0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Эмоциональное выгорание на православном приходе

Гореть и не сгорать

Синдром хронической усталости и синдром эмоционального выгорания — пожалуй, самые распространённые хвори души, рождающие сегодня спрос на психологов всех мастей. На этих новых болезнях делают имена, карьеры и состояния. Неудивительно, что тема эта, благодаря внезапно пришедшей популярности, стала актуальна для многих — и в светских, и в церковных кругах. Для меня было важно разобраться в природе этих явлений с точки зрения христианства.

Эти размышления — рассказ о личном опыте, о том, с чем сама столкнулась и что поняла.

Выгорание и волонтёры

Тогда-то я впервые всерьёз задумалась над тем, что мифическая болезнь века под названием синдром эмоционального выгорания имеет вполне реальные очертания.

Так началась моя работа в этом направлении. Сегодня из интернета, этой бездонной ямы, можно вытянуть что угодно. Первое, что мне попалось, — это самый распространённый взгляд на выгорание как некое неправильное распределение душевных ресурсов. С интернетом сейчас легко стать «специалистом», и я быстро превратилась в «знатока» выгорания. На сайтах предлагались самые разнообразные способы справиться с выгоранием: подсчёт жёлтых машин по дороге с работы, использование кабинетов физической разрядки с резиновыми стенами и полами, визуализация своей усталости и изображение её в образах и символах. Но главное, что советовали интернет-источники, — это сохранение ресурса, забота о себе, а также позитивный взгляд на жизнь и «притягивание плюсов». Средства эти не помогали, хотя изрядно оживили наши встречи волонтёров и сделали их популярными. Это было так приятно — заниматься какими-то психологическими тренингами, упражнениями, жонглировать именами, цитатами, теориями. Благодарна Богу, что этот период был недолгим и я успела «совратить» на этом пути не так много людей.

Отрезвение наступило, когда однажды я задала вопрос своему учителю (который очень много работает и, на мой взгляд — взгляд «профессионала по выгоранию» — находится в группе риска, даже более того, согласно интернет-теориям, уже давно и окончательно должен был сгореть дотла!). Я спросила, что он думает о выгорании. Он ответил неожиданным вопросом: если есть благословение священника, то о каком выгорании идёт речь? «Вы верите в силу благословения?» — так он меня спросил.

Все мои изыскания были поставлены под удар. Как же работать теперь с волонтёрами, что отвечать на их вопросы? Но главное, как самой себе ответить на эти новые «неудобные» вопросы? А как признаться перед всеми, что всё, что мы делали до этих пор, по меньшей мере, нелепо? А нелепость эта становилась всё более и более ясной.

Но волонтёры выгорали! И с этим тоже нужно было что-то делать.

Расстаться с собой

Выгорание касается, прежде всего, людей, работающих в сфере «человек-человек», и в первую очередь затрагивает учителей, медиков, социальных работников и психологов. В поисках ответов на мои вопросы мне помогли примеры людей, всю жизнь работающих в этих сферах.

Моя учительница по литературе, Валентина Фёдоровна, говорившая нам, неуправляемым старшеклассникам, о Толстом и Достоевском, Стендале и Бальзаке так, что мы их читали! Шли в библиотеку, стояли в очереди, спешили прочесть к назначенному сроку — и не ради оценки, а потому, что судьбы Наташи Ростовой или Раскольникова нам были искренне небезразличны. Откуда у неё, женщины пенсионного возраста, из года в год брались силы говорить, чувствовать, жить этим каждый раз заново, как впервые? В коллективе такие учителя нередко слывут за юродивых, так как во что-то верят, что-то делают, к чему-то призывают — живут, одним словом, несмотря ни на что!

О выгорании медиков и их цинизме написано и сказано немало. Нечасто услышишь о противоположных примерах, но они есть. Знакомый акушер-гинеколог в отделении патологии одного из роддомов столицы. Говорит, что устаёт смертельно, порой оставаясь без нормального продолжительного сна по нескольку суток. В своей жизни он не сделал ни одного аборта. Как у верующего человека у него есть благословение Митрополита крестить детей, если нет шансов, что они доживут до приезда священника. А сколько детей, на которых «поставили крест», теперь живут и радуются жизни! Идут годы, а он назло всем теориям не выгорает, хотя устаёт и живёт на износ. Что-то в его деле даёт ему силы.

Не могу не вспомнить и Андрея Владимировича Гнездилова, который в свои весьма преклонные годы, несмотря на «опасный» диагноз, преодолевает немалые питерские расстояния и спешит к своим умирающим больным в хоспис, до позднего вечера утешая, рассказывая сказки, провожая в последний путь. Одновременно подбадривая персонал, помогая волонтёрам, беседуя с врачами.

Знают ли эти люди, что в конце 70-х в Америке был открыт синдром эмоционального выгорания и что сейчас сотрудников с подобным диагнозом там отправляют на больничный? Что-то подсказывает мне, что они не воспользовались бы подобным предлогом для восстановления своего внутреннего ресурса.

«Кто не тратит себя, становится пустым местом», — говорит Экзюпери. Эта пустота и ощущение бессмысленности знакомы сегодня слишком многим. Потеря смысла жизни — бич нашего времени. Но и социальное служение расцвело так обильно именно в наше время. Эти социальные явления словно пытаются что-то друг другу доказать, переспорить друг друга: волонтёров становится тем больше, чем больше мы погружаемся в комфорт, негу, погоню за успехом и эффективностью во всех их проявлениях.

И как радостно, что ответ не нужно искать в заумных книгах. Он давно ждёт нас в самой главной Книге: Сберёгший душу свою потеряет её; а потерявший душу свою ради Меня сбережёт её (Мф. 10, 39). Вот и стали в ряд мысли. И вопрос о благословении теперь не кажется неудобным.

Выгорание — друг! Именно так считает врач-психотерапевт из Германии Мартин Грабе. Его книжечка, тонкая и малопримечательная, словно ждала меня в то лето на книжном рынке. Доктор сравнивает выгорание с лампочкой-индикатором в автомобиле. Если у автомобиля включено всё, что только может быть включено, открыты все двери, работает кондиционер, гремит музыка, то рано или поздно аккумулятор сядет. Но перед тем, как это случится, загорится лампочка. Синдром выгорания является, по словам учёного, этим индикатором.

Что это дало мне? Прежде всего, понимание того, что с выгоранием не нужно бороться! Необходимо прислушиваться к себе, всматриваться в себя и своё душевное устройство, а не искать внешние причины. Не они приводят к остыванию и разочарованию — а неверная постановка цели, отсутствие чувства меры и решительное непонимание себя.

Процесс или результат?

Говоря о сохранении ресурсов, тут же упоминают об эффективности, позитивном мышлении и успешности. Пытаясь сохранить себя в стремлении к этим «маякам», люди чувствуют свою ненужность, бесполезность и вследствие этого полностью остывают к своему делу. Тогда им предлагают ещё больше сил уделить пересмотру распределения своих ресурсов с целью их сбережения, и после короткого облегчения становится ещё хуже.

Мария пришла на курсы православных психологов и попала ко мне в группу. Более десяти лет она работает на телефоне доверия при Церкви. Ей не хватает терпения и сил: собственные проблемы, люди, которые звонят просто из интереса, ненормированный рабочий день. Помимо служения есть ещё работа, семья и другие обязанности. Походив на различные психологические тренинги, она узнала, что у неё комплекс спасательницы, эмоциональное истощение и выгорание. Раньше только знакомые крутили пальцем у виска, а теперь и психология «разоблачила» её энтузиазм. Марии рекомендовали тщательно «проработать» своё детство и заняться собой вместо спасания других.

Однако напряжённая жизнь «ненормального» волонтёра оказалась ей куда ближе блужданий по психологическим группам. Вспоминается анекдот о шмеле, который, с точки зрения аэродинамики, вообще не должен летать. Но шмель об этом не знает, а потому летает.

Искателей «эффективности» и «успешности» на различных тренингах ориентируют на результат. Процесс малозначим и малоинтересен, когда речь идёт об ориентации на результат. Возможно, врачи скептически ухмыльнутся. В их-то деле точно важен результат, исход. Но я вспоминаю слова доктора Андрея Гнездилова, основателя первого хосписа в СНГ. Он говорит нам, что важен процесс болезни и процесс выздоровления. Доктор должен быть максимально включён в процесс, только тогда возможен положительный результат. Погоня за результатом порой заставляет нас идти по головам, проходить мимо людей, перескакивать через судьбы, боли, страдания. Когда мы находимся в процессе, у нас есть шанс присутствовать, участвовать в бытии-вместе, как сказал бы Хайдеггер. Обезличивание как следствие погони за результатом — один из верных путей к выгоранию.

Как и во всяком деле, в социальном служении необходимо чувство меры. Ему учит история из жития Пахомия Великого. Братия монастыря, основателем которого был святой Пахомий, занималась плетением рогожек. Каждый должен был выполнять суточную норму — пять штук. И вот Пахомий заметил, что один брат вдвое перевыполняет норму (с точки зрения пресловутой эффективности, по сегодняшним меркам, этот брат был успешным человеком). Тогда святой вызвал брата к себе и сказал ему, что плести нужно установленное количество рогожек, не больше. Это, несомненно, возмутило «эффективного» монаха. «Ты зарываешь Богом данные мне таланты в землю», — негодовал он. Пахомий принял волю брата, сказав ему, что если он в действительности настолько даровит, то пусть плетёт столько, сколько может, но. при этом не выходит из своей келлии. Поскольку история эта очень давняя, то к нам дошли два варианта окончания: в первом, более оптимистичном, монах устыдился своего тщеславия, получив урок. Во втором варианте монах ушёл из монастыря. Неудивительно: успешным людям не место рядом с посредственностями. Но и не место в монастыре.

Читать еще:  Смерть на ступеньках, или Как правильно оказывать помощь

Есть установленный режим поездок в детские дома, которые мы опекаем: один раз в неделю, в определённое время, плюс праздники и форс-мажоры. Дети знают, что в назначенный час к ним приедут, поиграют, почитают, помогут подтянуть хвосты по учёбе, привести в порядок вещи. С такой «скучной» периодичностью волонтёры приносят пользу детям, и ничего сверх нормы! Сколько упрёков приходится выслушивать от волонтёров-неофитов — в том, что им не дают делать добрые дела, что вся эта психология лишь мешает. И когда я вижу «новобранца», который уж слишком усердствует в своём служении (это нередко случается на первых порах), предлагаю честно ответить на вопрос: делал бы ты это, если бы никто и никогда об этом не узнал? Те, кому хватает честности сказать себе правду, как правило, «приходят в себя» и становятся верными волонтёрами на долгие годы.

«Когда знаешь „зачем“, преодолеешь любые „как“», — справедливость этих слов Виктор Франкл доказал собственной жизнью — тремя годами концлагеря, десятилетиями упорного труда и тем наследием, которое оставил после себя. Если человек знает, для чего и ради чего он делает своё дело, то с Божией помощью всё возможно ему преодолеть. Смыслы могут меняться, переживаться, обретаться вновь. Каждому, независимо от рода деятельности, в качестве профилактики от новомодной болезни необходимо трудиться в поиске собственного смысла. Перенять чей-то смысл невозможно, как и списать из тетради соседа или вычитать в книге. Его можно найти, какой бы безвыходной ни казалась ситуация или напрасной — работа. И если это удалось Франклу в Аушвице, то почему не удастся нам? Вспоминается один из любимых мною фильмов «Влюблён по собственному желанию». Спившийся спортсмен, гуляка и практически отброс общества с помощью упрямой девушки находит свои новые смыслы не только в надоевшей, бессмысленной работе на металлургическом заводе, но и в своей жизни в целом.

Я не отрицаю синдромов выгорания и хронической усталости. Это может случиться с каждым — все люди несовершенны. Дело лишь в той позиции, которую мы занимаем. Пытаемся ли уцелеть, сдав себя в специальный банк на сбережение, — или же находим новые смыслы, чтобы двигаться дальше? Щадим себя, балуем, поощряем — или, наоборот, наступаем на горло собственной песне и тем самым движемся к обретению своей души?

Ахилла

Главное Меню
  • Главная
  • ИсторииОбщество
  • Выгорание священников: причины, этапы, следствия

Выгорание священников: причины, этапы, следствия

15 марта 2019 священник Борис Дума

Выгорание — плата за сочувствие.

О синдроме выгорания и особенностях выгорания священнослужителей сказано уже немало, но тем не менее, на наш взгляд, есть несколько принципиальных моментов, которые пока не находят должного освещения. В отличие от научных монографий и статей, в публицистике мало отражаются ключевые особенности выгорания, связанные с самым первым этапом начала выгорания, долгосрочными изменениями личности выгоревшего и социальными последствиями этого феномена. Попробуем это исправить, и представить краткую, но достаточно полную картину синдрома и особенностей его проявления у священнослужителей.

Как известно, в РПЦ, как и ранее в СССР, выгорания «их там нет», но мы, памятуя один анекдот о том, что слово есть, а явления нет, попробуем о нем поговорить. К сожалению (или к счастью), чтобы понять все особенности выгорания священнослужителей, придется немного окунуться в общую теорию выгорания.

Что же такое это выгорание?

В 70-е года XX века, параллельно в отечественной (А.В. Буданов (1976)) и зарубежной науке (Freudenberger (1974), Maslach (1976), Emener (1980), Jackson (1981) и многие другие), начались исследования психологического и социального феномена, при котором специалисты, оказывающие помощь людям (психотерапевты, врачи, учителя), страдали от определенных тяжелых психологических состояний, а их клиенты — от формального, а зачастую и агрессивного поведения таких специалистов. В результате специалисты и клиенты испытывали тяжкие, порой калечащие, переживания, а организации несли большие финансовые и репутационные убытки. Данное состояние было отнесено к стрессовым расстройствам и получило название «выгорание персонала». О терминах важно поговорить отдельно, так как данное название не в полной мере отражает суть явления.

В литературе указывается, что выгорание персонала — это физическое, психическое, душевное (и духовное?) истощение, вызванное необходимостью профессионального общения с другими людьми.

Как же все это проявляется, какое отношение к этому имеют священнослужители? Излагаю чистую теорию, а уважаемые читатели да разумеют.

Сводя воедино академические представления о синдроме выгорания, можно представить его в виде системы «три по три» — три стадии (формы) выгорания, по три этапа в каждой. Отмечая значительную вариативность симптомов в зависимости от профессиональной области и личных качеств профессионала, в нашем случае священника, каждый этап, тем не менее, имеет свои характерные проявления, динамику развития и последствия.

Итак, первым этапом, на который, как мы говорили выше, зачастую мало обращают внимания, является повышенное, эмоциональное переживание проблем пришедшего за помощью человека. На этом этапе светский специалист или же священник старается отдавать пришедшему как можно больше тепла, заботы, понимания и знаний. Проблемы человека тонко воспринимаются, вызывают душевный отклик и сопереживание, сочувствие, появляется желание помочь человеку всеми силами, сделать для него все от себя зависящее.

Именного с этого, казалось бы, безусловно положительного во всем отношения к человеку, которое, по выражению К. Маслач, является первым этапом не просто синдрома выгорания, а началом настоящей профессиональной непригодности и дисквалификации сотрудника, начинаются настоящие проблемы для личности и общества. И дело здесь не столько в самом отношении, сколько в причинах его появления.

Важным контекстом формирования выгорания являются те требования, которые общество предъявляет к трудящимся в определенных сферах людям. Врачам, психологам, священникам, учителям, продавцам профессионально требуется быть отзывчивыми, заботливыми, проявлять сочувствие и давать столько душевного тепла и заботы, сколько требуется каждому пришедшему человеку. Причем проявлять все эти качества требуется как в рамках рабочего времени, так и вне его, независимо от актуального состояния самого профессионала. Представители всех этих профессий будут жестко осуждены обществом, если не будут проявлять требуемых качеств, проявлять их не в требуемой мере, или же проявлять «противоположные» им качества. Кроме требований со стороны людей внешних, особо выделяют требования по отношению к руководству. Которое не подразумевает и не одобряет выражения личных суждений и эмоций, но требует «профессионального» выражения согласия, преданности, подчинения и «любви». Зачастую эти требования могут входить в противоречие с установками личности человека, находящегося в подобной ситуации.

Как известно, страх общественного порицания, осуждения, страх остракизма от значимой социальной группы является одним из самых мучительных, нежелательных и избегаемых чувств для каждого человека, а также самым разрушительным социальным наказанием. В результате подспудного давления этого страха, священник (как и любой другой профессионал в сфере помощи) старается как можно ярче проявлять те качества, которые от него требует общество, не обращая внимания на свое внутренне состояние и ресурсы. С учетом того, что для каждой личности существует определенный порог качества и количества социального взаимодействия, особенного вынужденного, и индивидуальный запас эмоциональных ресурсов, человек начинает испытывать противоречивые чувства по отношению к себе, служению и приходящим людям.

В данной ситуации проявление повышенной заботы и ответственности за человека и уважения к руководству является механизмом компенсации тех истощающихся ресурсов, которые любому профессионалу или же священнику требуются для своей деятельности. К сожалению, такой механизм мобилизации и компенсации (см. первый этап формирования стрессового расстройства) не рассчитан на длительное использование и, при сохранении наличных условий, приводит к еще большему истощению.

Подведем краткий итог сказанному. Контекст выгорания — жесткие социальные требования, жесткие требования личности к себе и ограниченные личностные ресурсы. Причина начала выгорания — истощение внутренних эмоциональных ресурсов личности и их гиперкомпенсация.

На фоне установленного контекста, при сохранении внешних условий служения, закономерно наступает развитие следующих двух этапов первой стадии выгорания. За этапом повышенной активности и сопереживания, следует этап равнодушия, а затем этап полного эмоционального уплощения. Не сложно увидеть, что эти этапы являются закономерным развитием дальнейшего истощения внутренних сил. И если на этапе равнодушного отношения к пришедшим ситуативно еще может проявляться сопереживание к пришедшим и радость от своего служения, то с началом этапа уплощения эмоций начинаются изменения характера и личности самого профессионала (священника). На этом этапе начинает формироваться стойкое негативное отношение к приходящим за помощью, негативное отношение к себе, как к профессионалу, негативное отношение к организации и к миру вообще.

Читать еще:  Муж на первом месте, ребенок — на втором. А на каком мама и жена?

Стоит отметить, что формирование такого отношения, такой системы оценок в когнитивной сфере священника хорошо описывается «депрессивной триадой», сформулированной отцом-основателем когнитивно-поведенческой психотерапии Аароном Беком. На данном этапе может начать проявляться клинически значимая картина расстройств настроения, тревожных расстройств, расстройств адаптации, соматоформных расстройств, химических и нехимических зависимостей. Стоит также указать на высокую степень их коморбидности (коморби́дность (с лат. — «со» — вместе + «morbus» — болезнь) — наличие нескольких хронических заболеваний, связанных между собой единым патогенетическим механизмом. — прим. ред.) друг другу. В качестве совладания с подобным состоянием может возникать смещенная активность — направление сил на активность, не связанную со службой, а часто противоположную ей.

Второй фазой развития синдрома выгорания является стадия конфронтации с приходящими за помощью людьми, а также с сослужителями. Можно сказать, что в рамках данной фазы происходит открытая манифестация тех внутренних противоречий и негативных чувств, которые в рамках первой фазы, так или иначе, подавлялись. Характерные этапы данной фазы динамически меняются следующим образом. На первом этапе эпизодически возникает открытое недовольство приходящими, появляется чувство обиды на несправедливость по отношению к себе и сослужителям. Начинает формироваться избегающее поведение, призванное минимизировать контакт с прихожанами, священноначалием, сослужителями, минимизировать рабочее время и контакт со всем, что напоминает о служении.

После появления избегающего поведения и означенного выше негативного отношения, при сохранении вынужденных контактов и неизменном контексте, негативное отношение к приходящим переходит в стойкую неприязнь. Эта неприязнь на данном этапе закрепляется в структуре личности профессионала (священника), становится выраженной чертой характера и личности. На завершающем этапе этой стадии появляются открытые конфликты с прихожанами, руководством и сослужителями. Выгорающий священник выплескивает на окружающих свое недовольство, проявляет демонстративное пренебрежение к приходящим, может вступать в открытые конфликты с руководством.

Верующий человек здесь может испытывать состояния кризиса церковности и веры, разочарование в выбранном пути.

Подведем краткий итог сказанному. При сохранении известного контекста, на фоне формирования стойких изменений характера и личности профессионала, при сохраняющемся дефиците эмоциональных ресурсов поведение меняется с предельно социально желательного на противоположное. В свою очередь такое неодобряемое поведение приводит к ухудшению профессионального и социального положения выгорающего, что в свою очередь приводит к усилению симптомов выгорания. Данную динамику можно описать как нисходящую спираль, своего рода оперантное обучение (оперантное научение — это метод обучения, который происходит посредством вознаграждения и наказания за определенный тип поведения — прим. ред.) со знаком минус: нежелательное поведение — общественная негативная реакция — триада негативных оценок — укрепление измененных черт характера — нежелательное поведение.

Третьей и самой личностно и социально значимой стадией выгорания является стадия потери личностных ориентаций. Первыми этапами в данной стадии выделяют стойкую повышенная критичность к службе и укоренившуюся негативную оценка себя, людей и мира. На данном этапе может происходить попытка смены рода деятельности, могут наблюдаться попытки агрессии или самоагрессии, попытки суицида (в т. ч. социального). На завершающем этапе данной стадии наблюдается стойкая утрата представлений о смысле жизни. Зачастую на данном этапе священник все равно несет свое служение, сохраняя внешне требуемое поведение, говоря требуемые от него слова, в то время как внутри личности имеется активное противостояние этому внешнему поведению.

Стоит особо заметить, что в отличие от схожих депрессивных расстройств, вызванных конкретным событием (реактивные депрессии), развитие последнего этапа синдрома выгорания вызвано не каким-либо отдельным травмирующим событием, но стойкими негативными изменениями в когнитивной сфере человека, которые могут характеризоваться как изменения личности человека. В некоторых случаях эти изменения могут приводить к социальной дезадаптации, влиять на все сферы жизни, и стабильно сохраняться во времени.

А теперь вернемся к определениям. Как было показано выше, при сохранении всех негативных факторов и отсутствии механизмов совладания с ними, «выгорание персонала» приводит к деформациям в личностной сфере и по преимуществу может называться «выгоранием личности».

Именно на этом хотелось бы особо заострить внимание. Повышенные требования общества к личности, первоначально формирующееся, казалось бы, положительное отношение к людям и службе в конечном счете приводит к стойким негативным изменениям личности, что тяжким бременем ложится на самого выгорающего, его семью и ту среду, в которой он трудится.

Особо стоит подчеркнуть, что выгорание может, во-первых, распространяться по коллективу, а во-вторых, способствовать негативному кадровому отбору. В свою очередь этот негативный отбор может значительно влиять на всю организацию, приводить к усилению негативных групповых тенденций, культивации негативных качеств сотрудников, что в свою очередь будет повышать групповое и социальное давление на личность, и повышать вероятность выгорания других священников.

О методах совладания с выгоранием, вероятно, стоит поговорить отдельно, пока же хочется указать на то, что часто выгорающему священнику советуют усилить молитвы и «подвиги», увеличить трудовую нагрузку, больше служить и быть с людьми. Как мы показали выше, механизмы, приводящие к формированию выгорания, основаны на повышенных требованиях и истощении внутренних ресурсов, и в данном контексте реализация подобной стратегии может привести к усугублению уже имеющейся негативной тенденции.

Читайте также:

Если вам нравится наша работа — поддержите нас:

Карта Сбербанка: 4276 1600 2495 4340 (Плужников Алексей Юрьевич)


Или с помощью этой формы, вписав любую сумму:

Выгорание: что делать?

Психологи и священники обсудили, как помочь людям, которые сами помогают другим и переживают эмоциональное выгорание. Работу конференции возглавил епископ Орехово-Зуевский Пантелеимон

Синдром эмоционального выгорания – что это такое? Как священник и психолог могут помочь человеку, испытывающему эмоциональное выгорание, депрессию, уныние? Такие вопросы обсуждали участники конференции «Выгорание в помогающих профессиях: пастырская и психологическая помощь», которая прошла 29 марта в ПСТГУ. Конференцию организовали Синодальный отдел по благотворительности и Московская службы психологической помощи населению Департамента труда и социальной защиты населения города Москвы. В ней приняли участие свыше 100 человек – психологи, социальные работники, священнослужители, преподаватели и студенты ПСТГУ.

С синдромом эмоционального выгорания в той или иной степени сталкивался практически каждый современный человек, отмечалось в ходе конференции. Особенно ему подвержены представители так называемых помогающих профессий – врачи, сотрудники служб спасения, психологи, социальные работники, преподаватели.

«Каждый из нас понимает, насколько трудно человеку, живущему в наше время, – отметил председатель Синодального отдела по благотворительности епископ Орехово-Зуевский Пантелеимон. – Особенно это заметно в мегаполисе, где жизнь далека от той, какой она должна быть: где мы часто лишены тишины, чистого воздуха, где мир загрязнен не только отбросами производства, но и очень сильно загрязнена информационная сфера – на нас обрушивается вал слов и образов. Все это влияет на нашу психику, на состояние сознания. А тем более, когда человек посвящает свою жизнь помощи людям, принимает другого человека в свое сердце, он налагает на себя дополнительный груз переживаний. Ему самому часто нужна помощь».

Перед началом работы конференции епископ Орехово-Зуевский Пантелеимон поздравил директора Московской службы психологической помощи населению Антонину Ляшенко с юбилеем

«Выгорание – это психологический синдром истощения, цинизма, профессиональной неэффективности, вызванной длительной ответной реакцией на хронические эмоциональные и межличностные стрессовые факторы в профессиональной среде», – такое определение синдрома эмоционального выгорания привела в своем докладе заместитель директора Московской службы психологической помощи населению Вера Иноземцева. По ее словам, профессиональное выгорание встречается в любой профессии, но больше всего ему подвержены специалисты помогающих профессий.

По данным опроса Департамента труда и социальной защиты населения города Москвы, из 193 человек, участвовавших в комплексной оценке профессионального выгорания в 2016 году, 80% от общего числа испытывают синдром выгорания, причем у 46,8% опрошенных этот синдром выражен в высокой степени. Вера Иноземцева рассказала собравшимся о программе развития системы психологической поддержки работников сферы труда и социальной защиты населения. По ее словам, в 2016 году программу психологической поддержки прошли 9535 человек. В комплексную программу входят психологическая диагностика, тренинги, мастер-классы.

Профессиональное выгорание встречается в любой профессии, но больше всего ему подвержены специалисты помогающих профессий, отметила в своем выступлении заместитель директора Московской службы психологической помощи населению Вера Иноземцева

«Для научной психологии человек открыт социуму, и именно влияние социума вводит человека в культурную, собственно человеческую жизнь. Православная психология, не отрицая этого, видит в человеке открытость духовную. Это значит, что человек должен быть открыт Богу, благодаря этому ему приходит знание, сила, вера и Божественная благодать, способная преобразить человеческую душу», – отметил в своем выступлении координатор по взаимодействию с МЧС России от Синодального отдела по благотворительности протоиерей Андрей Близнюк. Уже несколько лет отец Андрей проводит беседы с сотрудниками МЧС России о духовном значении смерти, о человеческих страданиях и эмоциональном выгорании.

Читать еще:  Введение во Храм Пресвятой Богородицы — педагогический праздник

Одна из задач священника – поставить правильный «духовный диагноз» человеку, который к нему обращается, сказал также отец Андрей. «Перед духовником стоит задача определить, что в страданиях человека имеет непосредственно духовную причину, а что является проявлением душевной болезни, имеющей причину в нарушениях мозговой деятельности или всего организма, и потому требует врачебной компетенции. А духовное выздоровление может привести к психическому и физическому выздоровлению», – сказал священник. По словам отца Андрея, в некоторых случаях помочь человеку можно только объединенными усилиями врача и духовника: верующий человек нуждается в помощи их обоих. Одна из духовных проблем, ведущих к выгоранию: когда человек пытается усиленной работой заглушить чувство вины в каких-то грехах, надеясь таким образом их искупить. Другая возможная причина выгорания – маловерие, когда человек не видит в своей жизни промысла Божия, полагается только на свои силы, напомнил также отец Андрей.

«Представители помогающих профессий зачастую склонны забывать о себе, как будто они лишают себя права заботиться о самом себе, прислушиваться к своим желаниям, потребностям, потому что все время некогда, нужно помогать другим, – поделилась своими размышлениями начальник участкового отдела «Крюковский» Московской службы психологической помощи населению Ольга Мамонова. – У них нарушен баланс между сферами личной жизни и работы: работа отнимает столько времени, что на домашние дела, на проявление внимания к своим близким просто нет сил. Поэтому люди испытывают такие экзистенциальные переживания, как обесценивание собственной деятельности или даже потеря смысла жизни».

По мнению Ольги Мамоновой, синдром эмоционального выгорания помимо разрушительного воздействия на духовное и психологическое состояние человека несет и важную позитивную функцию. «Психика человека, его духовная составляющая сигнализируют человеку: с тобой не все в порядке, твои главные общечеловеческие ценности находятся «в загоне», они не реализованы, ты не заботишься о том, что для тебя важно», – сказала психолог.

«Наиболее эффективным для профилактики и коррекции синдрома профессионального выгорания будет интегрированный подход, сочетающий методы практической психологии с обращением к высшим духовным смыслам и христианским добродетелям. Данный подход потребует от самих тренеров духовного роста и развития и поможет нам самим, прежде всего, избежать экзистенциального вакуума», – резюмировала Ольга Мамонова.

Пресс-служба Синодального отдела по благотворительности

Эмоциональное выгорание

«Выгорание в духовной жизни» – казалось бы, это звучит как оксюморон. Ведь обычно человек приходит к Богу как к источнику любви, за смыслом, за поддержкой – за всем тем, что дает ресурс, а не отнимает его. Тем не менее, эта проблема распространена настолько широко, что воспринимается как норма. Более того, она отлично вписывается в тот формат духовной жизни, к которому мы на сегодняшний день привыкли: мы все ленивые, мы все грешные, поэтому будем бороться с этой ленью теми способами, к которым привыкли еще со школьной скамьи: упорством и трудом.

Упорство и труд – важнейшие добродетели детства большинства из нас, ведь благодаря им проще всего стать хорошим в глазах учителей и родителей. В своих глазах. Именно они гарантировали одобрение и награду. Эта логика, в которой награда (а то и просто любовь), полагается за труд – заложена очень глубоко в психике практически каждого из нас, и логично, что такой подход часто нерефлексивно переносится на духовную жизнь.

Здесь есть проблема

Упорство и труд без соразмерной отдачи, без очевидного смысла являются причиной эмоционального выгорания. В детстве было порой нелегко, но всегда понятно: закончил четверть на пятерки – получил в подарок велосипед. Вел себя хорошо – пошел в цирк. Доел суп через страдания – заслужил мороженое. Упал и не заплакал – бабушка похвалила. Почему нельзя плакать? Почему хвалят, если не плачешь? Зачем доедать суп через силу? Да, иногда эти правила были лишены всякого смысла и даже жестоки. Тем не менее, это были правила, которые работали: за их исполнение каждый раз получаешь обещанную награду или хотя бы избегаешь наказания. Даже если непонятен смысл самого правила, важность его исполнения была очевидна. Этого достаточно, чтобы не «выгорать», а продолжать жить полноценной детской жизнью. А что с духовной жизнью? В духовной жизни не существует такой же четкой причинно-следственной связи, однако картина мира, в которой исполнение правил вознаграждается, а нарушение – наказывается, никуда не исчезает. В этом я вижу первую причину выгорания.

Другой причиной является то, что содержание правил, как и в детстве, часто играет второстепенную роль: основной задачей остается исполнять правила, довольствуясь стандартными, не всегда логичными, объяснениями: доешь суп – станешь большим и сильным, плакать нельзя, потому что мужик, хорошие оценки нужно получать, чтобы не стать дворником и так далее. Так и во взрослой религиозной жизни: поститься нужно, чтобы попечения о плоти не отвлекали от духовной жизни (например), долго готовиться к Причащению (с постом и чтением канонов) для того, чтобы не причаститься в осуждение.

Подчеркну, что такой подход к духовной жизни не обязательно исходит со стороны церкви как нечто обязательное, скорее дело в том, что запрос на правила со стороны самого человека зачастую более актуален, чем запрос на смысл. Это дает ощущение безопасности, более того – поначалу это даже необходимо, как ребенку нужны четкие правила и границы, чтобы научиться ориентироваться в мире. Однако если запрос на поиск настоящего смысла так и не возникнет, это может стать еще одной причиной выгорания.

К третьей причине выгорания я бы отнесла то, что люди склонны переоценивать свои внутренние ресурсы или вообще не учитывать то, что эти ресурсы ограничены. Это достаточно серьезная проблема, ведь при воцерковлении человеку вручается «стандартный пакет верующего», который предполагает серьезную нагрузку: установленное молитвенное правило два раза в день плюс последование ко Святому Причащению, посты – четыре раза в год длинные, два раза в неделю однодневные, посещение богослужений – еженедельно. Кроме этого в пакет входят представления о греховности того или иного поведения и даже мыслей и чувств (перечень бывает поистине чудовищен). На обслуживание этого пакета (здесь я намеренно использую такие приземленные термины) тратится не только внешние ресурсы (время), но и внутренняя психическая энергия. Если при этом человек не вкладывает во всё это личного смысла (о чем говорилось выше), считая своим долгом просто исполнять правила, чтобы заслужить спасение, то выгорание в данном случае неизбежно. При этом выгорание, разумеется, будет квалифицироваться как лень, с которой нужно бороться.

Например, нередко можно услышать примерно такое: я ленивый, потому что всегда могу найти целый час вечером на любимый сериал, а на 15 минут на молитву – не всегда. Здесь наглядно видно полное игнорирование того факта, что вопрос вообще не во временном ресурсе, а в своем внутреннем, психическом. Ведь время, потраченное на сериал, дает какие-то позитивные эмоции, а значит – ресурс, в то время как стандартное молитвенное правило, смысл чтения которого для человека не очевиден – отнимает последние силы, которых и так нет. И здесь открывается огромное поле не только для обвинения себя в лени, но и в том, что «сериал для меня важнее, чем Бог». Не очень благоприятная для психического здоровья ситуация.

В качестве еще одного, четвертого, фактора риска выгорания – не такого фундаментального, но тоже довольно неприятного – я бы выделила так называемое «информационное насилие». Это понятие иногда применяют по отношению к молодым матерям, которые, родив ребенка, страдают от обилия противоречивой и часто неправильной информации, и вместо того, чтобы радоваться жизни, налаживая контакт с новорожденным ребенком, тратят всю энергию на то, чтобы сделать всё «правильно». В век интернета, социальных сетей с бесконечными православными блогами, это справедливо и для новообращенного христианина – человека со всех сторон атакуют лавины представлений о правильном и неправильным. Все это может вызвать серьезную тревогу – неприятное, деструктивное чувство, которое смещает фокус с живых отношений с Христом на контроль над собственным поведением, мыслями, чувствами, на страх совершить ошибку и подумать лишнее.

Что делать?

Отказаться от иллюзии собственного всемогущества и поверить, наконец, во всемогущество и безусловную любовь Христа. Не бояться подвергать сомнению любые правила, стремиться найти в них настоящий смысл. Помнить, что «сила», которой берется Царство Божье – это не безропотное ношение неудобоносимых бремен в виде бесконечных правил, а усилие, направленное на то, чтобы довериться Христу, отказавшись от удобного предсказуемого мира причинно-следственных связей, где моё спасение зависит от исполнения закона.

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector