0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Епископ Панкратий: Я не могу исправить все монастыри православного мира

Епископ Панкратий: «Время старания исполнить заповедь Христову. «

Владыка Панкратий, игумен Валаамского монастыря: Валаам, как Северный Афон — не наша «придумка», не модное словоформие. Это старинная идиома, ей около 200 лет. Сравнение родилось не вдруг. Его употребляли и паломники, и писатели, которые сюда приезжали. А все потому что у Валаама всегда было очень много общего со святым Афоном в Греции. Ведь эта территория так же была и остается совершенно отделенной от остального мира: весь монастырь, точнее, весь архипелаг. Многие острова в Ладожском озере, на которых возникли скиты, тоже были в собственности монастыря. Эти земли сотни лет населяли только монахи. Трудники, паломники приезжали сюда, работали или помогали, строили, молились, но все это происходило по уставу, который определял монастырь, точно так же, как это происходило и происходит до сих пор на Святой горе Афон. Как известно, греческое правительство законодательно признало внутренний устав Святой горы, и те правила, которые распространяются на эту территорию, государством уважаются и охраняются. К сожалению, у нас этого сейчас нет, но мы надеемся, что так будет со временем, и Валаам действительно станет Северным Афоном. Предпосылки к тому есть.

Уже сейчас Валаам – особая, уникальная структура. Это не просто монастырь – это живой организм, который прирастает с каждым годом все новыми звеньями. Паломническая служба организует экскурсии, а экономская служба – работу волонтеров. Туристов влечет история, а трудников на остров зовет и христианский долг, и личная потребность. Все, кто хоть раз побывал на Валааме, отмечают его особый дух, заставляющий трепетать сердца. Значит, каждый, даже далекий от Церкви гость, увозит из монастыря нужное для своей души тепло. А какие здесь песнопения звучат…

Владыка Панкратий: Для меня самое главное – чтобы пение было молитвенным. Чтобы оно было доступным для верующих, для молящихся. Чтобы оно было созвучно и хорошо передавало слова богослужебных текстов в тропарях, стихирах, во всех песнопениях. И чтобы эти песнопения будили сердце человека. Чтобы не только ум слышал эти слова, воспринимал смысл, но чтобы и душа, все существо человека участвовало в молитве. Вы знаете, когда это происходит на богослужении, независимо от того, где оно, на Афоне, у нас или в каком-то другом монастыре, тогда происходит некое сопрокосновение души с чем-то высшим, Божественным. Это действие благодати Духа Святого. И это, конечно же, способствует молитве. Собственно, это и есть молитва.

У нас в России есть такие монастыри и такие приходы, которые почти научно подходят к церковному пению и занимаются, как я это называю, музыкальной археологией. Я считаю, что это неправильно: монастырь или приход должны, в первую очередь, думать о молитве, о том, чтобы человек за богослужением молился, не отвлекался. Слишком красивые, богато украшенные песнопения могут даже отвлекать от молитвы. Поэтому главный критерий, который, я считаю, должен определять церковное пение – это его молитвенность, красота и созвучность тому смыслу, который заложен в песнопениях. Это главное.

Вот уже несколько лет Валаам, как и многие другие монастыри, ждет привоения ему особого государственного статуса. Ранее Русская Православная Церковь поднимала вопрос о статусе Соловецкого архипелага в Архангельской области. Для Церкви вопрос документального закрепления такого статуса – проблема более внимательного отношения государства к уникальному наследию. В интервью газете «Известия» 31 января 2013 года юрист Московской Патриархии инокиня Ксения (Чернега) объясняла, что Соловки, Валаам, Псково-Печерский монастырь, Прилуцкий монастырь и еще несколько древних монашеских поселений по замыслу церковных властей должны получить статус «религиозно-историческое место». Благодаря этому официальному названию, монастыри с их особым укладом жизни будут особо защищаться государством. Это значит, к примеру, что уникальная природа Валаама будет защищена, как и дух, царящий на острове и в скитах. И ни туристическая, ни экономическая выгода в перспективе не позволит строить и открывать развлекательные заведения на территории монастыря и проводить там развлекательные мероприятия.

Владыка Панкратий: Святейший Патриарх Кирилл, когда ознакомился с ситуацией на Валааме, на Соловках, в других местах, схожих с Валаамом и Соловками, посчитал необходимым, чтобы в законодательстве был прописан особый статус этих мест: «церковно-историческое место». Сейчас этот статус уже принят законодательно, но содержательно еще не наполнен. Идет работа над тем, чтобы раскрыть это понятие, привести его в соответствие с другими документами. Задача простая: направить все силы на духовное и материальное развитие таких мест. Мы, к примеру, хотели бы остановить бесконечные стихийные потоки туристов. На Афоне, с которым нас сравнивают, существует особая пропускная система. В день посетить Святую гору могут не более 110 – 120 человек. И это очень хорошо не только для монастыря, но и для природы вокруг.

Сейчас, например, у нас леса являются общедоступными. Только в некоторые пожароопасные периоды губернатор может объявить какую-то зону закрытой. А так, в принципе, в лес любой человек может прийти, разбить палатку, разжечь костер. Как результат — лесные пожары, которые нам приходится тушить силами монастыря.

Другая сторона – избыточный туризм. Привлекают ведь на Валааме и на Соловках не только памятники, не только камни, не только храмы, какими бы прекрасными они ни были, но и само это место как образ жизни. И нужно охранять в том числе и образ жизни. Люди, которые живут здесь постоянно, которые, собственно говоря, наполняют жизнью эти храмы и эти монастыри должны чувствовать себя нормально. Ну не дело, если монах становится экспонатом или, простите, как в зоопарке, существом, за которым можно с любопытством и интересом наблюдать. Мы хотели бы регулировать потоки туристов и, конечно, для нас важно, чтобы к нам приезжало больше паломников, чем праздных зевак.

В Греции ведь тоже есть печальный опыт воздействия избыточного туризма на монашество. Есть такой известный монастырь Метеоры. Когда-то до него было трудно добраться: вертикальные скалы, утесы, — людей переправляли наверх с помощью веревок в корзиночках, — в таком примитивном подобии фуникулера. А потом проложили современную трассу. И там сейчас сотни автобусов, тысячи туристов в год – и единицы монахов, которые с трудом терпят эту суету. Очень не хотелось бы, чтобы в наших монастырях такое повторилось.

К счастью, сама природа устроила так, что зимой на Валаам попасть трудно, поэтому у нас активный туризм продолжается всего лишь четыре месяца. И это время нашего терпения, время нашей работы над собой, время старания исполнить заповедь Христову любви к ближнему, которого мы должны возлюбить, как самого себя. Поэтому я постоянно братии говорю: «Смотрите на туристов, какими бы они ни были, в каких бы одеждах они ни приходили к нам, какой бы веры они ни были, всегда смотрите на них, как на людей, которые сами стремятся сюда и которых Господь хочет привести ко спасению. Может, для этого Он привел их сюда, для того, чтобы они почувствовали, увидели эту красоту, благодать этого места».

Есть благодать святых мест, она существует, это не какая-то выдумка. Меня даже один человек, чиновник, спросил: «Я чувствую, что это место святое. Мне очень хорошо здесь. Я еврей, иудей. Я могу креститься?» Я говорю: «Конечно». Вот видите, даже человека чужой веры коснулась эта благодать, и возникло желание принять Крещение. Если мы этих людей будем принимать с любовью, с терпением нести все тяготы, то мы и закон Христов исполним, и наш нравственный долг, то есть, собственно, то, для чего Церковь нас сюда и направила, каждого из нас.

Добраться на Валаам с большой земли — дело не такое простое, как кажется на первый взгляд. В советское время северные земли пришли в запустение. Сам остров стал прибежищем социальных изгоев: после войны власти ссылали сюда «неудобных героев», — солдат, ставших беспомощными инвалидами. О них общество постаралось забыть. Вместе с нечастными солдатами остров постепенно умирал. Разрушались коммуникации и никто не спешил налаживать новые. Так и вышло, что к моменту возобновления монашеской жизни, современного сообщения Валаама с большой землей не было. И теперь еще, желающим приехать в монастырь, приходится потратить пару дней, стыкуя время отправления поездов, автобусов и катеров. Да и водная часть путешествия по Ладоге похожа на настоящее морское приключение с высокими волнами и даже штормами. Игумен Валаама советует гостям острова, отправляясь в эту длинную дорогу, готовиться. Вспоминает, как сам когда-то впервые отправился на остров на катере: в сильный шторм, грозивший опрокинуть судно. И какая молитва была в тот момент у всех путешественников – настоящая, искренняя.

Читать еще:  Хроники непереданной церкви: Покажите наш храм!

Владыка Панкратий: Я бы посоветовал нашим гостям почитать замечательную русскую литературу. О Валааме достаточно много написано и Зайцевым, и Шмелевым. Это уже классика. Это прекрасные произведения. У Лескова есть о Валааме тоже. Почитайте, постарайтесь погрузиться в атмосферу старого Валаама. Конечно, сейчас она отличается от того, что было раньше. Но все-таки это поможет немного по-иному посмотреть на монашескую жизнь, на строение монастыря, подготовит к тому, что здесь встретится. Ведь можно увидеть внешнюю красоту и блеск или, наоборот, недостатки, непорядок, неустроенность. Все зависит от точки зрения. Но ведь в монастыре внешнее – не главное. Главное – чтобы наши гости почувствовали благодать Божию, потому что это и есть то, что приводит людей в Церковь. Очень часто бывает так, что люди или неверующие, или ищущие, или даже, может быть, другой религии, в православном храме во время богослужения чувствуют нечто, что их заставляет ощутить, что Истина – здесь. Здесь есть благодать Божия. Здесь – Бог. И это присутствие Бога людей как бы преображает, приводит их в храм Божий. Приводит в конце концов на путь спасения.

В истории Церкви испокон веку встречались люди, которые ради Православия оставляли прежние убеждения. В новой истории Валаама — уже несколько таких случаев. Гости, паломники, волонтеры, случайные туристы, — они изменили судьбу, приехав на остров. И все-таки, считает владыка Панкратий, истоки подлинной религиозности лежат в семье.

Владыка Панкратий: Я считаю, что жизнь современного общества просто заставляет православных родителей следовать древней традиции крещения в младенчестве. Тот поток информации, который обрушивается сейчас на молодежь, бывает настолько негативным, настолько может повредить душу, что, конечно же, крещение в младенчестве даст хоть какую-то защиту, возможность возвращения человека в Церковь, и, в крайнем случае, Церковь сможет молиться о нем как о крещеном человеке, когда он уже уйдет из этой жизни. Поэтому давайте крестить младенцев. Непременно! Давайте следовать заповедям и молиться. Каждому человеку Богом дана свободная воля, и он может избрать зло, может избрать добро, может избрать жизнь, может избрать смерть. И конечно, грех может разрушить все, — и венчанный брак, и самого человека. А потому нельзя сказать, что Таинства, — крещение, причастие, венчание — решают судьбу, гарантируют спасение, жизнь или сохранность брака. Ничего не может гарантировать Церковь, потому что это противоречит в корне понятию христианской свободы. Помните, как издревле говорили на Руси: «На Бога надейся, а сам не плошай». Вот ведь золотые слова. Таинства христианские – это не справка из ЖЭКа: «не был, не состоял»… Это помощь к началу христианской жизни. Бог – это Любовь. Церковь – это помощь в обретении Любви. А в остальном… – все зависит от человека.

На Валааме усилят не только меры профилактики коронавируса, но и молитву, – наместник монастыря

Даже обычная простуда распространяется на Валааме очень быстро, поэтому в связи с коронавирусом в монастыре усилят меры санитарно-гигиенической безопасности, но также станут больше молиться об избавлении от инфекции, сообщил наместник Спасо-Преображенского Валаамского монастыря, Патриарший викарий епископ Троицкий Панкратий.

– Это совершенно оправданная мера – ни один человек не может быть застрахован от риска заразиться новым страшным вирусом. Особенно он опасен для нашей паствы – ни для кого не секрет, что в Церкви много пожилых людей, – прокомментировал «Фоме» владыка Панкратий введенные в Церкви меры.

– Во все времена Церковь предпринимала меры безопасности, как только сталкивалась с массовым заражением или эпидемией. Инструкция Патриархии сегодняшнего дня очень взвешенная, спокойная и обдуманная – в ней нет ничего, что могло бы смутить здравомыслящего православного человека. Конечно, мы можем говорить о нашей вере – по вере вашей да будет вам (Мф. 9:29) – но мы должны задать себе вопрос: какова наша вера? Если посмотреть правде в глаза, наша вера окажется размером с горчичное зерно. Нашей вере не под силу не только горы сворачивать, но и маленький камушек сдвинуть с места. С такой слабой верой ничего не предпринимать – неправильно и недопустимо. Это соответствует традициям Церкви, в Требнике содержится много прошений на случаи опасности. Ждать от Бога чуда, пренебрегая элементарными мерами – это значит «искушать Господа своего», – сказал епископ.

Наместник обители отметил, что на Валааме, где на собственном опыте знают, как проходят эпидемии, в этом смысле особая ситуация.

– Если к нам завозят какой-то вирус (как правило, из Петербурга), уже в первые дни больными сваливаются половина монастыря, затем – вторая половина. Речь идет об обычных инфекционных заболеваниях, а что уж говорить о той заразе, с которой человечество столкнулось впервые – нет никаких лекарств, нет вакцины, в городах ограниченное количество больничных коек, а у нас их и вовсе нет, – пояснил епископ Троицкий.

Владыка заметил, что Валаамский монастырь «можно сравнить с океанским лайнером – на острове мы находимся в замкнутом пространстве».

– Когда зверствовала испанка, у нас умерло несколько десятков братьев. Поэтому мы разработали строгие меры и учли рекомендации, в соответствии с которыми будем менять свою жизнь, – сказал наместник монастыря.

– Мы исключим целование святынь, но будем делать больше поклонов. На Крестопоклонной неделе, мы, как обычно, воздвигнем крест, но после завершения чина положим крест в стеклянный ковчег, и дьяконы будут протирать это стеклышко после каждого, кто подойдет приложиться к нему. Лжицу я протирал и до эпидемии, если видел, что на ней остаются следы другого человека. Не нужно препятствовать и тому, кто захочет прийти в храм в маске. Более того, надо иметь дозатор с дезинфицирующим средством у входа в храм – я уже распорядился, чтобы и у нас такие были. Мы моем храм после каждой службы, протираем все части храма, к которым прикасаются люди. Призываю, по возможности, соблюдать и дистанцию между прихожанами, – уточнил епископ Панкратий.

Но главное, подчеркнул священнослужитель, в обители продолжат «ежедневно служить особые молебны на время морового поветрия, (то есть опасной эпидемии) и молиться келейно. Чтобы Господь простил наши грехи и избавил от «сего морового поветрия».

– Положение действительно очень серьезное. Я думаю, что каждый настоятель должен самостоятельно оценить ситуацию в своем регионе и, если потребуется, ввести дополнительные меры безопасности. Я, например, задаюсь вопросом – стоит ли сейчас проводить соборования? Привычное для нас соборование скорее профилактическое: соборуются не только больные люди, но и все остальные – просто на всякий случай. На соборовании люди стоят вплотную, один батюшка помазывает всех одной кисточкой, все на него дышат, и он дышит на всех. Если хотя бы один будет инфицированным, после такого соборования половина выйдет больными. Я бы вернулся к тому, что нам заповедали апостолы: «Болен ли кто из вас, пусть призовет пресвитеров Церкви, и пусть помолятся над ним, помазав его елеем во имя Господне. И молитва веры исцелит болящего, и восставит его Господь; и если он соделал грехи, простятся ему» (Иак. 5. 14-15). То есть если кто-то действительно болен, пусть пресвитер сам придет к нему домой и помолится с ним, как указывал нам апостол. Мое личное мнение – воздержаться от «профилактических» массовых соборований, – сказал архипастырь.

Как отметил епископ Панкратий, в сложившейся ситуации «человек должен понять, что архиереи, которые принимают новые профилактические меры, заботятся именно о нем».

– Не надо быть безответственным: сделайте все, как вам предписано, примите это с послушанием, смирением и кротостью. Коронавирус – всего лишь испытание, которое послал нам Господь. Если Господу угодно забрать вас к себе, то, да, никакие меры не спасут. Но не надо и других подвергать опасности. Если вы не носите маску, но при этом инфицированы, вы заразите еще 15-20 человек вокруг себя. Если из-за вашей слепоты и небрежения, невежественного отношения к серьезной опасности пострадают другие люди, то в ответе за это будете вы. Так что любите ближнего своего и не подвергай его опасности, – заключил наместник Валаамского монастыря.

Напомним, что для настоятелей приходов и подворий, а также игуменов и игумений монастырей Московской епархии разработана инструкция с описанием того, как совершать таинства и богослужения во время эпидемии коронавируса, а также следить за санитарно-гигиенической ситуацией в храмах и монастырях. Также усилены меры профилактики и в Валаамском монастыре.

Читать еще:  Святой пророк Илия: житие, статьи, иконы, молитвы

Игумен Валаама Панкратий: «Не дай Бог потрясений!»

Предстоятель церкви отметил как положительный факт появление в российском законодательстве по защите культурного наследия такого нового понятия, как «религиозно-историческое место», и предложил помочь правительству определиться с тем, что же это такое. А также призвал закрыть торговые ряды на Валааме и привёл в пример ситуацию с греческим Афоном, к которому власти относятся по-особому — так, что «когда ступаешь на эту землю, понимаешь, что здесь другой мир, другие законы, другой образ жизни, который охраняется государством».

Насколько жизнь валаамских монахов нуждается в защите? Какие новые искушения их преследуют? Надо ли проповедовать в интернете? Доходит ли колокольный звон обители до общества потребления? Об этом и многом другом «АиФ» побеседовал с игуменом Валаамского Спасо-Преображенского монастыря, епископом Панкратием.

21 июля ему исполнилось 60 лет.

Владимир Кожемякин, «АиФ»: Владыка, тяжёл ли для вас крест игуменский?

Епископ Панкратий: Это как посмотреть. Господь сказал: «Иго Моё благо, и бремя Моё легко». И также любой крест, который возлагает Он на человека, — это всё-таки благо. С одной стороны, нелегко, конечно, а с другой — Бог даёт нам силы даже в немощи.

Первые годы на Валааме были страшно тяжёлыми. Когда я вспоминаю о них, то даже не верится, и если бы мне сейчас сказали: «Вот тебе ещё один Валаам, давай, восстанавливай!» — я бы уже не согласился. Особенно плохо приходилось зимой, потому что местных жителей на острове тогда было пятьсот с лишним человек, а среди них много пьяниц, людей опустившихся (сегодня на острове осталось чуть больше ста человек мирян, а монахов живёт около 150 — прим. ред.). Прямо за алтарём была дискотека, а напротив — продуктовый магазин с вином и водкой. У меня в доме туалет был, простите, общий с больницей, на лестничной площадке курили медсёстры и приходящие к ним молодые люди, а мне надо было каждый раз проходить мимо них по своим делам… Контраст слишком сильный между строгой монашеской жизнью и такой коммуналкой прямо под боком. Часто вспыхивали скандалы, драки. И несмотря на это, благодать в храме, тогда ещё даже не просушенном, с разрушенными печами, временным картонным иконостасом, мы, монахи, ощущали очень сильно и находили в себе силы ещё и радоваться.

— Но сегодня, судя по всему, картина монастырской жизни тоже не во всём благостная. Через остров проходят тысячи туристов, здесь пока ещё остаётся местное население…

— Сегодня у нас уже хотя бы есть своё монастырское пространство, мы можем какое-то время, особенно вне туристического сезона — осенью, зимой, весной, как бы выдохнуть, побыть в уединении. То есть, с одной стороны, стало легче. Но сейчас, я считаю, в монашестве приходится бороться с искушениями уже другого рода. Например, со стороны интернета. Когда я в молодости поступал в монастырь, на собеседовании один старец, отец Матвей, прищурился хитро и спросил: «А вот скажи, пожалуйста, брат, что у тебя будет в келье?». «Будет две одежды — зимняя и летняя», — отвечаю. «А ещё?» — «Икона». — «А ещё что?» — «Книги духовные». Он улыбнулся и говорит: «Ну а маленький такой магнитофончик, духовные песнопения, проповеди послушать?» Я подумал и сказал: «Нет, не будет». «Но хоть чайничек-то будет, чайку попить?» — «И чайника не будет!» Но прошло пару лет, у меня и магнитофончик появился, и чайничек, всё как положено (смеётся). А сейчас — и интернет, и смартфоны, а там искушения. Ведь недаром на этой штуке (указывает на свой смартфон) нарисовано надкусанное яблоко — это действительно возвращает нас в те времена, когда Адам и Ева грешили перед Богом.

Монах уходит из мира, а смартфон возвращает его снова в мир. Эта проблема сегодня есть везде, в том числе и на греческом Афоне. Они там ведут блоги, общаются на форумах, шлют по сетям «многая лета», воззвания и анафемы… Но всё это абсолютно противоречит монашеству. Хотя я и сам тоже пользуюсь интернетом. Действительно удобно: и погоду можно узнать — какой прогноз на завтра, плыть по Ладоге на катере или не плыть, новости о том, что происходит в патриархии и в мире. Удобно руководить, читать и отправлять письма.

Но вот сейчас мне уже скоро 60 лет, и я думаю о том, что основная часть жизни прожита, надо посвящать оставшееся время, сколько Бог отведёт, более серьёзным вещам. Мне специально подарили телефон без камеры и интернета, и я стану пользоваться им, а почта будет идти через келейника. И соответственно, я получу моральное право требовать то же самое от насельников. Вот у монахов на Афоне телефоны даже не свои, а монастырские. Им выдают их, простите, как носки на складе, кружку-ложку и другие необходимые вещи. Тоже без камеры и интернета, самую простую и дешёвую модель. Только для дела. Началось у монаха какое-то конкретное послушание — ему выдают телефон, закончилось — забирают.

То же самое нужно делать и в наших монастырях. Все эти смартфоны, большие дисплеи — огромный соблазн, особенно для молодых монахов. Мне часто приходится слышать от них на исповедях, что вот, мол, опять бес попутал с этим интернетом… Один послушник даже уехал с Валаама из-за того, что просто погряз в Сети, и мир его притянул снова. И я даже считаю, что для современного монашества это один из главных вызовов. А путь к истине — возрождение подлинного общежития, когда у монахов нет ничего собственного.

Случается и так: приезжают паломники, небедные люди, которые могут что-то подарить послушнику или монаху, и сделать это с самыми лучшими намерениями. Но от этих подарков становится только хуже. Мне рассказывали, как один из афонских игуменов, проходя мимо группы монахов, увидел одного из них в тёмных очках. Он подозвал его и спросил: «Откуда у тебя эти очки?». Вообще, это некрасиво, когда монахи, священнослужители носят солнцезащитные очки. Как-то не вяжется… Тот ответил: «Мне паломник подарил». Игумен снял с него эти очки, бросил на землю и растоптал.

Любить ли врагов наших?

— А фильмы или телевизор вы смотрите?

— Не смотрю уже давно. И братии запретил, сказав: «Мы не для этого сюда пришли. И если кто-то всё-таки будет смотреть, то он не имеет права причащаться со мной из одной чаши…» И это подействовало. А спустя какое-то время снова приходит брат: «Владыка, ну хоть какой-то самый православный фильм можно посмотреть?». Человек всё-таки слаб. Я, например, не пью и то же самое наказываю братьям — чтобы они держали сухой закон. А если я не буду ему следовать, как же смогу требовать того же от других?

— Но немало священников нарушают заповеди, а от паствы требуют послушания…

— Об этом ещё у Христа сказано: «Слушайте, что они вам говорят, но по делам их не поступайте». Христос сказал это всем, на все времена. Фарисеи, лицемеры, книжники — все эти религиозные типы есть и сегодня.

— Некоторые священнослужители не только ведут блоги, но и проповедуют через интернет: например, отец Иларион или Андрей Кураев. Они доносят своё видение до других через Сеть, как с амвона. Вы считаете это ненужным?

— Я считаю это ненужным и даже вредным для монахов. Монастырь может и должен вести просветительскую, проповедническую деятельность в интернете. Мы это делаем, у нас есть страницы в «Фейсбуке» и в других социальных сетях, свой сайт. То же самое и в других православных монастырях, например в Оптиной пустыни. Этим занимается братия, таково их послушание, но не личная прихоть. Монаху позволяется вести деятельность в Сети по благословению, к примеру, игумена. Но по собственной воле — нельзя.

— В интервью «АиФ», отвечая на упрёк, что, мол, монахи на Валааме заставляют мирян жить по своим правилам, вы сказали: «Мы навязываем людям только колокольный звон». Доходит ли он сегодня до большинства в обществе потребления?

— Думаю, всё-таки доходит. Другое дело, что этому яростно сопротивляются. Находятся те, кто старается его заглушить, и часто бывает так, что ищущие повода его находят. Благостной картинки у нас действительно нет. Да, конечно, к нам приезжает множество паломников, но очень много и тех, кто слышит голоса с противоположной стороны — антицерковные и, по сути, антироссийские. Часто за этим ничего нет, всё раздуто. Но люди привыкли верить, и многие ведутся, попадаются на удочку.

Читать еще:  Почему не надо преследовать «Свидетелей Иеговы»

Это заявление вызвало в мой адрес множество гневных вопросов от мирян: «Неужели вы все так думаете?!». Оно потрясло людей. Такие вещи говорить нельзя! Это ошибка очень большая, если не сказать, катастрофическая. Кого-то она может просто оттолкнуть от церкви. Той церкви, которая молится о стране нашей, властях и воинстве и призывает к любви даже по отношению к своим врагам. Апостол Павел учит молиться о властях именно для того, чтобы сохранялись мир и спокойствие, а тут вдруг заявляют, что мир, оказывается, нам не нужен, а нужны страдания и потрясения… Но российский великий государственный деятель Столыпин уточнял: «Нам не нужны великие потрясения, нам нужна великая Россия».

Наша страна и так потеряла на войне десятки миллионов жизней. Достаточно поехать на Донбасс, чтобы вспомнить об этом. Я встречался там с архиепископом Горловским и Славянским Митрофаном, епархия которого разделена: часть паствы на украинской стороне, другая — в ДНР. И его уже 8 раз догола обыскивали на блок-постах, а однажды чуть не расстреляли после того, как он попытался что-то объяснить, угрожали напрямую: «Мы вас всех сейчас тут уложим!».

Поэтому не дай Бог никаких потрясений. Их и так много в мире. Через 10–20 лет мирной, спокойной жизни Россия действительно станет великой страной. Тем более, если во власти будет больше таких честных и верующих людей, как, например, Евгений Примаков, больше настоящих руководителей и предпринимателей, министров, которые не воруют. Понятно, что даже очень порядочные чиновники вынуждены играть по тем правилам, которые им навязаны, приходится искать компромисс. Но они хотя бы не берут взяток, не приобретают за сумасшедшие миллионы долларов авторучки, осыпанные бриллиантами. Это люди, которые работают, оглядываясь на вековые устои России, а не на либеральную «разноцветную» Европу, не стремятся быть олигархами за народный счёт.

«Малая закваска квасит всё тесто»

— Но, может быть, 20 лет спокойной жизни приведут нас к другому результату: ещё большему укоренению общества потребления? Когда деньги решают всё. Разве нет?

— Апостол Павел сказал: «Малая закваска квасит всё тесто». Если в обществе будет больше людей, которые на деле определяют свою жизнь заповедями Христовыми, никакие стандарты потребления нас не переиначат. Казалось бы, мы сейчас живём, так много заимствуя у западной цивилизации. Но смотрите, какая волна протеста поднялась после того, как американцы объявили у себя свободу однополых браков. Даже в самой Америке, а в России — тем более.

— То есть вы считаете, что у нас есть иммунитет против такого образа жизни?

— У нас сохраняются те нравственные истоки, которые были заложены нам нашими родителями, им — дедами, а им — прадедами. Меня воспитывала мать, которая была членом коммунистической партии, но всю жизнь читала молитву и была человеком нравственным, никогда не могла что-то украсть или солгать. Она жила по совести и вложила это в меня, так же как другие матери и отцы в своих детей. Эта черта всё ещё живёт в нашем народе, она не растворилась. Конечно, опасность сегодня нарастает: идёт борьба, перелом, решается, каким будет будущее страны — туда мы качнёмся или сюда. Может быть, испытания, которые мы сообща преодолеваем в последние годы, — санкции, антисанкции, противостояние с Западом — посланы нам для того, чтобы мы устояли в своём образе жизни, сохранили в себе веру, чтобы не были размыты понятия добра и зла.

У некоторых, конечно, в том числе и у богатых людей, это «православие лайт»: мол, я крещусь, ставлю свечечку, попостился в хорошем ресторане с осминожками да с устрицами — и слава Богу. Другие попроще, но тоже ограничиваются внешними атрибутами веры. Ну ладно, пусть — хотя бы так для начала.

— Христиане-протестанты говорят, что, если человек богат, значит, Бог ему благоволит, Бог его отметил, богатство — это отметина Бога. А как вы считаете?

— Православные люди, обладающие материальным богатством, воспринимают его как дар Божий, который дан им с определённой целью. То есть они являются только распорядителями богатства, на самом деле оно не их. Каждому Бог даёт свой талант: ремёсла, науки, врачевания или быть предпринимателем, администратором, хорошим рабочим. Хороший рабочий — это не менее важно, чем хороший банкир. Банкир может вложить деньги в строительство, но, если у него не будет толковых администраторов, а у тех — грамотных строителей, всё развалится. Не всё же время нанимать иностранцев. Талант может выражаться и в богатстве — не свалившемся с неба, а заработанном и приумноженном своим умением и трудами. А уж как человек им распорядится, приумножит или закопает в землю — дело его совести.

Вспомним, как помогали нуждающимся и российской культуре дореволюционные купцы-меценаты. Сегодня, например, на Афоне собираются канонизировать русского золотопромышленника и благотворителя Иннокентия Сибирякова. Купец, миллионер — а сколько он сделал добра, строил больницы, приюты, храмы, монастыри. У нас на Валааме на его деньги построен Воскресенский скит. И закончил он свою жизнь схимонахом на Афоне в Андреевском скиту, построенном на его средства.

Русская Православная Церковь

Официальный сайт Московского Патриархата

Главные новости

Святейший Патриарх Кирилл совершил Божественную литургию в день отдания праздника Пасхи

Московская Патриархия окажет материальную помощь столичным клирикам

Святейший Патриарх Кирилл возглавил онлайн-совещание Рабочей группы по координации деятельности церковных учреждений в условиях распространения коронавирусной инфекции, викариев Московской епархии, представителей синодальных учреждений и подразделений Московской Патриархии

Святейший Патриарх Кирилл совершил Божественную литургию в день памяти равноапостольных Мефодия и Кирилла

Президент России поздравил Святейшего Патриарха Кирилла с днем тезоименитства

Панкратий, епископ Троицкий, викарий Святейшего Патриарха Московского и всея Руси (Жердев Владислав Петрович)

Родился 21 июля 1955 г. в Перми.

С 1970 г. по 1980 г. обучался сначала на архитектурном отделении Пермского строительного техникума, затем на архитектурном факультете Таджикского политехнического института в г. Душанбе, куда переехала семья. После окончания института работал художником в издательстве, затем стал жить и работать при Никольском соборе г. Душанбе.

В 1986 г. поступил в Московскую духовную семинарию, осенью этого же года после страшного пожара в Московских духовных школах поступил в братию Свято-Троицкой Сергиевой лавры.

Пострижен в монашество 3 июля 1987 г. с именем Панкратий, в честь преподобного Панкратия, затворника Киево-Печерского.

18 июля 1987 г. хиротонисан во иеродиакона, а 8 июня 1988 г. — во иеромонаха.

Нес послушания, связанные с проведением в Троице-Сергиевой лавре Юбилейного Поместного Собора Русской Православной Церкви, посвященного 1000-летию Крещения Руси, затем послушания помощника эконома, а потом — эконома Троице-Сергиевой лавры, руководил возобновлением издательской деятельности Лавры.

17 июля 1988 г. возведен в сан игумена, 4 мая 1990 г. — в сан архимандрита.

Со времени вступления архимандрита Панкратия в должность наместника Валаамской обители значительно увеличилось число братии монастыря. Были открыты шесть монастырских подворий: в Москве; второе (историческое) на Синопской набережной в Санкт-Петербурге; в г. Сортавала; в Коломенском районе в селе Бортниково; в пос. Озерки Ленинградской области; в Адлерском районе г. Сочи.

Возобновлена монашеская жизнь в восьми скитах: в Никольском, Предтеченском, в скиту во имя преп. Александра Свирского на Святом острове, в Гефсиманском, в Сергиевском на острове Путсаари, Коневском и Ильинском, где полностью восстановлены утраченные храмы и келейные корпуса. Восстанавливается храм Воскресенского скита. В 2005 г. Святейшим Патриархом Алексием был освящен Спасо-Преображенский собор.

Отреставрирован и расписан храм во имя Валаамской иконы Божией Матери (бывший Никольский) в восточной части внутреннего каре. В северной части внешнего каре восстанавливается больничный храм Живоносного Источника и Живоначальной Троицы. Проводится реставрация живописи в церкви Всех преподобных отцов, в посте и подвиге просиявших, на Игуменском кладбище.

Все вышеперечисленные реставрационные работы, требующие значительных средств, выполняются благодаря созданию в 2002 г. Патриаршего Попечительского совета по восстановлению Валаамского монастыря, а также организованной монастырем инфраструктуры, включающей монастырский флот из 8 судов. В 2001 г. для переселения местных жителей в г. Сортавала был построен 60-ти квартирный дом.

Продолжается процесс добровольного переселения местных жителей в благоустроенные квартиры на материке. Построено здание для местной администрации пос. Валаам, освободившей келейный корпус. Возвращены в собственность монастыря помещения Внешнего каре и Работного дома, готовится к передаче последний непереданный памятник — здание Зимней гостиницы. Построены системы водоснабжения и водоотведения Центральной усадьбы монастыря и комплекс очистных сооружений.

2 июня 2005, в день обретения мощей святителя Алексия, Московского и всея России чудотворца, в Богоявленском кафедральном соборе г. Москвы Святейший Патриарх Алексий II совершил хиротонию архимандрита Панкратия (Жердева) во епископа Троицкого, викария Московской епархии.

Решением Священного Синода от 22 марта 2011 года (журнал № 18) назначен председателем Синодальной комиссии по канонизации святых.

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector