0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Чтобы отличать добро от зла, разве нужна религия?

Способность отличать добро от зла

Проповедь в неделю 4-ю Великого поста в Богородице-Рождественском монастыре

Ваши Высокопреосвященства и Преосвященства! Всечестная матушка Викторина! Дорогие отцы, братия и сестры!

Всех вас сердечно приветствую и поздравляю с четвертым воскресеньем Великого поста, посвященным памяти святого преподобного Иоанна Лествичника. Радуюсь, что в этот день мы совершили Божественную литургию в Богородице-Рождественском ставропигиальном монастыре города Москвы, и во время этой Литургии две хиротонии — во епископа и во иерея.

Евангельское чтение, которое надлежит прочитывать за Литургией в четвертое воскресенье Великого поста, содержит в себе повествование об исцелении бесноватого (Мк. 9:17-31). С одной стороны, повествование радостное, потому что все заканчивается исцелением. Но, с другой стороны, повествование драматическое — о том, как отец, несчастный отец, убитый горем, ибо его сын страдал страшной болезнью — одержимостью злым духом, — пришел к Спасителю с просьбой об исцелении.

Из Евангелия известно, что сперва он обращался с этой просьбой к ученикам, потому что в то время Спасителя среди них не было. Он был на Фаворе вместе с Петром, Иаковом и Иоанном, а все остальные оставались внизу. И вот к ним подошел некий житель Галилеи с просьбой исцелить своего сына, который страдал тяжкой болезнью. Дух злобы бросал его, он бился о камни и телом, и головой, он терял сознание, он кричал, он действительно бесновался, он был, выражаясь нашим современным языком, человеком, неспособным к жизни в социуме, к общению с другими. Конечно, сердце отца обливалось кровью, и он обратился к ученикам — к тем самым, кому Господь, направляя на проповедь, дал власть изгонять бесов (см. Мф. 10:8). Но ученики не смогли изгнать беса, и тогда, как к последней надежде, отец обращается к Господу и Спасителю, когда Тот сошел с Фавора, и говорит Ему: «Ученики Твои не смогли сделать этого — прошу Тебя, исцели сына моего». И Господь выдвигает только одно условие — поверить, что Он может это сделать. Когда несчастный отец говорит: «Верю, Господи, помоги моему неверию», — значит, это неверие в какой-то степени еще оставалось в тайниках души. Наверное, трудно было представить отцу, что его сын исцелится во мгновение ока. Но он просит Господа, чтобы Тот помог ему преодолеть неверие, и тогда Господь исцеляет несчастного.

Оставшись наедине с апостолами и отвечая на вопрос, почему же они не смогли исцелить бесноватого, Господь не укоряет их в том, что и они не имели достаточно веры. А ведь апостолы получили власть изгонять бесов! Наверное, столкнувшись лицом к лицу с бесноватым юношей, они испугались злой силы, которая так тотально господствовала над личностью, над природой несчастного, и где-то в глубине души подумали: «Ну как мы можем это исцелить?» Может быть, и сказали что-то, а ничего не получилось. Поэтому Господь и говорит, обращаясь к ученикам: «Род же сей, — то есть диавольский род, — изгоняется только молитвой и постом». Наверное, из-за этих слов мы и читаем это Евангелие в четвертое воскресенье поста.

Что же такое беснование? В той крайней форме, которая представлена в Евангельском повествовании, — это, конечно, полное, безграничное господство темной силы над духовной и физической природой человека. И мысли, и чувства, и движения — все в руках этой силы, которая, по природе своей не имея способности принести пользу, приносит не просто вред, но ввергает жизнь в полный кошмар. Собственно говоря, это уже не человеческая жизнь. В ней нет ничего человеческого, а только боль, страдание, скорбь, гнев, потому что над человеком господствует злой дух. Конечно, это крайняя форма беснования, но сила зла действительно способна оказывать реальное влияние на людей.

Всякий раз, когда мы, поддаваясь искушениям, сознательно совершаем грех, мы становимся в какой-то степени бесноватыми. Часть нашей воли, нашего разума и наших чувств оккупируются злой силой настолько, что даже наши религиозные убеждения, наша вера, наша знание Священного Писания не удерживают нас от совершения греха — грех господствует над нами.

К счастью, очень часто после этого приходит раскаяние. Человек раскаивается пред Господом в своих мыслях и поступках, и даже в самый момент совершения греха в глубине души сознает, что поступает по диавольской воле, что нарушает волю Божию. Поэтому временные беснования наши, — а каждый проходил и проходит через то, о чем сейчас идет речь, — сменяются присутствием благодати Божией, которая подается нам через наше раскаяние, через осознание наших грехов, через принятие Святых Христовых Таин.

Но временное беснование может расширять свое пространство в душе человека. Если совершаем грех один раз, затем второй, третий, пятый, десятый, если привыкаем к греху, если находим какие-то объяснения, в том числе псевдобогословские, своим падениям и своим грехам, то пространство беснования в нашей душе расширяется. А если человек переступает некую черту, когда зла в его сердце становится больше, чем добра, то он уже бесноватый, над ним господствует сила зла. Этой чертой является потеря способности отличать добро от зла, а грех — от правды Божией. Когда это происходит в жизни отдельного человека, значит, чаша весов склонилась в сторону зла, перешла через некий баланс. И, если не произойдет чудо Божие, эта чаша весов с ускорением устремляется вниз, в бездну, и человек становится добычей темной силы, — тогда уже мало что может его спасти.

Итак, должна быть способность отличать добро от зла. А как эта способность реализуется в нашей жизни? Посредством голоса нашей совести. Но ведь нередко бывает так, что мы усыпляем нашу совесть — нашими эмоциями, нашим созданием некоего образа врага в лице ближнего, нашим оправданием неправды. Успокаивая и убеждая себя в правоте действий, мы смешиваем понятия добра и зла. Если вовремя не остановиться, не осознать, не раскаяться, не взмолиться о пощаде к Богу, не принять Святых Христовых Таин, то это падение может быть необратимым.

Читать еще:  «Зимняя вишня»: новые задержания, снос и омбудсмен для семей погибших

Но все то, что справедливо в отношении человека, справедливо и в отношении человеческого общества. И переживаемая нами эпоха отличается от всех предыдущих тем, что смешение добра и зла, полное забвение, игнорирование, отрицание Божиего закона — на уровне мировоззрения, убеждений и действий каждого человека, — становятся сегодня не просто возможными, но нередко и оправдываемыми, в том числе законодательно, как это мы видим в целом ряде стран мира, когда грех, испепеленный огнем и серой над градами Содомом и Гоморрой, ныне провозглашается правом людей и, более того, защищается законом.

Если человек теряет способность отличать добро от зла, если голос его совести спит, если он постоянно оправдывает совершение греха, он становится не просто отчасти бесноватым — он становится жертвой темной силы. Иногда это действительно приводит к страшным проявлениям, таким, как припадки, когда только опытный психиатр может отличить физическую болезнь головного мозга и нервной системы от воздействия темной силы. А иногда это воздействие темной силы и порабощение ею человека не сопровождается никаким буйством и никаким помешательством: человек может быть умным, привлекательным, веселым, остроумным, внешне симпатичным и преуспевающим — и одновременно бесноватым.

Сегодня мы празднуем память святого преподобного Иоанна Лествичника, который, написав «Лествицу», дал всем нам некие уроки — в том числе преодоления нашей частичной бесноватости. Он учит нас тому, как нужно преодолевать наши пороки, которые являются проявлением греховного, то есть диавольского начала в человеке. Это великая мудрость вошла в традицию нашей Церкви, и многие люди — как иноки, так и миряне — спасаются, вчитываясь в замечательные слова Синайского игумена.

Но ведь это не только слова. И сам Иоанн Лествичник, и братия его, и неисчислимое количество иноков и инокинь и народа Божиего эти слова осуществляли в своей жизни. Сегодня мы отмечаем 100-летие со дня преставления преподобного Варсонофия Оптинского, великого старца, отделенного от нас тремя поколениями наших предшественников. Он так близок к нам, память его так жива в нашем благочестивом народе, особенно в Оптиной пустыни. Изгнав всякое беснование из плоти и души своей, этот преподобный угодник реально воплотил в своей жизни то, чему учил преподобный Иоанн Лествичник. А когда человек освобождается от тяготения злой силы, он чувствует радость Божиего присутствия, потому что, чем меньше зла, тем больше добра в сердце, а вместе с добром — радости, мира душевного, того, что мы называем простым словом «счастье».

Пусть сегодняшний воскресный день, чтение Евангельское, воспоминание об аскетических трудах святого преподобного Иоанна Лествичника и о подвигах преподобного Варсонофия Оптинского всех нас укрепят в невидимой брани, которая совершается в человеческом сердце. Аминь.

Добро и зло

В падшем естестве человеческом добро смешано со злом. Прившедшее в человека зло так смешалось и слилось с природным добром человека, что природное добро никогда не может действовать отдельно, без того, чтобы не действовало вместе и зло. Человек вкушением греха, то есть опытным познанием зла, отравлен. Отрава проникла во все члены тела, во все силы и свойства души: поражены недугом греховным и тело, и сердце, и ум. Пагубно льстя себе и обманывая себя, падшие человеки называют и признают свой разум здравым.

Пагубно льстя себе и обманывая себя, падшие человеки называют и признают свое сердце добрым: оно было добрым до падения, по падении добро его смешалось со злом и для спасения должно быть отвергнуто, как оскверненное. Сердцеведец Бог всех человеков назвал злыми (см. Лк. 11, 13 ). От греховной заразы все в человеке пришло в расстройство, все действует неправильно, все действует под влиянием лжи и самообольщения. Так действует его воля, так действуют все его сердечные чувствования, так действуют все его помышления. Тщетно и всуе именует их падшее и слепотствующее человечество добрыми, изящными, возвышенными!

Отделение собственными усилиями прившедшего зла от природного добра сделалось для человека невозможным. Зло проникло в самое начало человека: человек зачинается в беззакониях, рождается во грехах (см. Пс. 50, 7 ). С самого рождения своего человек не имеет ни одного дела, ни одного слова, ни одного помышления, ни одного чувствования, ни на кратчайшую минуту, в которых бы добро было без большей или меньшей примеси зла.

Превосходно описывает апостол [Павел] смешение добра со злом в падшем человеке, предоставленном собственным усилиям к творению добра, причем по необходимости зло проникает из естества, искажает его добро и низлагает замыслы ума, тщетно покушающегося ввести в душевный храм истинное служение Богу.

В обществе падшего человечества некоторые люди называются добрыми. Так называются они неправильно, относительно. В этом обществе называется добрым тот человек, который делает наименее зла, а злым тот, который делает наименее добра. Впрочем, злой человек может до того преуспеть во зле, что вся деятельность его обращается в непрерываемый ряд злодеяний. В точном смысле доброго человека нет. Нет человека, который бы в падшем состоянии своем делал чистое добро, не оскверненное злом: «никто не благ, как только один Бог» ( Мк. 10, 18 ), – говорит Слово Божие. Оно всех человеков. признает и называет злыми (см. Лк. 11, 13 ). Ветхозаветные праведники именовались праведниками единственно по отношению к прочим человекам (см. Рим. 4, 2–3 ; Иов 1, 8 ), а не по отношению к Богу. По отношению к Богу все, без исключения, падшее человечество сделалось недостойным Бога, все дела растленного падением естества сделались не благоугодными Богу, как оскверненные неотъемлемой примесью зла. Одна вера в обетованного Искупителя, доказываемая делами веры, усваивала Богу ветхозаветных праведников, вменялась им в правду (см. Рим. 4, 2–8 ; Гал. 2, 18–26 ), доставляла надежду спасения, надежду исшествия из темниц адовых, в который низвергались все без исключения души человеческие по разлучении их с телами, доколе вочеловечившийся Бог не сокрушил заклепов и врат адских.

Человек сотворен для неба: одно истинное добро может служить для него удовлетворительной, жизнеподательной пищей. Зло, привлекая к себе и обольщая вкус сердца, поврежденный падением, способно только расстраивать человеческие свойства.

Читать еще:  Елена Альшанская: “Люби, гнида, инвалида” — где автор все это видел?

Для спасения необходимо отречение от греха! Но грех столь усвоился нам, что обратился в естество, в самую душу нашу. Для отречения от греха сделалось существенно нужным отречение от падшего естества, отречение от души (см. Мф. 10, 39 ), отречение не только от явных злых дел, но и от многоуважаемых и прославляемых миром добрых дел ветхого человека; существенно нужно заменить свой образ мыслей разумом Христовым, а деятельность по влечению чувств и по указанию плотского мудрования заменить тщательным исполнением заповедей Христовых. «Если пребудете в слове Моем,» сказал Господь, «то вы истинно Мои ученики, и познаете истину, и истина сделает вас свободными» ( Ин. 8, 31–32 ). Замечательные и глубокие слова! Прямое последствие, вытекающее из них, заключается в том, что грех содержит человека в порабощении единственно посредством неправильных и ложных понятий. Равным образом очевидно, что пагубная неправильность этих понятий и состоит именно в признании добром того, что в сущности не есть добро, и в непризнании злом того, что, в сущности, есть убийственное зло.

Ум человеческий не в состоянии отличить добра от зла; замаскированное зло легко, почти всегда обманывает его. И это очень естественно: ум человеческий юн, а борющие его злыми помыслами имеют более чем семитысячелетнюю опытность в борьбе, в лукавстве, в ловитве душ человеческих. Различать добро от зла принадлежит сердцу – его дело. Но опять нужно время, нужно укоснение в заповедях евангельских, чтобы сердце стяжало тонкость вкуса к отличию вина цельного от вина поддельного. Что дело сердца отличать добро от зла и что сердце не вдруг стяжавает способность совершать принадлежащее ему дело – то и другое засвидетельствовал апостол. «Твердая же пища свойственна совершенным,» – сказал он, – «у которых чувства навыком приучены к различению добра и зла» ( Евр. 5, 14 ). Потому-то, доколе сердце не стяжет навыка отличать добро от зла, очень полезен опытный совет ближнего – воспитанника Восточной Церкви, Единой Святой, Единой Истинной, – ищущего и нашедшего в повиновении ей блаженную свободу. «От послушания, – сказал св. Иоанн Лествичник, – рождается истинное смирение, от смирения – истинное духовное рассуждение, или разум». Итак, вне неуклонного послушания Церкви нет ни истинного смирения, ни истинного духовного разума; там обширная область, темное царство лжи и производимого ею самообольщения. Отличается добро от зла очень многими признаками, которые познаются по мере духовного преуспеяния.

Добро и зло

В падшем естестве человеческом добро смешано со злом. Прившедшее в человека зло так смешалось и слилось с природным добром человека, что природное добро никогда не может действовать отдельно, без того, чтобы не действовало вместе и зло. Человек вкушением греха, то есть опытным познанием зла, отравлен. Отрава проникла во все члены тела, во все силы и свойства души: поражены недугом греховным и тело, и сердце, и ум. Пагубно льстя себе и обманывая себя, падшие человеки называют и признают свой разум здравым.

Пагубно льстя себе и обманывая себя, падшие человеки называют и признают свое сердце добрым: оно было добрым до падения, по падении добро его смешалось со злом и для спасения должно быть отвергнуто, как оскверненное. Сердцеведец Бог всех человеков назвал злыми (см. Лк. 11, 13 ). От греховной заразы все в человеке пришло в расстройство, все действует неправильно, все действует под влиянием лжи и самообольщения. Так действует его воля, так действуют все его сердечные чувствования, так действуют все его помышления. Тщетно и всуе именует их падшее и слепотствующее человечество добрыми, изящными, возвышенными!

Отделение собственными усилиями прившедшего зла от природного добра сделалось для человека невозможным. Зло проникло в самое начало человека: человек зачинается в беззакониях, рождается во грехах (см. Пс. 50, 7 ). С самого рождения своего человек не имеет ни одного дела, ни одного слова, ни одного помышления, ни одного чувствования, ни на кратчайшую минуту, в которых бы добро было без большей или меньшей примеси зла.

Превосходно описывает апостол [Павел] смешение добра со злом в падшем человеке, предоставленном собственным усилиям к творению добра, причем по необходимости зло проникает из естества, искажает его добро и низлагает замыслы ума, тщетно покушающегося ввести в душевный храм истинное служение Богу.

В обществе падшего человечества некоторые люди называются добрыми. Так называются они неправильно, относительно. В этом обществе называется добрым тот человек, который делает наименее зла, а злым тот, который делает наименее добра. Впрочем, злой человек может до того преуспеть во зле, что вся деятельность его обращается в непрерываемый ряд злодеяний. В точном смысле доброго человека нет. Нет человека, который бы в падшем состоянии своем делал чистое добро, не оскверненное злом: «никто не благ, как только один Бог» ( Мк. 10, 18 ), – говорит Слово Божие. Оно всех человеков. признает и называет злыми (см. Лк. 11, 13 ). Ветхозаветные праведники именовались праведниками единственно по отношению к прочим человекам (см. Рим. 4, 2–3 ; Иов 1, 8 ), а не по отношению к Богу. По отношению к Богу все, без исключения, падшее человечество сделалось недостойным Бога, все дела растленного падением естества сделались не благоугодными Богу, как оскверненные неотъемлемой примесью зла. Одна вера в обетованного Искупителя, доказываемая делами веры, усваивала Богу ветхозаветных праведников, вменялась им в правду (см. Рим. 4, 2–8 ; Гал. 2, 18–26 ), доставляла надежду спасения, надежду исшествия из темниц адовых, в который низвергались все без исключения души человеческие по разлучении их с телами, доколе вочеловечившийся Бог не сокрушил заклепов и врат адских.

Человек сотворен для неба: одно истинное добро может служить для него удовлетворительной, жизнеподательной пищей. Зло, привлекая к себе и обольщая вкус сердца, поврежденный падением, способно только расстраивать человеческие свойства.

Для спасения необходимо отречение от греха! Но грех столь усвоился нам, что обратился в естество, в самую душу нашу. Для отречения от греха сделалось существенно нужным отречение от падшего естества, отречение от души (см. Мф. 10, 39 ), отречение не только от явных злых дел, но и от многоуважаемых и прославляемых миром добрых дел ветхого человека; существенно нужно заменить свой образ мыслей разумом Христовым, а деятельность по влечению чувств и по указанию плотского мудрования заменить тщательным исполнением заповедей Христовых. «Если пребудете в слове Моем,» сказал Господь, «то вы истинно Мои ученики, и познаете истину, и истина сделает вас свободными» ( Ин. 8, 31–32 ). Замечательные и глубокие слова! Прямое последствие, вытекающее из них, заключается в том, что грех содержит человека в порабощении единственно посредством неправильных и ложных понятий. Равным образом очевидно, что пагубная неправильность этих понятий и состоит именно в признании добром того, что в сущности не есть добро, и в непризнании злом того, что, в сущности, есть убийственное зло.

Читать еще:  Когда дети говорят: “Взорвал бы я эту школу!”

Ум человеческий не в состоянии отличить добра от зла; замаскированное зло легко, почти всегда обманывает его. И это очень естественно: ум человеческий юн, а борющие его злыми помыслами имеют более чем семитысячелетнюю опытность в борьбе, в лукавстве, в ловитве душ человеческих. Различать добро от зла принадлежит сердцу – его дело. Но опять нужно время, нужно укоснение в заповедях евангельских, чтобы сердце стяжало тонкость вкуса к отличию вина цельного от вина поддельного. Что дело сердца отличать добро от зла и что сердце не вдруг стяжавает способность совершать принадлежащее ему дело – то и другое засвидетельствовал апостол. «Твердая же пища свойственна совершенным,» – сказал он, – «у которых чувства навыком приучены к различению добра и зла» ( Евр. 5, 14 ). Потому-то, доколе сердце не стяжет навыка отличать добро от зла, очень полезен опытный совет ближнего – воспитанника Восточной Церкви, Единой Святой, Единой Истинной, – ищущего и нашедшего в повиновении ей блаженную свободу. «От послушания, – сказал св. Иоанн Лествичник, – рождается истинное смирение, от смирения – истинное духовное рассуждение, или разум». Итак, вне неуклонного послушания Церкви нет ни истинного смирения, ни истинного духовного разума; там обширная область, темное царство лжи и производимого ею самообольщения. Отличается добро от зла очень многими признаками, которые познаются по мере духовного преуспеяния.

Как можно быстро отличить добро от зла?

Я думаю, что в жизни надо стремиться к добру и удаляться от зла. Идти к своим целям дорогою добра, а не зла. Но в круговерти ежедневных поступков, дел, решений зачастую не хватает времени или понимания оценить, каким будет твой поступок — добрым или злым.

Вопрос: есть ли какой-нибудь простой и быстрый способ или алгоритм, чтобы за несколько минут оценить ситуацию и понять — как в данном случае пойти дорогою добра (как бы красиво и высоко это ни звучало). Как можно быстро отличить добро от зла? С уважением, Олег

Отвечает рав Реувен Куклин

Мудрецы в трактате Бава Мециа (83) так толкуют стих в книге Тэилим (104, 20): «Ты простираешь тьму — и наступает ночь» — «это наш мир, который подобен ночи».

Рамхаль (рабби Моше-Хаим Луцатто) в своей знаменитой книге Мэсилат Йешарим (часть 3) пишет: «И осознай, насколько чудесно это высказывание для того, кто поймёт его глубоко. Ведь ночная тьма обманывает человеческий глаз двумя способами: или затмевает его так, что он совсем не видит, что перед ним, или обманывает его так, что столб кажется ему человеком, а человек — столбом. Так же материальность и вещественность этого мира — ночная тьма для взора разума, которая обманывает его двумя путями: во-первых, не даёт ему видеть препятствий на путях этого мира, и находятся глупцы, которые ступают уверенно, и падают, и погибают, не успев испугаться… А во-вторых — и второй обман страшнее первого — искажает зрение так, что зло представляется добром, а добро злом, и из-за этого люди укрепляются в своих дурных делах и не оставляют их. [В первом случае] они просто не видят зла, [во втором же] “видят” веские доказательства “верности” своих ложных воззрений и выводов, и это великое зло, которое окутывает их и приводит к смерти».

Поскольку йецер а-ра («дурное стремление») ослепляет человека, размышления о том, где верный путь, а где — неверный, с одной стороны, очень важная работа, а с другой, — очень трудная. Человеку практически невозможно в момент совершения действия понять, хорошо это действие или дурно — ведь в этот момент у него нет ни времени, ни спокойствия ума, необходимых для таких размышлений.

Тому же, кто хочет уберечься от ошибок, следует последовать совету Рамхаля (там же), который пишет: «Человеку необходимо — в любое время и в специально отведённое время уединения — вдумываться, какой путь является истинным по Закону Торы, каким путём ему нужно идти. А затем размышлять о своих действиях — соответствуют они этому пути или нет. Поступая так, он сможет легко очиститься от всякого зла и выпрямить свои пути».

Конечно, следовать этому совету непросто. Но это единственный способ для того, кто хочет идти прямым путём, здесь нет, и не может быть какого-то простого алгоритма.

Хотя простой формулы, с помощью которой можно было бы точно оценить свои действия, не существует, Виленский Гаон всё же даёт нам некую «индикацию».

В комментарии к книге Рут он пишет (1, 18): «Тот, кому представилась возможность совершить мицву, и он хочет распознать, не исходит ли это от дурного стремления, пусть проверит, как во время совершения мицвы ведут себя органы его тела. Если они в это время движутся проворно и играючи, по-видимому, дело происходит по совету дурного стремления. Потому что как может быть, чтобы органы тела — тяжёлые, созданные из праха, природа которых — идти за своими телесными вожделениями, опускаться как можно ниже, как положено праху — начали действовать с охотой? Это не что иное, как совет дурного стремления, желающего позже взять над ними власть. А если внутреннее стремление человека — приблизиться к своему Создателю, совершая мицвот, органы его тела будут тяжелы и ленивы. Тогда видно, что это соответствует природе: дурное стремление влияет на органы тела, желая удержать их от совершения мицвы».

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector