0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Эпизоды Минского гетто — пересказ свидетельства узницы

Содержание

Минское гетто — конвейер смерти для евреев

Кровавые годы Второй мировой унесли миллионы невинных жизней. Страшные факты геноцида еврейского народа стали известны мировой общественности уже в послевоенные годы. Злодеяния фашистов в отношении беззащитных женщин, детей, больных и израненных людей этой несчастной нации были настолько масштабными и беспощадными, что ужаснули все человечество. В советской исторической литературе евреи позиционируются как безынициативная жертва немецкого террора, и лишь факты, обнародованные в 90-е годы, говорят о том, что даже в Минском лагере шла активная подпольная борьба с ненавистными оккупантами.

Многие из выживших узников Минского гетто недоумевали, почему партийное руководство города не удосужилось предупредить население о том, чем грозит фашистский плен евреям. Вторжение действительно было неожиданным для союзной Белоруссии, однако большинство политработников хорошо знали об отношении Гитлера к евреям. На произвол судьбы было брошено более 75 тысяч человек этой национальности, проживавших в Минске. Сегодня можно убедиться по сохранившимся свидетельствам современников тех ужасов, а также по обрывкам документов, что администрация города позаботилась об эвакуации не только своих близких, но даже о вывозе имущества. В то же время беременные женщины, грудные младенцы, старики, больные были оставлены ими на растерзание оккупантам. Некоторые, предчувствуя опасность, все же попытались бежать из города, однако почти все вернулись, так как не представляли, какая страшная участь их ожидает. Многие еще надеялись на милость захватчиков, некоторые ожидали скорого освобождения советскими войсками. Отдельные люди пытались прятаться среди русских и белорусов, однако, опасаясь за судьбу своих укрывателей, им пришлось вернуться в город.

Минское гетто было образовано в июле 1941 года и имело сложную структуру. По сути, на территории города находилось три лагеря: Большое, Малое и Зондергетто. Уже через три недели после того как Минск был взят, был издан приказ об образовании еврейской зоны. Границы лагеря проходили от Колхозного переулка по линии одноименной улицы и вдоль Немигской, затем следовали Республиканская, Шорная и Коллекторская. Далее граница тянулась по Мебельному переулку и улицам Перекопской и Нижней. В территорию лагеря включалось Еврейское кладбище, а далее колючая проволока огораживала улицы Обувную и Вторую Опанскую, а также переулок Заславский.

В Большом гетто содержалась основная масса узников, они более других страдали от массовых казней и погромов. Организован лагерь был с самого начала оккупации и просуществовал вплоть до 1943 года. К Малому историки относят район Молотовского радиозавода, а Зондергетто представлял собой отрезки улиц Обувная и Сухая. Все помещенные в лагерь узники были обязаны собрать и передать командованию все золото и деньги, кроме того, были взяты заложники, многих из которых убили. На каждого взрослого человека предоставлялась площадь не более 1, 2 метров, а в период сокращения лагеря действовали и еще меньшие нормы.

Официально приводимые данные о количестве массовых расстрелов и погромов следующие:
1. дневных погромов не менее 5-ти: в ноябре 1941, марте 1942, июле 1942, октябре 1943 гг.;
2. ночных погромов не менее 5-ти: в марте и апреле 1943 года.
В реальности погромов было, конечно, больше, а убийства не прекращались ни на один день. По сути, по той или иной причине погибало несколько узников, так как гауляйтер наделил охранников правом расстрела любого подозрительного еврея. Несчастные могли быть убиты даже при попытке подойти к колючей проволоке, окружавшей лагерь, поэтому цифры статистики весьма недостоверны и занижены.

Основная задача немцев сводилась к уничтожению несчастных узников, однако сделать это единовременно было практически невозможно. Массовое истребление могло вызвать серьезный протест и вылиться в отчаянное восстание, поэтому был разработан план методичного убийства людей. Уничтожение велось по заранее установленному плану. Сначала в лагере были созданы очень тяжелые условия и вырезаны самые сильные и инициативные. Практически сразу по вступлении в город фашисты разделили «жидов» и нееврейское население, затем из среды евреев выделили самых образованных и также немедленно их ликвидировали.

Узникам не поясняли, зачем проводится такой отбор, поэтому многие из них добровольно рассказывали и о своей квалификации, и о прошлой жизни и работе. Единственным звеном интеллигенции, которое до определенного времени фашисты не трогали, были врачи. В условиях чрезвычайной антисанитарии гитлеровцы сильно опасались эпидемий, которые не щадили ни пленных, ни самих оккупантов, поэтому даже в некотором роде поощряли медицинскую деятельность в гетто. Так как деньги и драгоценные металлы были изъяты сразу, роль денег стали выполнять отрезы ткани, которые сохранились в некоторых семьях. Их обменивали на продукты питания и предметы первой необходимости у населения за пределами лагеря. Такой обмен, порой, был смертельно опасен, так как узникам запрещалось даже подходить к ограждению.

Кроме периодических массовых убийств, фашисты практиковали активную провокационную деятельность. На территории лагеря действовали подпольные группы сопротивления и за оказываемую им помощь или даже малейшее подозрение следовала кровавая расправа. Также был введен комендантский час, все евреи были обязаны получить специальные паспорта, а также разместить на хорошо просматриваемых местах списки проживающих в комнатах и квартирах. Работа не предоставлялась, а выходить из лагеря разрешалось лишь в строго установленных случаях. По большей части евреи имели нестабильные заработки и жестоко голодали.

Кроме физических издевательств и открытого уничтожения, немцы усиленно использовали средства психологического давления. Так, среди нееврейского населения проводилась антисемитская агитация, а сами узники всячески унижались. Евреи выставлялись виновниками сталинских репрессий, невзирая на то что многие из представителей этой нации были репрессированы. Гауляйтером были установлены специальные знаки позора для несчастных в виде лат из желтой ткани. Вообще, для выделения евреев было характерно размещать на их одежде отметки из желтого материала в форме шестиконечной звезды, однако начальникам лагерей в этом вопросе предоставлялась свобода выбора, и каждый мог издеваться так, как хотел. Ценными в плане описания жизни в Минском гетто являются работы Абрама Рубенчика. Автор интересных и правдивых рассказов о лагере сам побывал в его условиях в юном возрасте. Враги не сломили его духа, и все время пребывания в этом наземном аду он думал лишь о том, как отомстить ненавистным фашистам.

О жестоких расправах немцев над евреями до сих пор ходят легенды, тем не менее даже самые страшные из них не могут отразить того кошмара, который происходил в реальности в Минске и его окрестностях. За колючей проволокой в неимоверной тесноте томилось более ста тысяч напуганных и обреченных людей. Мучители выводили толпы с детьми на улицу, выстраивали их рядами, вручали им советские плакаты и транспаранты и глумились над узниками. Их заставляли улыбаться и сажать детей себе на плечи, после чего сволакивали в закрытые и душные ангары и оставляли без воды и еды на несколько дней. Люди не падали, поскольку их тела плотно подпирались в невообразимой тесноте. Многие так и умирали стоя, дети погибали на глазах обезумевших матерей. Оставшихся в живых после этого ужаса приводили к оврагам и расстреливали по-очереди. Могилы не засыпали, и из них еще долго можно было услышать стоны смертельно раненых узников, погребенных под трупами. Через некоторое время тела все же покрывали песком, землей и снегом, однако, по словам современников, поверхность могил в отдельных местах была не спокойна.

Читать еще:  Как уйти в монастырь? Что нужно для этого сделать?

За весь период существования гетто в Минске немцы планомерно его сокращали. Жителей из «обрезанных» районов вывозили в специально организованные подразделения по уничтожению людей. Немецкое руководство не стеснялось даже самых бесчеловечных средств умерщвления, и в целях экономии старалось не расходовать патроны. На несчастных испытывали химические вещества, новые медицинские препараты и прочие методы. Евреи стали тем «расходным материалом», который безжалостно использовал вермахт. Цифры, которые приводятся даже в официальной статистике, поражают воображение современного человека. За один день могло быть убито несколько тысяч человек. Так, 28 июля 1942 года было убито около 25 тысяч человек, а в октябре 1943 — 22 тысячи.

Однако сопротивление сломлено не было. Несмотря на то, что большинство узников избавились от партийных билетов, многие из них продолжали надеяться на скорую победу советской армии и освобождение. Свыше двадцати двух организаций партизанского характера действовало на территории, огороженной колючей проволокой. Сегодня нам известны славные имена этих отважных людей. Череда их имен золотыми буквами вошла в историю Отечества. Смольский, Шуссер, Левина, Кисель, Кривошеина и многие другие под угрозой страшной опасности поддерживали партизан. Многие из подпольщиков, проработав длительное время в гетто, уходили в партизанские отряды и продолжали бороться с захватчиками. Огромное количество верных отечеству людей погибли от рук фашистов, но были и те, кто увидел конец ненавистного гетто в 1943 году.

Вспоминать о жертвах холокоста тяжело, но совсем нелегко видеть, как стираются в памяти людей события тех далеких лет. Сегодня по нашей стране свободно разгуливают бритые парни со свастикой, попирая память свои предков бездумным поклонением фашизму. На постсоветском пространстве забыли о страшных преступлениях Вермахта и пытаются приравнять его к советскому режиму, поэтому мы будем вновь и вновь напоминать о случившемся, чтобы избежать подобного в будущем. Злодеяния фашистов, захлебнувшихся кровью беззащитных младенцев и слезами матерей, заслуживают вечного порицания.

Список Гиммлера: Минскоe гетто

65-летию скорбной даты уничтожения Минского гетто посвящена эта картина. Очевидцы, чудом выжившие в гитлеровском аду, расскажут свои истории, покажут документы — бесстрастные свидетельства преступлений. Более 100 тысяч человек стали узниками и жертвами Минского гетто — показательной фабрики уничтожения людей. По расписанию циркулировали душегубки. Постоянно прибывали эшелоны с евреями, депортированными из Западной Европы. Для высоких гитлеровских чинов — Гиммлера, Кубе, Эйхмана — проводились образцово-показательные казни узников.

Воспоминания бывших узников минского гетто. Трагедия евреев Беларуси

Миру помнить завещаем

Сегодня мы прекрасно понимаем, как важно успеть узнать, услышать, записать живые воспоминания свидетелей и участников событий одной из самых страшных войн на планете — Второй мировой. О книге «Мы помним! Миру помнить завещаем. », изданной Минским благотворительным общественным объединением «Гилф», можно благодарно сказать: успели. Здесь собраны рассказы бывших узников Минского гетто (на территории СССР по масштабам оно уступало только Львовскому), окончательно разгромленного в конце октября 1943 года, о пережитых ужасах, о том, как сумели избежать смерти, о тех, кто спасал и кто предавал. «Это была очень трудная книга, — сказала на презентации издания в музее истории Великой Отечественной войны руководитель проекта Тамара Курдадзе. — Надо было вызвать людей на те воспоминания, которые они прятали глубоко в себе и боялись доставать. В этой книге правда все — от первой до последней строчки». Каждая рассказанная история, а их в сборнике 26, — отражение трагедии не только еврейского населения Беларуси, но и всего нашего народа, всей Европы. Конечно же, таких историй намного больше, чем глав в книге. Многие так и останутся нерассказанными. Поэтому каждый прозвучавший голос говорит и за тех безмолвных и безымянных, кто ушел в вечность один на один со своей неизбывной болью. Из 80 тысяч евреев-минчан в живых остались всего 3,5 тысячи человек. На территории Беларуси в годы оккупации фашисты создали около семи десятков гетто, погибли около 800.000 евреев. Среди них 26,5 тысячи депортированных из Европы в 1941 — 1942 годах: у этих людей шансов практически не оставалось — чудом сумели спастись лишь 50 человек.

Сборник открывается словами: «Детям нашим и внукам посвящаем мы эту книгу». Да, в первую очередь книга предназначена именно молодому поколению. Да и сами рассказчики в своих воспоминаниях возвращаются в свое детство — горькое и страшное. И подробно описывают, «как это было», с названиями улиц, последовательностью событий, с деталями и уточнениями. Все эти так называемые «мелочи» — сегодня вовсе и не мелочи, а ценные свидетельства, позволяющие восстановить достоверную историческую картину времени. И хотя работа по сбору воспоминаний людей, переживших ту войну, ведется по всей стране, стоит поторопиться, активизироваться молодежным организациям. Потому как еще немного — и не успеем. Не успеем спросить о чем–то большом и важном.

Такие книги надо читать. Более того, их надо изучать в школе. Ведь когда человек станет взрослым, его если чему–то и научит, то уже только сама жизнь. Вот ее уроки порой и оказываются непосильно жестокими и трагически запоздалыми. Поэтому прислушаемся к тому, о чем говорят эти люди.

Фрида РЕЙЗМАН — председатель исполнительного совета Минского благотворительного общественного объединения «Гилф»:

«Как только в гетто стало организовываться антифашистское подполье, папа стал его участником, он был на первом заседании подпольной группы. В нее входил Гебелев. Он дружил с папой с довоенных лет. Входил в подпольную группу и Гирш Смоляр.

Папа приносил домой оружие: наганы, патроны, и клал их под матрац. Я лежала на этом месте. Вскоре кто–то приходил и уносил оружие.

Кто–то из папиной подпольной группы попал в гестапо. Он повел фашистов прямо к нам в дом. Папу предупредили буквально за несколько минут до их прихода. Вульф Лосик успел вынести оружие, которое хранилось у нас.

Немцы зашли и сразу маму ударили по лицу. Я спряталась под табуретку. Когда немцы занялись обыском, я сумела выскочить в сенцы и стала за дверь. Она была открыта, и в щель я видела, как ходит часовой. Пока он был ко мне лицом, я боялась шелохнуться, когда повернулся спиной — выскочила и спряталась в уборную, которая стояла во дворе.

Подпольщики все время следили за нашим домом. Они и спасли нашу семью. Когда меня вытащили из уборной и кто это сделал, я не знаю. Видимо, я уже замерзала и потеряла сознание, руки почернели и распухли. Очнулась на Республиканской. До войны там была кукольная фабрика. Я оказалась в огромном зале, посередине которого стоял бильярдный стол, на нем лежала женщина. Крысы ей отгрызли часть лица, я, когда увидела, очень испугалась. Меня спрятали под какими–то плетеными корзинами. Потом подпольщики передали меня маме».

«Я помню газовые грузовики. Мама говорила мне, что как только я вижу машины, неважно где, я должен тотчас спрятаться. Эти машины назывались «душегубками». В них сажали людей и потом пускали выхлопные газы в этот герметичный отсек до тех пор, пока внутри все не задыхались.

Но мне повезло, я ни разу не был в такой машине. Припоминаю, что мы вечно обсуждали с другими детьми, где надо прятаться, кто и как долго может задержать дыхание так, чтобы выглядеть мертвым, если немцы зайдут в дом, чтобы забрать кого–то.

В гетто я был с первого до последнего дня. Мы остались живы только потому, что нам везло. Ведь на каждого, кто остался живым, погибло пять человек».

«Однажды, когда мама готовила еду, зашли немцы и полицаи. Сказали ей: «Одевайся. Пойдем». Рядом стояли я, Сарочка, Иосиф. Мама говорит: «Я возьму Майю с собой». Брат ей ответил: «Пускай Майя остается с нами. Она постарше, а что я буду делать с Сарочкой?» Мама одела мою сестричку, и они ушли.

Потом по гетто разнесся слух, что на Юбилейной площади повесили евреев. Брат взял меня, и мы вдвоем побежали туда. Увидели: повешенных было человек десять. Мама висела на виселице самая первая. У нее были длинные–длинные черные волосы. Они развевались на ветру. Это был октябрь 1942 года. Стояли холодные дни. Мы с братом каждый день прибегали, думали, разрешат снять их. Не разрешали. А через три дня в Яму сбросили. На груди у повешенных были таблички с надписями, что их казнили за связь с партизанами. Я не знала ни о какой связи мамы с партизанами. Может, нам, детям, не обо всем говорили? А где Сарочка, мы не знаем и по сегодняшний день».

Читать еще:  Великий Господин, великий отец, великий человек

Елена АНТОНОВА (Шофман):

«Бабушка погибла в первом погроме 7 ноября 1941 года. Евреям давали в руки красные флаги и гнали к заранее вырытым ямам, где их и расстреливали.

Немцы, местные предатели–полицаи не щадили ни взрослых, ни детей. На территории гетто находился детский дом, в котором содержалось более 300 детей. Это были дети в возрасте от 2 месяцев до 13 лет, родители которых погибли. Всех детей и работников детского дома фашисты расстреляли. В изоляторе детского дома находилось 68 больных детей, они были зверски убиты и порублены. Маленькие детки лежали в кроватках, фашисты раскрыли окна и двери, и малыши замерзли.

Мама погибла в марте 1943 года.

Мне удалось бежать из гетто. Беспризорная, я скиталась по городу, пока незнакомые люди не отвели меня в детский дом № 7. Заведующая детским домом Вера Леонардовна Спарнинг записала меня как Антонову Елену Ивановну. Таким образом она и инспектор по детским домам В.С.Орлов спасли в нашем детском доме 35 еврейских детей.

В.С.Орлов спасал еврейских детей не только в нашем детском доме, но и по несколько человек в 8–м, в 9–м и 45 человек — во 2–м детском доме. Директора детских домов и Орлов В.С., спасая детей, рисковали своей жизнью».


Георгий БИРГЕР:

«В городе повесили советских людей на деревьях Центрального сквера, на входе стадиона «Динамо». Дома говорили о погромах в гетто, как забрали детей маминых подруг, у которых мужья евреи. Известный в городе врач Владысик сошел с ума, когда фашисты забирали его жену–еврейку и сына 12 лет. Мальчик плакал и просил: «Папа, помоги, сделай что–нибудь. »

Эльфрида АСЛЕЗОВА (Фрида КИСЕЛЬ):

«20 ноября 1941 года был новый погром, охвативший еще часть гетто. Он начался ранним–ранним утром, еще было совершенно темно. Мы едва успели спуститься в «малину». Дедушка отказался прятаться с нами, он замаскировал лаз и лег в постель. Пришли двое карателей. Они подняли дедушку с кровати и заставили выйти на улицу, но он наотрез отказался, и они застрелили его прямо в комнате. Ценой своей жизни дедушка спас семью. Каратели ушли. Мы остались живы.

Выжившим в этом погроме евреям было приказано немедленно освободить занимаемые ими дома и переселиться на улицы, где им еще разрешалось жить. Нас приютили у себя знакомые родителей, жившие на углу Крымской и Флакса. Там мы жили еще в большей тесноте. А освободившиеся дома были снова отделены оградой и заселены евреями из Западной Европы. Мы их всех называли «гамбургскими». Очевидно, первый эшелон с ними прибыл из Гамбурга».

«28 июля 1942 года был самый большой погром. Он длился 4 дня. Рабочие колонны увели на работу, в гетто остались старики и дети. Три дня фашисты громили все дома. В нашем доме был большой чердак. Мы, дети и бабушка, спрятались там. Фашисты кинули гранату в подвал, а на чердак не заглянули. Когда на четвертый день вернулись рабочие колонны, мы услышали крики и плач. Спустились вниз мы и другие со своих «малин» — кругом кровь, убитые люди и разгромленные дома!

Бабушке стало плохо, и на руках у дочери Раи она умерла.

Брат мой Хаим все время старался найти людей, которые помогли бы нам убежать к партизанам. Многим уже удалось благополучно убежать. И вот, когда его обещали познакомить с человеком, который появлялся в гетто и многим помогал, все оборвалось. Хаим с другом проходил мимо пьяного полицая, тот в них и выстрелил — просто так. У меня не стало единственного брата».

«Я, наконец, решился и перебрался под проволокой в «русский район». Несколько дней находился в районе, называвшемся «Выставка», — это окраина Минска. Здесь познакомился с парнишкой лет шестнадцати, который работал на железной дороге проводником. Ему, по–видимому, я обязан жизнью. Он дал мне ключ от тамбура товарного вагона и узнал время, когда он отправится в сторону Молодечно. Я хорошо понимаю, что парень рисковал жизнью. Так я оказался в Молодечно, а затем в Лиде, где добрые люди приютили меня.

Мои хозяева, по–видимому, догадывались, что я еврей, но соседям об этом не говорили. Я пробыл у Вершило Станислава Ивановича до осени 1945 года, помогая по хозяйству, а затем вернулся в Минск.

Я безгранично благодарен семье, которая приютила меня в тот критический момент и спасла от верной смерти, рискуя жизнью. Ведь укрывательство еврея каралось смертью.

Сейчас, задумываясь над тем, что со мной произошло во время войны, я прихожу к выводу, что сделал все возможное, чтобы выжить, и до сих пор не устаю удивляться этому».

Советская Белоруссия №96 (24233). Среда, 29 мая 2013 года.

Минское гетто — конвейер смерти для евреев

Кровавые годы Второй мировой унесли миллионы невинных жизней. Страшные факты геноцида еврейского народа стали известны мировой общественности уже в послевоенные годы. Злодеяния фашистов в отношении беззащитных женщин, детей, больных и израненных людей этой несчастной нации были настолько масштабными и беспощадными, что ужаснули все человечество. В советской исторической литературе евреи позиционируются как безынициативная жертва немецкого террора, и лишь факты, обнародованные в 90-е годы, говорят о том, что даже в Минском лагере шла активная подпольная борьба с ненавистными оккупантами.

Многие из выживших узников Минского гетто недоумевали, почему партийное руководство города не удосужилось предупредить население о том, чем грозит фашистский плен евреям. Вторжение действительно было неожиданным для союзной Белоруссии, однако большинство политработников хорошо знали об отношении Гитлера к евреям. На произвол судьбы было брошено более 75 тысяч человек этой национальности, проживавших в Минске. Сегодня можно убедиться по сохранившимся свидетельствам современников тех ужасов, а также по обрывкам документов, что администрация города позаботилась об эвакуации не только своих близких, но даже о вывозе имущества. В то же время беременные женщины, грудные младенцы, старики, больные были оставлены ими на растерзание оккупантам. Некоторые, предчувствуя опасность, все же попытались бежать из города, однако почти все вернулись, так как не представляли, какая страшная участь их ожидает. Многие еще надеялись на милость захватчиков, некоторые ожидали скорого освобождения советскими войсками. Отдельные люди пытались прятаться среди русских и белорусов, однако, опасаясь за судьбу своих укрывателей, им пришлось вернуться в город.

Минское гетто было образовано в июле 1941 года и имело сложную структуру. По сути, на территории города находилось три лагеря: Большое, Малое и Зондергетто. Уже через три недели после того как Минск был взят, был издан приказ об образовании еврейской зоны. Границы лагеря проходили от Колхозного переулка по линии одноименной улицы и вдоль Немигской, затем следовали Республиканская, Шорная и Коллекторская. Далее граница тянулась по Мебельному переулку и улицам Перекопской и Нижней. В территорию лагеря включалось Еврейское кладбище, а далее колючая проволока огораживала улицы Обувную и Вторую Опанскую, а также переулок Заславский.

В Большом гетто содержалась основная масса узников, они более других страдали от массовых казней и погромов. Организован лагерь был с самого начала оккупации и просуществовал вплоть до 1943 года. К Малому историки относят район Молотовского радиозавода, а Зондергетто представлял собой отрезки улиц Обувная и Сухая. Все помещенные в лагерь узники были обязаны собрать и передать командованию все золото и деньги, кроме того, были взяты заложники, многих из которых убили. На каждого взрослого человека предоставлялась площадь не более 1, 2 метров, а в период сокращения лагеря действовали и еще меньшие нормы.

Официально приводимые данные о количестве массовых расстрелов и погромов следующие:
1. дневных погромов не менее 5-ти: в ноябре 1941, марте 1942, июле 1942, октябре 1943 гг.;
2. ночных погромов не менее 5-ти: в марте и апреле 1943 года.
В реальности погромов было, конечно, больше, а убийства не прекращались ни на один день. По сути, по той или иной причине погибало несколько узников, так как гауляйтер наделил охранников правом расстрела любого подозрительного еврея. Несчастные могли быть убиты даже при попытке подойти к колючей проволоке, окружавшей лагерь, поэтому цифры статистики весьма недостоверны и занижены.

Читать еще:  Лекарство от вины. Заметки православного психотерапевта

Основная задача немцев сводилась к уничтожению несчастных узников, однако сделать это единовременно было практически невозможно. Массовое истребление могло вызвать серьезный протест и вылиться в отчаянное восстание, поэтому был разработан план методичного убийства людей. Уничтожение велось по заранее установленному плану. Сначала в лагере были созданы очень тяжелые условия и вырезаны самые сильные и инициативные. Практически сразу по вступлении в город фашисты разделили «жидов» и нееврейское население, затем из среды евреев выделили самых образованных и также немедленно их ликвидировали.

Узникам не поясняли, зачем проводится такой отбор, поэтому многие из них добровольно рассказывали и о своей квалификации, и о прошлой жизни и работе. Единственным звеном интеллигенции, которое до определенного времени фашисты не трогали, были врачи. В условиях чрезвычайной антисанитарии гитлеровцы сильно опасались эпидемий, которые не щадили ни пленных, ни самих оккупантов, поэтому даже в некотором роде поощряли медицинскую деятельность в гетто. Так как деньги и драгоценные металлы были изъяты сразу, роль денег стали выполнять отрезы ткани, которые сохранились в некоторых семьях. Их обменивали на продукты питания и предметы первой необходимости у населения за пределами лагеря. Такой обмен, порой, был смертельно опасен, так как узникам запрещалось даже подходить к ограждению.

Кроме периодических массовых убийств, фашисты практиковали активную провокационную деятельность. На территории лагеря действовали подпольные группы сопротивления и за оказываемую им помощь или даже малейшее подозрение следовала кровавая расправа. Также был введен комендантский час, все евреи были обязаны получить специальные паспорта, а также разместить на хорошо просматриваемых местах списки проживающих в комнатах и квартирах. Работа не предоставлялась, а выходить из лагеря разрешалось лишь в строго установленных случаях. По большей части евреи имели нестабильные заработки и жестоко голодали.

Кроме физических издевательств и открытого уничтожения, немцы усиленно использовали средства психологического давления. Так, среди нееврейского населения проводилась антисемитская агитация, а сами узники всячески унижались. Евреи выставлялись виновниками сталинских репрессий, невзирая на то что многие из представителей этой нации были репрессированы. Гауляйтером были установлены специальные знаки позора для несчастных в виде лат из желтой ткани. Вообще, для выделения евреев было характерно размещать на их одежде отметки из желтого материала в форме шестиконечной звезды, однако начальникам лагерей в этом вопросе предоставлялась свобода выбора, и каждый мог издеваться так, как хотел. Ценными в плане описания жизни в Минском гетто являются работы Абрама Рубенчика. Автор интересных и правдивых рассказов о лагере сам побывал в его условиях в юном возрасте. Враги не сломили его духа, и все время пребывания в этом наземном аду он думал лишь о том, как отомстить ненавистным фашистам.

О жестоких расправах немцев над евреями до сих пор ходят легенды, тем не менее даже самые страшные из них не могут отразить того кошмара, который происходил в реальности в Минске и его окрестностях. За колючей проволокой в неимоверной тесноте томилось более ста тысяч напуганных и обреченных людей. Мучители выводили толпы с детьми на улицу, выстраивали их рядами, вручали им советские плакаты и транспаранты и глумились над узниками. Их заставляли улыбаться и сажать детей себе на плечи, после чего сволакивали в закрытые и душные ангары и оставляли без воды и еды на несколько дней. Люди не падали, поскольку их тела плотно подпирались в невообразимой тесноте. Многие так и умирали стоя, дети погибали на глазах обезумевших матерей. Оставшихся в живых после этого ужаса приводили к оврагам и расстреливали по-очереди. Могилы не засыпали, и из них еще долго можно было услышать стоны смертельно раненых узников, погребенных под трупами. Через некоторое время тела все же покрывали песком, землей и снегом, однако, по словам современников, поверхность могил в отдельных местах была не спокойна.

За весь период существования гетто в Минске немцы планомерно его сокращали. Жителей из «обрезанных» районов вывозили в специально организованные подразделения по уничтожению людей. Немецкое руководство не стеснялось даже самых бесчеловечных средств умерщвления, и в целях экономии старалось не расходовать патроны. На несчастных испытывали химические вещества, новые медицинские препараты и прочие методы. Евреи стали тем «расходным материалом», который безжалостно использовал вермахт. Цифры, которые приводятся даже в официальной статистике, поражают воображение современного человека. За один день могло быть убито несколько тысяч человек. Так, 28 июля 1942 года было убито около 25 тысяч человек, а в октябре 1943 — 22 тысячи.

Однако сопротивление сломлено не было. Несмотря на то, что большинство узников избавились от партийных билетов, многие из них продолжали надеяться на скорую победу советской армии и освобождение. Свыше двадцати двух организаций партизанского характера действовало на территории, огороженной колючей проволокой. Сегодня нам известны славные имена этих отважных людей. Череда их имен золотыми буквами вошла в историю Отечества. Смольский, Шуссер, Левина, Кисель, Кривошеина и многие другие под угрозой страшной опасности поддерживали партизан. Многие из подпольщиков, проработав длительное время в гетто, уходили в партизанские отряды и продолжали бороться с захватчиками. Огромное количество верных отечеству людей погибли от рук фашистов, но были и те, кто увидел конец ненавистного гетто в 1943 году.

Вспоминать о жертвах холокоста тяжело, но совсем нелегко видеть, как стираются в памяти людей события тех далеких лет. Сегодня по нашей стране свободно разгуливают бритые парни со свастикой, попирая память свои предков бездумным поклонением фашизму. На постсоветском пространстве забыли о страшных преступлениях Вермахта и пытаются приравнять его к советскому режиму, поэтому мы будем вновь и вновь напоминать о случившемся, чтобы избежать подобного в будущем. Злодеяния фашистов, захлебнувшихся кровью беззащитных младенцев и слезами матерей, заслуживают вечного порицания.

Список Гиммлера: Минскоe гетто

65-летию скорбной даты уничтожения Минского гетто посвящена эта картина. Очевидцы, чудом выжившие в гитлеровском аду, расскажут свои истории, покажут документы — бесстрастные свидетельства преступлений. Более 100 тысяч человек стали узниками и жертвами Минского гетто — показательной фабрики уничтожения людей. По расписанию циркулировали душегубки. Постоянно прибывали эшелоны с евреями, депортированными из Западной Европы. Для высоких гитлеровских чинов — Гиммлера, Кубе, Эйхмана — проводились образцово-показательные казни узников.

Архив свидетелей Минской исторической мастерской

Помним, учимся, исследуем на историческом месте

Вы здесь

Публикации, посвященные свидетелям Минского гетто

Пионеры и партизаны устная история нацистского геноцида в Беларуси

Презентация Аникой Вальке книги «Пионеры и партизаны устная история нацистского геноцида в Беларуси»

Н.С. Шумин: Медицина Беларуси в лицах. Лазарь Яковлевич Ситерман (1892-1941). В: Здравоохранение 12 (2015).

Светлана Гебелева: «Долгий путь к заветной улице», Минск 2010

Книга Светланы Гебелевой, дочери одного из руководителей Минского подполья Михаила Гебелева, посвященная своему отцу.

Абрам Рубенчик: «Правда о Минском гетто», Израиль 2007.

Документальная повесть малолетнего узника Минского гетто, юного партизана Абрама Рубенчика.

Г.Д. Смоляр: «Мстители гетто», Москва 1947.

Книга Гирша Давидовича Смоляра «Мстители гетто» ценна тем, что вышла спустя три года после освобождения Минска. Автор её, один из руководителей Минского антифашистского подполья, организатор ухода узников гетто в партизанские отряды и инициатор создания семейного еврейского отряда № 106 под командованием Шолома Зорина, посвятил данную книгу бывшим узникам гетто и партизанам.

М.И. Левина-Крапина: «Трижды рожденная. Воспоминания бывшей узницы Минского гетто.» Минск 2008

Иосиф Грайфер: «Короткий рассказ о длинной жизни. Свидетельства трагедии и борьбы в Минском гетто 1941-1944 гг.» Минск 2012.

Воспоминания бывшего узника Минского гетто Иосифа Грайфера представляют одну из наиболее трагических страниц Великой Отечественной войны 1941-1944 гг. – историю Холокоста в Беларуси. Документальные материалы, фотоиллюстрации дополняют историю борьбы и выживания евреев г. Минска.

Книга предназначена для историков, работников образования и культуры, всех, кто интересуется вопросами Холокоста.

Анна Мачиз: «Свидетельства трагедии и борьбы в Минском гетто 1941-1943 гг.» Минск 2011.

Документальные свидетельства бывшей узницы Минского гетто, подпольщицы и партизанки Анны Мачиз с малоизвестными страницами истории трагедии и борьбы в Минском гетто 1941-1943 гг. воспроизведены после ликвидации нацистами одного из наиболее крупных в Европе Минского гетто в 1943 г. В качестве дополнений представлены дополнительные материалы, статьи и фотоиллюстрации.

Книга предназначена для историков, специалистов и круга лиц, интересующихся вопросами Холокоста.

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector