0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Детский онколог Ольга Желудкова: Запомните! Все опухоли мозга лечатся

Детский онколог Ольга Желудкова: Запомните! Все опухоли мозга лечатся!!

Кинь мне в личку не открывается так

и мне в лс, хотя уже много ее и других читала, к сожалению реальная статистика говорит о, том что 90% к 10% в пользу рака (если не он то химия или гепатит). С наших «знакомых» выживших единицы.

И мне пожалуйста в ЛС. Не переходит по ссылке

Из приложения, к сожалению, не могу пройти по ссылке и редактировать ее

Викуль кинь в лс почитаю

Кинь мне тоже пожалуйста

Все, к сожалению не лечатся… ( Но если вовремя обнаружили, есть хоть минимальный шанс.

Я то ее прочитала. Написать можно все что угодно. А Вы были в онкологических отделениях? Знаете, что это вообще такое, рак?

Ещё раз говорю, я верю врачу тк он «варится» в этом. Дальше диалог продолжать не хочу. Пысы у меня бабушка в том году победила рак

Что значит победила рак? Если в том году, то «победой» над раком можно назвать лишь через три года. А сейчас лишь ремиссия. Вот пройдет три года, тогда да, можно сказать что победила.

Ей удалили всё полностью, раковых клеток 0

И она обошлась без химии и прочего, кстати

Никто со 100% гарантией вам никогда не скажет, что удалили все. Метастазы с лимфой настолько быстро и незаметно передвигаются… но я буду очень рада за вас и вашу бабушку, если это действительно так! Но это больше исключение, чем правило.

Неделя осведомленности об опухолях мозга: что говорят врачи и родители заболевших детей

Опухоли мозга у детей не возникают из-за инфекций, травм или поведения родителей

Родители, которые слышат в кабинете врача пугающий диагноз — опухоль мозга, нередко начинают думать, почему это произошло именно с ними, какие события в прошлом повлияли на возникновение болезни и как ее можно было предотвратить. Врачи понимают, что избавиться от таких мыслей в подобной ситуации сложно, но советуют помнить, что неправильно считать причиной возникновения опухоли головного мозга у ребенка какое-то конкретное поведение взрослых, полученную травму или болезнь близких родственников.

Ольга Желудкова, детский онколог высшей категории, профессор Российского научного центра рентгенорадиологии, председатель экспертного совета Фонда Хабенского: «Опухоль центральной нервной системы у детей — это в 90 процентах случаев спорадически (случайно) возникающая опухоль, причины их возникновения на сегодняшний день неизвестны. Мы можем говорить только о десяти процентах случаев заболевания, которые ассоциированы с наследственными генетическими синдромами (такими, как нейрофиброматоз или синдром Ли-Фраумени). Травма, инфекции, возраст и так далее не влияют на развитие опухолевого процесса. Именно это обусловливает сложность диагностического обследования и постановки диагноза у таких пациентов. Поэтому мы все чаще и чаще говорим педиатрам и неврологам о том, что должна быть настороженность для того, чтобы вовремя поставить диагноз. Причина неизвестна и в какое время ребенок заболеет, тоже неизвестно. В семье бывает пять детей, а болеет только один. Одни и те же условия, одни и те же родители, одна семья, все абсолютно одинаково, но заболел один ребенок в семье. Никто не может на сегодняшний день объяснить эту ситуацию».

Лечиться можно и в России

Об уровне медицины в России известно много печального, и поэтому неудивительно, что родители, которым предстоит заняться лечением ребенка с таким сложным диагнозом, прежде всего думают о поездке в одну из заграничных клиник и сразу отметают вариант лечения в России. Эксперты в таком случае советуют сначала все взвесить и оценить предполагаемые траты и их целесообразность, чтобы понять, не придется ли семье продать все имущество и влезть в неподъемные долги, когда получить такое же лечение можно было и здесь. Правда, как и во многих случаях, речь идет в основном о федеральных клиниках или клиниках в крупных городах России. Важно помнить, что опухоли мозга у детей излечимы. По данным экспертов, общая выживаемость детей с таким диагнозом в России составляет 60-70 процентов.

Ольга Желудкова, детский онколог высшей категории, профессор Российского научного центра рентгенорадиологии, председатель экспертного совета Фонда Хабенского: «Я могу сказать, что диагностические и лечебные методы, которые используются у нас сегодня, абсолютно идентичны тем, что используются за рубежом. Нет никаких различий в лечении пациентов. Более того, для большинства опухолей центральной нервной системы мы используем европейские протоколы последних версий — соответственно, 2017 и 2018 года. Более того, мы ничем не отличаемся по результатам лечения от зарубежных клиник. Последние годы мы имеем пациентов со значительно лучшим качеством жизни: прекрасно удаленная опухоль и абсолютно сохранный пациент, у которого минимальные неврологические дефициты. Когда с этим человеком сталкиваются на улице, никто не может сказать, что у него была опухоль в головном мозге. Это связано и с тем, что значительно прогрессировала нейрохирургия, и с тем, что мы используем все современные технологии лучевой терапии, химиотерапия также прогрессивно шагает вперед. Если 20 лет назад мы спорили, нужна ли нам химиотерапия в лечении опухоли мозга, то сейчас ни у кого нет сомнений в том, что этот метод лечения должен быть.

Я даже знаю несколько случаев, когда больные с медуллобластомой приезжали, например, в Германию, а им говорили: «Зачем вы приехали? в России проводят точно такое же лечение, по тому же самому протоколу, с использованием всех тех же методик, которые используем мы». И пациенты возвращались для лечения в нашу страну».

Михаил Ласков, онколог, гематолог, основатель Клиники амбулаторной онкологии и гематологии, эксперт Фонда Хабенского: «Я могу согласиться с тем, что все компоненты успешного лечения у нас действительно есть. У нас действительно хорошие нейрохирурги и диагностика. Допустим, когда я начинал этим заниматься, был всего один аппарат МРТ на весь онкоцентр, и попасть туда было хорошим таким квестом. Сейчас МРТ-аппараты есть почти везде. Что беспокоит меня в этом плане, так это очень неравномерное распределение компетенций, прежде всего. Если МРТ есть везде, то компетенции, к сожалению, есть в основном в крупных городах. Страна очень большая, и много городов, где до ближайшей больницы ехать сутки. В этом плане мы все еще отстаем от лучших образцов западной медицины, где в каждом регионе есть хороший нейрохирург и все, что нужно. Поэтому действительно качественную помощь можно получить в России только в крупных городах, зачастую удаленных от места проживания пациентов. И, конечно, на семьи это оказывает очень большое влияние».

Но с диагностикой все по-прежнему не очень

Поскольку не существует каких-то специфических симптомов опухоли мозга (мы уже писали ранее о симптомах, на которые стоит обратить внимание), то и педиатры, и родители часто пропускают их, предполагая, что ухудшение зрения, утренняя рвота или головокружения связаны с десятком других детских болезней и недомоганий. В таком случае драгоценное время бывает потеряно, и лечить приходится уже гораздо более запущенное заболевание. Единственный выход — знать о симптомах опухоли мозга и постоянно держать их в голове, чтобы в случае необходимости поделиться тревогой с врачами.

Читать еще:  Епископ Роман: «Навоз для Господнего рая»

Анна Сысоева, директор по развитию Фонда Хабенского: «Может показаться, что мы рисуем абсолютно радужные перспективы оказания помощи детям с опухолями мозга в нашей стране, но, конечно, есть еще несколько ключевых проблем, с которыми наш фонд и наши эксперты в том числе работают. Несвоевременная и некачественная диагностика связаны как с недостаточной осведомленностью и тревожностью родителей, так и с недостаточным уровнем информированности врачей первичного звена — тех, к кому ребенок попадает в первую очередь. Это не только педиатры, но и офтальмологи, гастроэнтерологи и все те специалисты, к которым родитель может привести ребенка с первичными симптомами. Более того, существует огромное количество мифов и недостоверной информации».

Сложный диагноз — не повод ставить крест на всей остальной жизни

Врачи постоянно говорят о том, что правильное эмоциональное состояние ребенка крайне важно для эффективного лечения, и чем больше радостных и приятных моментов у него будет, тем больше шансов, что однажды болезнь удастся победить. Именно поэтому по возможности родителям советуют не лишать ребенка тех удовольствий, которые были у него, когда он был здоров: прогулок, встреч с одноклассниками, походов в кино и других развлечений.

Максим Никонов, папа мальчика Лени (11 лет), который проходит лечение опухоли мозга: «Это заболевание можно вылечить, просто это колоссальная работа не только команды специалистов, но и ребенка, который каждый день, несмотря на жуткие сложности, делает маленькие победы. В нашем случае к этим победам добавилось творчество: Леня начал развиваться творчески, и появился интерес к жизни. Ведь когда Леню настигла болезнь, он прям выпал на какое-то время, и я старался его социализировать: сделать так, чтобы он продолжил общение со своими одноклассниками через родителей. Я сообщил родительскому комитету о заболевании, но попросил их не относиться к ребенку, как к изгою. Все дети откликнулись, все написали какие-то трогательные письма. Они начали приглашать его на дни рождения. Иногда химиотерапия не позволяет ребенку выходить за пределы больницы, но тем не менее мы всегда находили какие-то моменты для радости. Летом, например, мы ездили на футбол, на открытие Чемпионата мира, и для него это был огромный заряд бодрости: наши победили, он кричал и радовался. Я видел, что его все это заряжает».

Дети с раком и люди, которые их лечат

По данным московского научно-исследовательского онкологического института имени П.А. Герцена в 2016 году только от злокачественных новообразований головного мозга и других отделов центральной нервной системы (ЦНС) в России умерло 282 ребенка. Корреспондент сайта VSE42.Ru встретился с авторитетными московскими специалистами Ольгой Желудковой и Шавкатом Кадыровым, чтобы выяснить, какие симптомы являются предвестниками опухоли головного мозга, какие особенности имеют детские опухоли ЦНС, и как за последние десять лет изменились технологии их лечения.

Детский онколог Ольга Желудкова более тридцати лет своей жизни посвятила лечению опухолей головного мозга. В феврале этого года она с командой опытных врачей приехала в Кемерово, чтобы поделиться опытом с сибирскими коллегами и проконсультировать маленьких пациентов. Ольга Григорьевна и ее московские коллеги прочитали лекции кузбасским онкологам, нейрохирургам, эндокринологам, педиатрам, радиотерапевтам, неврологам, эпилептологам, то есть всем, кто на разных этапах принимает участие в диагностировании и лечении опухолей головного мозга у детей, а так же занимается их реабилитацией.

Обычно на курсы повышения квалификации может поехать ограниченное число врачей. Но когда лучшие специалисты страны приезжают в регион, то большое количество врачей получают возможность получить информацию обо всех современных методах диагностики и лечения опухолей мозга.

– Конечно, местные специалисты все знают, протоколы, которые используются для лечения, им понятны. Но мне хотелось передать коллегам свой собственный опыт. Мне задавали конкретные вопросы, и я на них отвечала: как, когда и сколько по времени лечить пациента и т.п. Начиная лечение, медики бывают затруднены в прогнозировании ситуации. И вот этого опыта врачам бывает недостаточно. Именно поэтому мы приехали не только лекции прочитать, напомнить некоторые теоретические моменты, но и поделиться практическим наработками, – рассказала главный научный специалист Российского научного центра рентгенорадиологии Ольга Желудкова.

Естественно, встрече пациента с врачом-онкологом обычно предшествует симптоматика, которая должна насторожить как родителей, так и тех врачей, которых чаще всего посещают дети в повседневной жизни: педиатра, окулиста, невролога и т.д. Очень важно напомнить о них.

  • Опухоль головного мозга клинически проявляется периодически повторяющейся головной болью.
  • Заболевание характеризуется тошнотой и рвотой, повторяющимися по утрам.
  • Ребенка могут начать беспокоить нарушения зрения и слуха.
  • Развитие опухоли головного мозга могут сопровождать обмороки и судороги.
  • У детей младшего возраста может наблюдаться увеличение размеров головы. Именно поэтому важно детям до 1 года регулярно изменять окружность головы.

Кроме этого на опухоль ЦНС могут указывать асимметрия лица, внезапная потеря или, наоборот, набор веса, преждевременное половое развитие и его задержка, поперхивание во время глотания пищи.

– Головная боль может беспокоить ребенка раз в месяц, потом раз в неделю. Далее она появляется каждый день. А потом может быть в день 3-4 раза. Не нужно ждать, когда головная боль и рвота начнут повторяться регулярно. А если мама еще и отметит появление косоглазия или ребенок пожалуется на ухудшение зрения, то это, безусловно, симптомы с которыми нужно бежать к врачу – педиатру, неврологу, окулисту. Эти специалисты выявят проблему, назначив специальное обследование. Несмотря на то, что первичные симптомы болезни схожи с симптомами ОРЗ или кишечной инфекции, точный диагноз можно поставить на ранних стадиях, – утверждает Ольга Желудкова.

Доктор отмечает, что в ее практике были случаи, когда при появлении тревожных симптомов, родители по собственной инициативе делали ребенку магнитно-резонансную томографию (МРТ) и выявляли опухоль.

– Еще один пример. Сейчас диспансеризация спортсменов включает в себя обследование МРТ. Мы имеем ряд больных, у которых при профилактическом обследовании, была диагностирована опухоль, – поясняет Ольга Желудкова.

Помимо МРТ подтвердить или исключить диагноз можно при помощи компьютерной томографии, нейросонографии (УЗИ головного мозга), которая, кстати, должна обязательно проводиться грудным детям в родильном доме и регулярно повторяться вплоть до полугодовалого возраста.

Правда, не всегда удается поставить диагноз на раннем этапе. И, тем не менее, Ольга Желудкова смотрит с оптимизмом на любой случай и считает, что сохранить жизнь пациенту можно, даже если опухоль была диагностирована поздно.

– Существует много факторов, которые влияют на прогноз и результаты лечения. Даже наличие метастазов не ухудшает прогноз при отдельных гистологических вариантах. Я могу сказать, что все опухоли головного мозга у детей требуют лечения и лечатся, все абсолютно. Мы даже при диффузной опухоли ствола головного мозга говорим, что она требует лечения, потому что в этой, казалось бы, самой бесперспективной группе больных, у которых оперативное лечение невозможно, лучевая терапия – единственный метод, который сдерживает рост опухоли. Есть больные, у которых лучевая терапия позволила добиться длительной стабильной картины. Поэтому, в настоящее время все опухоли требуют обследования и лечения. Вот результаты лечения могут быть разными. Они зависят от множества факторов. Например, первичная диссеминированная герминома с множественными метастазами успешно лечится. И 95% больных при адекватном лечении выздоравливают. Аналогичная ситуация сейчас и с медуллобластомой. Если это вариант медуллобластомы молекулярной группы WNT, то, есть метастазы или их нет, все равно 100% пациентов с этим заболеванием излечивается. Должен быть установлен правильный гистологический диагноз. Он определяет все – прогноз и программу лечения. Все зависит от гистологического диагноза. Поэтому в нашей команде есть такой специалист по морфологической диагностике опухоли. Его работа очень важна. Сегодня есть молекулярные критерии, которые позволяют сказать, какая опухоль излечивается, а какая – нет, – объясняет Ольга Григорьевна.

Читать еще:  Приметы и суеверия: верить ли в приметы и околоцерковные суеверия?

К Ольге Желудковой присоединяется и кандидат медицинских наук, врач-нейрохирург Национального медицинского исследовательского центра нейрохирургии им. Н.Н. Бурденко Шавкат Кадыров:

– Есть определенный процент неоперабельных опухолей. Но невозможность их прооперировать не зависит от времени постановки диагноза. Есть в принципе неоперабельные опухоли мозга, а есть исходно операбельные даже на поздней стадии. Хотя, конечно, встречаются запущенные случаи. Обеспечить высокое качество жизни таким пациентам не всегда удается, – говорит Шавкат Кадыров.

Однако, несмотря на то, что опухоль мозга – сложная область медицины (это заболевание, которое имеет более сотни гистологических варианта, требующих разного лечения), Ольга Желудкова утверждает, что у детей намного больше шансов вылечиться, чем у взрослых пациентов.

– Детские опухоли имеют большое разнообразие гистологической структуры, молекулярной структуры. Они более чувствительны к химиолучевой терапии. У них совсем другой спектр, отличный от взрослых. Возьмем такой серьезный диагноз, как глиобластома. Для взрослых пациентов это некурабельная опухоль (неподдающаяся излечению – прим. ред.). А у детей младшего возраста – курабельная. Причем чем младше возраст, тем лучше результаты лечения, – поясняет Ольга Желудкова.

Московские специалисты поделились и своим впечатлением о ситуации с лечением опухолей головного мозга у детей в Кузбассе.

– Сегодняшнее впечатление от Кузбасса приятное. От нейрохирургического отделения, от общения с коллегами хорошее впечатление. На фоне других регионов Кузбасс выглядит не хуже. Здесь в первую очередь имеет значение самомотивация врачей. Некоторые изъяны, в оборудовании, финансировании есть везде. Но чем больше врач сам заинтересован в результате, тем больше у него получится. И в Кузбассе с этим все в порядке, – отметил Шавкат Кадыров.

Но это что касается нейрохирургии. А вот в Областном клиническом онкологическом диспансере обнаружилась такая проблема, как отсутствие МРТ.

– В беседе с заведующим отделением я выяснила, что с магнитно-резонансной томографией есть проблема. В онкодиспансере, где находится детское онкологическое отделение, МРТ нет. И в областной клинической больнице, где находится отделение нейрохирургии, тоже МРТ нет. А ведь это основной метод диагностики, который применяется у больных с опухолями ЦНС. Конечно, пациенты имеют возможность в городе проводить это обследование, а в стационаре, где непосредственно лечатся, такой возможности нет. Наверное, это все-таки создает сложности, – рассказала Ольга Желудкова.

При этом врач высказала мнение, что в Кемерове нейрохирурги и онкологи успешно работают. В частности, эффективно оперируют опухоли с локализацией в области задней черепной ямы. На месте успешно проводится химио – и лучевая терапия.

– Могу сказать, что, наверное, большинство опухолей ЦНС могут лечиться здесь, в Кемерове. Но есть отдельные локализации, которые требуют оперативного лечения на базе федеральных клиник. Не все их оперируют. В этом случае можно поднимать вопрос об обращении в Национальный медицинский исследовательский центр нейрохирургии им. Н.Н. Бурденко, Федеральный центр нейрохирургии в Тюмени, Национальный медицинский исследовательский центр им. В.А. Алмазова в Санкт-Петербурге, где оперируют опухоли любой локализации. А что касается химио – и лучевой терапии, то они могут быть проведены в Кузбассе. Я знаю, например, что здесь стоит современный аппарат для облучения детей, – говорит Ольга Желудкова.

Как опытный нейрохирург со своей стороны Шавкат Кадыров тоже говорит о том, что многие патологии успешно лечатся на местах.

– В нейрохирургии существует пять категорий сложности операций. Уставом Минздрава патологии первой, второй и третьей категорий могут оперироваться на региональном уровне. А четвертая и пятая категории требуют более сложного вмешательства. И в том случае, если в регионе нет компетентных специалистов и условий для их проведения, то нужно ехать в головные центры. Не обязательно в Москву. Пациент волен сам выбирать, где ему лечиться. И отказать ему не могут, независимо от региона, – объясняет Шавкат Умидович.

Как сотрудник одного из наиболее авторитетных в России медицинских исследовательских центров, Шавкат Кадыров отмечает, что в какой-то степени ему и его ближайшим коллегам проще, чем врачам на местах.

– Дело в том, что к нам приходят уже диагностированные пациенты, обследованные на местах. Нам нужно думать уже, как максимально помочь. Но попасть в наши центры не проблема. То есть, если это профильный пациент, любой ребенок, из любой точки России, любого города, села, деревни, может попасть в центр нейрохирургии имени Бурденко и очень качественно пролечится. Есть определенная бюрократическая составляющая. Но она вполне разумна и быстро выполнима. У нас все достаточно пациент-ориентировано. Не нужно бояться, что вас загоняют по инстанциям, –высказывает мнение Шавкат Кадыров.

Ольга Желудкова рассказала, что в ее практике был случай, когда региональные медики сделали работу более оперативно, чем москвичи. От их действий зависела жизнь пациента, и они вовремя откликнулись и провели лечение.

– У меня был случай, когда 30 декабря московские федеральные клиники уходили на каникулы. А моему пациенту нужно было лечиться. Он не мог ждать две недели, когда все выйдут на рабочие места. Когда я позвонила в Ярославль и сказала: «Уважаемые коллеги, 31 декабря или 1 января пациенту необходимо начать химеотерапию, вы готовы? » Мне без колебаний дали положительный ответ. И 1 января ребенок начал химиотерапию. Поэтому и в регионах опухоли лечат, успешно лечат, своевременно лечат. Проблем с очередями здесь нет, – подытоживает Ольга Григорьевна.

Еще один важный аспект, который позволяет специалистам оптимистично смотреть на лечение опухолей головного мозга – это современные технологии. Благодаря их развитию, за последние десять лет можно наблюдать колоссальный прогресс в лечении онкологических заболеваний.

– Мы просто счастливы! Сегодня мы не говорим: «Нам больше нечем вас лечить». Мы всегда можем ответить: «У нас есть еще один вариант лечения». Прогресс в лечении опухолей ЦНС связан со многими факторами: улучшилась нейрохирургия. Мы можем оперировать больного с опухолью головного мозга столько раз, сколько это необходимо. Помимо химио – и лучевой терапии, у нас есть варианты таргетной терапии (медикаментозное лечение рака – прим. ред.). Мы стали диагностировать наследственные генетические синдромы, ассоциированные с опухолями ЦНС, выявлять этих пациентов, обследовать их своевременно и адекватно их лечить. И они тоже по прогнозу теперь не отличаются от обычных пациентов. Колоссальный прогресс буквально во всем. Он касается и лучевой терапии. Ранее мы не применяли повторное облучение, а теперь успешно делаем. Это касается, прежде всего, диффузных опухолей ствола головного мозга. То есть даже некурабельные опухоли мы стараемся лечить для того, чтобы продлить жизнь пациентам, – рассказывает Ольга Желудкова.

Шавкат Кадыров говорит, что сегодня в России доступны все передовые технологии, существующие в мире. Правда, пока не везде. В любом случае подход к лечению опухолей ЦНС изменился кардинально, а равно и результаты.

– Концепция полностью поменялась. Мы ушли от «мясниковства» к микронейрохирургии – высокой, хорошей, качественной. Мозг – это самое сокровенное. Любая операция на головном мозге очень тяжелая. И чем нежнее ты его оперируешь, тем больше шансов у пациента сохранить хорошее качество жизни без инвалидизации после вмешательства, – отмечает Шавкат Кадыров.

Отдельно Ольга Григорьевна говорит о применении новых препаратов, которые используются для пациентов с опухолями ЦНС. Московские специалисты стараются передать эти технологии в регионы и учить местных специалистов правильно их использовать.

– Бывает сложно в федеральном центре внедрить тот или иной препарат, незарегистрированный в нашей стране. Гораздо проще его назначать на периферии. В регионах к этому адекватно относятся, – рассказывает Ольга Желудкова.

Читать еще:  Ирина Языкова: Церковное искусство должно быть литургическим

Благодаря развитию медицины, сегодня опухоли головного мозга у детей хорошо диагностируются и успешно лечатся. Несмотря на то, что в онкодиспансерах на местах существуют проблемы с финансированием и оборудованием, врачи всеми силами стремятся «вытягивать» пациентов. И если преодолеть имеющиеся проблемы бывает крайне сложно, то хотелось бы надеяться, что новые сложности не будут связывать руки медикам, спасающим жизни.

«Я редко сталкиваюсь с желанием родителей уезжать на лечение за рубеж»: интервью с детским онкологом

На стене в кабинете врача Ольги Григорьевны Желудковой — стенд с фото детей. Это не внуки или родственники, а маленькие пациенты, которым она, детский онколог с 30-летним стажем, помогла сохранить жизнь и здоровье.

Ольга Григорьевна Желудкова

В Международный день детей, больных раком, редактор «Летидора» Анна Моргунова поговорила с Ольгой Григорьевной о тревожных симптомах, точной диагностике и словах поддержки для родителей.

Ольга Григорьевна, для начала расскажите, пожалуйста, тезисно, какие опухоли у детей вообще бывают, с какими симптомами и способами лечения.

Опухоли головного и спинного мозга у детей являются большой группой новообразований, среди которых встречаются как злокачественные опухоли, так и опухоли низкой степени злокачественности.

Клинические симптомы тоже разные, они зависят от локализации опухоли и от возраста пациента. У детей чаще всего опухоли встречаются в задней черепной ямке.

Это головная боль, рвота в утренние часы, нарушение зрения, а также мозжечковая атаксия, проще говоря, нарушение координации движений. Ребенок может спотыкаться на ровном месте, натыкаться на предметы и казаться неуклюжим на фоне сверстников. При опухолях полушарий мозга среди симптомов преобладают приступы судорог, эндокринные и глазодвигательные нарушения (глаза подергиваются, могут косить), нарушение чувствительности (утрата болевых ощущений, ослабленной или чрезмерной болевой чувствительности соответственно; онемение, покалывание, ощущение мурашек, жжение в коже).

У детей младшего возраста клинические проявления представлены чаще всего увеличением головы, она выглядит несоразмерно большой.

Все эти симптомы — повод показаться врачу.

Есть ли факторы риска — наследственность, течение беременности, роды, что-то еще, которые требуют особого внимания?

Действительно, встречаются наследственные синдромы, при которых очень часто возникают опухоли мозга. К ним относится нейрофиброматоз 1-го типа. Для этого заболевания характерен достаточно узнаваемый синдром: появление так называемых «кофейных пятен» — светло-бежевых четко очерченных участков кожи.

Пятна появляются на туловище, руках и ногах. Тревожный звоночек — когда их больше пяти или есть одно с размерами более 5 см.

Пятна появляются уже в 2-3 месяца, и с возрастом их количество увеличивается.

При нейрофиброматозе высок риск развития опухоли головного и спинного мозга. Таких пациентов обязательно наблюдает онколог, а раз в полгода или год им выполняют МРТ (магнитно-резонансная томограмма) головного и спинного мозга с контрастированием.

Другие наследственные синдромы мы уточняем уже при выявлении опухоли мозга.

Бывает, что онкологию пропускают врачи. В каких случаях родителям стоит перепроверить диагноз, какие симптомы могут указывать на опухоль в мозгу? И какие из современных методов диагностики считаются самыми точными?

При наличии клинических симптомов опухоли мозга обязательно нужно провести МРТ с контрастированием и без него. В этом случае вероятность ошибки минимизирована.

При затруднительных случаях проводят дополнительные исследования для уточнения диагноза — ПЭТ-КТ с метионином, МР-спектроскопия, МРТ с контрастированием в динамике.

Как быть, если врач не назначает обследования? Лучше сделать его самим в частной клинике или добиваться направления?

При наличии клинических симптомов любой врач может направить на МРТ. Однако загруженность и очереди на исследования могут быть причиной поздней диагностики. Поэтому родители могут сделать МРТ в коммерческом центре гораздо быстрее.

Совсем недавно был такой случай: я участвовала в передаче Елены Малышевой и рассказывала о симптомах опухолей мозга у детей. Мама посмотрела передачу и отметила, что у ее ребенка появилось косоглазие, наклон головы в сторону. Она на следующий же день отправила ребенка на МРТ головного мозга, и у него действительно выявили опухоль.

Что делать родителям, если диагноз поставлен, но врачи отказываются делать операцию? Можно ли, например, попасть к вам «с улицы» или нужно направление?

При выявлении опухоли мозга обязательна консультация нейрохирурга, так как первым этапом лечения большинства опухолей мозга является хирургический.

Если диагноз установлен впервые, то можно даже вне записи.

Во время приема я провожу с нейрохирургом обсуждение в онлайн-режиме, и, если пациенту необходима операция, нейрохирург тут же определяет дату.

Какова частота рецидивов после удаления опухоли?

Большинство опухолей мозга излечимы. Рецидивы опухолей встречаются, частота их зависит от гистологического диагноза опухоли и адекватности лечения.

Бывает ли, что врачи знают, что опухоль неизлечима, но не говорят об этом родителям?

Врач всегда максимально честно говорит родителям о диагнозе независимо от того, излечима опухоль или нет.

Часто в соцсетях можно увидеть сборы денег на операцию за границей. В каких случаях это обоснованно?

В нашей стране применяются все методы лечения опухолей мозга, которые используются в мире. Раньше отсутствовала протонная лучевая терапия, поэтому мы направляли пациентов в зарубежные клиники. В настоящее время протонная лучевая терапия существует в России и широко применяется у детей.

Выявленная опухоль требует быстрого лечения, а оформление документов и поиск клиники, очередь на лечение — все это требует много времени, которого при наличии злокачественной опухоли нет.

Какие самые яркие и светлые истории были в вашей практике? Поддерживаете ли вы связь с бывшими пациентами?

Отношения я сохраняю со всеми родителями и пациентами, даже когда они становятся взрослыми, женятся или выходят замуж. Они обращаются с разными вопросами, и я стараюсь им помогать.

В последнее время пациенты часто спрашивают, смогут ли они иметь детей. И это прекрасно, ведь они живут мыслями о будущем!

У меня много фотографий детей, которые лечились и наблюдались у меня, теперь они уже взрослые люди. Каждый излеченный пациент, каждая такая история для меня — мощный стимул для лечения новых пациентов.

Какие слова вы выбираете для поддержки родителей и самого ребенка, столкнувшихся с диагнозом?

Когда я беседую с родителями пациента с впервые выявленной опухолью мозга, я всегда подробно рассказываю план лечения, объясняю, что они должны делать во время лечения, как ухаживать за ребенком, на что обращать внимание.

Так, 15 лет назад при установлении диагноза атипичная тератоид-рабдоидная опухоль тяжело было говорить родителям о серьезности диагноза. В настоящее время пациенты с этой опухолью становятся здоровыми.

Все чаще у родителей возникают вопросы вроде «как скоро можно будет поехать с ребенком на море». А значит, они поверили, что мы их вылечим!

Расскажите несколько хороших историй, которые вам запомнились.

Десять лет назад ко мне на прием пришла мама с трехлетней девочкой. В два года малышка заболела медуллобластомой, получала лечение в московской клинике, а через год у нее случился рецидив с множественными метастазами. В лечении отказали, и мама обратилась ко мне.

Тогда мы впервые начали применять регионарное введение нового препарата, не зарегистрированного в нашей стране.

Благотворительный фонд «Подари жизнь» поддержал предложение о применении нового препарата, несмотря на высокую стоимость.

Всего необходимо было провести 10 введений с параллельной химиотерапией. В дневном стационаре нашего института мы провели химиотерапию с параллельным введением химиопрепарата. Лечение завершили, и мама с ребенком уехала домой. Через три и шесть месяцев они приехали на контрольное обследование, ремиссия была подтверждена. В последующем году я их не видела. Мысли были разные — вдруг случился повторный рецидив? Спустя 10 лет мы в региональном центре проводили нейроонкологический семинар и консультировали пациентов.

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector