1 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Дорогою волхвов. Профессор-протоиерей Глеб Каледа, христианин и ученый

протоиерей Глеб Каледа

протоиерей Глеб Каледа (02.12.1921–01.11.1994)

Биография

Протоиерей Глеб Каледа родился и вырос в православной семье, после окончания школы (в 1941 г.) был призван в армию и прошел всю войну гвардии рядовым, после демобилизации (в 1945 г.) поступил в Московский геолого-разведочный институт, затем в аспирантуру (1951 г.). В это же время он вступает в брак с Лидией Владимировной Амбарцумовой, дочерью его первого духовника, ныне прославленного в лике священномучеников священника Владимира Амбарцумова. Последовали рождение и воспитание детей, защита кандидатской диссертации, научная и педагогическая работа. В 1972 г. он был тайно рукоположен в диакона и иерея, и с этого момента обширная научная деятельность (защита докторской диссертации, присвоение звания профессора, руководство сектором и отделом) проходит одновременно с тайным священническим служением в домовой церкви. После выхода в 1990 г. на открытое священническое служение и вплоть до 1994 г. — клирик и настоятель в московских храмах, основатель и первый ректор православных катехизаторских курсов (которыми была заложена основа сегодняшнего ПСТГУ), зав. сектором просвещения и катехизации Отдела по религиозному образованию и катехизации Московского Патриархата, первый настоятель храма Пресвятой Богородицы при Бутырской тюрьме (будучи в это же время священником храма Преподобного Сергия Радонежского в Высокопетровском монастыре); в 1994 г. возведен в сан прото­иерея.

За этим простым перечнем фактов стоит жизнь человека, с самого детства преданного Церкви (в детской игре во дворе он на стороне белых, потому что красные не верили в Бога). В подростковые годы по благословению своего духовного отца он, не привлекая к себе лишнего внимания, разыскивал и посещал в Подмосковье семьи “лишенцев”, то есть оставленных без про­довольственных карточек священнослужителей и мирян, подвергшихся гонениям за религиозные убеждения, — для оказания им помощи (воспоминания игумении Иулиании (Каледы) и священника Кирилла Каледы). Время войны, которую он мужественно и верно (и невредимо!) прошел от начала до конца, заслужив и боевые награды, и уважение товарищей, отец Глеб называл временем “удивительной духовной свободы”. В 1944 году в письме с фронта он писал: “Нам надо отдать себя Его воле — и только. Что нам опасность? Разве наш дом здесь?”, и дальше, о строительстве защитных окопов: “В них не ощущаю потребности Разве нет у нас Сильнейшей защиты?”. Свою защищенность он определял “своей верностью”, “своим желанием Его воли над нами”. И Господь, у Которого отец Глеб всегда был священником (см. воспоминания отца Иоанна Каледы “Чу­до, связанное с отцом Глебом”), сохранил невредимым пастыря Своей Церкви.

После окончания института архимандрит Иоанн (Венд­ланд), под духовным руководством которого находился отец Глеб, благословил его на брак и на занятие наукой; спустя многие годы он же, будучи уже митрополитом, предложил отцу Глебу стать тайным священником и рукоположил его.

Опыт построения семьи (у отца Глеба и матушки Лидии Владимировны шестеро детей, семнадцать внуков), опыт пастыря, свои наблюдения, размышления, Писание, труды Отцов, — все это, осмысленное и преломленное ясным умом и духовной опытностью, легло в основу книги отца Глеба “Домашняя церковь”. Для многих читателей она стала “главным трудом отца Глеба, поскольку охватывает все аспекты повседневной жизни христианина и содержит подробные разъяснения по тем вопросам, которые волнуют каждого, но ответы на которые не так просто найти без должного духовного руководства” (“Прото­иерей Глеб Каледа как церковный писатель”). Книга пользуется неизменным спросом, не раз переиздавалась (в настоящем томе — четвертое ее издание), переведена на французский, сербский, румынский языки. В заключение книги отец Глеб пишет: «Для православного христианина семья — это его домашняя церковь, в которой он сам возрастает, сам учится духовной жизни и учит других христианская семья — это малое апостольское поле. Для тех, кто живет в браке, эти слова апостола Павла, 2 Тим 2:1–2 должны звучать так: “Богатство своей православной веры передавайте детям, чтобы те были способны научить и внуков, чтобы ваше скромное, но драгоценнейшее богатство преумножалось бы в роде вашем”».

Главные темы для отца Глеба — семья, воспитание, жизнь в Церкви — звучат и в его мемуарах “Записки рядового”, которые он посвятил “памяти дедов и батьков, меня воспитавших, моим детям и внукам, которым предстоит воспитывать младенцев”. Эти воспоминания и идущие сразу за ними воспоминания матушки Лидии Владимировны безусловно обладают большой познавательной ценностью как свидетельство о людях гонимой Церкви — но и о бесконечной красоте и глубине христианского брака.

Далее в книге помещены проповеди, большая часть которых произнесена отцом Глебом в храме преподобного Сергия Радонежского в Высокопетровском монастыре. Проповеди объединены в три группы — праздничные проповеди, группа проповедей с общим названием “Жизнь в Церкви”, покаянные проповеди, а открывает весь корпус Слово на пассии на тему Царство Небесное силою берется, и употребляющие усилие восхищают его. Два издания проповедей давным-давно разошлись, а спрос на них есть и поныне.

Записки тюремного священника “Остановитесь на путях ваших…” открывают еще одну сторону пастырского служения отца Глеба. В конце 1991 г. он начал регулярно посещать Бутырскую тюрьму, а весной 1993 г. был назначен настоятелем восстанавливаемого им тюремного храма. “В служении людям, находящимся в узах, отец Глеб, в эту уже вечернюю пору своей жизни, видел возможность передать тот огромный потенциал веры и любви к ближнему, носителем которого он был Вот это и есть то семя, которое он сеял и которое дало такие обильные плоды” (из Слова Святейшего Патриарха). В “Записках…” отражен личный опыт пастырской работы отца Глеба с заключенными и содержится такой подробный разбор уникальности и особых проблем этой работы, что из него многое могут почерпнуть приступающие к ней. И, как традиционно для данного издания, этот труд отца Глеба оттеняется “взглядом со стороны” — воспоминаниями А. Л. Дворкина, работавшего в последние годы вместе с отцом Глебом и бывшего с ним при начале его тюремного служения, и письмами заключенных отцу Глебу и Л. В. Каледе.

Следующие разделы книги содержат те труды отца Глеба, которые не связаны непосредственно с его пастырской деятельностью, а есть скорее результат его размышлений как человека Церкви и как ученого. Это “Очерки жизни православного народа в годы гонений”, которые начинаются словами “Гонения на Церковь — это закон ее истории. Христос говорил Если Меня гнали, будут гнать и вас…”. В “Очерках…” страницы жизни Церкви после 1917 года явлены как естественное следствие положения Церкви в России еще с петровских времен. Но гонения и тяжесть положения Церкви не составляют главного содержания и сущности истории Православия в России в ХХ веке. “Это была славная, героическая эпоха, — пишет отец Глеб. — Церковь выдержала жесточайшие гонения, сохранила чистоту веры, укрепилась сонмом мучеников Она в сложнейших, небывалых в истории трудных обстоятельствах проповедовала, учила, готовила кадры духовенства, занималась апологетикой”, чему, можем мы добавить, ярким свидетельством служит жизнь самого отца Глеба.

Знания и опыт ученого, вера глубоко воцерковленного человека естественно и благодарно соединились в работах отца Глеба “Библия и наука о сотворении мира” и “Плащаница Господа нашего Иисуса Христа”. Отец Глеб говорил, что только плохая наука (которая тем самым и не наука вовсе) тщится опровергать истины веры и только плохая религия (иными словами, суеверие) восстает против науки. Отстаиванию этого тезиса и была посвящена его работа “Библия и наука о сотворении мира”. Статья о Туринской Плащанице была первой (и единственной) прижизненной публикацией отца Глеба в церковной печати. С момента ее опубликования в “Альфе и Омеге” в 1994 г. она выдержала пять переизданий (в виде отдельной брошюры) и неоднократно перепечатывалась (целиком или фрагментами) в газетах и журналах, так что общий тираж ее, пожалуй, недалек от двухсот тысяч экземпляров. Поистине захватывающая история работы с отцом Глебом над этой статьей описана в воспоминаниях М. Журинской.

Отец Глеб составил программу 42-часового курса лекций “Православная апологетика”, рассчитанного на слушателей первого года обучения на Православных курсах катехизаторов, и подготовил ряд лекций этого курса, которые вместе со статьей из личного архива отца Глеба “Основатель русской апологетики Ломоносов” вошли в следующий раздел книги, завершающийся воспоминаниями В. И. Гоманькова, близкого друга отца Глеба, доктора физико-математических наук, консультациями которого отец Глеб пользовался при написании работы “Библия и наука о сотворении мира”.

Отдельное место в книге занимают воспоминания об отце Глебе соучеников, учеников и коллег-геологов, которые открывают практически неизвестную церковному читателю сторону жизни отца Глеба в науке. Читать их особенно интересно потому, что они свежи, непосредственны, их авторы свободны от житийных канонов и тем самым их свидетельства весьма значимы.

Читать еще:  Прошагаем! Как одна учительница инклюзивный класс создавала

Кажется почти невероятным, как могли в одной жизни поместиться все эти труды ученого, пастыря, педагога, воспитателя, солдата, но, немного зная отца Глеба, дерзну предположить, что он был бы с теми, кто, выслушав: …и вы, когда исполните все повеленное вам, говорите: мы рабы ничего не стоящие, потому что сделали, что должны были сделать, сказал бы только: Я сделал то, что должен был сделать.

Отцу Глебу было много дано, — и таланты, и большая жизнь в очень непростое время, и семейные радости, и испытания войной, трудами, болезнью, — и на Евангельское обетование …от всякого, кому дано много, много и потребуется, и кому много вверено, с того больше взыщут он смог многим, очень многим ответить.

Представляя эту замечательную книгу, нельзя не отметить особых заслуг ее составителя Василия Глебовича Каледы, сумевшего не только собрать из разных источников и организовать подготовку к публикации огромного разнопланового и разрозненного материала, но и сопроводить его многими фотографиями и репродукциями живописных работ отца Глеба.

1Тайное рукоположение — рукоположение без официальной регистрации, которая в те времена была невозможна и немыслима для человека, имеющего такое образование, как у отца Глеба. Кроме того, совершаемое в те времена по инициативе архиереев, тайное рукоположение преследовало еще и цель создания группы священнослужителей, которые могли бы взять на себя пастырское окормление православного народа, если бы на Церковь обрушилась новая волна гонений, могущая поставить ее на грань полного разгрома.

Тайно рукоположенные священники совершали богослужения и требы в церквях, тщательно “законспирированных” и размещавшихся просто в жилых помещениях. О том, как в одной из комнат квартиры, где жил отец Глеб с семьей, была создана из ничего и жила домовая церковь в честь Всех святых в земле Российской просиявших, см. воспоминания детей отца Глеба — священника Кирилла Каледы и игумении Иулиании (Каледы) — и матушки Л. В. Каледы.

Дорогою волхвов. Профессор-протоиерей Глеб Каледа, христианин и ученый

ГЛЕБ КАЛЕДА. ПРОПОВЕДИ

Протоиерей Глеб Каледа — воин, странник, геолог, ученый, педагог и священник — обрел опыт тайного иерейского служения в годы гонений и был одним из тех проповедников, которые ставили своей целью защитить учение Христа и Его верных от нападок и оскорблений, развеять непонимание, искоренить предрассудки, обличить заведомую ложь.

Агнец,Адам и Ева,Александрия,Антоний Великий,Апостол Павел,Апостольская,Армяно-Григорианская Церковь,Арнольд,Афанасий Великий,Бакунин,Бальтазар,Бербье,Библия,Богородица,Богочеловек,Богоявление,Божественная Литургия,Бутырская тюрьма,Вавилон,Валаам,Введения во храм,Великая Суббота,Великая.Малая,Великий Четверг,Великий пост,Ветхий Завет,Вифлеем,Владимир,Владимир Соловьев,Волхвы,Воскресение,Воскресение Христово,Высоко-Петровский монастырь,Галиция,Гаспар,Геронтий,Глеб Александрович Каледа,Д.С.Лихачев,Даниил,День Всех святых,Диоклетиан,Евангелие,Евхаристия,Еммануил,Захария,Игнатий Богоносец,Иерихон,Иерусалим,Иоаким и Анна,Иоанн Богослов,Иоанн Дамаскин,Иоанн Златоуст,Иоанн Златоустый,Ирод,Искупительная Жертва,Капернаумская синагога,Крещение,Ламарк,Литургия,Ломоносов,Максим,Малый вход,Мария и Иосиф,Матфей,Мельхиор,Мессия,Мозарабская,Москва,Московский Патриархат,Назарет,Неделя святых отцов,Неделя святых праотец,Нил Сорский,Новый год,Паскаль,Пастырь,Пасха,Патара,Персия,Петровский монастырь,Православие,Предание,Пречистая,Проскомидия,Рождество,Святое Причастие,Священное Писание,Селин,Соборная,Тайная Вечеря,Творец,Туринская Плащаница,Туринская плащаница,Феофан Затворник,Феофилакт Болгарский,Фома,Фульвиан,Хлебы,Хомяков,Хризма,Христос,Христос воскресе,Чаша с Телом и Кровью Господа,Человеколюбче Владыко,Четвероевангелие,Шестопсалмие,Эйнштейн,апокалипсис мелкого греха,апология,апостол,апостол Иаков,апостол Павел,апостолат,архиепископ Иларион (Троицкий),архиепископ Мир Ликийских,благоговение,верные,владыка Иоанн (Шаховской),водосвятие,вранье,гонение,горняя обитель,грех,гробница Христа,диссертация,дисциплина,догмат,домашняя церковь,духовник,евангелист,ектения,епископ,епископ Антиохийский,епископат,жизнь вечная,заключенные,заповеди,звездоблюстители,золото,иерей,ирмос,исповедь,канон,карловчане,катавасия,крещеные,лагерь,ладан,легкость бытия,лития,литургика,лукавство,лютеране,мир,мирна,митрополит Иоанн (Вендланд),молитва,монах,монашество,монофизиты,немцы,нечистота,новомученик,обет,оглашенные,отшествие сущих,паства,педагог,первосвященник,пленение,плотские страсти,повечерие,подвиг,подвижник,покаянный канон,послания,послушание,праведник,празднолюбцы,предначинательный псалом,преп. Сергий,прилог,притча,причащающиеся,причащение,причащение Святых Таин,проповеди,пророк,пророк Давид,просфора,профессор,прощение,псалом,пустыня,репрессии,рыбы,самоубийца,свт. Григорий Нисский,святитель Николай,святитель Петр,священник,слова непотребные,смирна,смоковничные листья,соборная,солдат,сочельник Рождества Христова,страх Божий,сугубая,судьба,траншея,тригубая,утреня,ученый,фронт,хлебопреломление,храм,царица Савская (эфиопская абиссинская),царь Иудейский,чистота помыслов,чудотворец,эмиграция,религия, вера, церковь, христианство, Христос, Иисус, Бог, православие, ортодоксия, Россия, русский, книги, библия, храм, святыня, святой, дух, душа, спасение, библиотека, омега, альфа, благовещение, деоника

Тайный священник, куриные окорочка и письмо с того света

Как-то так сложилось, что я стала прихожанкой храма Святой Троицы на Грязех, где настоятелем является протоиерей Иоанн Каледа. Мне посчастливилось познакомиться со многими членами этой замечательной семьи – с матушкой Иулианией – настоятельницей Зачатьевского монастыря, с отцом Кириллом – настоятелем храма Новомучеников и Исповедников Российских в Бутове, с Василием Глебовичем, врачом-психиатром и другими.

Отец Иоанн, продолжая дело отца, тоже несет бремя тюремного служения. А мы, его паства, помогаем ему в этом чем можем. Я много лет веду переписку с заключёнными. Жалею и молюсь о них. Среди узников особую «статью» составляют заключенные с пожизненным лишением свободы (ПЛС), бывшие смертники. Эти люди никогда больше не выйдут на свободу, не увидят своих близких, не похоронят родителей. Им суждено жить в суровейших условиях, в камерах с холодными голыми серыми стенами, где табуреты прибиты к полу, где еду подают в «кормушки» на специальной деревянной лопатке – таким терять нечего. Похоронят их здесь же, и на могиле не будет ни имени, ни фамилии, ни креста. Эти живые люди для мира уже мертвы. Но Господь по-иному судит, и дает им надежду на спасение, а нам через них – порой совершенно неожиданное утешение. Пример тому – письмо от пожизненно заключённого Вадима К., попавшее ко мне в день рождения отца Глеба Каледы.

В письме Вадим пояснял, что его нашла сама матушка Лидия после смерти отца Глеба. Она считала, что после смерти мужа не имеет права оставить заключённых, которых окормлял её супруг, она должна продолжать его дело. Эти фотографии высылала ему она, а Вадим посчитал, что мне они нужнее. Я повесила их на стену над моим столом в комнате тюремного служения при храме, как наглядное напоминание о послушании, которое я несу.

Пробежав глазами письмо, я убрала фотографии и письмо в конверт и отправилась в монастырь. В тот вечер на панихиду приехало много народа. Плечом к плечу стояли в белых одеяниях два брата-священника – отец Иоанн и отец Кирилл. Приехал отец Димитрий (Смирнов). Его появление вызвало лёгкое оживление и улыбки. Стоя за его спиной, я удивилась, как хорошо он поет всю панихиду по памяти. Незаметно вошёл владыка Пантелеймон (Шатов) в простом монашеском облачении, скромно прошел к окну и встал возле клироса, стараясь не привлекать к себе внимания. Мы молились, вспоминая отца Глеба, и на сердце было светлое, радостное чувство высокого торжества. Совсем не было печали.

Когда панихида закончилась, нас пригласили в трапезную. С правой стороны стоял портрет отца Глеба, с левой – его супруги. Незадолго до своей кончины, по благословению известного оптинского старца архимандрита Илия (Ноздрина), Лидия Владимировна, дочь священномученика Владимира Амбарцумова, приняла монашество. Её постригли с именем Георгия.

На стендах в трапезной были выложены личные вещи отца Глеба, его ордена и медали – ведь во время Великой Отечественной войны он был связистом, то есть всегда был на передовой.

Сколько было сказано теплых слов! Многие, очень многие, в том числе и дети, хотели поделиться своими воспоминаниями об этом необычайном человеке, который в безбожном советском обществе 18 лет был тайным служителем алтаря. Владыка Арсений, викарий Святейшего Патриарха Кирилла, сказал, что, конечно же, главное достояние ушедших родителей – это их дети.

Мне особенно запомнилось выступление бывшего начальника Бутырки Геннадия Николаевича Орешкина. К этому СИЗО у меня особое отношение. Мы ходим туда на православные праздники. Это и Покров, и Крещение, и Пасха. Посчастливилось мне попасть туда и на установку креста на куполе тюремного храма после 90-летнего перерыва. Но самым сильным впечатлением было посещение «шестого коридора» – коридора смертников, как его называли раньше. Теперь там содержатся заключенные, приговоренные к пожизненному лишению свободы.

Итак, Геннадий Николаевич Орешкин. Человек он сам по себе удивительный и достоин отдельного рассказа. В нём сочеталось, казалось бы, несовместимое – выпускник консерватории, он участвовал в мероприятиях по ликвидации национальных конфликтов. За его спиной Нагорный Карабах, Средняя Азия, Баку.

С чувством юмора он рассказывал о том, как однажды они с отцом Глебом решали, как на праздник Пасхи угостить заключенных. Отец Глеб попросил его покрасить яйца, но это было невозможно. В Бутырской тюрьме в то время содержалось 8 тысяч человек, спали в 3 смены. Как покрасишь такое количество яиц? Тогда отец Глеб предложил: «Ну, хорошо, не можешь яйца покрасить – давай пирожков напечём».

– Какие пирожки? Где я столько духовок возьму? У меня пищеблок – и тот не работает.

В ответ прозвучало:

– Я не знаю, что ты сделаешь, и как ты это сделаешь, но ты должен что-то придумать.

И Геннадий Николаевич придумал. Он обратился к одному знакомому бизнесмену из числа бывших «авторитетов», пригласив его к себе. Они, как полагается, выпили, обсудили это дело, а к празднику к СИЗО подъехала здоровая фура с «ножками Буша».

– Прекрасная пасха была, – вспоминал Геннадий Николаевич, – крестным ходом шли, а потом заключённым вместо яиц по окорочку выдали. Только меня чуть с работы не выгнали. Кто-то доложил «наверх», оттуда позвонили и влепили мне строгий выговор. Сказали, что в стране голод, детей в садиках нечем кормить, а ты, мол, бандитов курами кормишь.

Он ушёл из жизни ровно через полгода – этот светлый мужественный человек, музыкант, посвятивший свою жизнь и силы служению ближним.

В конце вечера мы посмотрели новый фильм – «Коридор номер шесть», посвященный отцу Глебу. Потом всем гостям преподнесли в подарок новую книгу о нем. Воспользовавшись моментом, я взяла автографы у членов семьи и Геннадия Орешкина. Возвращаясь домой, я думала о том великом утешении, которое дает нам Господь: через молитву почувствовать, что ушедшие от нас близкие и дорогие нам люди рядом, что они помнят и любят нас.

Вскоре я получила письмо из ИК-1 в Мордовии от незнакомого человека. Оно не требует особых комментариев. Знакомьтесь: Саша Сидей [1] .

Читать еще:  Благовещение в Великую Субботу – почему этот день особенный

Здравствуйте, уважаемая Лариса Сергеевна!

Пишет Вам осужденный к пожизненному заключению Александр. Я близкий знакомый Вадима. Он много рассказывал о Вас, а также давал читать Ваши заметки о путешествии по Сербии, Германии, Франции. Попросив разрешения у Вадима и с его согласия, я решил написать Вам, тем более, что побудило меня написать Вам – Ваше знакомство с семьей Калед. Но начну по порядку.

С первых строк хочу попросить Вашего снисхождения к моей неграмотности и к плохому почерку, простите, пожалуйста. А также примите этот полевой цветочек в знак нашего знакомства, пусть он порадует Ваше доброе сердечко и чистую душу. Этот цветочек вырос на нашей лужайке возле корпуса. Пусть он будет приветом из Сосновки! Примите поздравление со святым праздником Покрова Пресвятой Богородицы! Да поможет Она Вам на Вашем жизненном пути!

Знаком я с Вадимом с первых дней его пребывания здесь на ПЛС. Прожили мы с ним самые тяжелые дни в этих условиях около трех лет. Стал он для меня братом, родная душа. При мне он преобразился, крестился, стал жить с Богом. Удивительной и чистой он души человек. Он много мне дал в познании себя. Хотя я вернулся к Богу после «страны далеча» еще в 90-х гг., но видя его покаяние, видя его стремление к Богу, о многом задумался, пробудился от спячки. (…)
А я сюда в Сосновку приехал из Москвы, где шесть лет провел в Бутырской тюрьме на «шестом» коридоре в камере смертников. В 94-м году Господь свел меня с отцом Глебом Каледой в последние его посещения нас, «смертников».

Вы, дорогая Лариса Сергеевна, по своей духовности можете себе представить, чем для меня стал о. Глеб – именно образом Божьим, тем, пред которым я смог стать на колени и, как блудный сын, сказать: «Прости, Отец, Своего блудного сына». Хоть мы виделись с о. Глебом всего три раза, но он мой духовный отец, взявший на себя мое тяжкое бремя грехов.

Может, Вы читали его строки из беседы с м. Иулианией, или еще с кем-то, о том, что болезнь тяжелая, которой он болел, была следствием исповедей нас, «смертников». И это правда. Он многих из нас омыл, очистил и направил к Богу.

В каком смраде я жил, в каких клоаках вымазался, до какой степени опустился в бездну адову, только Богу известно, и отец Глеб не возгнушался, не отринул, хотя по-человечески такое вынести трудно.

О первой моей встрече с о. Глебом Вы можете прочитать в книге об о. Глебе, вышедшей к 85-летию под рубрикой «Письма к м. Лидии – воспоминание об о. Глебе». Последнее письмо – моё. В нем я пишу, как о. Глеб приходил к нам, не боясь нас, «матёрых преступников», которые попрали всё и вся – и Божеские, и человеческие законы, как он меня исповедал, а потом через пару дней причастил, как я видел его преображённым, когда сидел у ног его.

Помню, как он в последний раз приехал к нам на «скорой помощи» из больницы, чтобы навестить «своих смертников». Приехал просто навестить с гостинцами: привез пару бананов, зеленый лучок, пару яблок. Было это, кажется, в конце сентября. За месяц до операции и ухода ко Господу. Тяжело больной телом, он пришел к тяжело больным душой. Трудно описать те чувства, которыми наполнилась душа при его посещении тогда. Может, Вам покажутся дерзновенными мои строки, но было что-то родное в этой последней встрече с о. Глебом, – как отец он навестил в больнице своих детей. После ухода о. Глеба (он спешил вроде встретиться с начальником тюрьмы) я не выдержал, расцеловал продукты и расплакался.
Если я не ошибаюсь, то об уходе о. Глеба в мир иной нам сообщил в конце ноября Сережа Хализев. Он посещал вместе с о. Глебом Бутырку и рассказывал, как всё случилось, как прошли похороны, отпевание. Двоякие чувства обуревали наши души с этим печальным известием: горе, как естественное восприятие печальной вести, но и какое-то неведомое светлое чувство – надежда, вера. Что о. Глеб не оставил нас, он предстоит перед Богом и молится за нас. Наше неофитство базировалось тогда на основании, положенном о. Глебом, и мы «пылали» Верой и Надеждой на Бога, чувствовали присутствие Божие именно там, где по человеческой мерке его не может быть, там, где собраны воры, убийцы, насильники, приговоренные за свои злодеяния к смерти.

Может Вам, дорогая Лариса Сергеевна, покажется невероятным, но если меня сейчас спросить о моем счастливом времени жизни, я скажу, что там, на коридоре смертников, всё было как-то светло – и в душе, и вокруг, хотя я даю себе отчет, что нас окружали мрачные стены, отделанные «шубой». Вы, наверное, помните старые «хрущевские» дома, наружная побелка которых была покрыта цементной шершавостью, а сверху – известью. Вот такой «шершавостью», только более крупной, были покрыты наши стены внутри камеры, и называли её мы, да и строители в своем лексиконе – «шубой», а еще бетонное ложе и столик у возглавия. Да и «аура зловещая», как сказал один офицер из охраны на прогулке, беседуя с нами с «мостика», характеризуя наш коридор… А все же для меня милее в жизни нет времени, чем время тех лет. (…)

К отцу Глебу применительны слова апостола Павла: «Я насадил, Аполлос поливал, а возрастил Бог…» Отец Глеб насадил в нас веру, направил наш путь к Богу. После отца Глеба нас посещали и «поливали» такие столпы духовности, как о. Николай Ведерников и о. Николай Матвиенко, которые своей любовью, милосердием, пониманием наших исстрадавшихся душ, как чуткие врачи, «лечили» наши души. Я позволю такое сравнение: о. Глеб, как реаниматор, сделал срочную операцию, вскрыв гнойник в душах наших, и вычистил всю нечистоту греховности, а батюшки провели «послеоперационный период» – научили по-новому смотреть на мир, ходить в этом мире, выбирая чистые места. Как сказал о. Николай Матвиенко: «Вы здесь духовно, как монахи в келье, учитесь помнить о Боге». Слава Богу за все!
Я до сих пор чувствую присутствие и помощь о. Глеба, встаю и ложусь с ним. Всегда рядом его фотография, его обвораживающая, нежная, добрая и любящая улыбка. Своими словами помолюсь Господу: «Упокой Господи усопшего раба Твоего, протоиерея Глеба, и по его святым молитвам помилуй и благослови». Потом прошу о. Глеба о помощи, о прощении. Знаю, что недостоин называться сыном духовным, но верю в его отцовскую любовь.

(…) Так что о. Глеб невидимо до сих пор с нами, помогает нам преодолевать невзгоды этой арестантской жизни, ведет по пути к Богу и поддерживает мир между нами.

Мы втроем и ещё один парень уехали из Бутырки вместе 22 апреля 1999 г. сюда, в Сосновку. Примечателен был отъезд тем, что с утра о. Николай Матвиенко отслужил Пасхальную Божественную Литургию, и только мы причастились, и закончилась служба, как нас заказали на этап. По приезде сюда меня и Андрея поместили в одну двухместную камеру. Потом через четыре месяца заехал к нам Вадим, и так мы втроем прожили чуть больше трех лет. А Игорь жил с Лешей. Потом арестантские перипетии разводили нас и сводили. И вот в прошлом году, в августе, мы вчетвером соединились и живем вместе в четырехместной камере.

(…) Мне 44 года, Игорю – 52, Андрею – 47, Леше – 40. Живем, слава Богу, дружно. Все православные, по возможности исповедуемся и причащаемся у нашего батюшки Евгения. Он, кстати, знаком с о. Иоанном Каледой и, когда бывает в Москве, то посещает Ваш храм и о. Иоанна.

На территории нашей зоны в 2007 г. построили небольшой деревянный храм о пяти куполах. Освящен он был в январе 2008 г. в честь Святителя Николая Чудотворца. Финансировал строительство храма один бывший «авторитет» в уголовном мире, но пришедший к Богу, и теперь, как бизнесмен, строит храмы по зонам. Звать его Олег Калашников. Он снял несколько документальных фильмов о строительстве и освящении храмов в колониях, и о нашем храме. В этом фильме сняты Андрей и я. Дело в том, что мы вчетвером по возможности и силам немного участвовали в строительстве храма: шлифовали деревянные изделия перед их грунтовкой и покраской. И нас двоих «по выборному совету» пустили принять участие в освящении храма. Чувств души не опишешь, когда мы были там. И лучше не напишешь, как только словами послов святого Владимира: «не знаем, где мы были: на Небе или на земле…»

Отец Евгений, местный священник, перед тем, как посетить нас со Святыми Дарами, служит в этом храме. Примерно полтора года, как он нас посещает. Он живет здесь же, в Сосновке, и окормляет пару близлежащих зон. Слава Богу, раз в два месяца мы имеем возможность исповедоваться и причащаться. Просим Ваших святых молитв о нас, рабах Божьих, Андрее, Игоре, Алексее и Александре. (…)
Дай Бог Вам всего самого хорошего, чистого и прекрасного. С искренним уважением – Саша непутевый.

Читать еще:  Без эфира. Можно ли жить в мире и не быть ему рабом?

Да хранит Вас Бог!

Уже 2 года я переписываюсь с Сашей, и полюбила его за нежную, чуткую, открытую душу. Читая эти письма, постоянно примеряю всё к себе, к своей жизни. Благодарю Бога за знакомство с ним. И каждый раз, беря в руки такое письмо, вспоминаю отца Глеба и его удивительный, бесценный дар любви к этим людям. Вечная ему память!

КАЛЕДА ГЛЕБ АЛЕКСАНДРОВИЧ

Родился 2 декабря 1921 года в Петрограде. Отец его, Александр Васильевич, был крупным экономистом, окончил Минскую духовную семинарию и Петроградский политехнический институт. Мать происходила из дворянского рода Сульменевых. Отец Глеб считал себя обязанным ей своим церковным воспитанием.

В 1927 году по переезде в Москву у семьи установились тесные духовные связи с бывшими членами Русского студенческого христианского движения. В это время массовых гонений на Церковь небольшая квартира семьи превратилась во временное пристанище для репрессированных священнослужителей и членов их семей, скрывающихся от властей или едущих в ссылки из ссылок. Первым духовным отцом Глеба Каледы стал будущий священномученик Владимир Амбарцумов. Отец Владимир оказал большое влияние на формирование духовной личности мальчика. Глеб уже подростком включился в служение Церкви: он разыскивал по Подмосковью скрывавшихся православных клириков, доставлял материальную помощь семьям репрессированных священников.

В 1933 году умерла его мать, и дальнейшее духовное просвещение отца Глеба проходило в нелегальных христианских кружках, которыми руководила А. В. Филинова, бывшая активистка РХСД. В школе у него появляется интерес к естественным наукам и он стал мечтать о поступлении в геологоразведочный институт.

Научный и духовный рост

Осенью 1945 года поступил в Московский геологоразведочный институт. Вскоре познакомился с тайным священником отцом Сергием Никитиным, будущим владыкой Калужским. После открытия Троице-Сергиевой Лавры состоялось его знакомство с наместником Лавры архимандритом Гурием (Егоровым), впоследствии митрополитом Симферопольским. Отец Гурий познакомил его с отцом Иоанном Вендландом, будущим митрополитом Ярославским, который до церковного служения был учёным-геологом. Духовное руководство отцов Гурия и Иоанна в значительной степени определило дальнейший жизненный путь отца Глеба.

В 1951 году, окончив институт с отличием и поступив в аспирантуру, женился на Лидии Владимировне Амбарцумовой, дочери своего первого духовника. Свадебное путешествие они провели в геологической экспедиции. По окончании института получил благословение заниматься научной деятельностью, хотя тогда уже у него возникло стремление целиком посвятить себя служению Церкви. В своей научной деятельности руководствовался заветом апостола Павла: «И все, что вы делаете словом или делом, все делайте во имя Господа Иисуса Христа, благодаря через Него Бога и Отца» (Кол 3, 17). Ежегодные научные поездки в Среднюю Азию позволили регулярно общаться с владыкой Гурием, в то время епископом Ташкентским.

Успешно занимаясь научными исследованиями, защитил кандидатскую в 1954 году, а затем докторскую диссертацию в 1981 году, став крупным и публикуемым специалистом в области литологии. При этом свой долг он видел в защите православного вероучения от псевдонаучной критики, писал апологетические работы, настаивая на том, что «поверхностное научное знание (полузнание) отдаляет людей от Бога, тогда как полное знание приближает к Творцу». Любимыми его святыми стали Отцы Церкви богослов и ученый Василий Великий, а также защитник Православия Афанасий Александрийский. Следуя традициям христианского студенческого движения организовал нелегальный христианский кружок, просуществовавший до 1990-х годов, в котором занимались дети его знакомых — прообраз воскресной школы.

Тайное священство

В 1972 году возвратившийся из-за границы владыка Иоанн (Вендланд) рукоположил его во диакона, а затем во пресвитера. Это было сделано тайно, так-как высокая образованность отца Глеба делала его легальное рукоположение невозможным в условиях правительственного гнёта тех лет. Оставаясь руководителем отдела в научном институте, он стал регулярно совершать Евхаристию в своей домовой церкви. Ведёт большую духовническую работу, у него появляется много духовных детей, которые находят опору в его любви и мудрости. В этот период пишет большую богословскую работу «Домашняя Церковь», осмысляя семейную жизнь как служение — к этому времени семья Калед уже была многодетной.

Однако, вся его священническая деятельность оставалась в тайне, о ней знали лишь самые близкие люди. Его, доктора наук, немедленно ждал бы арест, узнай кто-нибудь правду. Восемнадцать лет богослужения совершались в квартире многоэтажного панельного дома, за плотно занавешенными окнами его кабинета. Священнической ризой была скатерть, на которую нашивались, а потом каждый раз аккуратно спарывались кресты; подризник хранился среди постельного белья, чтобы при обыске сойти за ночную рубашку. Чашей для Причастия служил новый хрустальный фужер, а для извлечения частиц из просфор был специально куплен скальпель, с которым он потом служил до самой смерти. Почти каждое воскресенье вся семья и немногочисленные посвященные в тайну друзья собирались на Литургию. Раскладывался большой этюдник – престол, и в соседней комнате включалось радио, чтобы даже соседи не услышали.

«У священника, как и у врача, дверь должна быть всегда открыта», – говорил отец Глеб. Желающих пройти таинство покаяния он исповедовал в своем кабинете часами, но и позже, уже открыто служа на приходе и исповедуя десятки людей, никогда не торопился. Тем более он не признавал практики общей исповеди, которая в советские годы возникла из-за того, что власти не поощряли особо близкие контакты священников с мирянами.

Выход в открытое служение

В конце 1980-х годов отец Глеб принял активное участие в создании воскресной школы при храме пророка Илии Обыденного, прихожанином которого был с послевоенного времени. Здесь же в 1990 году по благословению патриарха Алексия II он вышел на открытое служение. В дальнейшем его определили в Синодальный отдел религиозного образования и катехизации. При его активном участии в Москве были созданы Катехизаторские курсы, и он стал их первым ректором. Затем они были преобразованы в Православный Свято-Тихоновский богословский институт. Под его руководством велась большая учебно-методическая работа по православному образованию и обличению появившихся сект и еретических лжеучений.

Христианское просветительство отец Глеб сочетал с пресвитерским служением в храме преподобного Сергия Радонежского в Высоко-Петровском монастыре.

Тюремный пастырь

Его трудами был воссоздан храм Покрова Богородицы в Бутырской тюрьме. Первую Литургию в Бутырском храме он совершил на Светлой неделе 1992 года. Постепенно храм преобразился, был сделан алтарь; многие жертвовали туда церковно-служебные предметы. 23 октября 1993 года отец Глеб указом патриарха Алексия II был назначен настоятелем Бутырского храма — первым после семидесятилетнего запустения.

В тюрьме отца Глеба полюбили и охрана, и заключенные. Обитатели камер ждали его посещения, с глубоким уважением относились к нему, упрашивали его побыть с ними подольше. Он уходил от заключенных уже после отбоя и глубоко за полночь возвращался домой. Он был отцом шести детей, и этот опыт отцовства сполна раскрылся в его пастырском служении. К каждому из заключенных он относился как к сыну по плоти, и многие лишь через него впервые ощутили само понятие отцовства. Он очень близко к сердцу принимал все невзгоды, несчастья и падения каждого.

Бывал отец Глеб и в коридоре смертников. Первый раз, когда он туда вошел, надзиратель был за дверью и держал дверь ногой, чтобы она не закрывалась. А потом отец Глеб приходил, говорил, чтобы пришли за ним через час, дверь закрывали, и он сидел со смертниками; обнимал их, старался носить им подарки, яблоки. К Пасхе очень волновался чтобы туда относили куличи и яйца. Он проводил в камере смертников многие часы, оставаясь с ними один на один. Нескольких из них крестил, и они пересмотрели всю прошлую жизнь. Отец Глеб неоднократно говорил, что нигде не видел такой горячей молитвы, как в камере смертников. Увиденное там еще более убедило его в необходимости отмены смертной казни, ибо, по его словам, «мы приговариваем к смерти одного человека, а казним уже совсем другого».

Священник Глеб Каледа скончался 1 ноября 1994 года в Боткинской больнице Москвы после тяжелой болезни. Последние его слова были: «Не волнуйтесь, мне очень хорошо».

Семья

Из шестерых детей Глаба Каледы и его супруги Лидии Владимировны четверо получили медицинское образование, двое — геологическое. Двое сыновей стали священниками, а одна из дочерей – игуменией.

Оценки

Слово Патриарха Московского и всея Руси Алексия II:

Награды

  • Церковные:
    • наперсный крест (от патриарха Московского и всея Руси Алексия II, 1993)
  • Светские:
    • многочисленные ордена и медали за участие в Великой Отечественной войне, включая советские ордена Красного Знамени и Отечественной Войны

Труды

Список его научных публикаций включает свыше 170 названий. При этом он стремился охранить православное вероучение от псевдо-научных нападок. В период хрущевского гонения он написал апологическу работу «Библия и наука о сотворении мира», в которой показал отсутствие принципиальных противоречий между библейским и научным представлениями о возникновении Вселенной. После тайного принятия священства составил большую богословскую работу «Домашняя Церковь», в которой рассмотрел семью как особое церковное служение.

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:

Adblock
detector