0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Елена Садовникова: Атеист, онкология и митрополит Антоний

Содержание

«Мало того, что рак, еще и митрополит недоволен!» История из жизни митрополита Сурожского Антония

4 августа 2003 года отошел в вечность митрополит Сурожский Антоний. Об одной истории из жизни владыки нам рассказала много лет знавшая его Елена Садовникова, президент фонда «Духовное наследие митрополита Антония Сурожского».

В приходе лондонского собора Успения Божией Матери и всех святых, где служил митрополит Антоний, была одна монахиня, матушка Серафима, англичанка. Монастырь, в котором она жила, закрылся, и владыка Антоний устроил ее при храме. Матушка Серафима всегда приходила первая – протирала лампадки, зажигала свечи.

Как-то раз она подходит ко мне и говорит: «Вы не могли бы перевести викарному архиерею (тот плохо говорил по-английски), что у меня рак?» Я только руками всплеснула, а она так спокойно отвечает: «Ничего-ничего, мне уже почти восемьдесят, я же должна от чего-нибудь умереть». Ну, конечно, отвечаю, я всё передам владыке…

Вскоре я уехала в Россию. Чрез три месяца возвращаюсь, смотрю — матушка Серафима по-прежнему чистит лампадки. Я подхожу к ней с сочувственным видом, интересуюсь, как здоровье. В первый момент она даже удивилась моему вопросу, а потом вспомнила: «Вы же не знаете! Мы с вами тогда поговорили, а потом я подумала: надо сказать и митрополиту Антонию, что я ложусь в больницу. Подошла к нему вечером после службы и говорю: так и так, завтра операция, прощаюсь с вами — скорее всего, уже не вернусь. А он на меня посмотрел и говорит: “Кто же теперь будет лампадки убирать?” Я расстроилась, думаю: мало того, что рак, еще и митрополит недоволен! Пошла домой, легла, чувствую — внутри как будто оборвалось что-то. Наутро встала, пришла в госпиталь, сделали рентген перед операцией. Врач посмотрел снимок и говорит: “Послушайте, операция тут не нужна, опухоли нет”. Сделали переливание крови и отпустили».

У митрополита Антония был особый пастырский «педагогический» метод — взращивать в человеке позитивное, а не бороться с негативным. Он всё время говорил, что ему гораздо легче растить положительное.

Люди в его присутствии «становились на цыпочки» и если им не удавалось «махать крыльями», то по крайней мере они продолжали ходить «на цыпочках».

В нем всегда присутствовала удивительная радость творчества и бодрость. Некоторых это даже раздражало: «Он прямо требует “радуйтесь”, как будто это обязанность какая!» Но владыка сам являет эту радость — глубочайшую радость о Боге, без всякого смехотворства и легкомыслия.

Он очень боялся кого-то обидеть, всегда по этому поводу переживал. Наверное, тут сказывалось его аристократическое воспитание, но было и осознанное стремление не ранить человека. Владыка старался «говорить не против человека, а над человеком», чтобы человек мог «вспорхнуть» в другое, Божеское измерение.

Мне довелось общаться с митрополитом Антонием в последние одиннадцать лет его жизни, когда у него уже не было ни того, что мы привыкли называть «характером», ни каких-то индивидуальных человеческих слабостей — он был абсолютно прозрачен для Бога. Не знаю, можно ли было вывести его из себя в более ранние годы, — предполагаю, что да: у него была невероятно мощная, страстная натура. Но все свои личные свойства и таланты он переплавил в себе, отсекая ненужное, в новое качество, в чистую молитву.

Об авторе

Елена Юрьевна Садовникова – выпускница биологического факультета МГУ, ученый-иммунолог. В начале 1990-х на несколько лет уехала в Великобританию для работы по контракту в Университете Лондона, затем в Имперском Колледже. Входила в группу ученых, которые изучали связь вируса папилломы человека с раковыми заболеваниями и работала над подходами к иммунотерапии рецидивирующих лейкозов. Однажды Елена Юрьевна узнала, что в центре Лондона есть собор, где проводит беседы на «великолепном русском языке девятнадцатого века» пожилой священник. В то время она не была верующим человеком, но успела соскучиться по русскоязычному кругу общения и однажды пришла в собор Успения Божией Матери и всех святых. Пришла и поняла: здесь то, чего она искала всю свою жизнь.

Встречи Елены Юрьевны с митрополитом Антонием не прекратились и после того, как она вернулась в Россию. Она продолжала регулярно ездить в Англию и обязательно бывала у владыки, чтобы поделиться радостью, болью, сомнениями, задать все главные вопросы.

«С уходом владыки в наших отношениях ничего не изменилось, — улыбается Елена Юрьевна. — Я так же продолжаю разговаривать с ним обо всём».

Храм св. Троицы в Серебряниках.

Четверг, 28.05.2020, 00:42

Кто больше фанатик?

Когда я начинала писать свой блог плохой христианки, мне было очень грустно и одиноко. Я почувствовала, что совершенно не вписываюсь больше в свою привычную хипстерскую тусовку. Все верующие, кроме меня, представлялись мне казаками с бородой наперевес и иконкой с президентом на груди. Я, конечно, знала, что есть и несколько других, но они, как правило, где-то далеко и их исчезающе мало.

И я просто начала писать свои мысли в пустоту, с некоторой надеждой, что эти текстики заставят задуматься моих умненьких и обаятельных друзей-атеистов и когда-нибудь в далекой перспективе сделают из них тех христиан, о которых я мечтала: современных, критически мыслящих и при этом знающих цель и смысл жизни.

И вот прошло несколько месяцев, и для меня появились две новости: хорошая и плохая. Начну с хорошей. Я поняла, что таких верующих, как я, — полно. Они слушают «Нирвану» и играют на электрогитаре (в том числе и священники). Они знают интернет-мемы и историю культуры, умеют отменно троллить и дискутировать (вопреки желанию атеистов записать их всех в недочеловеки и быдло без критического мышления). Они работают менеджерами, финансистами, журналистами и физиками-ядерщиками. Они участвуют в митингах и критикуют всякую околохристианскую ересь. Они — ничем не хуже атеистов, да многие из них и есть выходцы из каких-то атеистических, эзотерических, политических тусовок. Они просто в свое время эти тусовки переросли.

Дарья Косинцева на митинге

А теперь плохая новость. Я поняла, что моя любимая либеральная тусовка совсем не такая свободомыслящая, как я ее представляла. В этом бложике мои атеистические друзья с удовольствием лайкали критику «неправильного православия», но стоит мне только что-то написать про атеизм и демшизу — я слышу, что я заносчивый и упертый радикальный неофит.

Конечно, атеистам легко радоваться, когда я говорю про проблемы христиан, а когда указываю на проблемы атеистов в той же ситуации — у них сразу срабатывает защитный рефлекс. Ведь они, конечно же, во всем правы. Виноватыми и неправыми могут быть только верующие. На этом диалог заканчивается. Не стоит потом удивляться, что верующие тоже этого диалога не очень жаждут.

Читать еще:  154 гарантии счастья, бедность и тяготы быта

В начале этого блога я была уверена, что проблема только в верующих, закрытых и не желающих слушать другую точку зрения, и стоит только показать «правильное христианство» и правильных христиан — как тут же настанет мир и взаимопонимание.

Теперь я с ясностью вижу, что проблема во всех поровну.

Атеисты точно так же нетерпимы, злятся и обижаются, когда покушаются на их атеистические святыни, ваяют обобщенный образ врага из «православия», разжигают и бичуют, и при этом очень не любят выходить за границы своей интеллектуальной зоны комфорта.

И при этом с удовольствием учат «тоталитарных православных», как построить правильную церковь.

«И что ты смотришь на сучок в глазе брата твоего, а бревна в твоем глазе не чувствуешь? Или как скажешь брату твоему: «дай, я выну сучок из глаза твоего», а вот, в твоем глазе бревно? Лицемер! вынь прежде бревно из твоего глаза и тогда увидишь, как вынуть сучок из глаза брата твоего» (Мф. 7:3).

Я чувствую себя как девочка из сказки, которая пошла собирать ягодки и могла выбрать только одну опцию из двух: либо ягодки сами выглядывали из-под листочков, либо у нее было лукошко, в которое эти ягодки собирать. В конце концов девочка осознала, что если она хочет что-то насобирать, то придется все-таки за ягодками нагибаться.

Так и в этих бесконечных дискуссиях под постами — никакого мгновенного волшебства, только долгий, но интересный путь ломания шаблонов.

Конечно, если бы я была святой, то все открывшие паблик воинствующие атеисты сразу осенялись бы Святым Духом и постигали бы сущее. Но этого не происходит в силу моей совершенной обычности, потому что «человекам это невозможно». Потому что по завету Венички Ерофеева «все на свете должно происходить медленно и неправильно, чтобы не сумел загордиться человек, чтобы человек был грустен и растерян».

3D веры

Религиозная картина мира — как 3D по отношению к 2D материализма. 3D добавляет огромную глубину видения. Но для тех, у кого нет специальных очков, это просто нечеткая плоская картинка.

Точно так же для тех, кто не может отказаться от привычной точки зрения и попробовать взглянуть на мир под другим углом, мир — это только мутное размазанное 2D. Вера с ее красивой законченной 3D-картинкой — бездоказательное невнятное представление, какая-то неподтвержденная статистикой и фактами фантазия.

Да, мир не чёток, кругом какие-то противоречия, и во мне тоже, и одно не клеится с другим. Но мы будем всматриваться внимательнее, изучим каждый пиксель на каждом кадре и поймем, в чем смысл этой невнятности и неправильности. Да и вообще, это не неправильность, так и должно быть все невнятно. Нет, это не потому, что мы не так смотрим! Это верующие носят «розовые очки»!

Но я уже насмотрелась на невнятный, непонятный и бессмысленный мир, «не нуждающийся в гипотезе Бога». Я не хочу снимать розовые очки. Потому что именно в этих очках мне видно гораздо больше.

Почему нельзя препарировать Бога

Неверующие ищут доказательства Бога, указывают на неточности в священных текстах и доказывают глупость и иррациональность этих текстов, а также исторические искажения в них в угоду политическим веяниям. Мол, не то — наука, там все точно и конкретно. Раньше я тоже так думала. Возникает вопрос — можно ли создать «идеально точный священный текст», а еще лучше — научную теорию смысла жизни и всякого такого, ныне темного и «божественного»? Зачем какая-то там вера, если есть такое стройное и прекрасное научное знание?

Есть знаменитая притча о том, что мудрецам дали потрогать слона и сказать, какой он. Кто-то трогал ухо, кто-то ногу — выводы были разные. Так вот, пока человек в роли ученого изучает под микроскопом миллиметр правой ноги слона, человек в роли верующего может смотреть на слона целиком (пусть видя его не в таких подробностях, как ученый под микроскопом), гладить этого слона и кататься на нем.

Задумаемся — кто из них действительно лучше знает слона? Стоит только человеку мельком и издалека «увидеть слона целиком», как научный метод теряет для него прежнюю прелесть и обаяние.

Жизнь, мир даны человеку целиком, единым впечатлением и переживанием, и ограничиваться одной миллионной частью изученного научным методом странно. Пусть не в подробностях, пусть в общем, пусть без «строгой научности» — но хочется научиться кататься на слоне!

Книга “Дневник бывшей атеистки” на стенде издательства “Никея” на книжной ярмарке «Нон/Фикшн», 2017 г.

Именно поэтому рассуждения о подлинности и правдивости каждой закорючки в священных текстах бессмысленны, так же как и ехидные указания на противоречия в этих священных текстах. Эти тексты — не доказательство «теоремы Бога», это картина, которая передает образ.

Слон, нацарапанный 10 тысяч лет назад камнем на стене пещеры, тот же слон в картине маслом в куртуазные века или слон, отображенный пикселями на экране нетбука, — это один и тот же слон, хотя «формально» они так различны. Неумелые царапки по пещере, жирные масляные мазки или фрагменты кода программы — все это только средства. Их бесполезно рассматривать кусками, по отдельности — а вот эта черточка? а вот этот пиксель? а вот этот оранжевый мазок? Бог — живой, это не теорема, а впечатление, ощущение, которое каждый передает, как умеет.

Бог — это музыка, если хотите. Кто-то, слушая музыку, говорит — да это просто набор звуков, шумов. Вот диаграмма, а вот схема. Человек, слушающий музыку, только может пожать плечами на это — ну да, диаграмма и схема, но смысл не в них, а в том, что я переживаю, когда слушаю эти колебания воздуха.

Священные книги — это ноты музыки, рассказывающие, как попасть в резонанс с Богом. Ни у кого из писавших свои впечатления о Боге нет при этом «идеального слуха», но в целом эту музыку очень легко узнать во всех текстах, пусть и с вариациями. Ты можешь уловить правила и начать тоже подпевать этой песне.

Бог — это музыка мира, и богословие не может быть набором «рациональных аргументов Бога». Бог живет не в «объективности», он живет в «субъективности», в чувствах и переживаниях.

Бог — это не про создание мира, это про человеческую личность — загадочную штуку, которая делает человека чем-то чуть большим, чем просто продвинутая обезьяна. Построить стройную теорию Бога так же невозможно, как стройную и рационалистическую «теорию человека», «теорию души» — то есть строгую математическую психологию.

Врачевание душ будет по-прежнему оставаться искусством, а не набором формул. Так же как и познание Бога.

«Ибо мы отчасти знаем, и отчасти пророчествуем; когда же настанет совершенное, тогда то, что отчасти, прекратится. Когда я был младенцем, то по-младенчески говорил, по-младенчески мыслил, по-младенчески рассуждал; а как стал мужем, то оставил младенческое. Теперь мы видим как бы сквозь тусклое стекло, гадательно, тогда же лицем к лицу; теперь знаю я отчасти, а тогда познаю, подобно как я познан» (Кор. 13, 9–12).

«Тайный смысл счастливого билета поймешь, когда умрешь за это» — поет солист группы «Смысловые галлюцинации», и я вспоминаю о том, что говорил апостол Павел две тысячи лет назад: теорию Бога мы узнаем после смерти, а сейчас можем видеть, как сквозь тусклое стекло, и слышать музыку Бога как от соседей через стену.

Дневник Ани

Господи, благодарю Тебя за то, что Ты сделал всё нужное простым, а сложное ненужным. Г.Сковорода

April 2015

Богословие «протянутой руки»: наследие митрополита Антония Сурожского

Голубицкая Анна Богословие «протянутой руки»: наследие митрополита Антония Сурожского// Миссионерское обозрение. — №2.- Февраль 2014 года. — С.4.

«Мы видим только то, что любим», – эти слова принадлежат великому пастырю, ставшему символом Православия в XX веке, митрополиту Антонию Сурожскому (Блуму). Попыткой подлинно «увидеть» и «встретиться» с Владыкой (именно так его называли в среде советской интеллигенции) стал цикл вечеров памяти митрополита Антония, чьи проповеди полюбились представителями самых разных поколений и давно разобраны на цитаты, в одесском молодёжном клубе «Православное поколение». Проект был приурочен к 10-летней годовщине кончины владыки Антония (4 августа 2003 года пастырь почил в Боге). Настоящей «изюминкой» стала уникальная фотовыставка из 47 снимков, 24 из которых были любезно предоставлены специально для данного цикла международным фондом «Духовное наследие митрополита Антония Сурожского», в частности его президентом Еленой Львовной Майданович. Среди подаренных клубу московскими друзьями фотографий есть 9 эксклюзивных снимков, неизвестных широкой обществ енности, отсутствующих в Интернете .

Читать еще:  Родители шутников кричали: «Вы ничего не докажете»

Сегодня, пожалуй, как никогда, наследие митрополита Антония Сурожского востребовано, притом не только людьми старшего поколения, но и м олодёжью. Долгое время имя Владыки в РПЦ было известно в значительной степени благодаря самиздатским р укописям и магнитофонным записям бесед с ним, передававшимся «из рук в руки».Хотя благодаря приверженност и Московской юрисдикции Владыка был «въездным» и имел возможность общаться с земляками в СССР, визиты проходили под строгим контролем: нередко ему запрещали разговарива ть с паствой и выступать с проповедями, обращаться с приветственным словом на встречах с учащимися московских духовных школ. Поэтому, самыми «продуктивными» оказывались ночные полузасекреченные встречи на квартирах с верующими, когда митрополиту Антонию наконец удавалось «отбиться» от «сопровождающих».

Среди англичан же (инославных или атеистов) была поп уляр н а полушутка, что если придётся назвать кого-то второго по популярности после «Beatles», то они назовут митрополита Антония Сурожского. Об авторитете фигуры Владыки в западном мире свидетельствует и заявление известнейшего религиозного корреспондента BBC Джеральда Присленда, назвавшего его «самым мощным христианским голосом на земле». Личность митрополита Антония привлекала людей самых разных взглядов и социальных статусов. Например, есть свидетельства, что богослужения с участием Владыки в лондонском Успенском соборе посещал принц Чарльз.

Сам же владыка Антоний в силу своей неподдельной скромности даже на написание собственной автобиографии долго не мог решиться, говорил: ««Нет, это невозможно… Я хочу исчезнуть».

Сегодня интерес к личности и творчеству митрополита Антония Сурожского вышел далеко за р амки «узких кругов». В чём же секрет этой удивительной вневременности слова владыки Антония? В том, что оно обращено, прежде всего, к человеку. Для митрополита Антония состояться в качестве христианина означало реализовать в полной мере свой потенциал человечнос ти. Сам Владыка личным примером всегда показывал поразительно трепетное отношение к окружающим людям, учил в каждом видеть «икону Бога», пусть подчас и «затемненную», требующую «реставрации». Он мог две недели в годы В торой мировой войны, будучи фронтовым хирургом, провозиться во избежание амп утации с гноящемся пальцем пленного немца-часовщика, чем вызывал недоумение и насмешки

своих французских коллег. Мог в конце 60-х годов ходить проповедовать в лондонские коммуны хиппи, считавшихся маргиналами. Кстати, хиппи, поражённые уважительным и внимательным к ним отношением русского архиерея, скромно сидевшего по-турецки на полу и просто обращавшегося к ним, как к равным, стали посещать в последствии его Успенский собор, ужасая своим внешним видом местных старушек. Более того, как вспоминает о. Георгий Чистяков, знавший лично Владыку и являющийся его последователем в богословии, «любо й человек мог подойти к собору, позвонить в звонок, на котором было написано «Bishop», и владыка Антоний бы от крыл, пригласил к себе его для того, чтобы поговорить, выслушать. Причем, когда он открывал дверь, многие думали, что это не он сам, что это какой-то его келейник, служитель, — потому что считали, что у такого видного человека должны быть служители и келейники, должны быть какие-то монахи, при нем состоящие, секретари и так далее. Но ничего этого у владыки Антония не было». Всегда предельно аккуратный, но скромно одетый (выцветший подрясник, потрепанные старенький ремень, ветхие сандалии даже зимой), скромный пакет под дверью кельи-коморки с едой от прихожан. Владыка до 85 лет служил храмовым сторожем и прихрамовым дворником, – как это всё не похоже на облик «классического» архиерея! Удивительно требовательный к себе, он ставил очень высокую планку и для своей паствы, не допускал никаких полумер. Если человек не готов на полную самоотдачу в любви к ближнему, то он не готов к любви вообще – он способен лишь «лакомиться отношениями». И точка.

Сам владыка Антоний всегда подчёркивал, что не является богословом, а всё, им сказанное, скромно называл «плохим богословием». Любил вспоминать со свойственным себе юмором, как ему в молодости одна прихожанка заявила: «Отец Антоний, как ужасно вы говорили проповедь!» Или как на первой его англоязычной проповеди, прочитанной им, не знающим английского языка русским священником из Парижа по бумажке, аудитория мучительно скучала. Хотя здесь Владыка несколько скромничал: его блестящие проповеди впоследствии вошли в сокровищницу православной гомилетики и стали классикой.

После долгих лет тайного монашества и хирургической деятельности, он оставался врачевателем и в своём пастырском служении, только уже не тела, а души. К нему приходили люди с конкретными проблемами, и нужно было дать им лекарство-ответ. Так рождались его проповеди и беседы. Специальных же богословских трудов он почти никогда не писал. Лишь статьи. Письма печатал самостоятельно на старой дореволюционной машинке, полученной от какой-то старушки в дар. Точно установлено его авторство лишь предисловия к Закону Божьему «Жив Бог». Львиную же долю наследия Владыки составляют проповеди, произнесённые на разных языках (помимо безупречного русского, он владел английским, немецким, французским языками). Сохранились эти тексты благодаря самоотверженному труду его духовных чад, сестёр Майданович (Татьяна Львовна, живущая в Лондоне, записывала проповеди на магнитофон и переводила, позже на русский язык стала переводить наследие Владыки и Елена Львовна в Москве).

Владыка редко цитировал святых отцов, не обращался к вопросам догматики, и уж точно не cоставил богословской системы, не будучи «кабинетным теологом». Свои идеи он черпал из литургической практики, из Евангелия, из личного опыта пастырского служения. Владыка нередко говорил, что начинать свидетельствовать о Христе можно только с этого места, с себя: «Только та стрела попадает в цель, которая пронзает твоё собственное сердце».

Встреча – осевое событие богословия Владыки. Вся Священная История трактуется Владыкой как встреча Бога и Человека (и здесь он поразительным образом наследует богословскую традицию выдающегося неопатриста XX века, богослова с одесскими корнями о. Г. Флоровского, которого называл своим «учителем»). Встречей в его понимании в его понимании могут быть самые разные события, воспринимающиеся нередко как незначительные, истинный смысл которых распознаётся лишь по прошествии многих лет (именно таким судьбоносным событием для самого владыки Антония в его юности (тогда ещё Андрея Блума) оказался приезд в их летний скаутский лагерь о. Сергея Булгакова, который с подвиг его впервые обратиться к Евангелию). В подлинной Встрече с Богом, с людьми мы рождаемся как личности, обретаем своё лицо. Но эта Встреча оказывается невозможной до тех пор, пока мы не перестанем играть некие роли перед сами собой, не позволим Другому быть другим. Наша молитва окажется тщетной, пока мы будем обращаться к нами же придуманному образу Бога (к гаранту, безучастной высшей силе, «доброму дедушке», контролёру и карателю и пр.), а не реальному живому Господу. Наше общение с ближним будет бессмысленно, если мы будем пытаться проецировать на него себя, свои качества, модели поведения. Подлинное общение, подлинная Встреча, говорил Владыка, «начинается в тот момент, когда я вижу между собой и ближним различие, подчас непреодолимое, и признаю его полное право быть таковым, принимая как факт, что он и не обязан быть простым отражением меня. Он так же создан Богом, как я; он создан не по моему образу, а по образу Божию».

Со временные исследователи определяют богословскую традицию митрополита Антония Сурожского самыми различными терминами: евхаристическая антропология, литургический евангелизм, богословие общения, бо гословие Встречи, богословие ликования и так далее. Мне кажется, наиболее удачным в данном контексте является понятие богословия «протянутой руки», позаимствованное у о. Георгия Чистякова. Бог в понимании владыки Антония – это «негордый» (преп. Симеон Новый Богослов), «твой Бог, влюблённый в тебя безответно давно» (Ян Твард овский). Человек ещё не решился на Встречу, а Господь уже протянул ему руку. Пример Божественной ассиметричной любви должен наследовать человек и по отношению к ближнему, тем самым доказывая, что «Евангелие в наши дни радикально возможно». Это главный завет владыки Антония, столь своевременный и вневременный.

Читать еще:  Тайный вред: как усыновленные в России ищут свое прошлое

Елена Садовникова: Атеист, онкология и митрополит Антоний

В «Таинстве любви» митрополит Антоний Сурожский, рассуждая о супружеской жизни, демонстрирует беспредельное бесстыдство и возводит на пьедестал то, что у христиан всегда скрывалось, а у сатанистов выставлялось. Попутно ересиарх богохульствует.

Он говорит про супружескую жизнь: «Надо твердо знать, что телесное единство двух любящих друг друга людей – не начало, а полнота и предел их взаимных отношений, что лишь тогда, когда два человека стали едины сердцем, умом, духом, их единство может вырасти, раскрыться в телесном соединении, которое становится тогда уже не жадным обладанием одного другим, не пассивной отдачей одного другому, а таинством, самым настоящим таинством, то есть таким действием, которое прямо исходит от Бога и приводит к Нему».

На этом ересиарх не останавливается и продолжает возвеличивать секс внутри брака (надо называть вещи своими именами): «Брак как единство двоих в разрозненном мире является таинством, чудом, превосходящим все естественные взаимные отношения. И телесный брак тоже, по учению одного из отцов Церкви, предстает таинством, подобным Евхаристии, причащению верующих. В каком смысле? В том смысле, что в Евхаристии силой Божией, чудом соединяющей любви и веры друг во друга верующий и Христос делаются едиными. И в браке (конечно, на другом уровне и по-иному), благодаря взаимной вере и взаимной любви, два человека перерастают всякую рознь и делаются единым существом, одной личностью в двух лицах. Это является одновременно полнотой брака душевно-духовно-телесного и полнотой целомудрия, когда два человека друг ко другу относятся как к святыне и все свои отношения, включая и телесные, превращают в таинство, в нечто превосходящее землю и возносящее в вечность».

Попутно сурожский еретик нагло лжет – ни один отец Церкви никогда не восхвалял секс и тем более ни один отец Церкви не приравнивал супружеские отношения к Евхаристии. Если бы такое действительно было кем-то из святых сказано, то митрополит Антоний не преминул бы назвать его имя. То есть тут мы видим сознательное введение людей в заблуждение.

Отцы Церкви относились к возвеличиваемому сурожским еретиком явлению не как к таинству, а как к проявлению самой низшей, животной природы человека, которую предписывалось обуздывать всем. Только каждому в своей степени: у монахов на этот счет были одни нормы, у супругов – другие. Блаженный Иероним Стридонский писал в одном письме: «Чувственное пожелание, внедренное в нас Богом для рождения детей, если переходит надлежащие пределы, превращается в порок и по какому-то закону природы влечет нас к соитию. Это подвиг великой добродетели и ревностного старания – победить природное стремление, в теле жить как бы вне тела, каждодневно бороться с собой».

Ни один отец Церкви не описывал ту сторону человеческой жизни, которую описывает тут митрополит Антоний, и тем более в таких восторженных тонах. То, что сказал митрополит Антоний – это просто какая-то порнография. Тут он пошел вослед еретику Арию, которого отцы Первого вселенского собора предали анафеме. Святитель Игнатий (Брянчанинов) сказал в одной своей проповеди: «Арий был развратен до невероятности. Когда его песнопение, Талию, начали читать на первом Никейском Соборе, отцы Собора заткнули уши, отказались слышать срамословие, не могущее никогда прийти на ум человеку благочестивому. Талия была сожжена. К счастью христианства, все экземпляры ее истреблены: осталось нам историческое сведение, что это сочинение дышало неистовым развратом. Подобны Талии многие сочинения новейших ересиархов: в них страшное богохульство соединено и перемешано с выражениями страшного, нечеловеческого разврата и кощунства. Блаженны те, которые никогда не слыхали и не читали этих извержений ада. При чтении их соединение духа ересиархов с духом сатаны делается очевидным».

Приравнивание митрополитом Антонием брачного секса к Евхаристии и его рассуждения о соединении верующиго со Христом – это богохульство. Богохульством является и то, что ересиарх называет телесные отношения в браке «таким действием, которое прямо исходит от Бога и приводит к Нему». То есть сурожский еретик как бы говорит, что Бог дал супругам секс для того, чтобы они приходили к Нему через постель.

Христианство на протяжении двух тысячелетий учило, что к Богу приводит не секс, а противоположное ему – обуздание низменной, телесной природы. Кроме того, к Богу приводят укрощение всех остальных страстей и высвобождение духа. Те христиане, которые хотели приблизиться к Создателю, умерщвляли тело при помощи поста и оживляли дух посредством многих молитв, постоянного чтения Священного писания и частого участия в богослужениях. Многие древние монахи для того, чтобы достигнуть богообщения, удалялись не только от женщин, но и от мужчин, вселяясь поодиночке в самые труднопроходимые места пустыни. А митрополит Антоний Сурожский предлагает стремящимся к Богу людям совершенно противоположное. Он как бы говорит: тот, кто хочет достигнуть богообщения и богопознания, должен как можно больше вступать в телесное общение с женой, а кто мало в него вступает, тот будет далек от Бога. Это полное извращение христианства.

Что самое страшное – это то, что митрополит Антоний тут пытается столкнуть людей, ищущих истины, но не читавших отцов, на путь, ведущий к сатане. Потому что у сатанистов ценится все то, что тут пропагандирует сурожский еретик. В тредикалоге сатанистов есть такая заповедь: «Не подавляй в себе стремлений и желаний». Кроме того, их учение зиждется на возвеличивании животной природы человека. Сатанисты считают, что необходимо потворствовать и подчиняться своим низменным инстинктам и влечениям.

И сатанисты используют секс для приближения к своему богу – дьяволу. Поэтому во время их черных месс практикуются не только жертвоприношения и богохульства, но и сексуальные оргии. В энциклопедии «Новые религиозные организации России деструктивного, оккультного и неоязыческого характера» говорится: сатанинская деятельность представляет собой в числе прочего «подстрекательство, принуждение к участию в ритуальных сексуальных обрядах, в том числе, посвященных объекту поклонения сатанизма, или участие в таковых».

На сайте Центра религиоведческих исследований во имя священномученика Иринея Лионского в одной статье написано, что во время черных месс используется сексуальная магия. А в статье про сатанинский орден говорится, что в нем инициация нового адепта происходит через секс со жрецом или жрицей. А заканчиваться этот ритуал посвящения должен массовой оргией.

Известно, что некоторые слуги грядущего антихриста проникают в православную Церковь для того, чтобы разрушать ее изнутри. Я слышала такое мнение, что митрополит Антоний Сурожский был тайным иудеем. Также читала, что он мог быть оккультистом. Его высказывания в «Таинстве любви» могут говорить о том, что он был сатанистом.

И я уже молчу о том, что люди приходят к Богу поодиночке, а не в связке со своими супругами. Также не говорю о том, что прилепление всем сердцем не к Создателю, а к мужу или жене, и отношение ко второй половине, как к святыне, окончится либо страшными скорбями в этой жизни, либо адом в вечности (об этом я написала здесь). Потому что эти ереси – цветочки, по сравнению с сатанинскими заявлениями митрополита Антония.

Алла Тучкова, журналист

Для тех, кто хочет поддержать меня материально, вот номер моей карточки Сбербанка: 5336 6902 3961 1645 Зарабатывать деньги в пропагандистские и пустословные светские СМИ или в православные модернистские СМИ я не пойду.

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector