0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Девочка, которая жила в больнице, поедет домой?

Девочку, с рождения жившую в московской больнице, забрали в семью

Девочку, пять лет прожившую в перинатальном центре «Мать и дитя» в Москве, забрали из больницы, сообщила РИА Новости уполномоченный по правам ребенка в столице Ольга Ярославская.

«Эта девочка не находится в этом центре, у нее все хорошо складывается в судьбе. Все решения суда исполнены, с ней все в полном порядке», — рассказала омбудсмен. От дальнейших подробностей она отказалась, сославшись на «определенные этические моменты» и просьбы всех участников процесса.

Ранее столичные власти сообщали, что рассматривают возможность передачи девочки в семью родственников или специально подобранную для нее замещающую семью.

В декабре «Медуза» опубликовала материал о пятилетней девочке, родившейся в клинике «Мать и дитя» и проведшей там всю жизнь, потому что ее мать утверждала, что ребенок болен. Пребывание девочки в больнице все пять лет оплачивал ее отец.

В феврале Пресненский суд Москвы по иску органов опеки ограничил в родительских правах мать и отца девочки Татьяну Максимову и Юрия Зинкина.

Не было в репортаже такого. Цитата:

Немногочисленные знакомые семьи на условиях анонимности рассказывают, что Татьяна Максимова с сыновьями уединенно живут в квартире одного из престижных домов на севере Москвы.

Там просто у матери что-то, похожее на шизофрению.

Плюс ПГМ у матери.

Нихера непонятно, но очень интересно. 4 детей, куда столько для донорства? Детей рожают, содержат, но не воспитывают.. Неужели нет никакого желания побыть с ребёнком? Не понимаю..

Девочку забрали, а маму почему в этой палате на прикрыли?

потому что статья обрезанная, за содержание этой девочки, родители платили по 1 млн в месяц. Это не простые люди, таких не прикрывают

А « самый именитый акушер-гинеколог страны, профессор, академик РАН, основатель и руководитель сети клиник «Мать и дитя» Марк Курцер пять лет грёб эти миллионы, и только когда журналисты раструбили, и запахло жареным, расторг договор и типа выписал ребёнка. По-хорошему, сидеть должен вместе с родителями.

Ограничил в правах, но не лишил их. То есть, в любое время чудо-родители смогут начать борьбу за девочку, которая, возможно, уже приживется в другой семье.

Даже бы если их лишили прав, они все равно могли бы начать за них бороться. Закон их в этом не ограничивает.

какие-то моральные уроды !

Делегированный синдром Мюнхгаузена, если быть точнее.

Надо поднять верх сверху и понизить низ снизу.

Ребёнка надо нахрен за границу увозить по поддельным документам. Чтоб родители его никогда не нашли. По возможности и остальных детей. Хреново, что это никто не сделает.

Ответ на пост «Яблоко от яблони»

Всегда смешит вопрос «Зачем тебе мультитул с собой?» Знаете, почему?

Потому что, пока я его не достала — вы не знали, что он у меня с собой. А видите вы его только потому, что сейчас он понадобился, и я им что-то делаю. Вы его видите только тогда, когда он полезен — и спрашиваете, зачем!

В колледже регулярно подтягиваю/правлю парты, стулья, разрезаю коробки (вскрыть новый манекен), как-то помогала развинтить дипломную папку на болтах. На приёме у врача, пока та пишет справку ребёнку — поправить разболтавшийся стул, пересобрать розетку, чтоб вилки не выпадали. В метро — подтянуть турникет. Но веселее всего — в больницах.

Последняя практика была в кардиоотделении, попросилась по профилю своего диплома. В первый же день, измеряя давление, поняла, что дежурный тонометр держится на соплях, а точнее — липучка на манжете держится одним углом из четырёх сторон. Вздохнула, взяла у сестры-хозяйки иголку с ниткой (с собой были, но не того цвета, некрасиво), зашила манжету.

На следующий день, помогая в процедурном, заметила несколько стоек для капельниц, стоявших отдельно — и колёсико, лежащее в углу. Изолента есть, плоскогубцы есть, поставила колесо на место, подтянула. Процедурная сестра посмотрела на это безобразие — выдала ещё несколько колёсиков. С таким количеством — проще ключами. Вечером взяла у мужа ключи, следующим утром подтянула и их.

Плюхнулась с размаху на диван перед постом — диван сказал «крак» и плюнулся ножкой. Диван на бок, оценила крепление: подраскрутился винт. Притянула обратно ножку, подтянула сразу все остальные тоже. Санитарка, воспользовавшись минутой, протирает место, где он стоял. Даже не удивляется.

Часть стоек шатается. Внизу их должен фиксировать винт, но на части от времени винты разболтались, проржавели. Вечером взяла WD-40, кинула в рюкзак, в метизах купила болтов, гаек, шайб. На следующий день у части сменила, часть — залила WD и оставила отмокать.

Примерно на этом моё самоуправство просекла старшая сестра — и отвела в кладовую, где весь угол занимали сломанные стойки. Вздохнула, просидела там пару часов, починила все, где это было реально без свежих запчастей.

Но одна стойка мне упорно не давалась! Насколько, что я, взяв её под мышку, решительно пошла на 9 этаж, где видела табличку «Инженерная служба». На полпути меня поймала старшая.

— Вы со стойкой. куда??

— На девятый. Я там инженеров видела. Вдруг у них есть мужик с плоскогубцами, мне силы не хватает?

Старшая сестра растерянно:

— Ремонтники у нас на первом сидят, на пути к ЦСО.

И ушла от неё в лифт.

На первом этаже у мужиков в рабочих комбинезонах есть нормальные ключи, есть тиски, полный набор. Восхитились запросом и наличием в кармане запасного болта, тут же всё раскрутили, намазали чем-то от обратного раскручивания, собрали на новый болт, выдали мне обратно, очень пожалев, что я тут только на неделю. Оставшиеся болты отдала сестре-хозяйке, им нужнее. Будет на что потом пересобрать.

При чём тут родители? Угадайте, у кого мальчик родился только с третьей попытки 🙂

PS Сейчас, перед самым началом официального объявления самоизоляции, отвезла младшую к родителям, в глухую деревню в 400 км от нас. Через сутки получаю фото: дед с внучкой на пару вдохновенно сверлят, прибивают, красят. и хорошо!

Яблоко от яблони

Мама подруги сестры знакомого моего брата работает в больнице. Нет, это не про короновирус, история старая.

Привезли им мужика после ДТП. Малость разобрало его по кускам, нейрохирургия, все дела. Врачи толковые, собрали пазл обратно, вышло неплохо. Почти как новый. Полежал мужик немного бревном, потом в раскачку пошёл — восстановление, упражнения. Сын приезжает, помогает. А мужичок между делом руки распускать стал — то себе тумбочку подшаманит, то кровать поправит, чтобы не скрипела. Потом во всем отделении тумбочки починил. Штакетники, коробки дверные прикрутил, ручки/замки смазал и прочее, и так далее. Наши руки не для скуки.

Раз стоит эта знакомая на посту, журнал листает, мужичка того сын в коридоре ждёт. Краем глаза замечает какое-то неестественное движение рук этого парня под журнальным столиком. Пригляделась — а он гаечным ключом болты на столе подтягивает. Стал понятен источник контрабанды у мужика в виде отвёртки и саморезов. В общем, почти за год, вдвоём они неплохо отделение намарафетили. Любо-дорого смотреть.

Говорят, что яблоко от яблони недалеко падает. Только это яблоко ещё воспитать правильно надо.

Утро первого января

В который раз я убеждаюсь, что своими желаниями надо быть очень аккуратно. Не один месяц я наворачивала круги по дому и думала, чтоб такого сделать, чтоб все ссориться перестали, да начали о ближних заботиться. Ну, уж не знаю какие именно высшие силы, но кто-то явно меня услышал.
Дочь две недели с насморком, пару дней назад начался кашель, педиатр успокоила, что все от соплей и не парьтесь. Дома полным ходом идёт подготовка к Новому Году, я режу салаты, мальчишки выясняют отношения, муж пытается разогнать пацанов, в перерывах мне помогает, дочь кашляет. Часам к 10 вечера кашлять она стала без перерыва. Уложили спать, кашель не остановился даже у спящего ребенка. Просыпаюсь утром, а она издает звуки Дарта Вейдера и дышит как собака после прогулки. Вчера планировали как проснется до врача довезти, но кого там вести? Вызываю скорую, приехали моментально, врач смотрит ребенка, кричит второму, что срочно нужны балконы, убегает в машину. Экстренно прилепили что-то на палец, на дочери маска, «легкое схлопнулось», «ребенок кислородозависим». Дальше как в тумане. Вот серьезно, всю жизнь в экстренных моментах я вела себя даже более адекватно, чем обычно, а тут в голове белый шум, крик чаек и бегущая строка «легкое схлопнулось». Не могу ответить даже на вопрос «сколько времени она кашляет?». В карте записано «12 часов задыхается». Задыхается! Это был не кашель, дочь задыхалась со вчерашнего вечера. Нормализировали состояние, едем в больницу, я держу дочь и маску у нее на лице, переодически мой белый шум нарушают крики «не давайте ей закрывать глаза», муж мчит ровно за скорой, благо город ещё не проснулся и дороги пустые.
Как оказалось, у ребенка был острый приступ аллергии и не вызови мы скорую, вечером уехали бы уже в реанимацию. В больнице мы провели несколько часов, потом разрешили поехать домой, с условием, что делаем ингаляции и при малейшем ухудшении сразу едем в больницу, дома же убираем все аллергены. Муж с дочерью поехал к родителям, я с пацанами должна была за два часа убрать все, что могло это вызвать и, наверно, впервые за долгое время пацаны работали сообща. Убирали елки, собирали мягкие игрушки, прятали мандарины, выгребали мусор под кроватями, даже и не подумаешь, что ещё вчера у них были тихие войны.
Сейчас с мелочью все в порядке, а вот я все ещё не могу отойти. Ингалятор теперь на долго наш лучший друг, а дома свершилось чудо и старшие дети поняли, что могут работать сообща, вот только каким путём?

Читать еще:  Не оставить оставленных, или Один день в доме особых детей

Немного на тему медицины

На тему постов о медицине, пациентах (адекватных и не очень).

Жена работает в стационаре, детская больница, параллельно имеет нагрузку в виде дежурств в другой больнице, дежурства ночные. Я сам не врач, потому терминов не будет, ибо не понимаю в этом. Не буду поднимать тему справедливости оплаты труда медперсонала, сказано неоднократно, постов много. Просто пересказ случаев столкновения с различного рода пациентами, как детьми и подростками, так и со взрослым населением.

В больницах порой творится вообще не пойми что, человеку со стороны вообще это не понять, если не знать суть самой работы и взаимоотношений как самих врачей с пациентами, так и начальства (главврач, начмед, зав.отделением vs врач, медсестра, санитар (ка))

По текущей зиме, примерно в начале февраля, жена попросила купить что-то поесть и привезти, сама находилась на дежурстве на своей подработке, по пути поесть купить не успела, а ночь длинная, буфет в больнице так себе и при этом дорогой. Пошел в известную всем «красную» сеть супермаркетов, купил еды, кое-что взял из дома, ехать недалеко. Вечер, на улице мороз в районе 30-32 градусов. Привез, припарковал машину, захожу в приемник (вход в приемник в больнице идет через пандус, куда подъезжают машины скорой помощи). Захожу. Небольшое помещение, пара рядов металлических стульев-кресел, неподалеку от одного из стульев спит лицо без определенного места жительства. Натурально спит. На полу под данным гражданином то ли испражнения, то ли что, запах соответствующий. Я так немного прифигел с этого, при этом, неподалеку спокойненько дядечка-охранник тусуется с газеткой, пара водил с машин скорой помощи что-то обсуждают на полуматерном языке, т.е. люди есть, жизнь кипит. И тут вот это.

Ладно. Позвонил жене, вышла, передал еду, спрашиваю: это вообще что (имею ввиду спящее тело)? На что получаю ответ, что пару лет назад данных господ, желающих поспать в тепле в приемнике, гоняла охрана и водилы-скоровики, и, так получилось, что один из этих граждан замерз насмерть прямо на территории больницы. Главврача знатно подтянули за это, после чего он дал негласное указание охране и прочим сотрудникам закрывать глаза на данных граждан, пусть спят, дескать, меньше проблем. Главврачу, разумеется, спокойнее, но санитаркам и уборщицам явно не сильно приятно за свои копейки испражнения данных товарищей потом убирать. Не знаю как в других больницах и круглосуточных стационарах, знающие люди явно поправят меня, но видеть это несильно приятно.

На этот раз по основному месту работы. Жена работает в стационаре, стационар детский.

Привозят с какой-то болячкой девочку, ну как девочку, 15 лет, подросток. Привозят родители, девочку оформляют, кладут в стационар, девочка из района области. Первый день ничего не предвещает беды, человек и человек. На второй день, видимо дождавшись что родители точно уехали домой, барышня пускается во все тяжкие. Нашла себе подружку, с которой не единожды курила в женском туалете, послала на х@й зав.отделения, нескольких врачей-женщин, посмевших сделать замечания про курение в туалете, договорилась с кем-то из других пациентов и ей приволокли какого-то дешевого пойла (умазались обе, получили люлей). Дембельским аккордом второго дня был побег из стационара в баню к каким-то мужикам (жена и зав.отделением заявили о исчезновении ребенка в полицию, девочек нашли именно в бане).

Девочку выперли из больницы, сдав на руки родителям еле-еле долечив.

В момент ночного дежурства (на второй работе) привозят по гинекологии женщину, 42 года, внутреннее кровотечение, высокая температура и прочие симптомы. Нужно оперировать, соответственно, берут минимальные анализы и начинают готовить к операции. Данная барышня встаёт на дыбы: согласия на операцию не даю, лечите народными средствами! Ей и её мужу пытаются объяснить подробно, что шалфеем и ромашкой это не вылечить ну никак и нужна операция, иначе к утру она преставится. Барышня отвечает, что согласия не даёт, несите бумагу, будет писать отказную. Пишет отказную в присутствии мужа. К утру принимает комнатную температуру. Зав. отделения, главврача и жену мурыжили в полиции и прокуратуре потом с пол-года, спасла только собственноручно написанная отказная. Как выяснилось, барышня была сектанткой высоких градусов.

Свидетелям кота и лампы, тигра и прожектора, манула и фонарика — пруфов не будет, все со слов.

В одной из частных московских клиник живет пятилетняя девочка, которую мать считает неизлечимо больной и не забирает домой

Бывают в жизни истории из цикла «Ты не поверишь». Поверить уже можно во все что угодно. Хоть в нашествие марсиан. Вопрос не в вере здесь, а в отношении. Как ко всему этому относиться — вот это главный вопрос наших дней. Ни «кто виноват?», ни «что делать?». Нет. Все это как-то отходит на второй план. Может, даже на третий отходит. Просто пока не поймешь, что это вообще, два предыдущих бессмысленны. Или давайте так. Я, кажется, понял. Главный вопрос текущего момента вот как звучит: долбонавты, вы откуда, скажите, сюда прилетели? Это я про родителей девочки, о которой пойдет речь в сюжете.

Эти коридоры ни с чем не перепутаешь, в какие веселые цвета ни выкрась стены и каких милых зверушек ни нарисуй. В перинатальном центре «Мать и дитя» стараются уйти от больничной атмосферы, да и маленькие пациенты редко задерживаются здесь надолго. Но этот случай — исключение, в которое трудно поверить. Девочка, родившаяся тут в марте 2014 года, до сих пор живет в одной из палат. Здесь она играет, рисует, учится читать, смотрит телевизор и очень редко видит маму. Мама живет дома, а девочка никогда в жизни не выходила за ворота этого лечебного учреждения. Такова твердая воля ее родителей.

«У матери этой пациентки произошли преждевременные роды в достаточно раннем сроке, ребенок родился в крайне тяжелом состоянии, и я должен сказать, что врачи на тот момент времени спасли жизнь пациентки, спасли жизнь и матери, и новорожденной. Ребенок, рожденный с экстремально низкой массой тела, в настоящий момент времени является абсолютно нормальным членом общества», — говорит медицинский директор ГК «Мать и дитя» Борис Коноплев.

Общество девочки — няня, врачи и постоянно меняющиеся пациенты клиники. Медики утверждают, что девочка сейчас практически здорова, но у ее матери навязчивая идея — она считает, что дочь тяжело больна и должна постоянно находиться в больничной палате, за которую родители долгие годы исправно вносили плату.

Это не та же самая палата, но точно такая, в которой девочка прожила 5,5 лет. Здесь две кровати, стол, два стула, тумбочка и шкаф — семь взрослых шагов в длину и шесть в ширину.

Девочка никогда не была в театре, в кино, не видела метро, не купалась в реке и никогда не видела море. Что она еще не видела и где не была, каждый может себе представить сам.

«Надо понимать, что социализация ребенка ограничена территорией нашего медицинского учреждения. Мы приглашаем ее на наши детские праздники, с ней играют дети наших сотрудников. Надо понимать, что для нас это член семьи», — рассказывает медицинский директор ГК «Мать и дитя» Борис Коноплев.

Другой семьи у ребенка нет. Даже родные бабушки и дедушки приходить сюда перестали. Мама с папой тоже это запретили, как и называть имя ребенка и снимать его на камеру.

«Право на жизнь в семье — главное и основное право ребенка. И его реализуют в норме либо родители, либо государство, если родители не могут или не хотят. После семьи это право на нормальное развитие в обществе, нормальную социализацию, которой у девочки, конечно, нет, она искусственный Маугли», — говорит заместитель председателя Комиссии Общественной палаты РФ по поддержке семьи, материнства и детства Елена Альшанская.

Психологи говорят, что нужно как можно скорее знакомить девочку с окружающим миром. Но и в этом случае проблем с социализацией избежать уже не удастся.

«Это отсутствие модели семьи, это неумение строить отношения с другими людьми. Вплоть до того, что она не будет знать, как ездят машины и что опасно выходить на дорогу. Да потому что у нее нет этого абсолютно в опыте, ее никто этому не учил», — сказал детский психолог Никита Карпов.

Читать еще:  Нужно выйти из парадигмы, что с интернатами у нас все прекрасно

Несколько раз руководство перинатального центра обращалось в органы опеки с просьбой вмешаться, но никаких нарушений со стороны родителей чиновники не находили. Ребенка держали в центре сколько могли, в последний году уже за свой счет, но потом обратились в суд, который обязал родителей забрать девочку домой, но за ней никто так и не пришел. Более того, мать совсем перестала ее навещать.

«Эта ситуация потому так и затянулась, потому что никто — ни органы опеки, ни прокуратура, ни Следственный комитет, с кем мы находимся во взаимодействии, — не знают, как повлиять на данных родителей. Ведь нам говорят, что ребенок не лишен попечения родителей, потому что за ребенком следят, оказывают ему материальную поддержку, ребенок обеспечен круглосуточно нянями», — сказала директор по правовым вопросам ГК «Мать и дитя» Екатерина Ларина.

Ребенок не обеспечен главным — нет у него обыкновенного детства, которое не заменят ни врачи, ни няни. А за лишения детства никакой статьи в кодексе не предусмотрено.

Родители-миллионеры здоровой девочки, живущей 5 лет в больнице, уже приготовили ей место на кладбище

Как такое могло случиться, что практически у всех на виду ребенок превращался в маугли?

КНИГА И ЖИЗНЬ: ЦВЕТЫ НА ЧЕРДАКЕ

История девочки Саши (имя изменено) стала шоком для многих. И для меня, хотя за 20 лет работы журналистом я много печальных детских судеб повидала. Но это ужасающая по степени цинизма ситуация.

Все, как ожившие кадры из страшного романа «Цветы на чердаке» американской писательницы Вирджинии Эндрюс.

Схожесть литературного и реального сценария поражает. Четверо детей. Богатая и религиозная семья.

В книге дети родились от союза сводных брата и сестры. Влиятельный дед категорически не принял внуков — «исчадия ада». Мать и бабушка спрятали их на чердаке роскошного дома, где дети и жили долгие годы. Каждый день им приносили еду и обещали, что вот дед умрет и тогда их выпустят. Но дед умер, мать давно занялась своей личной жизнью, живя в роскоши и праздных утехах. А бабка решила просто отравить собственных внуков. Хотите узнать, чем закончилась история из романа, почитайте.

В реальной истории наших дней чердаком девочки Саши стала больничная палата роскошного медицинского центра. Две кровати, два стула, тумбочки и шкаф. Родители исправно платили за услуги клиники около 1 000 000 рублей в месяц.

Плюс зарплату круглосуточным, сменяющим друг друга няням (около 150 000 каждой). И первые 5 лет такая ситуация всех как будто устраивала.

Про детей из книжки не знал никто, а про Сашу очень многие. Как минимум сотрудники и дирекция клиники, нянечки, родственники семьи, служители церкви — к Саше регулярно наведывался батюшка. В январе 2019-го, после того как девочку со странной судьбой обнаружили сотрудники фонда «Волонтеры в помощь детям-сиротам», о Саше узнало еще больше людей — уполномоченные по правам детей, прокуратура, Следственный комитет, органы опеки и попечительства. Но ничего не менялось… Пока все не просочилось в СМИ.

Семья:

НАШЛИ МЕСТО НА КЛАДБИЩЕ ДЛЯ ЖИВОЙ ДОЧКИ

Саша четвертый ребенок в семье 44-летней Татьяны Максимовой и 48-летнего Юрия Зинкина (есть еще три мальчика, старшему из которых сейчас около 16 лет). Они обеспеченные люди, всех своих детей рожали в перинатальном медицинском центре «Мать и дитя» ( ПМЦ ). И Сашу тоже. Роды начались раньше срока в марте 2014-го и до начала лета того же года девочка была в реанимации. Врачи спасли ей жизнь и благополучно выписали домой. На этом приятная часть истории заканчивается.

Буквально через пару дней Максимова вернулась в клинику, сказала, что девочка задыхается и она очень боится за ее жизнь. Попросила госпитализировать, но сама не легла, все-таки дома еще трое детей, вместо себя оформила няню. Были основания для госпитализации или нет, но девочку в ПМЦ приняли. Больше она за пределы клиники никогда не выходила.

— Вся семья и близкие первые пару лет были уверены, что девочка смертельно больна и не может без круглосуточной медицинской помощи, — рассказала « КП » знакомая бабушки (и у Максимовой, и у Зинкина живы родители). — Ребенка они никому не показывали, всем говорили, что она вот-вот умрет. Насколько я знаю, к похоронам все были готовы в любую минуту, даже место на кладбище уже присмотрели. Татьяна сама свято верит в это. Мне кажется, что ее врачи этого центра поначалу так накрутили или она в интернете начиталась. Она так убедительно говорит, оперируя медицинскими терминами. Утверждает, что ребенок, рожденный на 23-й неделе (по ее подсчетам, именно на этом сроке Саша и родилась), не может быть нормальным. Что у нее не развиты внутренние органы, нет части головного мозга и еще чего-то там.

— А почему врачам она не верит?

— Она никому не верит, только всяким старцам, пророкам, игуменьям. Все время ездит к ним за советом. Последние годы Таня вообще мало с кем общается.

Со слов сотрудников медцентра известно, что дедушка со стороны матери регулярно навещает внучку. Родители Юрия в этой истории тоже есть. Они впервые пришли навестить Сашу, когда ей было примерно 2 года. Но Юрий и Татьяна резко обрубили все обсуждения. «Ребенок болен, ему лучше в больнице. Не лезьте не в свое дело. Точка». Они и не лезли.

Сами родители в палате у дочки появлялись очень редко. Отец не приходил годами, при этом не забывая оплачивать счета. Мать — один-два раза в месяц. На последний день рождения к ребенку пришел только дедушка.

— Бабушки и дедушки не раз говорили, что готовы забрать внучку, — рассказывает руководитель фонда «Волонтеры в помощь детям-сиротам» Елена Альшанская. — Но для этого им пришлось бы вступить в открытый конфликт со своими влиятельными и сильными детьми.

— Они зависят от Зинкина и Максимовой финансово?

— Насколько я знаю, нет. Если только в психологическом плане, может, боятся их.

Юрий Зинкин прописан в одной из высоток на Новом Арбате . Но там вообще не появляется. Правда, все счета за «коммуналку» оплачиваются вовремя. Род его занятий неизвестен. Есть сведения из открытых источников. Выпускник Финансовой академии при правительстве РФ , в 90-е вместе с товарищами организовал ООО . Сначала занимались турбизнесом, но потом нашли более прибыльное дело — перевод денег за границу. «Отмывание преступных средств», по версии следствия. На Зинкина и его сотоварищей завели уголовное дело по особо тяжкой статье УК РФ (210, ч. 1) — «организация преступного сообщества». В 2005-м он получил 7 лет колонии строгого режима. Сколько отсидел, неизвестно, в 2009-м (по данным базы «СПАРК») уже числился директором нового ООО.

Татьяна с сыновьями живет в «Триумф Паласе» на Соколе. Огромная высотка, три поста охраны. Зинкина здесь с ними нет, люди, хорошо знакомые с историей девочки, утверждают, что они уже давно вместе не живут.

— Честно говоря, поведение сыновей тоже странное. Я видел их только мельком, — рассказывает «КП» еще один источник, один из тех людей, кто был на медицинских комиссиях, обследовавших Сашу в 2019-м. — Они выглядят как-то отстраненно от внешнего мира. В школу не ходят, учатся дома. Разговаривать и даже здороваться с кем-либо посторонним им категорически запрещено, как я поняла. Мать тщательно следит за их здоровьем, каждый год им МРТ делают.

Религия:

СТОЯТ У АЛТАРЯ, НИ С КЕМ НЕ ОБЩАЮТСЯ

Все, кому довелось общаться с Максимовой, отмечают, что она очень набожная. Про дочь она всем говорит: «На все промысел Божий».

Регулярно ее с сыновьями видят на службе в двух столичных храмах — Покровском женском монастыре, где хранятся мощи святой Матроны Московской, и в храме Живоначальной Троицы на «Алексеевской».

— На службы и причастия приезжают. Стоят в первых рядах у алтаря. Потом уезжают, мало с кем общаются. Жертвуют много на храм, у нас сейчас реконструкция. Мальчики тоже всегда с ней, — рассказала работница церковной лавки. — Приличная семья.

Это максимум, что удалось узнать.

Общество:

НИКТО НЕ СМОГ УГОВОрИТЬ РОДИТЕЛЕЙ ЗАБРАТЬ РЕБЕНКА

Родители могут сходить с ума как угодно. Они живые люди. Они даже имеют юридическое право отказаться от своего ребенка. Но ведь существуют правовые нормы и институты по охране прав детей.

В Семейном кодексе РФ прописано, что право на жизнь в семье — главное и основное право ребенка (статья 54). И если родители его не могут реализовать, то это ложится на плечи государства. Но никак не медклиники или врачей, которые фактически заменили Саше семью.

— В обычной российской больнице, если ребенка не забирают родители, что происходит? Вызывают полицию, они приезжают с инспектором, забирают ребенка как оставшегося без попечения родителей, — говорит адвокат Мари Давтян. — Потом иск о лишении родительских прав.

В клинике «Мать и дитя» пять лет ничего не происходило. Живет себе Саша и живет. Пусть они ее очень любили и воспринимали как родную (все врачи в многочисленных комментариях журналистам говорят, что Саша им как член семьи). Но девочка в заточении. Ни разу не видела парк, не купалась в реке. Ребенок теряет социальные навыки. Она даже не знает, что на дорогу выходить опасно, машина собьет. А еще ей скоро в школу. Понятно, что бесконечно жить в больнице она не может.

Читать еще:  Сибирь горит. Чем опасен дым лесных пожаров

— Тут такая ловушка оказалась для перинатального центра, которую они никак не могли разрешить, — говорит источник, близкий к делу. — Так получилось, что сразу ребенка не забрали, родители убедили каким-то образом подержать девочку в больнице. Месяц она живет, два, три, год… В какой-то момент руководство стало беспокоиться. Они же не сообщили о брошенной девочке сразу. Был шанс уговорить родителей забрать малышку. Но те ни в какую.

Директор медцентра «Мать и дитя» Марк Курцер рассказывал журналистам, что предлагали семье организовать реанимобиль в круглосуточном режиме под окнами их дома и что угодно. Бесполезно. Юридически клиника подстраховалась и перевела девочку из отделения для новорожденных в отделение детей старшего возраста.

Из официальных сообщений пресс-службы клиники:

«Действительно, после рождения по медицинским показаниям ребенку оказывался комплекс реанимационных, диагностических, лечебных и реабилитационных процедур, требующих длительного пребывания в условиях стационара. В настоящее время здоровью ребенка ничего не угрожает. Несмотря на неоднократные обращения к родителям с просьбами забрать ребенка. родители категорически настаивали на необходимости продолжения стационарного наблюдения, как они утверждали, в интересах ребенка. В январе 2019 года. руководство Перинатального медицинского центра обратилось в органы опеки и попечительства с просьбой разрешить ситуацию в установленном порядке».

Дальше подробно расписано, куда обращался медцентр. Их юристы даже ходили в районный Гагаринский суд, который предписал родителям забрать ребенка (нонсенс, а не решение, таких никто никогда раньше не встречал). А потом — к судебным приставам.

Вот что рассказал «Комсомолке» непосредственный очевидец событий генерал-майор юстиции, экс-помощник главы СК РФ Игорь Комиссаров . С сентября он ушел в отставку, но тогда еще был на посту.

— О том, что этот ребенок 5 лет находится в клинике, я узнал в начале года от Елены Альшанской (руководитель фонда «Волонтеры в помощь детям-сиротам». — Ред.). О ситуации я сразу информировал соответствующие подразделения центрального аппарата СК и ГСУ СК России по Москве . Изучив сложившуюся ситуацию, они возбудили дела по двум статьям УК (127 УК РФ — «незаконное лишение свободы», 156 УК РФ — «неисполнение обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего». — Ред.). Но прокуратура отменила постановления о возбуждении уголовного дела (оно было заведено на неопределенных лиц, и под уголовное преследование в итоге могли попасть не только родители Саши. — Ред.). Но в тот период о ситуации с девочкой знали и органы опеки и попечительства, и уполномоченные по правам ребенка, сотрудники прокуратуры. Была и медицинская комиссия, которая не увидела необходимости и дальше оставлять девочку в медучреждении.

Из всех комментариев уполномоченных лиц можно сделать вывод, что все это время они пытались уговорить родителей забрать дочь (официальная версия — ждали, пока родители выполнят решения Гагаринского суда).

— Но никто не смог, — говорит наш источник. — Отец не в состоянии повлиять на собственную жену, хотя мог заставить всех вокруг делать то, что ему нужно. И сам тоже не забирал. А Татьяна, явно несчастная и не совсем здоровая женщина, вбившая себе в голову смертельные болезни, свела с ума всех.

По факту реальные юридические действия начались только после общественного резонанса. Уже в спешном порядке подан иск в суд об ограничении родительских прав.

Елена Альшанская у себя на страничке в Фейсбуке написала, что боится за свою жизнь, попросила помощи в организации ей охраны: «Пишут, что история с 5-летней пленницей клиники «Мать и дитя» нанесла сильный удар по теневому банкиру Юрию Зинкину. Идет поиск заказчика атаки. Если со мной что-то случится, всем известно имя заказчика заранее. Кстати, никто из вас не связан с охранными фирмами?»

Игорь Комиссаров уже отошел от дел.

— Говорят, что вы уволились из-за этой истории?

— У меня нет объективных оснований связывать свое увольнение с моим контролем за ходом и результатами расследования какого-либо из конкретных уголовных дел. В тот период у меня на контроле таких случаев было даже не 2 и не 10, гораздо больше. Контроль за расследованием уголовных дел о тяжких и особо тяжких преступлениях, выявление причин и обстоятельств уже предполагает возможное противодействие и негативные итоги такого противодействия. Но у каждого приличного человека есть выбор, как поступить в той или иной ситуации. И я свой выбор давно сделал.

Аудио: Няням, жившим с «забытой» в больнице девочкой, родители платили по 150 тысяч в месяц

Удивительная история девочки, пять лет живущей в больнице: родители не навещают

В суде выяснилось, что они не пришли к дочке даже на Новый год

28.01.2020 в 18:32, просмотров: 7695

Беспрецедентный процесс по делу 5-летней москвички, которую на первый взгляд благополучные родители отказываются забирать домой из перинатального медицинского центра (ПМЦ), начался во вторник, 28 января, в Пресненском районном суде.

С ходатайством об ограничении родительских прав странной пары вышел отдел социальной защиты населения района Арбат, а третьим лицом стала сама клиника, в отдельной палате которой уже шестой год находится ребенок.

Примечательно, что ранее суд обязал забрать ребенка в семью. В итоге родители вовсе перестали навещать своего ребенка, а приставам пришлось объявить их в исполнительный розыск.

На процесс родители тоже не явились. Три адвоката, которые отстаивали их права, предъявили суду лист нетрудоспособности Татьяны Максимовой. Мама ребенка, как выяснилось, легла на обследование в частную клинику и сможет явиться только на следующее заседание. Любопытно, что женщина не потрудилась пояснить, на какой адрес слать повестки.

— Я не обязана знать, где проживает мой доверитель, — заявила одна защитница. А ее коллега посоветовала искать Максимову и ее мужа Юрия Зинькина по двум указанным в документах адресам — Арбат и Чапаевский переулок. Когда же органы опеки заявили, что не смогли найти пару ни по одному из адресов (в одной квартире, как выяснилось, вывезена вся мебель и идет ремонт), а телефон не отвечает, адвокаты только развели руками.

Во время открытого процесса (на этом настояли ответчики, с условием, что вопросы медицинского характера будут обсуждаться за закрытыми дверями) еще раз всплыла фабула непростого дела. Итак, в 2014 году у Максимовой и Зинькина родился четвертый ребенок. Девочка появилась на свет раньше срока, впрочем, специалистам знаменитого ПМЦ удалось выходить младенца и даже вскоре выписать домой. Однако когда девочке исполнилось чуть более трех месяцев, родители вернули ребенка в клинику. Тогда врачи поместили пациентку в отделение патологий новорожденных. Чуть позже девочку перевели в педиатрическое отделение, где в отдельной палате она провела почти всю свою жизнь.

Представители центра и органы опеки подтвердили в суде, что у ребенка было все необходимое — няня с медицинским и педагогическим образованием, уютная комната, непохожая на палату, медицинский уход и забота. Единственное, чего ребенку сильно недостает — это родителей и нормальной жизни вне клиники.

Например, пояснили работники центра, в этот Новый год родители не приехали к девочке. Медработники, устраивавшие праздник своим детям, не смогли проигнорировать маленькую пациентку и позвали ее на праздник. Более того, если ранее родители более-менее регулярно навещали дочь, то после решения Гагаринского суда обязать родителей забрать ребенка в семью как будто испарились. Так, например, Зинькин за все лето только семь раз навестил дочку, столько же раз он наведывался в клинику осенью. Последний раз отец видел свою дочь в ноябре. Мама в июне была у дочери аж 20 раз, в июле — 17. Последний раз Максимова навестила малышку в августе.

— Почему бы не взять и не приехать в центр, когда все кругом знают, какая ситуация? — возмутился адвокат центра Анатолий Клейменов. Родителям надо не вылезать из клиники! Папе поставить палатку у входа в ПМЦ, чтобы показать, что вы заботливый родитель!

— Ребенок имеет право жить и воспитываться в семье. А прекрасные условия — это всего лишь золотая клетка, — в свою очередь заявила представитель органов опеки, отметив, что в будущем у не социализированного ребенка будет очень много психологических проблем.

В какой-то момент и представитель органов опеки, и адвокат клиники признались, что заявленный иск об ограничении родительских прав — способ стимулировать родителей решить вопрос с девочкой, а не способ их наказания. Ведь в случае чего может разыграться настоящая трагедия, и ребенок окажется в чужой семье.

В результате опекой было заявлено несколько ходатайств. Во-первых, чиновники попросили провести медицинскую экспертизу девочки, чтобы доказать, что она здорова. Во-вторых, опека предложила проверить и самих родителей, которые, возможно, не могут «критически оценить ситуацию и последствия своих действий».

Сейчас девочка продолжает проживать в центре, несмотря на то, что клиника прекратила в одностороннем порядке свои обязательства перед родителями. При этом Зинькин и Максимова упорно высылают деньги, которые клиника отказывается принимать.

— Мы не можем взять ребенка, вывезти его в аэропорт «Шереметьево» и там оставить, — пояснил Клейменов.

Следующее заседание пройдет в Пресненском суде 5 февраля.

Заголовок в газете: Клинический случай родительской заботы
Опубликован в газете «Московский комсомолец» №28181 от 29 января 2020 Тэги: Суд, Дети , Клиники

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector