0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Елена Альшанская: “Люби, гнида, инвалида” — где автор все это видел?

Елена Альшанская: “Люби, гнида, инвалида” – где автор все это видел?

Нас не окружают музыканты и художники с инвалидностью, нас не окружают сантехники с ДЦП — от чего же устал автор статьи под названием “Люби, гнида, инвалида”?

Я понимаю, что у нас свобода слова и люди могут высказывать абсолютно любые свои идеи, мысли. Но реальность в нашем социуме такова, что говорить о какой-то терпимости к людям с инвалидностью, о какой-то их включенности в общественную жизнь, пока еще не приходится, поэтому эта статья читается очень странно.

Теперь я уже как бы даже побаиваюсь инвалидов. В широком смысле. Вернее, их численности и вездесущности. Всех, кто с особыми потребностями и ограниченными возможностями. Обездоленных, увечных, отклоненных, нетрадиционных. Без определенного места жительства и с определенными пороками здоровья. Так их много вдруг что-то стало. Прямо словно и нет никого вокруг без какой-нибудь обязательной патологии, ущербности или убогости. Либо это такое ощущение, навязанное медиа и неравнодушной общественностью, не знаю. Короче говоря, тоска какая-то гложет меня в последнее время по норме. (“Люби, гнида, инвалида”)

Автор описывает некую картинку, совершенно не существующую в окружающей нас действительности. Нас не окружают музыканты и художники с инвалидностью, нас не окружают сантехники с ДЦП, то есть, по сути, таких историй, от которых автор немножко устал, в нашей жизни нет даже в каких-то единичных форматах. Это несуществующий мир, и хочется понять: а где собственно тот социум, о котором рассказывает автор?

Быть может, если бы такой социум существовал, такая реакция автора была бы адекватной, но реалии таковы, что человеку с инвалидностью найти работу, (подчеркну – обычную работу, а не какую-то специальную, в околоблаготворительной сфере, где иногда рабочие места создаются специально, например, в каких-то мастерских), практически невозможно. А организации нередко берут инвалидов формально, чтобы получать какие-то налоговые льготы, и зачастую до самой работы их не допускают.

Собственно говоря, идея о том, что мы устали от некоторой чрезмерной толерантности, никоим образом не отвечает реальной действительности, которую все мы видим вокруг себя. Поэтому статья вызывает прежде всего удивление – где автор все это видел? К сожалению, в том прекрасном мире, в котором можно так шутить, мы все не живем.

Журналист написал колонку о надоевших инвалидах и прослыл мразью. Грозит ли ему суд?

Александра Ломейко

Из-за опубликованного 30 августа текста Найденова раскритиковали в Сети. И это в целом понятно, так как высказался он об инвалидах достаточно резко. Кроме того, журналист открыто заявил, что людей с ограниченными возможностями в России стало слишком много.

«Теперь я уже как бы даже побаиваюсь инвалидов. В широком смысле. Вернее, их численности и вездесущности. Всех, кто с особыми потребностями и ограниченными возможностями. Так их много вдруг что-то стало», — написал Найденов.

Журналист пожаловался, что пребывает «в тоске по норме»: мол, ее бы добавить «в целях гармонического равновесия». Мысли Найденова проиллюстрированы работой Ирины Губаковой. Она представляет собой изображение человека, сидящего в инвалидном кресле. Его колесо — пятое в олимпийской эмблеме и вызывает ассоциации с «пятым колесом».

В статье упоминается отказ Константина Хабенского фотографироваться с сыном Эвелины Бледанс, страдающим синдромом Дауна. Автор обвиняет актрису в необоснованных претензиях к артисту.

Раскритикованный Литвиновой и Познером танцор начал покорять Голливуд

Тема инвалидности, считает Найденов, в настоящее время чересчур эксплуатируется в прессе. СМИ рассказывают о человеческих страданиях или отличиях, которые обязательно требуют особенного отношения и внимания в обществе.

«Раньше это было стыдно, теперь почетно. Если не бомж — непременно жертва черных риэлторов, то раковый — непременно жертва врачебной ошибки. Если не раковый, то гей — непременно жертва гомофобов. Если не гей, то сирота — непременно лишенный положенного социального жилья. А эффектнее, конечно, чтобы все сразу: бомж-раковый-гей-сирота», — считает автор колонки.

Приводит в статье Найденов и мнение психолога Александра Рогозянского. Его возмутил флешмоб с фотографиями людей с различными особенностями, а сам ажиотаж вокруг ситуации публицист счел «изрядно задалбывающим», поскольку «печать неполноценности» инвалидов никуда не денется. Кстати, последнее словосочетание Найденов использовал без кавычек.

«Это же как написать, например: я — мразь»

Призыв журналиста «снизить пафос» и «звук убавить», как и общий тон материала, вызвали в социальных сетях реакцию не то что острую — резонанс приобрел поистине впечатляющие масштабы.

Претензии к издателям «Русского репортера» предъявила основательница фонда Ольга Журавская.

Читать еще:  Брак или монастырь – только два пути для христианина?

«Это что вообще такое? „Русский репортер“, вы серьезно? У меня слов нет. У меня нет слов. Нет слов у меня. Там ведь стоят имя автора и художника. Игорь Найденов, Ирина Губанова. То есть это нарисовали и написали конкретные люди. Старались, время тратили. Унизительно-то как быть снобом и фашистом в наше время», — написала она в Facebook.

Дорога к знаниям. Автобус для детей с ограниченными возможностями появился в школе Одинцовского района

С мнением Журавской согласились в комментариях, признавшись, что после прочтения хочется «вымыть руки с мылом». Материал возмутил многих журналистов и сотрудников социальных учреждений.

Художник, писатель и директор Центра реабилитации морских млекопитающих Лора Белиован назвала текст «отвратительным», а журналистка Ксения Соколова отметила, что можно было бы просто написать: «я — мразь».

«Вот зачем человеку это писать? Это же как написать, например: я — мразь», — подчеркнула она в комментариях к посту режиссера и основательницы благотворительного фонда «Выход» Авдотьи Смирновой.

Давайте обратим эту проблему в ресурс, а вред — во благо!

Негодующим комментаторам ответил главный редактор «Русского репортера» Виталий Лейбин. Он извинился перед теми, кого обидела колонка Найденова, но саму публикацию не снял, а как-либо воздействовать на автора и вовсе отказался.

«Мы готовы предоставить слово в наших социальных сетях тем, кого этот текст оскорбил, а еще лучше — ваши истории, которые могут принести пользу и поддержать», — заявил он.

Пр этом Лейбин отметил, что журналист не намеревался кого-либо оскорблять, лишь выступил против «ханжества и пионерского лицемерия», а не против инвалидов и их прав. Заметим, главред допустил, что редакция могла ошибаться.

«Хотя, может, мы и не правы — я это допускаю тоже. Возможно, настоящая беда все еще не ханжество, а общественная жестокость, которую, как некоторым показалось, мы невольно поддержали», — заметил он.

Комментируя запись Лейбина, пользователи напрямую заявили о том, что статью надо удалить.

«Как мать ребенка-инвалида я считаю, что на вас и ваше издание надо подавать в суд! И очень надеюсь, что это произойдет. Нам в России фашизм не нужен», — написали главному редактору.

Правда, нашлись и те, кто поддержал автора и саму редакцию. «Я думаю, эту колонку Игорю было писать очень сложно. Уверена, он прекрасно понимал, что это вызовет недовольство», — поддержала издание читательница.

Попрошу без драматизма

Адвокат, телевизионный эксперт и юрист-международник Тимур Маршани подтвердил, что дело в случае со статьей Найденова может дойти до суда.

«Судебное разбирательство может быть инициировано лицами, чей субъективный интерес был затронут данной статьей. Тут речь идет о социальной группе — инвалидах, — поэтому, да, суд может состояться», — сказал он.

Калечат здоровых детей. Родители потребовали запретить качели для инвалидов

Скорее всего, предположил Маршани, в результате все сведется к компромиссу, который устроит обе стороны процесса.

«Это корректный журналист, он всегда использует только деловую аргументацию. Скорее всего, будут принесены извинения», — заметил юрист.

По его словам, относиться к опубликованному материалу стоит как к журналисткой работе — субъективному мнению отдельно взятого человека.

«Каждый оценивает статью для себя, с точки зрения индивидуальной. Драматизировать я бы не стал. У меня мама инвалид I группы. Скажу честно, статья никак меня не задела. Да, область выбрана специфичная. Люди с обостренным чувством справедливости бурно реагируют на такие вещи. Нужно быть осторожными в высказываниях», — заключил Тимур Маршани.

«Говорили, говорим и говорить будем…»

Актриса, певица и телеведущая Эвелина Бледанс, которую Найденов вспомнил в своей колонке, добавила, что в России слишком долго не упоминали о людях с инвалидностью и не обращали на них никакого внимания.

«И если сейчас мы об этом говорим, то за все те годы, в которые люди с инвалидностью были обделены вниманием. Они действительно нуждаются в нем — больше, чем обычные люди», — заметила Бледанс.

Моя позиция: мы говорили, говорим и говорить будем

Она предположила, что ни сам автор статьи, ни его родные ни разу не сталкивались с подобными проблемами. «Как только, не дай бог, они возникнут, он поймет — говорить и привлекать внимание общественности надо», — уверена телеведущая.

Свою позицию Эвелина Бледанс на этот счет менять не собирается. Мама ребенка с синдромом Дауна, она намерена продолжать освещать проблемы людей с инвалидностью «везде, где только можно».

С ней соглашается журналист, телеведущий, член Совета по правам человека (СПЧ) при президенте РФ Максим Шевченко.

«Внимание к этой проблеме необходимо. Нельзя скрывать подобное ни от нас, ни от наших детей. Принцип этической солидарности — один из столпов современного гуманистического общества», — заметил Шевченко.

Журналист добавил, что современное гуманистическое общество должно «ощущать солидарность с теми людьми, которые не наделены в силу судьбы или обстоятельств теми же возможностями». Телеведущий призвал помогать им.

По его мнению, Найденов спутал в своем материале две позиции и не довел мысль до конца.

Первое: он (автор статьи — прим. ред.) возмутительно насмешливо-пренебрежителен по отношению к инвалидам. С точки зрения этики он совершает серьезную ошибку. В этом вопросе важен тон. Любую фразу можно произнести по-разному, с разными тональностями. Второе: он пытается анализировать социальную шумиху, навязывание обществу образа инвалидов, поддержку инвалида как социальное служение. Эта позиция правильная

Читать еще:  Беженка из Сирии спасла двадцать человек и поехала на Олимпиаду

Директора уральских школ получили выговоры. Их подопечных подозревают в убийстве парня‐инвалида

Тем не менее, считает Максим Шевченко, всю идею Найденова в статье можно было бы сформулировать одной фразой: «Достали вы меня с этими убогими, хватит о них говорить. Хочется, мол, позитива».

«Оскорбительно, унизительно и недопустимо в современном обществе для солидного издания», — подытожил Шевченко.

Руководитель Ассоциации родителей детей-инвалидов Сергей Колосков вообще удивился возмущениям Найденова насчет излишнего муссирования темы инвалидности.

«О каком выпячивании идет речь? То, что в СМИ появляются материалы, которые отражают в целом неблагополучное положение инвалидов, особенно каких-то определенных групп, то это объективно имеет место. Я бы сказал, что пишут недостаточно. Например, в других европейских странах вопросам инвалидов уделяется гораздо больше внимания. Даже такая давняя проблема, как создание безбарьерной среды, не решена полностью», — сказал он.

Елена Альшанская: “Люби, гнида, инвалида” — где автор все это видел?

«Люби, гнида, инвалида»: О моде на “ограниченность”

Игорь Найдёнов – о категорическом императиве в общественном сострадании в своей колонке для Эксперт Online.

Теперь я уже как бы даже побаиваюсь инвалидов. В широком смысле. Вернее, их численности и вездесущности. Всех, кто с особыми потребностями и ограниченными возможностями. Обездоленных, увечных, отклоненных, нетрадиционных. Без определенного места жительства и с определенными пороками здоровья. Так их много вдруг что-то стало. Прямо словно и нет никого вокруг без какой-нибудь обязательной патологии, ущербности или убогости. Либо это такое ощущение, навязанное медиа и неравнодушной общественностью, не знаю. Короче говоря, тоска какая-то гложет меня в последнее время по норме. Хочется, чтобы и музыканты были не только без рук, но и с руками изредка, хотя бы с одной; и художник — чтобы зряч иногда, хотя бы на один глаз, а сантехник не страдал бы ДЦП — пускай просто подагрой. Понимаете, да? Не в целях евгеники, боже упаси, а в целях гармонического равновесия.

Актриса Эвелина Бледанс встречает случайно актера Константина Хабенского и предлагает ему свое «солнечное» дитя, чтобы сделать сообща фотографию. А актер Хабенский незапланированно отказывается, говорит, оправдываясь: не хочу, зачем, он же меня, чужого дядю, знать не знает, да и я его, в сущности, тоже. Как реагирует актриса Бледанс? По заведенному, практически машинально. Тут же в социальную сеть пишет гневно: как он мог, вроде благотворитель, не ожидала, что черствый, лицемерный и все такое.

В общем, люби, гнида, инвалида.

Раньше это было стыдно, теперь почетно. Я не бросила особого ребенка — чествуйте меня за такую отвагу. Раньше это прятали, занавешивали от посторонних. Теперь, наоборот, принялись выпячивать. Не так, как в электричке после Отечественной войны — на тележке по вагонам с гармошкой и общим обезноженным горем, надеждой на милостыню. А как в Индии: индивидуальную культю напоказ, на продажу, чтобы всем видно было, даже из тамбура. Нате, полюбуйтесь.

СМИ уже по которому кругу пишут-соревнуются — на всех не хватает жалостливых историй, персонажей, придавленных различными жизненными обстоятельствами. И всякий раз — в тяжеловесном жанре гражданского манифеста, изобличения темных сил.

Если не бомж — непременно жертва черных риэлторов, то раковый — непременно жертва врачебной ошибки. Если не раковый, то гей — непременно жертва гомофобов. Если не гей, то сирота — непременно лишенный положенного социального жилья. А эффектнее, конечно, чтобы все сразу: бомж-раковый-гей-сирота.

Есть мнение, что чем больше информации о таких людях, тем эффективнее помощь. Кажется, это не совсем так, зависимость не столь уж прямая.

Взять хотя бы флешмоб #яучусьвидетьдушу, участники которого в целях инклюзии размещают в сети фотографии детей с пороками развития, и историю с постом православного публициста, психолога Андрея Рогозянского. Суть поста заключается в том, что ажиотаж вокруг инклюзии, как выражается его автор, «изрядно задалбывает», потому как изъян и печать неполноценности с лиц инвалидов не убрать.

Кто бы мог подумать, что у текста окажется столько сторонников, что его даже священник с именем поддержит.

Похоже, весь этот безудержный напор благотворительности, с одной стороны, провоцирует раздражение у людей обыкновенных, без драматических особенностей, и, как следствие, — их неучастие в помощи нуждающимся. С другой стороны — иждивенчество у нуждающихся в помощи: вот, глядите, у меня горб, давайте, жалейте меня, а еще лучше похвалите, что я — есть, существую.

До того дошло, что в моде у подростков сегодня биполярочка. Не готы, не панки, не рокеры, и даже, к слову, не гомо. Что вполне объяснимо. Если ты какой-то непонятный гот в траурной тунике и с черными губами — то это возрастная блажь и от безделья. А если у тебя биполярочка, то с тобой соответственно моде все носятся — ты же с отклонением от нормы; прощают тебе капризы, безответственность и не требуют многого, разве что постель деликатно попросят заправить.

Качнулся маятник и подзавис диаметрально, пора бы чуть назад сдвинуть — если не в сторону готов, то хотя бы в сторону «винишко-тян», что ли.

Псковские коллеги-журналисты жаловались. Когда у них губернатором был член ЛДПР, местным газетам настоятельно рекомендовали не публиковать фотографии пенсионеров, инвалидов и прочую маргинальщину, а публиковать — молодых, счастливых и улыбающихся полнозубо, как в рекламе средства для полоскания рта. А все для того, чтобы у читателя создавалось позитивное впечатление от новостей. Теперь вот крайность другая.

Читать еще:  Вася понял, что сейчас уже должен появиться Бог

И политику вечно зачем-то прикручивают к этому делу. Если помогаешь таким, пишешь о них — тебя автоматически записывают в оппозиционно мыслящие. Государство же в этом плане — всегда враг. Помню, как либеральная общественность была ошеломлена, когда узнала, что ближайший сателлит президента Бориса Ельцина Пал Палыч Бородин воспитывает приемных детей, а одного детдомовского ребенка — с пороком сердца. Как такое возможно — чтобы государственник, и наверняка коррупционер? Скорее всего, черный пиар!

Звук бы убавить надо. Снизить пафос и накал звериной серьезности, по крайней мере.

Знакомая лежала в реабилитационном центре, а рядом на койке — дама по имени Олимпиада, с болезнью суставов. «Лучше бы вам называться Паралимпиада», — как-то раз сказала знакомая соседке — в шутку, конечно, рассчитывая на понимание, ведь сама лечилась от серьезного. Но не тут-то было. Сначала повисла изумленная пауза, затем на шутницу обрушилась гильотина политкорректности: жалоба на имя главврача, требование перевести ее в другую палату и прочее в подобном же репрессивном духе.

Я вот все думаю: зачем, к чему у тех, кто занимается у нас помощью нуждающимся, всегда такие глаза — скорбные, строгие, как у моей первой учительницы, столь укоризненные, что без вины чувствуешь себя виноватым, и будто только одни эти люди настоящим делом заняты, а все остальные — фигней? Веселые глаза и легкий взгляд были только у доктора Лизы. Были — да.

Как сообщалось ранее, в Сети развернулся скандал вокруг твита депутата Игоря Лебедева об инвалидах. Суть: депутат выступил против того, чтобы дети без рук и ног рождались на свет, ведь это мученическое существование. Подробнее читайте: Святые инвалиды, злые врачи и госдумовские фашисты.

Журналист пожаловался на то, что «инвалидов много вдруг что-то стало». В соцсетях изданию грозят судом

Корреспондент журнала «Русский репортёр» Игорь Найдёнов стал объектом нападок в социальных сетях, опубликовав на сайте издания колонку с заголовком «Люби, гнида, инвалида». В тексте он пожаловался на «лицемерие» политкорректности, «выпячивание» инвалидности и заявил, что «печать неполноценности» снять с «инвалидов» невозможно. Естественно, у многих нашлось, что ему возразить.

Текст, автор которого утверждает, что в России стало слишком много инвалидов в публичном пространстве, опубликован 30 августа на сайте журнала «Русский репортёр» (дочернее предприятие холдинга «Эксперт»). Статью Игоря Найдёнова «Люби, гнида, инвалида» сопровождает рисунок Ирины Губаковой, который мы не можем опубликовать здесь, но не из-за авторских прав, а потому что рискуем получить уголовное дело по 282-й статье. На нём изображён человек в инвалидном кресле, колесо которого — пятое кольцо в олимпийской эмблеме (что считывается как «пятое колесо»).

Теперь я уже как бы даже побаиваюсь инвалидов. В широком смысле. Вернее, их численности и вездесущности. Всех, кто с особыми потребностями и ограниченными возможностями. Обездоленных, увечных, отклонённых, нетрадиционных. Без определённого места жительства и с определёнными пороками здоровья. Так их много вдруг что-то стало.

Найдёнов пишет, что его «гложет тоска по норме».

Хочется, чтобы и музыканты были не только без рук, но и с руками изредка, хотя бы с одной; и художник — чтобы зряч иногда, хотя бы на один глаз, а сантехник не страдал бы ДЦП — пускай просто подагрой.

Затем Найдёнов приводит в пример историю про актрису Эвелину Блёданс и актёра Константина Хабенского, якобы отказавшегося фотографироваться с её сыном, у которого синдром Дауна. С точки зрения автора статьи, Блёданс предъявляла Хабенскому необоснованные претензии.

Журналисты, считает Найдёнов, эксплуатируют тему человеческих страданий или различий, которые требуют особенного отношения и внимания общества.

Если не бомж — непременно жертва чёрных риелторов, то раковый — непременно жертва врачебной ошибки. Если не раковый, то гей — непременно жертва гомофобов. Если не гей, то сирота — непременно лишённый положенного социального жилья.

Также журналист ссылается на пост психолога Александра Рогозянского, которого возмутил флешмоб с фотографиями различных людей с особенностями.

Суть поста заключается в том, что ажиотаж вокруг инклюзии, как выражается его автор, «изрядно задалбывает», потому как изъян и печать неполноценности с лиц инвалидов не убрать.

Найдёнов разделяет чувства человека, которого «задалбывает ажиотаж вокруг инклюзии», и слова «печать неполноценности» использует без кавычек. Также журналист пишет о «безудержном напоре» благотворительности, о том, что инвалидность, особенный ребёнок в семье, хроническое наследственное заболевание «раньше было стыдно, а теперь почётно».

Также Найдёнов считает, что нужно «снизить пафос» и убрать «оскал звериной серьёзности». В качестве примера приводит историю: в больнице рядом с его знакомой лежала женщина по имени Олимпиада, и она обиделась на каламбур с собственным именем — «Паралимпиада». Жалоба на соседа по палате главврачу, с точки зрения Найдёнова, была в этой ситуации «репрессивной» мерой.

Статья вызвала острую реакцию в социальных сетях. Основательница фонда «Журавлик» Ольга Журавская предъявила претензии к издателям «Русского репортёра» в фейсбуке.

Ольга Журавская

В комментариях подписчики соглашаются с ней.

Анна Клещёва

Многие журналисты и сотрудники социальных организаций тоже выразили возмущение.

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector