0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Доктор Алевтина Хориняк — новые герои нового времени

Содержание

Доктор Алевтина Хориняк — новые герои нового времени

О проблемах системы распространения обезболивающих в стране размышляют Алевтина Петровна Хориняк, президент фонда «Предание» Владимир Берхин, президент фонда «Вера» Нюта Федермессер и президент фонда «Подари жизнь» Екатерина Чистякова. «Правмир» предлагает читателям видеозапись и краткое изложение прошедшей пресс-конференции.

Проблема получила огласку

Владимир Берхин: В России странная ситуация. Обезболивающие обращаются между врачами и пациентами по странным правилам. Алевтина Петровна Хориняк эти правила нарушила. Потом были суды, штрафы… Решить проблему было бы очень легко – заплатить штраф. Но Алевтина Петровна делать этого не захотела. В итоге проблема получила огласку, и теперь у нас есть надежда, что лекарства не надо будет получать по такой сложной схеме, заполняя кучу бумаг.

Алевтина Петровна Хориняк: Пользуясь случаем, я хочу поблагодарить Бога. Потому что в нашем Красноярском крае ни один человек, попавший в сферу интересов Госнаркоконтроля, оправданным не выходит.

Но так получилось, что моё дело было обнародовано на съезде врачей в Праге. А потом была ещё смерть Опанасенко. Большой человек, в отличие от меня, провинциального врача, который разобрался и указал на вину государства.

Бог не допустит, чтобы Его дети страдали напрасно. Мои адвокаты доказали, что в законах РФ нет ответственности за выписку лекарств. И, тем не менее, я знаю нескольких врачей в Красноярске, которые были осуждены за выписку даже не трамадола, а более мягких препаратов. Да, они получили штрафы и условные сроки, но всё же.

Как пациентам не бояться и требовать выписки лекарств?

– Я думаю, нам нужно просто соблюдать законы. Хотя на практике я сейчас ни одного препарата без подписи заведующей не выписываю. Да, уже есть приказ о том, что можно. Все равно говорю: «Подпишите, отвечать будем вместе». А уж бланк рецепта на наркотики медсестра просто не выдаст, если нет всех показаний.

Я думаю, до тех пор, пока у нас есть даже количественный контроль за выпиской препаратов, пациенты и врачи будут страдать.

Допустим, у меня план – в смену я могу выписать пять ампул трамадола. А если их десять, с точки зрения органов контроля получилось «незаконное распространение препаратов группой лиц». Хотя вся «преступная группа» состояла из меня и женщины, которая пошла в аптеку с рецептом.

И, как мы потом смотрели с адвокатом, есть ещё Приказ 110, по которому я обязана оказать больному помощь независимо от прописки.

Я думаю, что Бог использовал мою историю для того, чтобы вскрылась правда о бедственном положении тысяч больных и сотен врачей. У нас в Красноярском крае есть пациенты, которые понятии «паллиативная помощь» не слышали.

При этом органы расследования чувствуют себя совершенно вольно: «Ну, заплатите штраф, подумаешь. Ну, когда нам ещё придётся отвечать перед Богом, а Вам вот уже прилетело».

Катерина Чистякова, «Подари жизнь»: По действующему у нас законодательству, трамадол не относится к наркотикам. Но если речь идёт о морфине, врачи рискует ответить по статье «Незаконное распространение и сбыт наркотиков». Кроме того, мы находили дела, когда пациенты не могли получить необходимые препараты и покупали наркотики на чёрном рынке. И, естественно, привлекались по статье.

Сейчас в Госдуму внесён законопроект, по которому врача не будут привлекать за распространение, даже если он допустит ошибку в документообороте. Но пока в этом проекте очень много вопросов.

Алевтина Петровна Хориняк: Наверное, у нас у всех наследственный страх. Помню, когда моё дело только началось, зять сказал: «Нужно обратиться к журналистам». А я в ответ: «Нет! Это же стыд и позор!»

Хотя вообще наших красноярских журналистов я хочу поблагодарить. Они многое выдавали в эфир без купюр, и дело стало известно благодаря им.

Алевтина Петровна, а вы жаловались, что вас замучили проверками.

– Да, это было что-то невообразимое! Летом Госнаркоконтроль сидел в поликлинике больше месяца. Они подняли все мои рецепты, начиная с 2009 года. Потом я написала жалобу уполномоченному по правам человека, который подтвердил, что проверки должны проходить по плану. А после из прокуратуры пришла бумага: «Факты, изложенные в вашей жалобе не подтвердились. Проверки не было».

У вас удивительная поликлиника. В другом месте врача бы побыстрее уволили от греха подальше…

– Меня вызвал главврач и попросил написать заявление. Я ответила, что меня на эту работу поставил Бог, и я уйду, когда Он скажет. Но, если хотите, — увольняйте.

Главврач обещал подумать.

А вообще за всё время, пока шло моё дело, было всего одно письмо поддержки от коллеги из Красноярска. Все боятся.

Нюта Федермессер, фонд «Вера»: Зато была потрясающая поддержка московских врачей и международного сообщества. Помню, мне приходит смс: «Оправдали Хориняк». А мы сидим на международной конференции вместе с Дианой Владимировной Невзоровой, главврачом Первого московского хосписа. И она, еле дождавшись конца выступления, объявляет всем. И все аплодируют.

Увы, в нашей стране историю двигают жертвы. Это Алевтина Петровна, благодаря делу которой все узнали о проблеме. Генерал Опанасенко, про которого тоже можно сказать: «Это не самоубийство – это жертва». Это Жора Винников – мальчик, который несколько лет назад умер без обезболивания в Подмосковье.

Недавно приехала его мама, и мы показали ей проект детского хосписа и рассказали, что все дети в 2014 году у нас обезболены. Она ответила: «Мне очень важно это знать, смерть Жоры была не напрасна».

Алевтина Петровна, а были ли среди властей люди, которые поддерживали вас хотя бы негласно, на словах?

– Очень много сделал наш краевой уполномоченный по правам человека и его заместитель. Они писали, куда только можно, присутствовали на суде и заявили там, что материал для Европейского суда по правам человека уже набран.

Медицинские же наши эксперты сначала говорили, что «болезнь развивается волнами, и иногда обезболивание пациенту не нужно». В конце же процесса они уже твёрдо заявляли: «Пациент должен быть обезболен».

Екатерина Чистякова, «Подари жизнь»: Вообще ситуация с обезболиванием в стране очень тревожная.

По нашим опросам, качеством обезболивания удовлетворены только 40℅ онкологических пациентов. Многим из них приходилось вызывать «Скорую помощь» именно из-за боли, то есть действия назначенных препаратов им просто недостаточно.

Читать еще:  154 гарантии счастья, бедность и тяготы быта

Многие не могут получить препараты в современной форме – таблетках и пластырях. А ведь инъекции морфина нужно делать раз в четыре часа, это больно, и кто-то ещё должен их делать.

У нас есть сложности в работе с наркотиками аптек. Сами препараты дёшевые, но их дорого перевозить и хранить. Но, главное, – у нас разруха в головах.

Представляете, у нас есть пациенты, которые сами отказываются от назначения им наркотиков, боясь, что препараты их «загрузят». Есть врачи, которые не верят, что у пациента боли, что старой дозы ему не хватает. Только 7℅ врачей готовы назначить обезболивание по жалобам пациента, а не по собственному усмотрению. До сих пор есть те, кто считает трамадол наркотиком. И искренне полагает, что назначение морфина сделает наркоманом человека, которому осталось жить несколько месяцев.

Есть люди, которые не могут получить препараты в праздники или во время отпуска лечащего врача. Вчера мне звонил один известный человек. Его отца выписали из стационара, а на приём к районному онкологу, который выпишет препараты запись – на конец декабря.

Нюта Федермессер, «Вера»: Только в русском языке «больница» – от слова «боль», а про умершего говорят «отмучился».

На прошлой неделе у нашей сотрудницы умерла тётя. Накануне семья провела восемь часов в очереди за рецептом и обезболивающего не получила. И я знаю художницу – молодую женщину с последней стадией рака, которая от меня узнала, что ей положены препараты. Но когда её друг узнал, сколько надо сидеть в очереди на их получение, просто сказал: «Мы достанем их проще». Вот этими случаями должен заниматься ФСКН.

А пока ФСКН занимается врачами, будет как в Ярославской области, где раковая больная попросила просто положить её в снег: «Чтобы не было больно», – и умерла от воспаления лёгких.

Нюта Федермессер, «Вера»: Сейчас в Госдуму внесен проект Герасименко, который продлевает срок действия рецепта на наркотики до десяти дней. Там же предусмотрено упрощение утилизации неиспользованных веществ. Там же – прописано изменение политики государства в отношении наркотических веществ. Сейчас она только запретительная.

Есть предложение упростить выписку пластырей. Они непривлекательны для наркоманов, так как пиковую дозу из них получить нельзя. Сейчас этот закон во втором чтении, в силу он вступит через полгода после принятия.

Есть законопроект Белякова, предусматривающий штраф врачу за неназначение должного обезболивания. Есть проект о возможности увеличения запасов для аптек (так они сэкономят на доставке препаратов).

Екатерина Чистякова, «Подари жизнь»: Есть предложение разрешить врачу решение о повторном назначении принимать единолично – сейчас для этого собирается консилиум. Есть предложение разрешить заполнять рецепты на компьютере – меньше шансов сделать ошибку в фамилии больного.

Есть предложение разрешить выписывать препарат платно, если квота выбрана. Нужно откреплять больных от врачей и от аптек. Это усложнит учёт, но, очевидно, что больной с болью может жить не по прописке и к врачу через весь город не поедет.

Почему мы такие? Мы отстали от Европы лет на тридцать. Старые врачи у нас ещё помнят, как они носили морфин в кармане. Но потом пришла волна наркомании, у нас и закон об ограничении оборота наркотиков – 1998 года. А в Европе пик контроля пришёлся на последние годы движения хиппи, а потом они начали законы ослаблять.

Нюта Федермессер, «Вера»: У нас культурологические установки на то, что нас лично проблемы не коснуться. А больница у нас – учреждение армейского типа, откуда умирающих выписывают, чтобы не портили статистику.

Мы не привыкли говорить о проблемах – только об успехах. А надо – тогда будет понятно, зачем нужна реформа. И у нас огромная страна, и наркотики действительно могут попасть от врачей к наркоманам, и как это предотвратить стопроцентно – никто не знает.

Алевтина Хориняк –​ об оправдательном приговоре, самосознании врачей и солидарности

Алевтина Хориняк. Кадр: YouTube

Врач Алевтина Хориняк, обвинявшаяся в незаконном обороте сильнодействующих веществ из-за рецепта, выписанного умирающему онкобольному, после трех лет судебного разбирательства признана невиновной

Это такое чудо, я до сих пор в себя не приду. Это просто чудо.

Я думаю, что здесь нельзя говорить однозначно. Думала, для чего это, почему… Я в этом только через год, наверное, после первого приговора, увидела руку Бога. А когда начались какие-то сдвиги: где-то волнения, врачи начали осознавать, что они унижены и больным ничем не могут помочь, беспомощные… И в результате посмотрите, какое у них самосознание: около трех тысяч врачей подписали петицию. Это же какой прорыв!

Я думаю, что еще огромную роль сыграли журналисты – особенно в том, что донесли это до власть предержащих.

Я уже забыла, как это проходит [оглашение приговора. – Открытая Россия]. Когда сегодня судья читала приговор, я снова услышала там те же фразы, что и у прокурора, и у меня уже появилась мысль: «Ну все, надо начинать все сначала». Как перед бетонной стеной я опять встала.

Это [возможно. – Открытая Россия] только благодаря тому, что Бог открыл все сердца, задействовал всех, кого только возможно, и все работали на мое оправдание.

Врачи уже свыклись. Например, у меня одна врач выписывала своему сыну-наркоману – он же страдал, у него ломки! Он кричит от боли. Ее судили особым порядком, присудили штраф, а статьи уголовные. И себе они получили показатели. Очень многие врачи, конечно, боятся этого: что они признают вину, им лепят статьи, какие хотят, и тут же дают штраф, например, десять тысяч. И все, и они с этими судимостями сидят.

Я думаю, что произошел огромный прорыв, потому что врачи везде теперь пишут и свою боль высказывают. Когда он в поликлинике один среди всех – это одно дело. А когда уже на таком уровне…

Это объединило врачей и дало им возможность вернуться к самосознанию: что они врачи, а не обслуживающий персонал. Нас же приравняли к обслуживающему персоналу, и естественно, к нам и отношение такое. Так же, как и у учителей. Вместо того, чтобы являться основополагающим звеном нашей страны, политики, всего существования. А что получается? Все боятся, забитые. Этот страх у нас все равно сидит.

Госнаркоконтроль ходит по аптекам, и те, кто занимается легальным оборотом, сидят в аптеках. Как мне говорила заведующая, два месяца полковник сидел в аптеке и выбирал рецепты Хориняк. И по всем аптекам они этим занимались. Такого же не было раньше. До 2011 года они не ходили по аптекам, а потом, по-видимому, увидели, что это очень легко – статьи врачам присваивать. Но я думаю, что самосознание у врачей еще поднимется: что если, например, наше руководство не закупает препараты, то нужно поднимать эти вопросы.

На законодательном уровне я смотрю на это все, и понимаю, что правильную мысль высказал Вячеслав Апанасенко [страдавший раком поджелудочной железы контр-адмирал Вячеслав Апанасенко 6 февраля 2014 года выстрелил себе в голову из наградного пистолета после того, как его супруга из-за бюрократических проволочек не смогла получить рецепт на обезболивающее в районной поликлинике – Открытая Россия]: что виновато правительство и министерство здравоохранения. Наше местное министерство полностью подчинено и ничего не может решать самостоятельно. И они просто сидят в креслах и выполняют волю свыше. Все идет оттуда – из Москвы, от руководства, и они контролируют движение финансов, что закупать и сколько.

Льготная помощь больным – это такой фарс. Они все перешли на лекарства российского производства. Я, например, не могу доверять препаратам, которые изготовлены в Московской области: Петушинский район, какое-то село. Или Ленинградская область, какой-то район. А куда делись огромные фармацевтические заводы? Больные получают эти препараты, а они им не помогают. И они вынуждены покупать импортные препараты, только вот что они с этой пенсии могут купить? Я иногда даже… У меня был случай, что я уезжала в отпуск, а больная оставалась без препарата. И говорит: «Я буду обращаться в министерство, как я буду без препарата?» Я говорю: «Ну я же вам заменитель выписала». – «Пусть они сами этот заменитель принимают». И в итоге я пошла в аптеку и купила ей препарат за 700 рублей, потому что она его не может себе купить с пенсии в 5-6 тысяч.

Может быть, скоро уже снимут это льготное обеспечение? Пора, думаю, его снимать, и делать адекватные, нормальные цены на препараты в аптеках. Эти цены завышены раз в 10 точно. Из воздуха делают деньги эти компании.

Читать еще:  Как компенсировать потенциальный вред здоровью детей во время самоизоляции?

Я вот сейчас пришла на работу, сижу, смотрю бумаги, а мысли летают в разные стороны. И еще надо на вызовы пойти.

Я думаю, что все-таки что-то сдвинется, это очень здорово.

Доктор Алевтина Хориняк — новые герои нового времени

Алевтина Хориняк о деле Мисюриной: “Врачи будут меньше рисковать собой ради пациента”

В Красноярске несколько лет назад врача Алевтину Хориняк обвинили в сбыте сильнодействующих препаратов за облегчение страданий пациенту.

История Елены Мисюриной, осужденной на два года после смерти пациентки, на слуху у всех. Напомним, в конце января врача-гематолога из Москвы суд признал виновной в гибели женщины. Из-за того, что за несколько дней до смерти больной Мисюрина сделала ей процедуру – трепанобиопсию. Ее обсуждают в медицинских кругах, в социальных сетях…

Алевтина Хориняк, терапевт с 50-летним стажем из Красноярска, пропускает все это «через себя». Ее история тоже прогремела на всю страну: на 3,5 года Алевтину Хориняк осудили за то, что она выписала рецепт на обезболивающее для онкобольного, хотя не имела на это права (время, когда у пациента закончились лекарства, выпало на выходные, и он не мог обратиться за рецептом в поликлинику. Поэтому родственники кинулись за помощью к знакомому участковому терапевту, ведь муки больного были нестерпимы, до конца выходных он бы их просто не вынес).

Однако Фемида слепа и глуха: Хориняк обвинили в сбыте сильнодействующих препаратов, фактически записав в наркодилеры. Ей грозило 8 лет.

«Врача от Бога» признали виновной в суде, оштрафовали. Но она раз за разом обжаловала приговор. В конце концов, Алевтину Петровну оправдали. Благодаря, в числе прочего, и огромному общественному резонансу, который получила история. Больше того – именно после этого случая были приняты поправки в закон, облегчающие доступ к наркотическим обезболивающим. СМИ назвали его законом Апанасенко – Хориняк (контр-адмирал в отставке Вячеслав Апанасенко покончил с собой, не вынеся страшной боли из-за отсутствия препаратов). А Алевтину Хориняк выбрали «Женщиной года – 2014» «Forbes». Сейчас ей 75, но не работает на участке она всего два года, до последнего ходила по пациентам.

Поэтому, когда прогремела история с доктором Мисюриной, мы позвонили Алевтине Петровне.

Врач постоянно под ударом

Алевтина Петровна, Вы, как никто другой, можете понять, через что проходит сейчас доктор Мисюрина…

– Конечно. Помню, какую растерянность, боль, непонимание испытывала я, когда все это началось. Вы поймите, врач постоянно находится в очень непростых условиях. Он может поставить себя под удар, даже просто исполняя свой долг. Так и произошло с Еленой. И вот результат: ее осудили на два года! Разумеется, это недопустимо. Ведь у пациентки был такой страшный диагноз. Кровотечение могло открыться в любой момент. Такие больные живут, что называется, на острие ножа.

– 3,5 года «ада» судебных разбирательств. Если бы вернуться в 2009-й, выписали бы тот злосчастный рецепт?

– Без раздумий. За этим пациентом я ухаживала больше 20 лет. Хоть он и не на моем участке. Знала его мать, всегда поддерживала. Пожилая женщина, всю жизнь посвятившая сыну-инвалиду. Сама бы она не справилась.

И перед майскими праздниками оказалось: у больного нет лекарств. А без препаратов они просто не выдерживают, начинаются невыносимые боли.

Я даже не сомневалась: я имею право выписать рецепт на платное лекарство, трамадол. Ведь до 2009 года его свободно продавали в аптеках. Приказ о запрете вышел позже. А в 2011-м госнаркоконтроль пошел по аптекам – поднимать рецепты за два года. И нашли два моих. За одно число. Почему два, сразу насторожились они. И отчего «чужому» пациенту? Преступная группа, осенило их. Лекарство выкупала не я, а знакомая, Лидия Табаринцева. Отчего два рецепта? Сделали на всякий случай, если не будет той или иной дозировки. Так все и закрутилось.

«Несите в суд хоть на носилках!»

– Не жалеете, что все так сложилось?

– Поначалу было очень тяжело. Видела: все идет к тому, что меня осудили. Никто ничего не слушает, не вникают. А я пришла с открытым сердцем. Желанием все рассказать. А там один следователь добрый, другой – злой. Один уговаривает: «Понятно, вы ошиблись, но и подзаработать хотели». Другой кричит: «Судить вас надо!». Я была так угнетена.

А потом смирилась. Я человек верующий. Решила: пусть меня сажают. И там люди, они нуждаются в помощи. Им нужно говорить о вере. Без Бога я бы не справилась.

К тому же в конце 2010-го меня прооперировали по поводу рака легких. После операции химиотерапию делать было просто некогда. Я же работала, у меня 1700 человек на участке, всех знаю в лицо.

И в марте 2011-го вызывают на заседания в суд. А я говорю близким: «Не знаю, как все сложится, но если что, несите туда хоть на носилках! Буду свидетельствовать против неправого суда». И мои пациенты – с участка – за несколько дней собрали 600 подписей. Устраивали на крыльце суда пикеты, чтобы меня защитить. И все обошлось, Бог миловал.

Если не я, то кто?

– Алевтина Петровна, как, по-вашему, может ли громкое дело Елены Мисюриной повлиять на врачей? На их готовность при крайней необходимости идти на риск?

– Предполагаю, что да. Допускаю, кто-то постарается брать на себя меньше ответственности в сложной ситуации. Хотя… на меня бы не повлияло. Может, оттого, что я продолжаю семейную династию. Мама была медсестрой, выхаживала бойцов, которых привозили с фронта. Такое рассказывала уже после войны! Но меня это не отвратило.

Я мечтала быть врачом. Уже в 18 лет работала фельдшером. Помню, однажды привезли лесоруба с размозженной бревном головой. Открытая рана, в ней осколки кости. Ближайшая больница в 50 километрах. Ехать надо было на дрезине по узкоколейке. Вдруг не довезла бы?

И я решила оперировать его сама. Ввела обезболивающее. Убрала осколки, зашила рану. Слава Богу, все прошло удачно. Через три дня все-таки повезла парня к хирургу, в участковую больницу. От только ахнул: «Твое счастье, что он у тебя выжил! Но больше так не делай. Никаких операций фельдшер делать не должен». Но тогда, возможно, это был единственный выход.

Знаете, мне кажется, врач – это не профессия. Для меня это целая жизнь. Мой телефон не замолкает и сегодня, хотя официально я уже не работаю. Просят совета, помощи. И я стараюсь не отказывать никому.

Как сообщалось ранее, защита врача-гематолога Елены Мисюриной планирует в ближайшее время подать апелляцию на решение суда, который признал её виновной и назначил два года лишения свободы/ Подробнее читайте: Почему суровые приговоры докторам убивают российскую медицину.

«Врачей это может связать по рукам и ногам»: осужденная за облегчение страданий пациента Алевтина Хориняк о деле доктора Мисюриной

История Елены Мисюриной , осужденной на два года после смерти пациентки, на слуху у всех. Напомним, в конце января врача-гематолога из Москвы суд признал виновной в гибели женщины. Из-за того, что за несколько дней до смерти больной Мисюрина сделала ей процедуру – трепанобиопсию. Ее обсуждают в медицинских кругах, в социальных сетях…

Алевтина Хориняк, терапевт с 50-летним стажем из Красноярска, пропускает все это «через себя». Ее история тоже прогремела на всю страну: на 3,5 года Алевтину Хориняк осудили за то, что она выписала рецепт на обезболивающее для онкобольного, хотя не имела на это права (время, когда у пациента закончились лекарства, выпало на выходные, и он не мог обратиться за рецептом в поликлинику. Поэтому родственники кинулись за помощью к знакомому участковому терапевту, ведь муки больного были нестерпимы, до конца выходных он бы их просто не вынес). Однако Фемида слепа и глуха: Хориняк обвинили в сбыте сильнодействующих препаратов, фактически записав в наркодилеры. Ей грозило 8 лет.

«Врача от Бога» признали виновной в суде, оштрафовали. Но она раз за разом обжаловала приговор. В конце концов, Алевтину Петровну оправдали. Благодаря, в числе прочего, и огромному общественному резонансу, который получила история. Больше того – именно после этого случая были приняты поправки в закон, облегчающие доступ к наркотическим обезболивающим. СМИ назвали его законом Апанасенко – Хориняк (контр-адмирал в отставке Вячеслав Апанасенко покончил с собой, не вынеся страшной боли из-за отсутствия препаратов). А Алевтину Хориняк выбрали «Женщиной года – 2014» «Forbes». Сейчас ей 75, но не работает на участке она всего два года, до последнего ходила по пациентам.

Поэтому, когда прогремела история с доктором Мисюриной, мы позвонили Алевтине Петровне.

Читать еще:  Александр Архангельский: Я доверяю молодому поколению

Врач постоянно под ударом

Алевтина Петровна, Вы, как никто другой, можете понять, через что проходит сейчас доктор Мисюрина…

— Конечно. Помню, какую растерянность, боль, непонимание испытывала я, когда все это началось. Вы поймите, врач постоянно находится в очень непростых условиях. Он может поставить себя под удар, даже просто исполняя свой долг. Так и произошло с Еленой. И вот результат: ее осудили на два года! Разумеется, это недопустимо. Ведь у пациентки был такой страшный диагноз. Кровотечение могло открыться в любой момент. Такие больные живут, что называется, на острие ножа.

— 3,5 года «ада» судебных разбирательств. Если бы вернуться в 2009-й, выписали бы тот злосчастный рецепт?

— Без раздумий. За этим пациентом я ухаживала больше 20 лет. Хоть он и не на моем участке. Знала его мать, всегда поддерживала. Пожилая женщина, всю жизнь посвятившая сыну-инвалиду. Сама бы она не справилась.

И перед майскими праздниками оказалось: у больного нет лекарств. А без препаратов они просто не выдерживают, начинаются невыносимые боли.

Я даже не сомневалась: я имею право выписать рецепт на платное лекарство, трамадол. Ведь до 2009 года его свободно продавали в аптеках. Приказ о запрете вышел позже. А в 2011-м госнаркоконтроль пошел по аптекам – поднимать рецепты за два года. И нашли два моих. За одно число. Почему два, сразу насторожились они. И отчего «чужому» пациенту? Преступная группа, осенило их. Лекарство выкупала не я, а знакомая, Лидия Табаринцева . Отчего два рецепта? Сделали на всякий случай, если не будет той или иной дозировки. Так все и закрутилось.

Алевтина Хориняк

Мария ЛЕНЦ

«Несите в суд хоть на носилках!»

— Не жалеете, что все так сложилось?

— Поначалу было очень тяжело. Видела: все идет к тому, что меня осудили. Никто ничего не слушает, не вникают. А я пришла с открытым сердцем. Желанием все рассказать. А там один следователь добрый, другой – злой. Один уговаривает: «Понятно, вы ошиблись, но и подзаработать хотели». Другой кричит: «Судить вас надо!». Я была так угнетена.

А потом смирилась. Я человек верующий. Решила: пусть меня сажают. И там люди, они нуждаются в помощи. Им нужно говорить о вере. Без Бога я бы не справилась.

К тому же в конце 2010-го меня прооперировали по поводу рака легких. После операции химиотерапию делать было просто некогда. Я же работала, у меня 1700 человек на участке, всех знаю в лицо.

И в марте 2011-го вызывают на заседания в суд. А я говорю близким: «Не знаю, как все сложится, но если что, несите туда хоть на носилках! Буду свидетельствовать против неправого суда». И мои пациенты – с участка – за несколько дней собрали 600 подписей. Устраивали на крыльце суда пикеты, чтобы меня защитить. И все обошлось, Бог миловал.

Если не я, то кто?

— Алевтина Петровна, как, по-вашему, может ли громкое дело Елены Мисюриной повлиять на врачей? На их готовность при крайней необходимости идти на риск?

— Предполагаю, что да. Допускаю, кто-то постарается брать на себя меньше ответственности в сложной ситуации. Хотя… на меня бы не повлияло. Может, оттого, что я продолжаю семейную династию. Мама была медсестрой, выхаживала бойцов, которых привозили с фронта. Такое рассказывала уже после войны! Но меня это не отвратило.

Я мечтала быть врачом. Уже в 18 лет работала фельдшером. Помню, однажды привезли лесоруба с размозженной бревном головой. Открытая рана, в ней осколки кости. Ближайшая больница в 50 километрах. Ехать надо было на дрезине по узкоколейке. Вдруг не довезла бы?

И я решила оперировать его сама. Ввела обезболивающее. Убрала осколки, зашила рану. Слава Богу, все прошло удачно. Через три дня все-таки повезла парня к хирургу, в участковую больницу. От только ахнул: «Твое счастье, что он у тебя выжил! Но больше так не делай. Никаких операций фельдшер делать не должен». Но тогда, возможно, это был единственный выход.

Знаете, мне кажется, врач – это не профессия. Для меня это целая жизнь. Мой телефон не замолкает и сегодня, хотя официально я уже не работаю. Просят совета, помощи. И я стараюсь не отказывать никому.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:

Алевтина Хориняк — врач, обвинявшаяся в незаконном обороте наркотиков, потребовала компенсацию морального вреда

За делом Алевтины Хориняк – врача с 50-летним стажем следила вся страна. За столько лет работы и пациенты, и знакомые говорили о ней только хорошее, а тут на тебе, как снежный ком на голову – ее обвинили в незаконном обороте наркотических средств. (Подробнее)

Терапевта с 50-летним стажем будут судить за спасение пациента

Он так кричал от боли, что даже человеку со стальными нервами невозможно было на это спокойно смотреть!

Алевтина Хориняк, 71-летняя врач-терапевт из Красноярска , больше 50-ти из которых она работает в медицине, оказалась на скамье подсудимых за то, что выписала сильнодействующий препарат умирающему больному. Семью Виктора Сечина, которому помогла с лекарствами, женщина знала больше 20 лет, и ухаживала за умирающим от рака отцом Виктора, потом за ним самим. Это случилось в 2009 году, перед майскими праздниками, а льготных поставок трамадола в городе не было. (Подробнее)

Читайте также

Таблетки от похмелья: топ-5 лучших

Разбираемся с наркологом, какие и кому больше всего подойдут

Похудела на 40 кило, не сорвалась на самоизоляции: самарчанка показала, как заменить вредное полезным

Ксения Миленькая весила 115,7 кг, сейчас ее вес 74 кг и это не предел.

Дневник укушенной энцефалитным клещом: «руки сразу повисли, как плети, а потом я перестала ходить»

Красноярка откровенно рассказала, чем может обернуться укус энцефалитного клеща

Ученые: пение – настоящее лекарство от стресса

Так что голосить на балконах хором – отличная идея! Присоединяйтесь!

Лучшие таблетки от грибка ногтей на ногах: рейтинг топ-5 по версии КП

Грибок ногтей — это серьезная проблема, и зачастую одного применения лечебного лака или крема недостаточно

Российские кардиологи создали онлайн-сервис, где можно измерить возраст своего сердца

Врачи-кардиологи рассказали о том, какой толчок новым медицинским технологиям дала пандемия коронавируса

«Жизнь после увеличения груди превратилась в ад»: ижевчанка несколько лет ходила с разорванным имплантатом

Пластическая операция обернулась для девушки тяжелыми болезнями

Признаки и причины обморока

Кратковременная потеря сознания на фоне шока, стресса, переутомления или боли? Расскажем все, что об этом нужно знать

Сезон клещей в Москве и Подмосковье 2020: самые опасные районы на карте

Районы Москвы и Подмосковья, где в нынешнем сезоне-2020 клещи нападали на человека

Крымский диетолог посоветовала не покупать яркие овощи и фрукты правильной формы

Эксперт отмечает, что они могут содержать слишком много нитратов

«Он весь посинел, поднялась температура»: сибиряк умирал от инфаркта, пока у него искали коронавирус

Сейчас его вдова хочет судиться с новосибирскими врачами, которых винит в смерти мужа в больнице

Ученые доказали, что умственные способности падают даже после одного жирного обеда

Исследования подтвердили поговорку «сытое брюхо к ученью глухо»

Не чувствуете запахи? Это не всегда коронавирус, объяснил доктор Мясников

Врач ответил на важный вопрос о COVID-19

Россияне стали предпочитать кофе чаю. Полезно ли это для здоровья?

Врач рассказал, какой эффект на организм оказывают любимые у нас в стране напитки

12 простых советов, как с помощью питания сделать сердце здоровее

Ведь заболевания легче предотвратить, чем потом лечить

Межреберная невралгия: причины, симптомы, лечение, профилактика

Узнаем, в чем отличие невралгии от инфаркта, и как этого избежать в домашних условиях

«Не нужно быть злым»: столетняя россиянка рассказала, что помогло ей победить коронавирус

Домой москвичку Пелагею Михайловну Пояркову выписали в день ее рождения, 13 мая

Пять важных прививок для взрослых

Сделайте их, как только пандемия коронавируса отступит

После пожара в больнице Святого Георгия Росздравнадзор приостановил использование аппаратов ИВЛ, изготовленных в Екатеринбурге

Пожар унес жизни пятерых пациентов

Сергей Безруков назвал героем хирурга Юрия Козлова, который спас еще нерожденную 600-граммовую девочку

В своем инстаграме популярный актер рассказал об уникальном враче, который каждый день спасает жизни малышей

Какие онкологические пациенты наиболее уязвимы для коронавируса

Врач рассказал, как людям с онкологией и тем, кто здоров, поберечь себя в эпоху эпидемии

Перелом лодыжки: симптомы и лечение

Это одна из частых травм, которую можно получить, подвернув ногу

«С ожирением борются все, кроме неё»: психолог рассказала о причинах нервного срыва самой толстой россиянки

Вопросы по адресу: медицинский психолог ответила, как вылечить самую тяжелую женщину России

Возрастная категория сайта 18+

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector