0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Экономист Алексей Ульянов: Классического дефолта в России не будет

«Сегодня вы — завтра вас!»

Дефолт не погрузил страну в нищету, но отнял у россиян надежду

Фото: Александр Тимошенко / «Коммерсантъ»

Двадцать лет назад, 17 августа 1998 года, Россия объявила о приостановке выплат по внешнему долгу, фактически объявив дефолт. Почему это произошло? Каковы предпосылки этого события и как оно повлияло на общество? «Лента.ру» вспоминает «черный понедельник».

Что это было?

«Девальвации рубля не будет. Это твердо и четко», — безапелляционно заявлял президент России Борис Ельцин 14 августа 1998 года, комментируя финансовую ситуацию в стране. Чтобы придать своим словам больший вес, он добавил, что это не его фантазия и ситуация находится под контролем: «все просчитано», «положение полностью контролируется».

Возможно, именно тогда в сознании рядового россиянина окончательно закрепилась мысль: если что-то нехорошее происходит, а представители властей яро отрицают возможность катастрофы — беды не избежать. Так и случилось. 17 августа российское правительство фактически объявило о дефолте, которому неминуемо сопутствовала девальвация рубля.

«В один день все цены выросли — на рынках, в магазинах черт знает что творилось, — вспоминала через десять лет те события владивостокская домохозяйка Мария Николаевна. — Тех, кто после 96-го не обнищал, 98-й доконал. Устраивались на вторую работу — я пошла уборщицей, например, ночами полы мыла. Денег хватало только на еду, чтобы купить что-нибудь — и речи не шло».

Фото: Сенцов Александр,Чумичев Александр / ТАСС

Именно так себя чувствовали люди с небольшим и средним достатком. Конечно, проиграли не все. У кого-то были сбережения в долларах, и из-за падения курса рубля они смогли купить квартиру, которую раньше не могли себе позволить. Кто-то прозорливо запасся валютой до 17 августа и неплохо наварился. Но, конечно, таких было мало. Согласно данным соцопросов, 82 процента семей заявили об ухудшении своего материального положения.

Не только машины, бытовая техника или недвижимость стали в одночасье недостижимой мечтой — 21 процент семей сообщали, что им не хватает денег на получение необходимых медицинских услуг. Населению пришлось перестраивать и свои пищевые предпочтения. Потребление мяса, рыбы, фруктов и прочих относительно дорогих позиций существенно снизилось — в основном все эти товары были импортными, а значит, и цены на них взлетели сразу же после девальвации рубля.

Впрочем, дело было не только в ценах. Зарплаты и пенсии стали платить с перебоями и часто задерживать, а серьезных сбережений, которые очень помогли бы в этой ситуации, у населения практически не было. Те же, кто копил, скажем, на автомобиль, в основном хранили их в рублях и оказались в результате ни с чем.

Интересно, что в сознании граждан, еще недавно переживших крах Советского Союза, прочно закрепилась мысль, что если финансовая катастрофа случается, то расхлебывать ее последствия придется очень долго — в 1999 году 40 процентов опрошенных считали, что страна «еще долгие годы не сможет выйти из кризиса 1998 года».

«Что тогда делало государство? Государство брало в долг, чтобы отдать предыдущий долг, — рассуждал через десять лет о дефолте россиянин Михаил в интервью региональным СМИ. — Все больше, больше, больше — песенку знаете? Вот это то же самое. Такая система вечно работать не могла, это же понятно. Кризис был неизбежен».

В самом деле, а что же произошло и кто был виноват?

Кто виноват

Конечно, было бы очень просто указать какую-то единственную причину кризиса 1998 года: ГКО, падение азиатских рынков, плохая собираемость налогов, популистски левая Госдума — тем более что любая из них будет правильной.

Егор Гайдар и Анатолий Чубайс в книге «Развилки новейшей истории России» отмечают, что то время было ознаменовано сочетанием «жесткой денежной политики» (то есть поддержанием стабильного курса рубля) и «мягкой бюджетной» (то есть покрытием дефицита бюджета за счет рублевой эмиссии). Впрочем, авторы называют такую ситуацию вынужденной — мол, во всем виновата политика. Правительство зависело от левого парламента, который утверждал бюджет и требовал увеличивать финансирование социальных расходов, когда денег на это было взять неоткуда, что и выразилось в постоянном повышении госдолга. «Эта тактика была рискованной, но единственно осмысленной», — пишут авторы. В 1997 году экономика росла, и существовали надежды, что отношение госдолга и ВВП стабилизируется.

Митинг у здания Госдумы, 1998 год

Фото: Чохонелидзе Ираклий / ТАСС

«Дефолт не был предрешен, — утверждал Алексей Кудрин в 2008 году (тогда — министр финансов России). — Проблема кризиса была предопределена низкими золотовалютными резервами, когда падает цена на нефть, а она в мае упала до 8 долларов за баррель, а средняя по году была 12 долларов. Это было решающей проблемой. Мы должны были иметь достаточно ресурсов, чтобы отвечать по своим обязательствам».

Так что будем считать, что все дело в нефти и несговорчивой коммунистической Думе, которая не хотела резать социалку? «Что такое распространенная фраза «вот нефть была дешевая, дефолт был неизбежен»? — рассуждал в эфире радио «Комсомольская правда» доктор экономических наук Михаил Делягин. — Это то же самое, что объяснять крах Советского Союза исключительно дешевой нефтью. Почему-то нефть рухнула и из всех нефтедобывающих стран только Советский Союз развалился».

Действительно, один из немаловажных факторов, приведших к дефолту 1998 года, участники тех событий предпочитают упоминать очень осторожно, неоценочно. И этот фактор — ГКО, государственные краткосрочные займы. Что это такое?

Система ГКО была основана в 1992 году и подразумевала выпуск государством краткосрочных облигаций. Грубо говоря, субъект покупает такую ценную бумагу, а потом спустя некоторое время получает свои деньги назад вместе с процентами. Предполагается, что из них могут быть составлены уставные капиталы компаний, они могут перепродаваться и так далее. С помощью полученных средств государство затыкает дыры в бюджете.

Но дело в том, что, поскольку облигации краткосрочные, выплачивать их приходится достаточно быстро. А откуда взять деньги на эти выплаты, а также на затыкание новых дыр? Правильно — выпустить новые облигации, возможно, под более высокий процент, в надежде, что их купит еще больше субъектов.

Понятно, что бесконечно это продолжаться не может. Точно так же это было понятно и создателям первых постсоветских финансовых пирамид и «великому комбинатору» Сергею Мавроди, основателю МММ. Только если от его действий пострадали миллионы граждан, то здесь — вся экономика страны в целом. Да, ГКО были вполне себе классической финансовой пирамидой, падение которой было неизбежно, рано или поздно.

Возможно, крах и удалось бы оттянуть, если бы не азиатский финансовый кризис, в результате которого инвесторы стали выводить деньги из экономик развивающихся стран. «Долг по ГКО примерно на 30 процентов состоял из долга перед иностранными инвесторами, они стали сбрасывать эти облигации, — объяснял в интервью «Банкам.ру» бывший председатель Центробанка Сергей Дубинин. — Там возникла еще и ситуация давления на валютный рынок, поскольку существовала практика заключения российскими банками сделок — опционов в валюте, связанных именно с ГКО. То есть когда расплачивались по ГКО, то российские банки, купившие для иностранных инвесторов эти облигации, брали на себя обязательства выручку трансформировать в доллары или другую иностранную валюту».

Интересно, что в 2016 году Дубинин отмечал, что объявлять дефолт можно было уже в конце 1997 года, когда начался азиатский кризис. «Тогда уже можно было объявлять дефолт, потому что было понятно, что расплатиться по долгам без новых размещений Минфин не сможет», — говорил он.

Читать еще:  Афонский иеромонах Иосиф: Любой кризис начинается с кризиса в Церкви

Экономист Алексей Ульянов: Классического дефолта в России не будет

Как скажется на экономике повышение кредитной ставки Центробанка?

Центробанк повысил учетную ставку с целью сделать более дорогие кредиты в рублях для банков. Это та ставка, по которой Центробанк дает кредиты банкам. Учитывая то, что происходит сейчас на валютном рынке (ралли с долларом и с евро, падение, катастрофический обвал рубля) банки стали все рубли вкладывать в доллары, покупать валюту. Чтобы им это было делать менее выгодно, Центробанк повысил ставку.

На самом деле это решение, как минимум, запоздало, потому что в пятницу Центробанк повысил ставку всего на один пункт, с 9,5 до 10,5 – тогда, как весь день аналитики говорили, что надо повысить на 2 процентных пункта или на 2,5 – до 12. Если бы в пятницу Центробанк сделал ставку 12, то мы бы имели сейчас курс 55 и не получили сразу обвал национальной валюты. Нужно было принимать гораздо более решительные меры раньше. А сейчас нужно более сильное лекарство – при том, что курс уже превысил 60 рублей.

Это вызывает вопросы к нашему регулятору в связи с тем, что он не понимает, в какой ситуации находится. Очевидно, что Запад вводит санкции, соответственно отмечается падение цены на нефть, которая у нас, с учетом нефтепродуктов и газа, составляет 75 процентов экспорта. Падает цена на нефть – падает национальная валюта.

Естественно, это не может не отразиться на кредитах, а потом на ценах. Если мы возьмем курс доллара в ноябре, то он был 30 рублей, сейчас – 60, то есть имеем двукратное падение национальной валюты. Можно ожидать, что импорт подорожает с определенным лагом примерно на эту величину.

Москва сидит почти целиком на импортном продовольствии. В регионах ситуация сильно лучше. Конечно, можно выиграть немного на логистике, на зарплатах людей, которые занимаются, опять же в ущерб нашим гражданам, ввозом товаров. Может быть, подорожание будет не в два раза, а в 1,8. Но все равно порядок примерно такой.

Если удастся, можно чуть-чуть выиграть в стоимости. Конечно, импортозамещение это может подстегнуть. Но в отличие от ситуации 1999 года, когда тоже курс обвалился, и начало расти производство, – сейчас, увы, ситуация другая. В 1998-1999 годах были свободные мощности в экономике. Раньше если завод работал в треть смены, он стал работать в полную смену. Эту операцию можно было проделать в относительно короткий промежуток времени. Сейчас эти мощности уже деградировали, либо они используются.

Часть мощностей мы потеряли за это время. Сейчас свободных мощностей нет. И импортозамещение – это скорее потенциальная возможность построить новый завод, расширить или построить новый цех, засеять новое поле, чтобы там выращивать что-то. Но мы знаем, что творится с нашими чиновниками, выдающими разрешительную документацию, “контрольщиками”, который замучили бизнес и написали за десять лет 180 тысяч противоречащих друг другу невыполнимых постановлений. Поэтому мы понимаем, что построить новое производство с нуля в России очень и очень сложно, мягко говоря. Поэтому по сравнению с положительным эффектом от девальвации, который был в 1998 году или в 2008-ом, сейчас эффект будет очень скромным.

Стоит ли бояться дефолта?

Мы часто называем словом “дефолт” – кризис. Дефолт – это отказ от выполнения своих долговых обязательств, а у нас “дефолт” стал синонимом кризиса и девальвации. Это не одно и то же. В 1998 году рубль обвалился так же, как сейчас. Но ключевым было то, что Россия не смогла обслуживать свои долги. Долги самого государства невелики. Мы расплачивались с долгами “тучные” десять лет или чуть больше, с хорошими ценами на нефть. Мы своим главным достижением считаем то, что расплатились с долгами, отдали деньги Западу.

Поэтому государственный дефолт невозможен или маловероятен. Возможностей банкротства государства мало. Другое дело, что госкомпании умудрились набрать на Западе кредитов в долларах. И сейчас, конечно, вынуждены их отдавать. Часто это были кредиты краткосрочные, спекулятивные. Наши ключевые госкомпании ведут себя совершенно не так, как частный бизнес, в них менее жесткая дисциплина. Но мы знаем, что государство их поддерживает. Как раз известной нефтяной компании на днях выдали много денег. Компания их тут же перевела их в доллары, чтобы кредит погасить. Может быть, поэтому курс так и вырос? Кто виноват в обвале, спекулянты или наши госкомпании? Я склоняюсь ко второй точке зрения.

У госкомпаний проблемы быть могут, безусловно. Но дефолт госкомпании – это либо банкротство с вытекающими последствиями для десятков тысяч работников, либо государство начнет приходить им на помощь. Наши с вами деньги ограниченного теперь бюджета идут на помощь этим компаниям.

Стоит ли вкладывать деньги в крупные покупки?

Гражданам, конечно, от рублей нужно избавляться. Покупка чего-то не портящегося, будь это машина, которая не падает в цене, товары длительного пользования, техника – это правильный и рациональный шаг. В любом случае мы должны понимать, что экономике, конечно, будет тяжело. Но если конкретный Иванов Иван Иванович воздержится сейчас от покупки, то экономику этим он не спасет, а будет вынужден покупать тот же товар по возросшим ценам.

Экономист Алексей Ульянов: Классического дефолта в России не будет

Кандидат экономических наук, директор по развитию Национальной ассоциации институтов закупок Алексей Ульянов рассказал Правмиру, чем грозит повышение кредитной ставки Центробанка, чего ждать россиянам в свете экономической ситуации в стране и стоит ли бояться дефолта?

Как скажется на экономике повышение кредитной ставки Центробанка?

Центробанк повысил учетную ставку с целью сделать более дорогие кредиты в рублях для банков. Это та ставка, по которой Центробанк дает кредиты банкам. Учитывая то, что происходит сейчас на валютном рынке (ралли с долларом и с евро, падение, катастрофический обвал рубля) банки стали все рубли вкладывать в доллары, покупать валюту. Чтобы им это было делать менее выгодно, Центробанк повысил ставку.

На самом деле это решение, как минимум, запоздало, потому что в пятницу Центробанк повысил ставку всего на один пункт, с 9,5 до 10,5 – тогда, как весь день аналитики говорили, что надо повысить на 2 процентных пункта или на 2,5 – до 12. Если бы в пятницу Центробанк сделал ставку 12, то мы бы имели сейчас курс 55 и не получили сразу обвал национальной валюты. Нужно было принимать гораздо более решительные меры раньше. А сейчас нужно более сильное лекарство – при том, что курс уже превысил 60 рублей.

Это вызывает вопросы к нашему регулятору в связи с тем, что он не понимает, в какой ситуации находится. Очевидно, что Запад вводит санкции, соответственно отмечается падение цены на нефть, которая у нас, с учетом нефтепродуктов и газа, составляет 75 процентов экспорта. Падает цена на нефть – падает национальная валюта.

Естественно, это не может не отразиться на кредитах, а потом на ценах. Если мы возьмем курс доллара в ноябре, то он был 30 рублей, сейчас — 60, то есть имеем двукратное падение национальной валюты. Можно ожидать, что импорт подорожает с определенным лагом примерно на эту величину.

Москва сидит почти целиком на импортном продовольствии. В регионах ситуация сильно лучше. Конечно, можно выиграть немного на логистике, на зарплатах людей, которые занимаются, опять же в ущерб нашим гражданам, ввозом товаров. Может быть, подорожание будет не в два раза, а в 1,8. Но все равно порядок примерно такой.

Если удастся, можно чуть-чуть выиграть в стоимости. Конечно, импортозамещение это может подстегнуть. Но в отличие от ситуации 1999 года, когда тоже курс обвалился, и начало расти производство, – сейчас, увы, ситуация другая. В 1998-1999 годах были свободные мощности в экономике. Раньше если завод работал в треть смены, он стал работать в полную смену. Эту операцию можно было проделать в относительно короткий промежуток времени. Сейчас эти мощности уже деградировали, либо они используются.

Читать еще:  Нотр-Дам – что именно горело и от чего спасли собор пожарные

Часть мощностей мы потеряли за это время. Сейчас свободных мощностей нет. И импортозамещение – это скорее потенциальная возможность построить новый завод, расширить или построить новый цех, засеять новое поле, чтобы там выращивать что-то. Но мы знаем, что творится с нашими чиновниками, выдающими разрешительную документацию, «контрольщиками», который замучили бизнес и написали за десять лет 180 тысяч противоречащих друг другу невыполнимых постановлений. Поэтому мы понимаем, что построить новое производство с нуля в России очень и очень сложно, мягко говоря. Поэтому по сравнению с положительным эффектом от девальвации, который был в 1998 году или в 2008-ом, сейчас эффект будет очень скромным.

Стоит ли бояться дефолта?

Мы часто называем словом «дефолт» — кризис. Дефолт – это отказ от выполнения своих долговых обязательств, а у нас «дефолт» стал синонимом кризиса и девальвации. Это не одно и то же. В 1998 году рубль обвалился так же, как сейчас. Но ключевым было то, что Россия не смогла обслуживать свои долги. Долги самого государства невелики. Мы расплачивались с долгами «тучные» десять лет или чуть больше, с хорошими ценами на нефть. Мы своим главным достижением считаем то, что расплатились с долгами, отдали деньги Западу.

Поэтому государственный дефолт невозможен или маловероятен. Возможностей банкротства государства мало. Другое дело, что госкомпании умудрились набрать на Западе кредитов в долларах. И сейчас, конечно, вынуждены их отдавать. Часто это были кредиты краткосрочные, спекулятивные. Наши ключевые госкомпании ведут себя совершенно не так, как частный бизнес, в них менее жесткая дисциплина. Но мы знаем, что государство их поддерживает. Как раз известной нефтяной компании на днях выдали много денег. Компания их тут же перевела их в доллары, чтобы кредит погасить. Может быть, поэтому курс так и вырос? Кто виноват в обвале, спекулянты или наши госкомпании? Я склоняюсь ко второй точке зрения.

У госкомпаний проблемы быть могут, безусловно. Но дефолт госкомпании — это либо банкротство с вытекающими последствиями для десятков тысяч работников, либо государство начнет приходить им на помощь. Наши с вами деньги ограниченного теперь бюджета идут на помощь этим компаниям.

Стоит ли вкладывать деньги в крупные покупки?

Гражданам, конечно, от рублей нужно избавляться. Покупка чего-то не портящегося, будь это машина, которая не падает в цене, товары длительного пользования, техника — это правильный и рациональный шаг. В любом случае мы должны понимать, что экономике, конечно, будет тяжело. Но если конкретный Иванов Иван Иванович воздержится сейчас от покупки, то экономику этим он не спасет, а будет вынужден покупать тот же товар по возросшим ценам.

Экономист Буклемишев: «Рубль готов к новому падению»

«Государство в России ведет себя как частная корпорация»

19.05.2020 в 19:32, просмотров: 15754

Что будет с курсом рубля до конца года? Это один из тех вопросов, который сейчас волнует многих россиян: пандемия рано или поздно закончится, а экономический кризис рискует сильно затянуться. Рублей за период самоизоляции у подавляющего большинства соотечественников и так стало заметно меньше, так еще и курс национальной валюты с начала года заметно упал. Слишком много негативных факторов давят на рубль: и рекордно дешевеющая нефть, и лежащая на боку экономика, и падающий вместе с доходами населения потребительский спрос. Не исключено, что в этом году рублю суждено пережить новый обвал по отношению к доллару и евро. Такую перспективу в интервью «МК» обрисовал Олег БУКЛЕМИШЕВ, директор Центра исследования экономической политики на экономическом факультете МГУ, президент Ассоциации независимых центров экономического анализа, в прошлом — начальник отдела международных финансовых рынков Минфина и заместитель руководителя аппарата Правительства РФ.

— Олег Витальевич, не так давно вы дали прогноз, что в этом году российский рубль будет и дальше ослабевать. Чем это вызвано?

— В общем и целом курс национальной валюты зависит от состояния платежного баланса страны, у которого есть две составляющие. Одна связана с торговлей и всевозможными трансграничными платежами — зарплатой, перечислением процентов, дивидендов и так далее. Это текущий счет, а есть еще счет финансовый, где отражается движение капиталов. В России ключевую роль играет фактор текущего счета, прежде всего торгового баланса: при высокой цене на нефть образуется заметное положительное сальдо, которое и укрепляет рубль. С падением цен на нефть мы наблюдаем резкое «схлопывание» текущего счета, чреватое ослаблением рубля.

Однако дальнейшая ситуация с валютным курсом будет зависеть от действий монетарных властей России и от рыночных настроений. Центробанк потихоньку отпускает рубль, продавая доллары из Фонда национального благосостояния (ФНБ) и параллельно предоставляя рублевую ликвидность банковскому сектору. Естественно, кто-то захочет поменять рубли на доллары, чтобы обезопаситься от дальнейшего обесценивания. Но если печатный станок заработает на полную мощь и не будет никаких ограничений по конвертации российской валюты в иностранную, рублю грозит новое падение.

— Кстати, о печатном станке. Согласно недавнему решению Центробанка, в банковскую систему вольют ликвидность в форме долгосрочных РЕПО на сумму около 1,5 трлн рублей. Но этот экономический рецепт восходит к середине 90-х, с той поры к нему не прибегали. Он позволит властям печатать рубли, чтобы избежать дополнительных расходов из Фонда национального благосостояния. Как вы относитесь к этой мере, в которой многие эксперты видят предвестника девальвации?

— Этот проект по сути своей эмиссионный и в конечном счете ориентированный на ослабление рубля. Между тем официально провозглашается стремление сделать рубль полноценной международной валютой и вместо долларов рассчитываться рублями. Но несколько лет назад мы с коллегами исследовали вопрос расчетов в национальных валютах внутри Евразийского союза, и оказалось, что российские финансовые власти, скажем, категорически против того, чтобы выдавать соседним государствам кредиты в рублях. Только в долларах. То же самое и с резервами. Видимо, психология такова: рубли мы сами можем напечатать в любых количествах и когда захотим. А доллары, настоящую валюту, — нет, поэтому мы их придержим, а рубли попечатаем. Это ошибочная логика.

— Печатать деньги в случае с сегодняшней экономической ситуацией в России — это правильная тактика или нет?

— Думаю, нет, хотя у ЦБ другое мнение, и я очень бы хотел послушать их развернутую аргументацию. Тут уместно вспомнить о кризисных событиях конца 2014 года. Тогда рубль обвалился не столько из-за низких цен на нефть, сколько потому, что Банк России в рамках кредитования под так называемые нерыночные активы вбрасывал в обращение триллионы рублей по каналам, которые толком не контролировал. Когда вы выдаете кредиты под государственные ценные бумаги, объем которых в обращении ограничен, вы под них можете напечатать не так много денег. А в случае с нерыночными активами денег можно «наштамповать» любое количество.

По сути, сейчас речь идет о том, что мы будем финансировать дефицит бюджета за счет выпуска новых государственных облигаций, которые банки тут же начнут отдавать в залог ЦБ под месячные и годовые кредиты. Как затем банки распорядятся этими деньгами, для меня большая загадка. В нынешних условиях ни один здравомыслящий банкир не станет раздавать длинные кредиты — слишком рискованно.

— Ранее считалось, что падение курса рубля автоматически означает всплеск инфляции в стране. Работает ли эта закономерность сейчас и следует ли нам в принципе опасаться в ближайшей перспективе ускорения инфляции?

— С инфляцией вопрос сложный, и ЦБ это чувствует. У нас сейчас на подавление инфляции действуют очень сильные факторы. В первую очередь это общий хозяйственный упадок. Экономики, которые находятся на спаде и в которые не впрыскиваются активно деньги, как правило, инфляционными не бывают. Не случайно развитые страны сегодня боятся скорее дефляции, падения цен, чем инфляции. И нынешний эмиссионный проект ЦБ очень не ко времени. Куда, на какие рынки двинутся эти рубли, перетекут ли они в иностранную валюту — непонятно. Но если перетекут, мы тут же получим всплеск инфляции. Есть еще один важный фактор, на который пока мало кто обращает внимание. Когда мы останавливаем значительную часть экономики на карантин, мы перекрываем пути движения потребительских товаров внутри страны. Сейчас канал супермаркетов и доставки товаров на дом стал практически безальтернативным: исчезли ярмарки, маленькие магазины. По сути, мы потеряли огромный пласт торговли и связанных с ним поставщиков. Это плохо с точки зрения конкуренции и уже привело к росту цен.

Читать еще:  Епископ Бронницкий Игнатий: В будущее – с надеждой

— Если послушать заявления официальных лиц и экспертов, то налицо явное несовпадение мнений: то рубль «отвязался» от нефти, то критически зависит от нее. Что по этому поводу думаете вы? И что сулит рублю нынешняя ситуация на рынке нефти?

— Действительно, рубль «отвязался» от нефти, но лишь в текущем, краткосрочном плане. Допустим, сегодня цена на нефть немного пошла вверх. Но и рубль, и биржевые игроки, и ЦБ на это уже не реагируют: ведь деньги физически поступают в страну не тогда, когда происходят эти колебания цен. В долгосрочном плане играют другие факторы — начинает работать вышеупомянутый платежный баланс. И вполне возможно, что нынешний обвал цены барреля приведет к так называемому эффекту зашкаливания валютного курса. Зашкаливание — это когда у вас неглубокий рынок и любое движение углеводородных цен будет бросать курс из стороны в сторону, то в жар, то в холод. Либо паника, либо бум.

— Насколько политика ЦБ по снижению в кризис ключевой ставки влияет на состояние рубля и можно ли с ее помощью удерживать рубль от обвала?

— Здесь многое зависит даже не от текущих обстоятельств, а от ожиданий. Последнее снижение ставки ЦБ теоретически означает, что по всем критериям рубль становится менее привлекательным как средство инвестиций — процент, который инвесторы могут заработать на рублевых вложениях, снижается. Однако в реальности произошло ровно наоборот: рубль стал укрепляться. Рынки поняли по настрою ЦБ, что снижение ключевой ставки продолжится и дальше, а значит, те государственные облигации, которые им принадлежат, завтра еще больше подорожают. Но когда рынки увидят, что намечается разворот, что ставку снизить больше не удастся, поскольку это будет противоречить инфляционным тенденциям, в этот момент начнется обратный процесс: бумаги начнут дешеветь, а инвесторы — бежать от рублей. Траектория изменений тут важнее, чем конкретные уровни ставки.

— Ну а зависим ли курс рубля от внешних факторов: скажем, состояния мировой экономики, санкций?

— Санкции — чрезвычайно значимый фактор. По мере поступательного огосударствления нашей экономики многое из того, что ранее в нее вливалось по каналам частного сектора, сегодня поступает уже по линии государства или связанных с ним компаний, в отношении которых в первую очередь могут быть введены новые ограничения. Соответственно, если санкции будут ужесточаться, это может негативно сказаться и на торговом, и на финансовом счете. А закручивание гаек сегодня более вероятно, чем ослабление: все те поводы, из-за которых в 2014 году были введены ограничительные меры в отношении России, никуда не исчезли. Если же говорить о нынешнем глобальном кризисе, то для нас он плох как минимум в двух аспектах. Во-первых, не приходится ожидать восстановления ни прежних цен на нефть, ни спроса на нее. Во-вторых, во время рецессии инвесторы забирают с развивающихся рынков последние деньги и перекладывают их туда, где безопасно. Мы на этом можем получить дополнительную утечку капитала.

— Можете ли вы предположить, какой курс рубля к доллару и евро мы увидим до конца года?

— Нет. И даже пытаться не буду.

— Тогда что посоветуете тем россиянам, кто сохранил какие-то накопления: в какую валюту их вкладывать?

— Тут все непросто. Допустим, вы захотите сейчас купить доллары, чтобы потом их обменять на рубли. Но чтобы даже просто отбить разницу (спред) между курсами покупки и продажи, потребуется значительное ослабление валюты. Игра не стоит свеч. Напротив, сейчас нужно избегать резких движений и стремиться к максимальной безопасности своих вложений. Кризис — не лучшая пора для финансовых авантюр, для внезапного обогащения. Особенно это касается людей без лишних денег: имеющиеся небольшие накопления могут понадобиться на случай потери работы, источника дохода или, не дай бог, болезни близкого человека. Важно, чтобы эти средства не были как-то связаны, чтобы в любой момент их можно было легко достать и использовать.

— Почему власти так упорно не желают тратить средства ФНБ, хотя всем ясно, что «черный день» уже наступил? Любой ценой сберечь каждую копейку — насколько эта тактика оправданна и верна?

— Как в кризис ведут себя власти большинства стран? Когда неопределенность зашкаливает, а всеобщий страх нарастает, все рациональные агенты — банки, предприятия, домашние хозяйства — сокращают расходы, перестают инвестировать. Чтобы экономика продолжала функционировать, правительства начинают вбрасывать деньги в обращение. В данном случае государство выступает агентом всего общества: залезая в долги и в инфляцию, оно обеспечивает «смазку» для работы экономического двигателя. В России же государство странным образом ведет себя наоборот: не как общественный агент, а как частная корпорация.

— Допускаете ли вы, что в ходе нынешнего мирового кризиса и доллар может обесцениться?

— Нет, доллар, скорее, укрепится, поскольку альтернативы ему нет. Международная резервная валюта — это очень важное экономическое изобретение человечества. Чем хорош был доллар в последние годы? В отличие от многих других валют, ставки по которым опускались в отрицательную зону, он приносил инвесторам хоть какой-то положительный процент. Хотим мы того или нет, доллар остается одним из столпов мировой финансовой системы, надежным активом, особо востребованным в кризис. Что касается евро, эту валюту тянут в разные стороны ее разные составляющие. Условно говоря, в ней по-прежнему больше всего немецкой марки, но там есть и французский франк, и итальянская лира, и греческая драхма и так далее. Такой вот странный «компот». Принимаемые во Франкфурте решения Европейского центробанка политически очень сложные, поскольку должны отражать интересы всех участников единой европейской валюты. У США же мощная и однородная экономика, да и решения по поводу доллара вырабатывать гораздо проще.

— Что будет происходить с доходами россиян, как кризис отразится на них — в ближайшей и отдаленной перспективе?

— Самый печальный показатель за последние годы связан даже не с падением отечественной экономики, в мировом масштабе съежившейся примерно на одну пятую. Он связан с динамикой реальных доходов населения. Несмотря на то что ВВП начал худо-бедно прибавлять после провала 2014 года, с доходами ничего подобного не происходило. Люди получали меньше, их благосостояние упало. Ведь по большому счету не инвестиции служат основой экономического роста, хотя многие так считают, а устойчивый рост потребления. Люди должны свободно тратить деньги, не думая о том, что их завтра ждет катастрофа. Если частные инвестиции еще можно где-то подменить государственными, привлечь из-за границы, то заставить потреблять своих граждан, которые чего-то боятся, не получится.

Я часто сегодня вспоминаю дефолт 1998 года и те руины, из-под которых страна какое-то время выкарабкивалась. Мы все родом оттуда. Вся нынешняя российская элита сформирована дефолтом, тогдашними страхами и комплексами. Но в 1999-м население вдруг осознало, что, несмотря на только что закончившийся кризис, оно обрело возможность что-то производить, причем без помех со стороны властей. Благодаря девальвации рынок очистился от импорта. Последующий непрерывный экономический рост, который оборвался только мировым кризисом 2008 года, был обусловлен сочетанием нескольких простых факторов — настоящей конкуренцией, невмешательством государства, работающими деньгами и оптимизмом людей, поверивших в формулу: если сегодня достойно трудишься, завтра получишь результат. Сегодня никакого оптимизма нет. Реальные доходы будут уходить в минус, а с учетом нежелания власти массированно помогать экономике они могут упасть процентов на десять.

Заголовок в газете: Рубль готов к новому падению
Опубликован в газете «Московский комсомолец» №28265 от 20 мая 2020 Тэги: Валюта, Кризис, Государство, Инфляция, Нефть, Санкции, Инвестиции , Общество, Власть, Экономика, Финансы, Деньги Организации: Правительство РФ ЦБ РФ — Банк России ОПЕК Места: Россия, США, Франкфурт

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector