасения. Не важно, куда ты едешь или идешь, а важно, еще раз простите за банальность, то, как ты расставишь коммуникации.

Раньше я думал, что духовность – это что-то такое сакральное, потаенное, которое где-то там далеко находится, и ты должен долго идти и куда-то прийти к ней. А теперь я понимаю, что духовность – это просто то, как ты ешь, как ты общаешься с людьми, со своей женой, со своей семьей, то, как ты выстраиваешь коммуникацию с соседями, с другими странами.

Духовность – это можешь ли ты позволить человеку быть таким, какой он есть, можешь ли ты позволить иметь свое мнение, с которым ты не согласен. После показа ко мне подходят люди, кто-то говорит хорошие слова, а вдруг подошел один человек и сказал: «Мне твоя картина не понравилась». Могу я внутри себя дать ему право на это, не сказать так: «Ну, не понравилась, потому что ты ничего не понимаешь!» А почему картина должна нравиться всем? Она кому-то нравится, кому-то – нет, как еда и одежда…

Но в большинстве своем мы здесь, в России, не умеем давать возможности тому, с кем ты не согласен, быть услышанным. Было бы наивно думать, что можно куда-то уехать, где есть духовность, энергия… Уехать сейчас в такое-то место, сесть там в пещере, забросить своих трех детей, оставить театр, жену, решив, что это и есть духовность, вряд ли приведет меня к хорошим результатам, скорее, это разрушит мою психику.

7. Искать

Почему люди идут в монастырь – это отдельная тема, отдельный фильм. «Спасение» о другом. Но мне кажется, что в глазах нашей героини видно, что она человек, который ищет. То есть, когда человек открыт к духовному поиску, приходит время, и внутри него открывается что-то, что толкает его на поиск.

Я много живу в Польше. Много лет готовился к этому фильму, тоже какое-то время прожил в католическом монастыре. В Польше, в основном, в монахини сегодня идут девушки из деревень. Конечно, это не секрет, что институт католичества сегодня во всем мире погибает. Молодежь не интересуется религией, постмодернистское сознание не принимает религиозный институт. Поэтому и в Польше, в очень католической стране, в монахини (ни в коем случае не хочу их обидеть) в основном идут девочки необразованные, или с трудной судьбой, или с очень большой травмой, или те, которых приводят родители. И очень редко, конечно, сегодня встретишь 25-летнюю образованную, осознанную молодую девушку, которая сознательно идет в монастырь. Но, конечно, и такие есть. Допустим, наша героиня – из таких. У нее нет проблемы ни неверия или веры – у нее совсем другая проблема – проблема коммуникации.

Сюжет этого фильма возник, когда я просто увидел его в жизни: я был в Тибете, и оказался в католическом монастыре. Так и родилась эта идея. Выдуманные коллизии, но не выдуманный сюжет.

8. Две монахини

Я, конечно, готов к вопросу по «Иду». Зимой в январе мы с друзьями посмотрели «Иду» Павла Павликовского и обомлели. Согласитесь, Польша – маленькая страна, и два режиссера снимают про то, как монахиня, сестра Анна (как зовут героинь в каждого из фильмов. – Прим. ред.) выходит из монастыря. Очень похоже.

Более того, еще вам добавлю, моя жена, Каролина Грушка, пробовалась на роль главной героини в «Иде». Я ее потом спрашиваю: «Слушай, ты чего мне не рассказала про «Иду»?» Она говорит: «Когда я читала сценарий, мне в голову не пришло, что твой фильм чем-то похож на фильм Павликовского. Это настолько разные вещи!» Действительно, это же совсем фильм про разное, но похожесть мотивов есть там, безусловно. Мы расстроились, конечно, вначале.

Во-первых, мне понравился фильм «Ида», и мне очень нравится режиссер Павликовский, он очень интересный человек, открытый. И я очень хочу ему свой фильм показать. Когда мы поедем на Варшавский фестиваль, я так для себя решил, буду говорить: «Это продолжение» (смеется).

9. Знание

Вообще-то, странно, что монахиня говорит: «Бог есть», правда? Как-то странно именно от монахини это слышать. Оказывается, можно сказать: «Бог есть», просто сказать: «Бог есть», потому что я с детства хожу в церковь. А можно узнать, что Бог есть. Знание и вера – это разные вещи. Вернее, это одна вещь. Вера приводит к знанию.

В конце концов, героиня узнала, что Бог – это не только в церкви находится, а Он везде. Вы его встречаете каждую секунду, он и сейчас здесь. Он везде, нет места, где его нет.

Фильм «Спасение» – о молчании монахини, вере и том, что Бог есть

Разреженная, как горный воздух, драма на английском языке про польскую монахиню с духовной миссией в Тибете. Фирменных вырыпаевских диалогов здесь от силы два с половиной, зато красивых видов — хоть отбавляй, и в них можно подолгу всматриваться в ожидании, чтобы в фильме случилось хоть что-то. Дебютировавшая в «Спасении» актриса Полина Гришина получила приз за лучшую женскую роль на «Кинотавре».

Посмотрел «Спасение», фильм Ивана Вырыпаева, на предпремьерном показе 9 дней назад. Меня пробрало и пропитало до глубины души. Тронуло именно те струны, которые невербализуемы. Вышел в тишине и молчании, откланялся ребятам и пошёл в ночь. Весь процесс зрительства я чувствовал себя в сходной экзистенциальной позиции, что и героиня-монахиня. Вместе с ней мучился, вместе с ней переживал, вместе с ней страдал. Запомнился момент в самом начале, когда она молится, а её в это время, дыша и покачиваясь, созерцает Божье присутствие. Запомнилась мне чистота личности и её интенсивной муки, переданная в фильме. Сколько часов я сам провёл в таких страданиях, свернувшись в своей беспощадной брошенности, выташнивая свой экзистенциальный angst, свёртываясь в страхе и трепете от того, что я на ладони неведомого. Что же до чистоты характера… мне и вправду довелось знать таких же откровенных перед собою и небом, ищущих людей, каковой (по фильму) предстаёт монашка, — и тоже из Европы. Этот фильм напомнил мне о них, о том, какими учителями они мне стали, пусть даже я тогда и не сумел распознать этого урока. А воздух в тот вечер, когда возвращался из кинотеатра «Англетер», был божественный.

Фильм о том, что спасение не в том, чтобы следовать выстраданным веками постулатом какой-то определенной конфессии, а в том, чтобы уметь понять и найти в себе отражение другого человека. Впитать его в себя, впитать в себя весь мир, переварить, добавить в него себя, и вернуть обратно, со всей нежностью своего отношения, с пониманием его хрупкости, и с любовью — к нему, к себе и к себе в нем.

Даже непонятый мною сначала последний диалог как-будто обрел свой смысл как благодарность богу за то, что мир есть, за то, что он таков, за каждый день, за на самих, за жизнь!

Т.е мы научились делать классное европейское кино?! Нет слов! Шикарно.

Фильм о Любви. Что мы знаем о молитве ? И перестаем ли мы говорить с Богом, когда выходим из церкви ? Почему необычайно красивая девушка пошла в монахини, чей основной багаж — это Библия и церковная утварь ? Человек не верующий не смог бы снять этот фильм. А без веры в Создателя этот фильм сложно понять. Героиня фильма словно Иисус, в простых босоножках идет через гору к своей церкви, испытывая себя. Ведь независимо от исповедания все мы молимся одинаково, и сидя на камне легко представить любого из нас. Словно сам режиссер показывает свой путь из христианства в буддизм, где нет отличия монах какой ты религии, мужчина или женщина. Поездка главной героини,- это испытание ее веры, поиск силы, и слезы ее в начале фильма как предчувствие этого испытания. Это встречи с простыми людьми которые порой более открыто и свободно мыслят, чем девушка прожившая в монастыре, но вместе с тем пытаются вытрясать «пыль из своего пылесоса» не понимая, что собеседнице не от чего избавляться. Иван Вырыпаев пытается через диалоги, простым языком объяснить сложные истины, которые в своей простате содержат глубину человеческого понимания. Видеть в окружающей красоте гор, величие и присутствие Бога — не этого ли многие желают ? И прав ли музыкант, размышляющий о том, что внутренний и внешний мир — это одно и тоже. Фильм снят с любовью, ведь когда режиссер любит своего зрителя — в зале это чувствуешь.

Читать еще:  «Апостол интеллигенции» и его младшие братья

Попытка донести «свежую», как сам мир идею, что некая высшая сила все-таки существует. Происходит это внутри кино-истории подозрительно напоминающей Иду. Ну просто даже до такой степени, что один кадр из Иды дословно процитирован. Не говоря уже о некоторых сюжетных поворотах и героях.
Полтора часа длились вечно. Спасли от окончательного разочарования только невероятные пейзажи, на фоне которых разворачивается действие. Да, еще чудесная актриса, исполняющая главную роль. Кажется, иной и не представишь на ее месте. Даже кисти рук — и те выразительны и абсолютно точны образу. Вот за пейзажи и руки — 2 звезды. А так — твердый ноль.

Сразу нужно сказать, что аннотация на данном ресурсе никак не соответствует фильму — очевидно, что написавший её фильм не смотрел. Нет там никаких семейных пар, а фильм о молодой монахине, впервые выехавшей за пределы своего монастыря и более того — за пределы страны и вообще европейской цивилизации. На весь фильм у героини состоялось всего три ключевых диалога, что привело её к новому отношению к жизни и к своей вере. Единственное, чего я не понял — зачем показан поход в туалет? Весьма странно.

Смысл фильма Спасение

«Спасение» — фильм необычный во всех отношениях. Броская афиша — фотопортрет Полины Гришиной в монашеском одеянии. Неявный, не всякому понятный конфликт. Обилие зрительной информации — говорящие пейзажи, позы, взгляды — и переполненные смыслами редкие диалоги. Ни слова на русском языке, ни одного русского героя (не считая фотографа, мелькнувшего в финале) — и вместе с тем режиссёр фильма «Спасение» Иван Вырыпаев заявляет, что осветил «проблемы нашей страны». А ещё Вырыпаев уверен, что фильм получился не для массового зрителя. После просмотра картины у меня, как и у вас, остались вопросы, и эта статья — попытка проанализировать смысл фильма «Спасение».

Иван Вырыпаев о смысле фильма «Спасение»

Режиссёр фильма Иван Вырыпаев, в общем-то, не скрывает свой авторский замысел и щедро делится со зрителями своими подсказками к интерпретации картины. Читатели, конечно, понимают (а если нет, моё дело — предупредить об этом), что даже авторское понимание собственной задумки не является истиной в последней инстанции, ведь часто произведение искусства говорит о большем, чем «хотел сказать» его создатель. Поэтому полностью принимать тот вариант истолкования, который предлагает сам режиссёр — значит в какой-то мере обеднять всё смысловое богатство фильма. Тем не менее, авторские комментарии облегчают раскрытие смысла фильма «Спасение».

Диалог о пылесосах складывается не очень удачно, потому что собеседница Анны не настроена принимать чью-то иную точку зрения. Она довольно невнимательна к репликам Анны, а потому разговор получается интересным, но непродуктивным

По словам режиссёра, главная проблема, которую показывает фильм — это проблема диалога, коммуникации, в первую очередь между разными культурами. «Мир стал мультикультурным, но оказался к этому не готов», — говорит Иван. Католическая монахиня в самом сердце буддийской культуры — яркий пример межкультурного диалога, причём диалога, который состоялся. Хотя сестра Анна и признаёт, что в её отношениях с внешним миром существуют определённые проблемы, на самом деле героиня открыта для понимания других точек зрения. О её взаимодействии с незнакомой природой, чужой культурой и мнениями новых знакомых и рассказывает фильм «Спасение».

Персонажи и их взаимодействие в фильме «Спасение»

Я не случайно упомянула взаимодействие с природой. Живописные пейзажи Тибета нужны не только для контраста с чёрным монашеским одеянием сестры Анны. Природа участвует в фильме на правах персонажа — она общается и с главной героиней, и со зрителем. Первые шаги по земле Тибета даются Анне нелегко — от разрежённого горного воздуха её тошнит, болит голова. Взаимодействие Анны со стихией гор проходит в два этапа. Первый — смирение, покорность. Девушка закрывается в номере и принимает лекарство, которое принёс заботливый хозяин гостинице. Следующий этап — шаг навстречу. Анна поднимается в горы, хотя это даётся ей нелегко. Это и своего рода испытание, и попытка примирения. Маневр удаётся — Анна побеждает недомогание, побеждает без борьбы.

Горы для тибетцев священны, а потому поход Анны в горы — это ещё и попытка приобщиться к местному пониманию сакрального

По этому же алгоритму сестра Анна взаимодействует и с другими персонажами — водителями, путешественниками. Мир другого человека — это высокая, красивая гора. Поначалу Анна чувствует себя неуверенно в диалогах с незнакомцами. Но у неё отсутствует чувство страха или вражды. И даже если понять до конца другого человека не получается, то, во всяком случае, герои друг друга принимают. Пусть Анна не одолела горную вершину (да и не стремилась к этому), она почувствовала себя комфортно в окружении гор, смогла провести в горном ущелье целую ночь. То же и с другими людьми — как монахиня, Анна никогда не сойдётся близко с мирским человеком, но она научилась находить с ними общие темы для разговора.

Природа участвует в фильме на правах персонажа

Смысл финала в фильме «Спасение»

Итак, «Спасение» — это череда диалогов, взаимодействий, взаимовлияний… А в чём смысл финальной сцены? Заключительная фраза, которую произносит главная героиня в ответ на вопрос, что нового она открыла для себя в Тибете: «Бог есть». «Значит, она только сейчас поняла? Значит, был поиск?», — так комментирует финал «Спасения» Иван Вырыпаев. Но мне не хочется утверждать, что смысл фильма «Спасение» — это катарсис, переосмысление жизни, поиск ответа на вечный вопрос. Ведь сестре Анне уже 25, она живёт в монастыре, и это решение — посвятить себя религиозному служению — уже не изменить. Она приняла его раз и навсегда. На протяжении всех событий в фильме мы не видим Анну сомневающейся или растерянной. Да, она снимает монашеские одежды и скрывает от нового знакомого, кто она на самом деле. Но ставит ли она перед собой вопрос о существовании бога? Я не думаю. Этот вопрос давно решён для неё. Попытка Анны выйти за пределы своего монашеского быта — это лишь необходимый шаг вперёд, который нужен для понимания окружающего мира, с которым она столкнулась. Её новые знания о мире, которые она черпает из солнечного света, улыбок тибетцев, гитарных аккордов и рассуждений о пылесосах, не заставляют её поставить под сомнение выбранный жизненный путь. Они лишь подтверждают его правильность для Анны. Она видит, что в окружающем мире всё находится на своих местах, а она находится на своём. При этом между её внутренним миром и миром внешним границ нет.

Анна не только не проявляет неприятия к другой религии, но и живо интересуется ей

Когда сестра Анна наконец попадает в католический храм, куда её отправили с миссией, она уже готова понять то, что увидит. Чудной, необычный сплав буддизма и христианства, возможно, поразил бы девушку, доберись она до храма в первый же день. Но сейчас Анна уже вобрала в себя ту неповторимую атмосферу Тибета, которая породила и этот храм с причудливыми иконами. В слиянии двух религий сестра Анна видит подтверждение той мысли, которую навевает ей всё происходящее. Поэтому она и отвечает фотографу: «Бог есть».

Диалог человека и мира как основа смысла в фильме «Спасение»

«Бог есть везде, — утверждает Иван Вырыпаев, — в страдании, в аду, в смерти, в туалете». Продолжая этот ряд, можно сказать: в горах, в гостиничном номере, в смешной шапке и летающей тарелке. Некоторых зрителей покоробило изображение «слишком натуралистичных» сцен, но смысл фильма «Спасение» как раз в том, что подобные — на самом деле совершенно бытовые — вещи не должны отталкивать нас. Принимать всё, что может подарить жизнь — это отлично получается у главной героини. Поэтому она не смеётся над словами водителя об НЛО — а затем видит гигантскую летающую тарелку во сне, и это необычное зрелище становится подарком за её внимательность к рассказу тибетца. Об этом и о других маленьких достижениях сестры Анны в процессе постижения внешнего мира можно говорить ещё долго, но я закончу свой анализ на этом.

«Внутренний мир и внешний мир — это одно и то же». Пожалуй, одна из ключевых реплик в фильме

Итак, смысл фильма «Спасение» — в постижении, принятии и диалоге с окружающим миром, с другой культурой, с другими людьми. Короткая история, показанная в «Спасении», демонстрирует лишь один из способов бесконфликтного постижения реальности. Именно в отстутствии явных противоречий во внутреннем мире героини и кроется смысл фильма «Спасение». Её открытость, готовность принимать вещи и людей такими, какие они есть, даже при почти полной пассивности приносят плоды в виде новых свежих мазков на картине мира. История Анны — не урок, а лишь один из тысячи показательных примеров того, каким может быть продуктивный разговор человека и мира — а может быть, двух людей или двух миров.

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector