0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Дочь взяла меня ладошками за щеки и произнесла: “Не понимаешь?”

Пока мама спала (продолжение). Часть 2

Наступило утро, первый луч света залил всю спальню и я проснулся. Потягиваясь, я почувствовал ту натруженность своего члена и внутреннюю ломоту в паху, как это бывает от многократной мастурбации. Я поднялся и пошёл в туалет, член как всегда стоял от переполненного мочевого пузыря. Проходя мимо зала, я заглянул в комнату, мама ещё спала. Я пошёл, принял душ и стал готовить завтрак, решив порадовать маму. Мама проснулась только около 10 часов. Встав, она сходила в туалет, затем зашла на кухню спросила, что я приготовил, пожаловавшись на плохое самочувствие. Затем, сказав что ещё поспит пошла в спальню и легла снова спать. Мне как-то стало жалко маму, моего самого любимого человека и я решил, что больше такого делать с ней не буду.

С того дня прошло около 2-х месяцев. Однажды мама вернулась с работы в странно озабоченном виде. Я подумал, что какие-то неприятности на работе и спросил у неё в чём дело. На это мама как-то странно посмотрела на меня и сказала, что хочет со мной серьёзно поговорить. У меня со страху аж волосы на голове зашевелились. Мама спросила: «Что ты со мной сделал?». Я не понимающе хлопал глазами и дела глупое выражение лица. «Ты знаешь, что я беременна» — сказала мама. Моё сердце просто взяло и ушло в пятки. Я понял, что отпираться нет смысла и опустил голову. Далее состоялся разговор, который, думаю, вам дорогие читатели не понравится. Я сам с ужасом вспоминаю те минуты. Мне пришлось выложить маме всё начистоту. Даже мои слова признания, то, как я люблю её не помогли. Около двух недель мы вообще не разговаривали. После того как прошло это страшное для меня времечко, мама потихоньку начала со мной общаться и уж чего я не ожидал, однажды вечером, она опять меня подозвала на серьёзный разговор. «Ты наверно не понимаешь» — сказала она: «но мне уже нельзя делать аборт». Я тогда в этом вообще не разбирался и слушал её, хлопая глазами. Дальше она сказала мне, что будет вынашивать и родит ребёнка от меня, но об этом никто не должен знать на всём белом свете, не то позор на весь город. Я вообще был ошарашен от таких речей своей мамы. Я спросил, а что говорить. Мама объяснила мне, что нужно говорить, что к нам приезжал папа из Норильска и всё. Я поклялся ей, что всё так и будет, что я «могила» на всю оставшуюся жизнь. Не знаю, простила она меня или нет, спросить я не решался, но моя жизнь с того вечера опять потекла мирно и спокойно. Исключением было то, что мамин живот с каждым месяцем становился всё больше и больше. Так прошло ещё 4 месяца, и мама пошла декретный отпуск. Ребёнок в мамином животике уже начал потихоньку толкаться, это она мне говорила. Спустя ещё месяц животик мамы стал совсем большим. Как ни странно мама стала отвешивать разные шуточки в мой адрес по поводу того, что я с ней сотворил, да шуточки то были порой совсем не литературные. А кроме этого мама предупредила меня, что я буду должен во всём ей помогать и ночью вставать и стирать и пеленать и тому подобное, общем нянькой бесплатной буду, раз такое сотворил с ней. Я со всем соглашался, другого пути у меня не было. Всё шло как-то на редкость хорошо и гладко, пока я вновь случайно не увидел маму голой. Кстати она стала вести себя как-то ещё более раскованно. Дверь в ванну, когда мылась, не закрывала. Ходила по дому в своём коротком халатике, который, кое-как завязывался на животе и постоянно распахивался. Так вот, проходя однажды мимо ванны, я вдруг задержал взгляд на огромной щели между дверью и косяком, шириной в ладонь. Мама стояла в ванной лицом ко мне, меня она не видела, так-как в коридоре было темно, была уже поздняя осень и на улице быстро темнело. То, что я увидел, опять возбудило меня до предела. В ванной стояла всё та же моя родная мамочка, но у неё был огромный живот, с напрочь расплющенным пупком, ставшие ещё огромнее груди. Околососковые круги и соски сильно потемнели и были тёмно-коричневые, а внизу под животом пушился всё то же родной и знакомый до боли мамин лобок. Мама медленно намыливала себя губчатой вихоткой, при этом потоки пены и мыльной воды растекались её по грудям, животу и спускались к лобку, капая с волос. У меня опять промелькнула шальная мысль, а как бы, если мама разрешила мне помочь ей помыться. Я схватился за член и стал судорожно дрочить. В этот момент мама растопырила ноги и чуть присев стала тереть губкой свою промежность, тормоша и растягивая половые губы в разные стороны. С тех пор как я их не видел их, они стали у неё ещё больше и выпячивались наружу ещё сильнее. Меня тут же захлестнула волна оргазма и я обкончал весь косяк и дверь. Мама стала обмываться и я поспешил убраться прочь. На какой-либо контакт с мамой я уже и не рассчитывал, но одно неприятное событие, случившееся через пару недель всё резко изменило в лучшую для меня сторону.

Однажды вечером мама, как всегда, пошла купаться в ванну, а я в зале смотрел телевизор. Вдруг, спустя несколько минут из ванны послышался мамины стон: «Сынок помоги мне». Я, как стрела залетел в ванну и увидел, что мама лежала на дне ванны совсем голая, а руками схватилась за её края и пытается встать, но её бессилие и тяжёлый живот с грудями не давали её этого сделать. Мама прошептала мне, что у неё кружиться голова и чтобы я помог её дойти до кровати. Я протянул руки и подхватил маму под руки, после чего стал тянуть её к верху. Это было не легко, но с помощью мамы мне всё же удалось её поднять и потянув на себя я помог её вылезть из ванны. Я встал с боку и правой рукой подхватил маму за поясницу, а левую руку пока мама была в наклоненном состоянии приложил к грудной клетке между животом и грудями дабы не коснуться ни живота ни титечек. Однако когда мама встала её огромные налитые тити прижали моё предплечье. В таком пикантном положении я стал сопровождать маму в спальню, смотря под ноги и одновременно на пучок мокрых волос на лобке у мамы. Подведя маму к кровати, я помог ей лечь. Мама попросила меня, чтобы я накрыл её одеялом. Я так и сделал, а сам лёг рядом с ней. Мама повернулась ко мне, и ласково посмотрев на меня сказала: «Миленький мой, спасибо тебе, чтобы я без тебя делала». После этого мама взяла рукой мою голову и прижала моё лицо к своей груди, конечно через одеяло. Потом она объяснила мне, что в ванне у неё резко закружилась голова, и она вообще чуть не упала в обморок. Я пожалел её и стал гладить рукой по голове. Тут же ни с того ни с сего я спросил у мамы: «Мама, а у тебя в титечках молоко есть». Мама рассмеялась и ответила, что молочко бывает только после рождения ребёнка, а до рождения из груди появляется молозиво. Я спросил, что это такое. Воцарилась тишина. Я думал, мама скажет ещё что-нибудь, чтобы я понял, но к моему удивлению, мама как то странно из под лобья посмотрев на меня, но не хмуро, а как то игриво, повернулась ко мне боком и оголила перед моим лицом свои груди. Затем правой рукой сжала правую грудь у самого соска, из которого появились капли светло жёлтой жидкости похожей на сыворотку. Мама улыбнулась мне и спросила: «Хочешь попробовать?». У меня от удивления и от какого-то внутреннего напряжения просто онемели губы. Хлопая глазами, я улыбнулся ей в ответ и замахал головой. Не теряя ни секунды я припал к маминому сосцу на правой груди. Когда мои губы коснулись околососкового круга я почувствовал необыкновенно нежный аромат, такой похожий с тем, как пахло на кухне в детском саду. Я стал нежно посасывать сладкую жидкость из маминой груди. Я спросил у мамы, а где же та дырочка, откуда вытекает жидкость. На это мама снова сжала сосок, а откуда выступили капельки молозива. Я увидел, что оно выступает словно из нескольких маленьких незаметных дырочек, типа супер мелкого душа. Я слизал выступившую жидкость и снова припал с соску. Тут мама стала меня ласково отстранять и сказала: «Ну хватит шалопай, ещё насосёшься, когда молоко некуда девать будет». Эти слова вошли в мои уши, словно член во влагалище, также сладко и радостно и я отпустил мамину грудь. Затем, встав с кровати, я пошёл на кухню. В голове у меня роились кучи мыслей, о том, что у меня ещё будет куча приятных мгновений с мамой. И то, как мама была хорошо ко мне предрасположена, даже показав мне грудь и разрешив пососать её, меня просто окрылило и дало надежду на светлое будущее с мамой. Поздно вечером этого же дня мы с мамой стали укладываться спать. Вдруг мама зашла ко мне в зал, где я уже стелил себе на диване, и попросила меня лечь сегодня с ней рядом, она мотивировала это тем, что после сегодняшнего случая она боится оставаться одна. Я послушно пошёл за неё в спальню, а по пути забежал в туалет по маленькому. Я лёг на кровать, мама выключила свет, сняла халат и в одной ночнушке легла рядом со мной. Мы разговорились перед сном с мамой о предстоящей жизни вместе с малышом, который родится. О проблемах, которые могут возникнуть и тому подобное.

Читать еще:  Кризис: как не обвинять и не доводить близких?

Я поддерживал мамин разговор, но честно говоря мне в мои 15 было до этого: . . Вдруг мама воскликнула: «Ой он толкается, потрогай». Мама нашарила под одеялом мою руку и ладонью приложила к своему, вы не поверите голому, животу. Моя рука лежала на мамином огромном животе, в котором с правой стороны действительно толкался ребёнок. Я вдруг представил себе, что мама задрала ночнушку до самых грудей, а спала она без трусиков, поэтому моя рука была в нескольких сантиметрах от её лохматого лобка. Получив определенное разрешение, я стал ощупывать весь живот под видом, что ищу где же он толкается, ребёнок то. Мама делала вид, что ничего особенного не происходит, а наоборот подсказывала мне: «Да вот он здесь, здесь». И я, рискуя доверием мамы, опустил руку совсем низко и всей ладонью прошёлся по её волосам на лобке. Прошло секунды три. Я уже ждал негативной ответной реакции, но вдруг мама произнесла слова, от которых у меня под языком появилось избыточное выделение слюны: «Сынок да ни здесь, пониже». Я, уже трясущуюся ладошку, опустил ещё ниже вдоль лобка, и она легла на мамины влажные от писанья половые губы. Ещё пару томительных мгновений. Вдруг мама прошептал: «Сынок, зачем ты меня там трогаешь». Я не знал, что ей сказать, но руку мне не хотелось убирать, я чувствовал, что мама сама этого не хочет.

«Я люблю тебя мама»- ответил я ей. Мама неожиданно прижала мою руку к своей писичьке, а второй рукой стала поглаживать мой член через трусы, я просто обалдел от счастья. Затем мама молча, откинув одеяло, сдёрнула мои трусы до колен и наклонившись надомной взяла мой член в свой рот. Никогда еще я не испытывал такого блаженства. В комнате было достаточно темной, только в лунном свете я видел силуэт маминой головы снующей то вверх, то вниз вдоль моего члена. Мама периодически отрывалась от члена отдышаться и говорила шёпотом: «Миленький мой, родной мой, ты же не предашь меня?» Я гладил мамины волосы на голове и шептал ей: «Ну что ты мамочка я никогда никому не скажу, я люблю тебя» Вдруг мама отстранилась, легла на спину и задрав свою ночнушку до грудей раздвинула свои белые ляжки. Я немного опешил, просто не знал, что она дальше скажет. А она шёпотом: «Сыночек давай согрешим, миленький мой родной ты же был во мне, прошу тебя, сделай это с мамой ещё». Не долго думая я тут же перевернулся и устроился у мамы между ног слегка опершись на её большой упругий живот, и с помощью маминых ласковых и нежных рук вошел в нее, в её раздвинутое в ожидании лоно. Мамина плоть охватила жидким теплом. Она вскрикнула: — Тихо! Тихо! Больно! Больно! . Не надо так быстро миленький. Ай, подожди, подожди, какой он у тебя большой и крепкий, Я хочу давай давай. Ой, больно, вот так, хорошо, ещё, ещё, она сильно прижала руками к себе мою юную попу. — Я хочу, хочу, почеши мне там, быстрее, быстрее. Еби меня. Еби меня. — тихо шептала мне мама — Ах! как хорошо! Ах, как сладко! Только ты можешь так нежно любить свою маму. От этих запретных слов, которые прерывисто слетали с уст мамы в жаркой истоме, я весь трепетал и, все больше и больше возбуждаясь, с силой молотил мамину писичку своим твердущим членом. Мама вновь прошептала мне: «Сынок осторожно не ложись на животик, малышу будет тяжело». Я прошептал ей в ответ: «Да мамочка, да любимая» и продолжал совершать движения в её теле, каждый раз как можно плотнее прижимаясь к её половым губам свои лобком. От сильного перевозбуждения я кончил минут через пять и упал рядом с ней. Но мама продолжала стонать, при этом левой рукой она то гладила свой живот, то мяла свою левую грудь, а правой продолжала массировать и совершать круговые движения, прижав ладонь к мокрым от спермы набухшим половым губам. Я лежал в темноте с открытым ртом и дышал как рыба, выброшенная из воды. Я не мог поверить, что мама допустила меня к себе. Постепенно мама успокоилась, и ничего так и не сказав мне в своё оправдание, затихла и уснула. Но самой интересное, что уснула она, совершенно раскрытая, ночнушка была поднята до грудей, ноги были широко раздвинуты и чуть согнуты в коленях, в той же позе когда я был на ней сверху

Реализуйте этот рассказ со мной (для женщин)

Нина Ивановна была женщиной преклонных лет, сохранившей несмотря на годы энергию. И почему была — с ней до сих пор все в порядке.Я снимал у нее комнату когда приехал из Пскова в Спб. Мне было ее непонятно жалание сдавать жилье, т.к. она не нуждалась в деньгах. По крайней мере моя квартплата как то не брякала на фоне ее расходов. Помогали две дочери живущие в Финляндии, да и пенсия судя по всему у нее была от какого-то госаппарата.

Время от времени я что то делал нетак в тех обязанностях, что касались проживания в одной квартире. Наверное это было поводом для тех мер, о которых пишу.

Началось все стандартно, мне было предложено искать новое жилье — мол губкой не той помыл сковороду, брызги не убрал, а кухня дорогая. Признаться мысль о том что надо искать срочно съемное жилье пугала, поэтому я согласился и предложил обсудить завтра в надежде, что остынет, проговорим компенсацию или еще чего.Вечером после стычки заигравшись на ноуте за полночь я пошел в ванную.Шел тихо, но не спасло.когда выходил Нина Ивановна уже стояла ждала. Тирада была длинной. И что я слон (хотя рост ниже среднего и вес), и еще не спящий. Я чувствуя что запал ее иссякает, начал извиняться, что в последний раз и ляпнул не привязывать же меня за это.Но тут она ее понесло, что слов я не понимаю и или живи тут по ее правилам или «ищи жилье завтра же». Разговор кстати переместился в мою комнату и заканчивался уже там.В комнате был старый скрипучий диванчик — подружка его не выносила, поэтому у меня мы редко виделись.На нем было сложено двуспальное одеяло. Она сама растелила его и сказала раздевайся, и заворачивайся в него. Я решил потупить, но увидев что она набрала воздуху для следующей тирады, сказал что согласен, попросив выйти чтобы не смущать ее..Она вышла, но как только я завернулся она вошла неся с собой простынь розового цвета.ЗАмотанный в одеяло я лежал и ждал она прочитает лекцию и уйдет. Но она сказав, что веревок у нее близко никаких нет — замотает меня с моей же помощью еще и в простынь. я начал обещать, что достаточно и одеяло, но тут она сделала неожиданное. В питер Нина Ивановна приехала с КАмчатки, муж был капитаном. У нее много было необычных вещей, точильные водные камни, японские платки (крупнее обычных и расцветки необычные), посуда необычная для наших мест . достав из халата два сложенных таких носовых платка она демонстративно развернула их скомкала в аккуратный ком подмяв концы внутрь и поднеся к лицу впихнула их в рот. Я неожидал, что она это сделает поэтому челюсти не напрягал. Волна необъяснимого возбуждения прошла по телу.я мог выплюнуть кляп, мне было стыдно, но и сопротивляться не хотелось. Мне было непонятно зачем кляп, как у нее оказалось в кармане халата их сразу две штуки, кто носит дома по два чистых платка? Дискомфорта кляп не доставлял, вставила она его не глубоко. Дальше как в тумане — я покрутился, помогая намотать огромную простынь вокруг меня. булавками она закрепила ее. так как на полметра сверху и снизу простынь свисала ей пришлось отгибать до шеи, а у ног она заправила внутрь одеяла.поправив мое положение на кровати она сказала, что в таком виде я ночую сегодня. утром перед работой она освободит меня. она подоткнула подушку под голову и двумя пальцами вытащила из-за рта кляп. платки немного успели пропитаться слюной, поэтому развернув ком она его сложила снова так чтобы влажный участок был внутри и положила в карман халата. Невозмутимо она поправила штору, погасила свет и молча закрыла дверь.

Я как то сразу решил, что надо спать надеяться выбраться из одеяла безвучно шансов было мало.
Спал я беспокойно, но глаза открыл когда уже хозяйка снимала булавки. Слегка ослабив натяг простыни, спросив все ли нормально у меня — она вышла . Дальше она поняла что я сам развернусь. Завтракали мы вместе, она предложила творог. Я все ждал когда она заведет речь о том, что было. Не дождавшись предположил, что она, наверное, тоже считает, что перегнула палку, поэтому решил не поднимать вопроса сам. Вечером я лег в пол первого, и весь вечер стараясь не шуметь.

Нина Ивановна неделю после этого пребывала в хорошем настроении, но не обсуждала со мной событий того вечера.Я же старался не нарываться.

2010-11-28 в 14:21

C младшей дочерью Нины Ивановны я познакомился почти сразу после заселения. Ольга регулярно приезжала с мужем с ребенком, а иногда одна. Не знаю почему, но она симпатизировала мне и всегда радушно здоровалась.Старше меня, казалось что по возрасту мы не намного отличаемся.В зависимости от времени простоя на границе она приезжала либо вечером либо ночью в пятницу

На той неделе я болел 4 дня и работал из дома.В пятницу по правде простуда уже прошла, но на работу идти не хотелось. Слишком промозгло было на улице. Да и чего после простуды спешить выходить, если удаленный доступ к рабочему месту у меня имелся и текущие обязанности я закрывал. Время от времени я выходил на кухню, чтобы позвонить либо водителям, либо поставщику. В конце дня я по телефону переругиваясь с поставщиком, который динамил меня, не заметил Нину Ивановну. В ходе разговора от меня ею было услышано такое, что наверное вызывало шок у нормального человека. Но в тот момент от бессилия что- либо изменить других слов у меня для поставщика не было. Когда я вернулся в комнату и закрыл дверь почти сразу раздался стук. Хозяйка стояла в коридоре ожидая меня. Она всегда беседовала на нейтральной территории, хотя квартира была вся ее и все делалось по ее требованиям, но беседовала она всегда за чертой моей комнаты.После тех 2 случаев моих проколов минуло 1, 5 месяца наверное. Нина Ивановна была в общем настроена нормально последнее время. Поэтому когда она начала с места в карьер упрекать меня в том, что так себя не ведут — я секунд 10 вообще не мог понять, что случилось.Мат мол недопустим. Оправдания мои помогли только Нине Ивановне разойтись в своем праведном гневе. Резюмировала она что я буду наказан. Возражать я понял что лучше не надо.Я побрел в свою комнату. Минут через пять Нина Ивановна принесла отглаженную пахнущую чистым бельем ночнушку.Так как я болею, то мне будет полезен постельный режим. Она предложила сходить в туалет и переодеться в ванной. Когда я выходил из ванны я видел что она заносит в мою комнату большое одеяло в сером пододеяльнике.На столе лежала стопка женских платков носовых.большой моток бельевого шнура, шерстяной павлопосадский платок черного цвета и 1платок мелкий горошек. Наблюдая все эти предметы я пребывал в полу шоковом состоянии. В ночнушке выглядел я смешно и ощущал я себя не очень. одеяло уже ждало меня.Это было пышное одеяло с ее кровати из комнаты, где она не жила Она помогла мне расположиться на краю моего дивана и приказала замотаться в одеяло. Я выполнил не мешкая.В одеяле меня нельзя было выпороть.Замотался я так, что еле протянул руки вдоль тела.Нина Ивановна домотала у ног одеяло подвернув его под меня и веревками начала закреплять его на мне. я начал просить не делать, но она сказала что с матерщинником не собирается обсуждать.когда одеяло вокруг лодыжек было закреплено, она длинным отрезком прикрепила меня к ножкам дивана. Последовательно закрепила одеяло у шеи локтей, поясе, и коленях.Сказав что я был простужен поэтому будет лучше если она наденет мне платок на голову. Тут я буквально взмолился не делать этого. И так лежу в толстом одеяле, в ночнушке.Но она прервала меня зажав мне платком рот. Потребовав помолчать она попросила меня поднять голову и я сам ей подставил голову. Шерстяной платок с подрубкой был сложен по диагонали, концы его пропущены под подбородком и закреплены на шее.Нина Ивановна расправила на шеи его так чтобы уберечь меня по максимуму от сквозняка.Она вышла и через 3 минуты вошла с чашкой молока, подогретого в микроволновке.Я не выношу молоко и она знает это.подстелив под подбородок полотенце она решительно начала вливать его мне в рот. по подбородку стекали капли которые я не успел втянуть поставив чашку на пол она отругала меня что так испачкаю пододеяльник и стала вытирать полотенцем меня. закончив она принесла стопку носовых платков.положив мне их перед лицом. Сказав что самое эффективное отучить человека произносить то что он не должен произносить это кляп. Ее платки прекрасно справятся с моим недостатком. Выбрав 2 она развернула их друг на друге и скомкав взяла в левую руку, правой она разжала мне рот хотя и сам готов бы его раскрыть и заткнула меня этим комком.взяв платок в горошек — это был деревенский белый платок, еще с советских времен она свернула его в полосу и завязала мне рот. Объявив что до вечера я так лежу, а там посмотрим она предложила мне подумать о своей речи.В это время раздался звонок в дверь. Еще не было шести но по голосам я понял что приехала дочка. Ее ждали позже. Дверь в комнату Нина Ивановна прикрыла. Поэтому я слышал только когда голоса звучали громко или говорили в коридоре. Хозяйка судя по всему рассказала что произошло. Т.к. Ольга приоткрыв дверь сказала «привет» посмотрев на меня с насмешливо-умиленным взглядом.Я свой привет промычал и попытался привстать, но Оля показала жестом руки не стараться.Смеясь она доложила маме что у меня все нормально. Нина Ивановна собралась в пятерочку. В шапке без пальто она заглянула ко мне осмотрев, крикнула Оле которая была на кухне, чтоб не освобождала меня.Она смеясь войдя поцеловала в щеку Нину Ивановну, сказав что не испортит такой красоты.Пусть лежит. Через еще минут 5 я слышал как звякнула железная дверь. Оля на помощь мне не спешила. Я слышал как она раскладывает пакеты с финскими гостинцами. как раскладывает свои вещи. Я начал мычать. Брыкаться было бессмысленно так как в толстом одеяле с привязанными к дивану ногами шума не сделаешь. Наконец Ольга заглянула ко мне. не особенно скрывая улыбку она жалостливо спросила, ну достается мне с ее мамой? Как будто сама не видит. Я промычал и помотал головой. Она придвинулась к моему лицу и начала развязывать узел на затылке.Сняв повязку она вытащила кляп.Он уже основательно пропитан был слюной. вытерев мне рот чистым платком она по свойски сказала — знакомые предметы.Мы с сестрой не успевали стирать гладить эти платки. Вижу снова они в деле.

Читать еще:  Мама шестерых детей: Как перестать ссориться с мужем

Я начал спрашивать рассказывала ли Нина Ивановна про предыдущие 2 случая. Ольга меня огорошила, что они с сестрой когда я въехал поспорили что за полгода меня накажут не меньше 10раз, а тут всего3 раза. Так что терпи. Я сказал что у меня планы на вечер, хотел к подружке, но Оля сказала что все что может это подать телефон мой набрать номер и дать мне возможность отменить свидание. Освобождать меня не будет.Сам понимать должен с кем дело имеем. Я сказал какой номер набрать и Оля держа у моей уха трубку дала мне поговорить с подружкой. Наврав по температуру, я договорился назавтра увидеться.А время тикало. Скоро должна была вернуться Нина Ивановна. Пятерочка была через дорогу.

Ну что надо тебя упаковать . Оля предложила мне скоротать заточение сном.скомкав из стопки 2 сухих платка она со знанием дела и без реверансов вставила мне их туда откуда 10 минут назад достала

Говорит спать можно и с кляпом. надо только чтобы не мешал свет и шум за окном. За окном как раз кто то кричал, ревела чья-то сигналка вдалеке. Сняв платок с головы она принесенные из аптечки беруши скатала в трубочки и воткнула в каждое ухо утрамбовав — она увязала меня опять шерстяным платком. Сдерживать смешки она не могла звук был глухой.Взяв свернутый в полосу платок она предварительно подпихнул комок поглубже закрепила его на затылке. Остались глаза.она развернула еще 1 носовой платок. Это был темный огромных размеров для женского носового платочка с ярким красивым узором. Оля свернула его в плотную полосу и положила на глаза концы полос подоткнув под головной платок. Хозяйка пользовалась большими японскими платками. Я потом купил подружке такие же. Мы их в играх использовали в качестве кляпа.В Японии в них я читал не сморкаются — типа модный аксессуар. Об этом использовании японцы не догадывались.Хотя.

Проснулся я часа в три ночи когда Нина Ивановна вынимала из-зо рта кляп, заботливо вытерев мне рот сухим платком скомканным для мягкости. ослабив платок на голове она все таки его оставила.Спросила что то но я из-за беруш не расслышал.Потом догадался что она спрашивала развязать сейчас или так спишь. Не ответив — я выбрал спать спеленатым. Спасибо Оле.

Дочь взяла меня ладошками за щеки и произнесла: “Не понимаешь?”

  • ЖАНРЫ
  • АВТОРЫ
  • КНИГИ 599 560
  • СЕРИИ
  • ПОЛЬЗОВАТЕЛИ 564 295

Любовь всегда права

Return of the Untamed Billionaire

Copyright © 2016 by Carol Marinelli

«Любовь всегда права»

© Перевод и издание на русском языке, «Центрполиграф», 2020

Она всегда танцевала только для него.

В этот вечер в Лондоне в последний раз давали балет Стравинского «Жар-птица».

В прошлый свой приезд в Лондон она танцевала одну из царевен и значилась дублершей исполнительницы главной партии.

Теперь, когда по просьбам публики этот потрясающий балет возобновили, Аня уже стала примой балета Татьяной, и те, кто собрались в зале, пришли сюда, чтобы посмотреть именно ее.

Театр был полон, ей сказали, что сегодня вечером среди зрителей будет герцогиня, но Аня все равно танцевала только для него. Для Романа Зверева. Первой и единственной любви в ее жизни.

Не считая балета.

Многочасовые занятия, абсолютное владение своим телом, жесточайший репетиционный режим и бесконечное стремление к совершенству – все это она делала для себя.

Но, выходя на сцену, она танцевала для него.

Теперь она пользовалась отдельной гримерной. Подобно большинству артистов Аня была суеверна, и стол в ее гримерке напоминал алтарь. Он был заставлен безделушками-талисманами, собранными за долгие годы. Специальный грим и кисточки были тщательным образом разложены в особом порядке.

Она уже разогрелась. Забинтовала израненные пальцы ног и отбросила в сторону разбитые пуанты – новая пара уже приготовлена. Свои каштановые волосы Аня убрала в высокий тугой пучок и выбелила лицо. Осторожно наложила золотые тени и подвела черной тушью светло-зеленые глаза.

Все делалось строго по порядку. До начала оставалось полчаса, и Аня, выпив кокосовой воды, медленно сжевала половинку банана. Вторую половинку прима аккуратно завернула и отложила в сторону, ее она съест в антракте вместе с маленькой шоколадкой.

Аня любила шоколад. Он напоминал ей о Романе.

Покончив с едой, она вытерла рот салфеткой и водрузила на голову убор из красных и золотых перьев. Потом тщательно закрепила его на волосах множеством заколок и шпилек. Наконец, довольная тем, что он держится крепко, Аня накрасила губы алой помадой и позвонила своей костюмерше.

Выскользнув из шелкового халата, она надела костюм – плотно облегающий темно-красный лиф с оранжево-золотым узором и пачку из десяти слоев ткани, расшитую шелковыми перьями. Аня подняла руки и проверила молнию. Костюм сидел идеально, открывая стройные линии ее длинных рук и ног.

За порогом театра в реальном мире ее миниатюрная фигура притягивала взгляды и вызывала удивленный шепот своей худобой. Однако все ее маленькое тело состояло сплошь из стальных мышц и отличалось удивительной силой.

Читать еще:  Ванесса парадайз ведьма в румынии. Тайны румынских ведьм

О да, она работала над этим каждый божий день. Многочасовые занятия у станка, бесконечные репетиции и строгое самоограничение позволяли ее телу исполнять па, о которых другие могли только мечтать. Но, несмотря на годы, проведенные на сцене, сейчас, когда раздался второй звонок и костюмерша в последний раз осмотрела ее с головы до ног, Аня ощутила нервную дрожь.

Теперь она больше не Аня, она Татьяна.

– Merde! – бросила костюмерша балетный аналог напутствию «ни пуха ни пера» – и Татьяна кивнула, но ничего не ответила, потому что у нее слишком сильно стучали зубы.

Она набросила на голые руки и плечи тяжелую шелковую шаль, купленную в подарок для матери. Катя, мать Ани, вырастила дочь одна. Она работала в России поваром в детском доме. Недавно мать умерла, но успела увидеть свою дочь на вершине славы, за что Аня не переставала благодарить судьбу.

Аня помнила, как делала свои первые танцевальные шаги на кухне детского дома, где работала мама. Вместо того чтобы идти домой, в их маленькую холодную пустую квартирку, она шла в детский дом и отрабатывала шаги, чувствуя в желудке голодную боль из-за запаха тушеного мяса, которое готовила мать.

Иногда ей удавалось тайком попробовать его, но, если мать замечала, Аня получала увесистый подзатыльник.

– Ты что, хочешь стать такой же толстой, как я? – приговаривала Катя.

Конечно, иногда они ссорились, но только в те годы, когда Аня была подростком.

– Никаких мальчиков, – предупредила Катя, заметив, как Аня пялится на Романа. – Особенно таких, как Роман Зверев. От таких одни неприятности.

– Нет, – возражала Аня. – Он просто скучает без своего брата-близнеца.

– Близнеца, которого он колотил и запугивал.

– Нет, – снова заступалась Аня, – это потому, что Даниил отказывался идти в приемную семью без своего брата, и Роман только так смог его заставить.

– Не пререкайся. – Катя опустила рулонную штору и отправила Аню в дальнюю часть кухни. В этот вечер дома мать провела с дочерью строгую воспитательную беседу. – У тебя не должно быть никаких мальчиков. Чтобы добиться успеха в балете, ты должна думать только о танце.

Аня подчинилась – никаких мальчиков. Но через несколько лет она снова встретила Романа.

И к тому времени он стал мужчиной.

Сейчас, готовая выйти на сцену, Аня смотрела на свои талисманы, поочередно дотрагиваясь до каждого. Она открыла маленькую шкатулку, но не стала доставать скомканный кусочек фольги. Это подождет до антракта. Вместо этого она провела пальцами по выцветшей бирке. Эту бирку она оторвала от простыни, на которой они с Романом впервые занимались любовью. Рядом с ней лежала маленькая золотая сережка в форме кольца.

Поднеся к губам бирку, Аня поцеловала ее и, снова положив в шкатулку, захлопнула крышку.

Раздавшийся стук в дверь сказал ей, что пора идти, и Аня двинулась по лабиринту коридоров старого лондонского театра. «Merde», – снова и снова неслось ей вслед, но она не отвечала.

Аня нелегко заводила друзей. Ее единственной целью было подняться на вершину, и все считали ее холодной. Такой она и была. Снежной королевой. Пока не начинала танцевать.

Мика уже стоял в кулисе. В своем красном костюме и маленькой шапочке, на которую ему предстояло приколоть перо, подаренное Жар-птицей. Они лишь кивнули друг другу. Перед выходом на сцену каждый был поглощен собственным внутренним ритуалом.

Пресса упорно старалась представить их парой. Мика пользовался репутацией покорителя женских сердец, и ту химию, которая возникала между ними на сцене, невольно переносили за пределы зрительного зала.

На самом деле между ними ничего не было. Аня не сближалась ни с кем. Такое случилось только однажды. Роман ее бросил, и жизнь, наполненная радостью и страстью, осталась в прошлом.

Публика начала аплодировать, и Аня, сбросив с плеч шаль, сделала финальную разминку. Зал затих, раздались звуки оркестра.

– Merde, – бросила она Мике, когда тот подхватил свой лук и стрелы – реквизит для первой картины – и в образе Ивана-царевича вышел на сцену, представлявшую собой сказочный сад.

Аня сделала несколько глубоких вдохов, стараясь справиться с подступившей дурнотой и перестать стучать зубами. Даже после стольких лет она страдала от жуткого страха сцены, становившегося тем сильней, чем успешнее становилась ее карьера.

Сегодняшняя партия считалась очень сложной, и внутреннее напряжение достигло невероятной силы. Аня сделала несколько шагов назад, остановилась, закрыла глаза и сделала еще несколько медленных, глубоких вдохов, ожидая выхода.

Когда момент настал, она уже не была ни Аней, ни даже Татьяной. На сцену она вылетела Жар-птицей. Всполох золота в ореоле света промчался по сцене, и она услышала, как зал затаил дыхание. Жар-птицу заметил Иван-царевич.

Он спрятался за деревом, а Жар-птица с другой стороны сцены делала очередные глубокие вдохи, готовясь снова потрясти зрителей. И ей это удалось.

Теперь царевич прятался в саду и караулил Жар-птицу, чтобы поймать ее, а она, снова выпорхнув на сцену, сорвала с дерева золотое яблоко.

Жар-птица так прекрасна, танцуя, думала Аня. Она стройна, изящна и грациозна. Немногие знали, каких отчаянных усилий стоит воплотить эту красоту на сцене. Сегодня, в этом финальном спектакле она танцевала для него.

Читать онлайн «Сестры» автора Толстой Олексій Миколайович — RuLit — Страница 8

Там неловкими от холода пальцами Екатерина Дмитриевна развязывала лиловые ленты мехового капора и морщила носик. Сестре она подставила холодную розовую щеку для поцелуя, но, когда ее никто не поцеловал, тряхнула головой, сбрасывая капор, и пристально серыми глазами взглянула на сестру.

– У вас что-нибудь произошло? Вы поссорились? – спросила она низким, грудным, всегда таким очаровательно милым голосом.

Даша стала глядеть на кожаные калоши Николая Ивановича, они назывались в доме «самоходами» и сейчас стояли сиротски. У нее дрожал подбородок.

– Нет, ничего не произошло, просто я так.

Екатерина Дмитриевна медленно расстегнула большие пуговицы беличьей шубки, движением голых плеч освободилась от нее, и теперь была вся теплая, нежная и усталая. Расстегивая гамаши, она низко наклонилась, говоря:

– Понимаешь, покуда нашла автомобиль, промочила ноги.

Тогда Даша, продолжая глядеть на калоши Николая Ивановича, спросила сурово:

– Катя, где ты была?

– На литературном ужине, моя милая, в честь, ей-богу, даже не знаю кого. Все то же самое. Устала до смерти и хочу спать.

И она пошла в столовую. Там, бросив на скатерть кожаную сумку и вытирая платком носик, спросила:

– Кто это нащипал цветов? А где Николай Иванович, спит?

Даша была сбита с толку: сестра ни с какой стороны не походила на окаянную бабу и была не только не чужая, а чем-то особенно сегодня близкая, так бы ее всю и погладила.

Но все же с огромным присутствием духа, царапая ногтем скатерть в том именно месте, где полчаса тому назад Николай Иванович ел яичницу, Даша сказала:

– Что ты знаешь? Что случилось, ради бога?

Екатерина Дмитриевна села к столу, коснувшись коленями Дашиных ног, и с любопытством глядела на нее снизу вверх.

– Николай Иванович мне все открыл.

И не видела, какое было лицо у сестры, что с ней происходило.

После молчания, такого долгого, что можно было умереть, Екатерина Дмитриевна проговорила злым голосом:

– Что же такое потрясающее сообщил про меня Николай Иванович?

Она сказала это «не знаю» так, словно получился ледяной шарик.

Даша сейчас же опустилась у ее ног.

– Так, может быть, это неправда? Катя, родная, милая, красивая моя сестра, скажи, – ведь это все неправда? – И Даша быстрыми поцелуями касалась Катиной нежной, пахнущей духами руки с синеватыми, как ручейки, жилками.

– Ну конечно, неправда, – ответила Екатерина Дмитриевна, устало закрывая глаза, – а ты и плакать сейчас же. Завтра глаза будут красные, носик распухнет.

Она приподняла Дашу и надолго прижалась губами к ее волосам.

– Слушай, я дура! – прошептала Даша в ее грудь.

В это время громкий и отчетливый голос Николая Ивановича проговорил за дверью кабинета:

Сестры быстро обернулись, но дверь была затворена. Екатерина Дмитриевна сказала:

– Иди-ка ты спать, ребенок. А я пойду выяснять отношения. Вот удовольствие, в самом деле, – едва на ногах стою.

Она проводила Дашу до ее комнаты, рассеянно поцеловала, потом вернулась в столовую, где захватила сумочку, поправила гребень и тихо, пальцем, постучала в дверь кабинета:

– Николай, отвори, пожалуйста.

На это ничего не ответили. Было зловещее молчание, затем фыркнул нос, повернули ключ, и Екатерина Дмитриевна, войдя, увидела широкую спину мужа, который, не оборачиваясь, шел к столу, сел в кожаное кресло, взял слоновой кости нож и резко провел им вдоль разгиба книги (роман Вассермана «Сорокалетний мужчина»).

Все это делалось так, будто Екатерины Дмитриевны в комнате нет.

Она села на, диван, одернула юбку на ногах и, спрятав носовой платочек в сумку, щелкнула замком. При этом у Николая Ивановича вздрогнул клок волос на макушке.

– Я не понимаю только одного, – сказала она, – ты волен думать все, что тебе угодно, но прошу Дашу в свои настроения не посвящать.

Тогда он живо повернулся в кресле, вытянул шею и бороду и проговорил, не разжимая зубов:

– У тебя хватает развязности называть это «моим настроением?

– Превосходно! Ты не понимаешь? Ну, а вести себя, как уличная женщина, кажется, очень понимаешь?

Екатерина Дмитриевна немного только раскрыла рот на эти слова. Глядя в побагровевшее до пота, обезображенное лицо мужа, она проговорила тихо:

– С каких пор, скажи, ты начал говорить со мной неуважительно?

– Покорнейше прошу извинить! Но другим тоном я разговаривать не умею. Одним словом, я желаю знать подробности.

– Не лги мне в глаза.

– Ах, вот ты о чем, – Екатерина Дмитриевна закатила, как от последней усталости, большие глаза. – Давеча я тебе сказала что-то такое… Я и забыла совсем.

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector