0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Что такое нормальная жизнь для особых детей?

Особые дети: диагноз, судьба и приглашение к действию

Особые дети… Таким термином принято называть детей, чье развитие сильно отличается от нормы. И от появления в семье особого ребенка не застрахована ни одна семья. Сейчас масс-медиа все чаще привлекают внимание общества к жизни людей с ограниченными возможностями. Раньше семьи с детьми, страдающими разного рода нарушениями, были во многом предоставлены сами себе, жили замкнутой жизнью, общаясь в основном с врачами. Во многом и сейчас происходит также, но ситуация все же сдвинулась с мертвой точки. Появились инклюзивные детские сады и школы, о проблемах семей, имеющих особенных детей, снимают телепередачи и художественные фильмы. Появляются волонтеры и фонды, работающие с такими семьями. Да и общество постепенно пересматривает свое ханжески-стыдливое отношение к ним.

О том, как распознать одно из самых распространенных нарушений развития — аутизм, и как бороться с этой проблемой, «Мир 24» рассказал психолог инклюзивного детского сада Михаил Игнатов. Вот как говорят о нем коллеги: «Михаил удивительно умеет наполнить всех позитивом и уверенностью в успехе: родителей, которые не знают, что им делать, и даже педагогов. Он неутомим, очень заинтересован в результатах своей работы и, образно говоря, этой своей убежденностью сдвигает такие скалы, которые, кажется, никому не под силу сдвинуть».

— Михаил, как давно ли вы работаете с детьми с расстройством аутистического спектра?

— Я окончил факультет психологии Высшей Школы Экономики по специальности психолог, преподаватель психологии, специализация — консультирование и психотерапия личности.
Поскольку на практику я пришел в специализированный детский сад, то в дальнейшем работа с детьми и стала моей профессией.

На последнем месте работы, в инклюзивном детском саду я работаю 6 лет. Это такой детский сад, в котором в группу детей условно-возрастной нормы включены несколько детей с ограниченными возможностями здоровья. В младших группах их немного, 1-2 ребенка на группу, в старших бывает по 5-6, но не больше 30% особенных детей в группе. Это не только дети с РАС, но и дети с церебральным параличом, с синдромом Дауна, слабослышащие и дети с другими особенностями в развитии.

— Что такое аутизм и откуда он берется?

— Аутизм — это нарушение в развитии нервной системы. Под этим термином собрано огромное множество смежных нарушений развития ребенка со схожими внешне чертами.

Это нарушение речи: ее либо нет, либо она сильно отстает от положенного по возрасту уровня. Это избегание контактов — нарушение социального взаимодействия, когда ребенок не заинтересован во взаимодействии. Он находится не с вами, и вытащить его из его занятия в общение очень трудно. Причем это не тот богатый внутренний мир, который иногда мешает увлеченным детишками отвлечься от своей игры. Это нечто совсем другое. Плюс у таких детей обычно есть повторяющееся поведение, или жестко ограниченные узкими рамками интересы.

Это тот специфический набор признаков, который дает повод подозревать аутистический тип развития. Но то, что проявляется одинаково, может иметь совершенно разные причины, и работа с этими детьми тоже должна быть совсем разной.

На возникновение у ребенка изменений аутического спектра влияет комбинация средовых и генетических факторов. Факторы риска, повышающие шанс возникновения данного нарушения включают экологическую обстановку в регионе, где ребенок родился, генетические предпосылки, а также особенности предродового периода развития.

— Это всегда врожденное нарушение? Может ли быть так, что ребенок нормально развивался, а потом в более позднем возрасте ему ставят диагноз «аутизм»?

— Ранний детский аутизм — это патология развития, которая проявляется до 3х лет . Другое дело, что аутизм не всегда вовремя распознают. Есть небольшой процент аутичных детей, нарушение развития которых не распознают вплоть до трех лет. Довольно часто неврологи считают, что задержка речи, особенно у мальчиков, — это возрастное явление, которое не расценивается, как основание для более серьезной диагностики, что приводит к позднему распознаванию детей, которым нужна помощь.

Осенью 2015 года на экраны выйдет сериал «Развод», который эксклюзивно создается по заказу Межгосударственной телерадиокомпании «Мир» – съемки уже вышли на финальную стадию. Фильм посвящен теме, которую недавно активно замалчивали, а теперь поднимают все чаще – как жить дальше, если ребенок родился. особенным? Одним из ключевых героев сериала является мальчик-аутист.

Родителям нужно это знать и вовремя бить тревогу. Если задержка развития речи сочетается с избеганием общения и повторяющимися действиями, это веская причина обратиться к специалисту. Ранняя диагностика позволяет раньше начать коррекцию и добиться значительных результатов.

— Что можно посоветовать родителям, если они хотят перепроверить точку зрения районного врача?

— Очень важно знать признаки аутизма, поскольку, если мы размываем это понятие, родители могут не распознать проблемы и не оказать своевременную помощь своему собственному ребенку. Многие признаки нарушения развития могут проявляться достаточно рано, если ориентироваться на «аутистическую триаду» симптомов: нарушения речи, социального взаимодействия и ограниченность интересов, — есть шанс заметить проблему вовремя и сразу начать оказывать помощь. Родитель может не послушать невролога, который говорит: «Ничего страшного, что ребенок кричит и затыкает уши, ничего, что он себе по голове стучит. Поите валерьянкой, а к трем годам он у вас заговорит».

Чем раньше родители поймут проблему, тем больше они помогут своему ребенку, поскольку есть сензитивные периоды созревания мозга, есть возможность поддержать формирование психики речью, игрой, постоянным взаимодействием, завязыванием контактов с ребенком, направленными действиями по поддержке позитивных способов взаимодействия и устранением негативных форм поведения.

Если есть сомнения, ищите специалистов для перепроверки диагноза. В Москве много разных мест: Институт коррекционной педагогики, например. Информацию по учреждениям и первичную ориентацию могут дать районные психолого-медико-педагогические комиссии, врачей предоставляет ряд государственных и коммерческих клиник вроде «Невромеда», в помощь есть большое количество организаций и учреждений занимающиеся работой с «особыми детьми» и инклюзией: детские сады №288 и «Наш дом», межрегиональная организация «Инвакон», Центр Лечебной Педагогики и «Наш солнечный мир». Такие организации окажут консультативную и коррекционную помощь. Мне сложнее говорить о других городах России, потому что ситуацией там я не владею.

Также есть и огромное количество интернет-сообществ для родителей с особенными детьми. Там можно почерпнуть информацию по состоянию вашей «особой» ниши на данной территории, имена и координаты специалистов, которые работают в этой сфере. Сейчас на государственном уровне понимается дефицит стандартизированных методик ранней диагностики аутизма, эта работа идет, но, однако, процесс кристаллизации нужной информации и ее распространение среди врачей районных поликлиник происходит очень медленно.

— Можем ли мы объяснить, как дети-аутисты ощущают себя и мир?

— Взрослые люди с аутизмом совершенно разные: это и люди живущие под опекой близких и профессора вузов. Нет единого способа описать, как видит мир человек с РАС.

То же самое можно сказать и про детей. К примеру один ребенок закатывает истерику потому, что лампочка не того цвета, или ветер дует не с той силой, с которой хочется, а кто-то терпеливо ждет, что папа купит ему недостающий вагончик из определенной коллекции.

Во многом общими чертами для всех людей с РАС будет чувствительность к деталям, эмоциональная отстраненность, своеобразие интересов.

— Почему такие дети испытывают трудности в речевом взаимодействии?

— Речь как высшая психическая функция требует участия огромно количества более мелких функций, которые могут быть нарушены при аутизме.

Читать еще:  Очищение квартиры, дома по фен-шуй. Очищение дома от негативной энергии по фен-шуй Где хранить веник по феншую

При аутизме часто встречается дефицит обработки зрительных образов, в том числе распознавания лиц. Первое, чему учится малыш в первые месяцы жизни, это читать лицо мамы, воспринимать ее выражение, удерживать взгляд глаза в глаза, реагировать на взгляд. Детки с РАС имеют трудности с тем, чтобы воспринять лицо как нечто целостное. Среагировать на речь для них означает вступить в очень сложную деятельность. В первую очередь, посмотреть в лицо взрослому и обработать полученную информацию.

Также часто присутствуют особенности слухового восприятия и распознавания речевых звуков. Одно и то же слово, сказанное другим тоном, может восприниматься человеком с РАС, как сказанное на другом, незнакомом ему языке.

Не последнюю роль играет отсутствие инициативы в общении или активный уход от коммуникации.

— Что же с такими детишками делать? И как работать с их семьями?

— Для семьи появление «особого» ребенка — это травмирующее событие. Те диагнозы, которые родители узнают еще в роддоме, или на ранних этапах развития ребенка, такие, как синдром Дауна, как церебральный паралич, хоть и очень тяжело воспринимаются родителями, но они определяют некоторые рамки происходящего: понятно, что именно делать и каковы прогнозы. Аутизм гораздо менее предсказуем, спектр диагнозов, которые выдвигают разные специалисты, варьируется от «задержки речевого развития» до «шизофрении», а родителям самим приходится принимать решение, что им делать: принимать препараты, искать специалистов, или подождать и понаблюдать.

Я считаю, что, вне зависимости от того, какой диагноз будет поставлен в итоге, надо оказывать ребенку незамедлительную помощь. Причем междисциплинарную, комплексную помощь. В развитии ребенка физическое запаздывание неизбежно связано с пространственным самоощущением, пространственное восприятие – с умственным развитием, а мышление — с речью и восприятием себя.

Поддерживать ребенка надо сразу с нескольких сторон. На уровне тела — это работа с движением, в плане развития навыков социального взаимодействия это вовлечение в игру и коммуникацию, попытки вытащить на совместную деятельность по отношению к предмету. На уровне поддержки речевого развития нужна провокация речи, а если нет подражания, то надо вести поиск систем вызывания речи или включать карточную систему коммуникации.

Нужно уделять внимание и бытовым навыкам: ребенка важно научить, как надеть футболку, как ее снять, как зашнуровать шнурки, как сходить в туалет и так далее. Это одна их областей, в которую надо осознанно вкладывать усилия.

Хорошо, если родители могут работать вместе с педагогом. Они должны иметь понимание логики занятий, поскольку без домашнего продления того, что ребенок достиг на занятии, эффективность работы сильно снижается.

— В чем сверхзадача вашей работы и что является критерием достижения цели?

— Есть социальные возрастные нормативы и наша цель в работе с особенными детьми — максимально приблизиться к этим нормативам. В дошкольном возрасте ребенок должен уметь общаться, интересоваться окружающим миром и коммуницировать с ним. В школе он должен быть в состоянии усваивать новые знания. В подростковом периоде стараться проявлять самостоятельность, интересоваться сверстниками и добиваться целостной картины себя. А во взрослом возрасте быть самостоятельным, принимать решения, заботиться об окружающих и брать на себя ответственность. Мы стремимся к тому, чтобы человек в результате коррекции приблизился к социально-возрастным нормативам. У кого-то это получается в большей, а у кого-то в меньшей степени.

Если смотреть еще шире, то, в конечном счете, людям суждено быть разными и это можно воспринимать как проблему, а можно как естественную часть жизни.

— Зачем нужно инклюзивное образование?

— Инклюзивное образование понимается по-разному: кто-то видит в нем ветвь коррекционного образования, кто-то представляет как закономерный этап развития общества и системы образования в целом.

Для детей с ограниченными возможностями здоровья это способ находить новых друзей, не бояться себя и общества, перенимать более эффективные формы поведения, развивать речь и стремиться к большему. В России пока нет единой сети инклюзивных организаций. Есть отдельные организации, которые принимают ценность этого подхода и готовы работать в этом направлении, они все разные и все занимаются чем-то уникальным. Поэтому нет показаний к инклюзии или противопоказаний к инклюзии, а есть в каждом случае индивидуальная ситуация, которую должна решить команда специалистов.

Для детей условно-возрастной нормы инклюзивное образование — это образование, которое дает больший опыт коммуникации, учит справляться с трудностями, развивает в детях умение помогать и поддерживать близкого в трудную минуту.

Что касается инклюзии как социальной ценности, то она нужна хотя бы для того, чтобы семьи с особыми детьми не оставались один на один со своей проблемой. Никто не может быть застрахован от того, что в его семье может появиться ребенок с аутизмом или с другими нарушениями развития. Инклюзия имеет этическую общественную ценность и это замечательно, что в нашей стране такая форма работы с особыми детьми расширяется.

Что такое нормальная жизнь для особых детей?

Войти

Что такое «нормальная жизнь»?

Есть такой хороший человек Лидия Мониава ( moniava ), она работает в хосписе. И ее работа, видимо, побуждает о многих важных вещах часто думать.
И вот она взяла и сформулировала, что такое «нормальная жизнь» — не в каком-то высоком смысле слова, а в самом простом, бытовом и повседневном. Сформулировала не строго — а так, как видит, как понимает. Это понимание пришло в результате наблюдений за явно ненормальной жизнью тяжелых и терминальных больных.

И по ее мнению, параметры нормы — это примерно вот что:

  • Жить дома, в семье, в среде и в культурев которой ты родился и вырос.
  • Иметь личное пространство, личные вещи и место для их хранения.
  • Жить в комнате на не более чем 3 человека.
  • Спать, есть и работать в разных местах.
  • Если ты находишься в гос.учреждении, нормально иметь несменяемый персонал, с которым ты можешь строить отношения.
  • Нормально работать и учиться,
  • Нормально иметь отпуск и выходные,
  • Нормально уезжать куда-то во время своего отпуска.
  • Нормально, когда к тебе обращаются по имени и на «Вы»,
  • Когда ты имеешь доступ к личным документам, к медицинской информации, к СМИ и интернету,
  • Когда ты можешь встречаться с кем хочешь и когда хочешь.
  • Когда ты сам принимаешь решения о медицинских и социальных услугах, когда сам решаешь, что ты будешь есть, пить и во что одеваться.
  • Нормально, когда ты занимаешься творчеством, посещаешь богослужения, имеешь возможности для домашней молитвы.
  • Когда у тебя есть друзья.
  • Когда ты ешь сидя, регулярно моешься и выходишь на прогулку.
  • Когда ты бываешь в общественных местах — в кино, музеях, на прогулках.
  • Когда ты ходишь в гости.

Такие простые, в общем, вещи.
И многие пункты совершенно недоступны даже вполне здоровым людям, которых я знаю.

Я вот никогда и не задумывалась даже, что и правда — не вполне нормально безвылазно жить, есть и работать в одной и той же маленькой квартире. А ведь многие фрилансеры так живут годами. И молодые мамы тоже.

В жизни обычного, здорового человека все эти «ненормальности», конечно, не так высвечиваются, как в больницах.
Но все равно — что-то мне подумалось, что мало мы бережем самих себя и друг друга. Не очень это принято в нашей культуре — жить нормально.

Нормальная жизнь для особых детей

В СССР больных детей делили на обучаемых и необучаемых. Если ребенок необучаемый – в интернат. Такая система у нас существует до сих пор, хотя мы живем в совершено другом обществе. Ее-то никто не ломал. Не так давно в организацию позвонила женщина из Владикавказа. Она – мать двух детей с аутизмом, хотела уезжать оттуда искать помощи. Мы рассказали о нашем опыте и сейчас она решила делать организацию на местном уровне у себя

«В нашем обществе ценность человека часто измеряется тем, сколько он может дать обществу, – говорит волонтер организации «Дорога в мир» Анастасия Коновалова. — Ты можешь хорошо работать – ты ценен; нет — ты никто. И ребенок с инвалидностью оказывается во второй категории, он же работать не может, он, кажется, вообще ничего дать не может. А то, что он тебя может научить любить, по-другому смотреть на мир, по-другому строить взаимоотношения, иметь другие ценностные ориентации – это очень нелегко понять».

Читать еще:  Ныне Силы Небесныя с нами невидимо служат

Удивительно слышать такие глубокие рассуждения от совсем еще молодой Насти. Если смотреть с этих позиций на жизнь, то хрестоматийный вопрос – почему, за что и зачем в мир приходят особые дети – просто не встанет. И дорога в мир может быть разной: долгой, тяжелой, полной лишений, но и светлой.

Родительская общественная организация «Дорога в мир» существует около десяти лет. В ней состоят около 100 семей, в которых растут дети с различными нарушениями — аутизмом, эпилепсией, детским церебральным параличом, синдромом Дауна, умственным отставанием и др.

Несмотря на многие, в целом позитивные перемены в общественном отношении к людям с инвалидностью, государство до сих пор при рождении вычеркивает таких детей из жизни, помещая в интернаты, где они живут как растения. «В СССР была система, — говорит Ирина Долотова, член организации «Дорога в мир», — если человек родился здоровым, он проходил по цепочке — ясли, сад, школа, институт, работа. Больных делили на обучаемых и необучаемых. Если ребенок обучаемый, то коррекционный детский сад, коррекционная школа, низкоквалифицированная работа. Если необучаемый – то интернат. Такая система у нас существует до сих пор, хотя мы живем в совершено другом обществе. Ее-то никто не ломал».

Ссылка на заметку:

Родители, которые не захотели ставить крест на своих детях, объединяются и начинают вместе искать решение своих проблем, собирают информацию, привлекают специалистов, в том числе педагогов, находят партнерские организации, ведут переговоры с государственными органами, общаются с прессой, ищут средства. Будущее таких детей напрямую зависит от активности позиции их родителей.

«Мы считаем, что в государстве должны быть обеспечены равные права для всех его граждан, независимо от их состояния и возможностей на данный момент – говорит Ирина Долотова. — Поэтому мы сотрудничаем с государственными структурами и учреждениями в открытии новых мест развития и обучения, профессиональной подготовки для детей и молодых людей с ограниченными возможностями. Необходимо создание трудовых мест и сопровождаемого проживания. Семья при поддержке государства может многое».

В советское время родители, которые оставляли своих детей у себя, по сути были лишены нормальной человеческой жизни. «Милиционер, конечно, не приходил и не забирал его в интернат, — продолжает Ирина — но семье рекомендовали оставить ребенка в интернате». Те, кто не соглашался, должны были сидеть с ребенком дома. А окружающие еще пальцем на них показывали. Мест обучения крайне мало и сейчас.

«На Западе тоже были интернаты, но после второй мировой войны система там стала меняться – говорит Ирина. – Сейчас там совершенно другая система, при которой с таким ребенком можно жить, государство оказывает помощь этим семьям, существует масса всяких программ. Очень хорошая система в Скандинавских странах, в Европе, в Америке. Есть ранняя помощь, специализированные центры, детские сады, школы, профессиональное обучение, работа и возможность проживания для уже выросших людей. Распространяются интегративные, инклюзивные модели помощи».

Один из основных принципов построения служб для детей и людей с нарушениями – это нормализация. Для организации «Дорога в мир» этот принцип является крайне важным. Он был сформулирован около двадцати лет назад в Скандинавии, и заключается в том, что качество жизни людей определяется не нарушениями, а тем, что мешает им вести полноценную жизнь, то есть жить так же, как их ровесники без нарушений. Нормализация жизни не означает, что человек с нарушениями становится «нормальным», – этот термин означает, что жизнь человека становится нормальной, такой же, как у других членов общества.

«Если семья беженцев живет в бараке – это ненормально, — говорит Ирина Долотова, — все стараются помочь, чтобы люди как можно быстрее стали жить лучше. И в случае семей с детьми-инвалидами нужно, чтобы они жили нормально, то есть пользовались теми же возможностями, что и обычные люди, чтобы было нормальное отношение, не изоляция». «Дорога в мир» хочет показать, что для детей с нарушениями дороге в интернат есть альтернатива.

«У нас есть обучение, мы делаем совместные праздники, устраиваем игры, соревнования, театральные постановки – говорит волонтер Анастасия Коновалова. — У нас есть зимний и летний выезд в лагерь, на природу. Общаемся, ходим в гости друг к другу, на дни рождения, гуляем с детьми по городу. Это полезно и для детей, и для родителей, потому что когда такой ребенок рождается, семья замыкается. Это большая помощь и для нашего общества, потому что люди начинают видеть таких детей в обычной жизни». На данный момент в организации существует около десяти основных проектов по нормализации жизни. При активном содействии «Дороги в мир» была открыта группа кратковременного пребывания в Центре психолого-медико-социального сопровождения детей и подростков. Сейчас в этой группе получают помощь 12 детей с тяжелыми и множественными нарушениями. Занятия проходят пять раз в неделю. «У нас нет общестандартных предметов, типа русского языка, математики, — говорит учитель Юлия Зарубина. — Мы занимаемся самыми простыми вещами и стараемся, чтобы это было привязано ко времени года. Если зима, то читаем стихи о зиме, смотрим картинки, лепим снежки, украшаем елку. Дети выполняют простые задания, раскладывают кубики в одну коробку, а чашки в другую, чтобы у них был опыт простой деятельности». В центре есть специальные педагоги, дефектологи, физиотерапевты, специальные психологи и еще около 6-7 волонтеров, в основном молодых ребят, студентов, которые по зову сердца пришли помогать этим детям. «Мы занимаемся здесь развитием и социализацией» — добавляет Юлия Зарубина.

Распорядок дня в группе построен таким образом: первое занятие с утра – это «Круг». Дети и учитель садятся в круг и играют в разные игры, которые учат детей проявлять активность, например, игра в мячик и т.д. На втором занятии происходит разделение детей на две группы, одна идет на занятие в класс, другая на физкультуру. Затем группы меняются. Все занятия длятся по 30 минут. После обеда бывают разные мероприятия. Это может быть и музыка, и ручной труд, дети лепят из глины, рисуют, танцуют. Весь учебный день составляет четыре часа.

Большую помощь учителям и родителям в центре оказывают волонтеры. Сначала их было два-три человека, теперь около семи-восьми. «Культура волонтерства в России не развита, — говорит волонтер Елена Запара. — После периода коммунизма, когда у нас было все общее, пришла демократия, когда человек стал иметь что-то свое и в этом своем он закрылся. Но сейчас мы находимся на таком этапе общественного развития, что свое имей, но и другим помогай. Вот это – другим помогай – это и есть волонтерское движение, оно помогает заполнить те ниши, которые государство по определению заполнить не может, его не может хватить на все социальные проблемы».

В нашей стране сейчас многие говорят о гражданском обществе, написана масса учебников, книг, а на деле, наверное, мало кто понимает, что это такое. «Мы объявляем себя гражданским обществом, но оно у нас практически не развито – говорит волонтер Настя Коновалова. — Давайте его развивать. А ценности гражданского общества заключаются в том, что каждый гражданин имеет право на достойную жизнь, жизнь в семье и образование».

Читать еще:  Три озера татарстан тихвинская икона расписание. Молитва по соглашению татарстан три озера

Эти молодые люди, волонтеры, которые помогают детям с нарушенным развитием, сами сталкиваются с серьезными проблемами в обществе по отношению к самим себе.
«Я, будучи волонтером, не нахожу поддержки даже со стороны родственников, — говорит Настя Коновалова, — потому что они еще живут в той системе. Они до сих пор не понимают, считают, что мне с моим образованием место в офисе с большой зарплатой и больше ничего не нужно. Сейчас Настя — студентка. Для волонтеров в организации существуют специальная программа – «волонтерский клуб». Это пространство обмена опытом и мнениями. Это «новое поколение людей с новым мышлением, которые считают, что каждый человек ценен в обществе независимо оттого, что он может тебе дать», — так охарактеризовала себя и свое окружение Настя.

Члены организации открыты для общения и сотрудничества. Если другие родители хотят разрабатывать свои проекты, члены «Дороги в мир» помогают им в этом, что-то подсказывают исходя из своего опыта. «Непосредственно в наш центр сопровождения, например, попасть нереально, потому что он рассчитан только на 12 детей — говорит Ирина Долотова. — Сейчас мы не должны втягивать в эти три комнаты всех родителей города Москвы, но мы за то, чтобы такие центры создавались в разных округах. Другие родители могут добиваться открытия таких же групп и мастерских в своем районе. Мы можем рассказать, как это делать». Например, не так давно в организацию позвонила женщина из Владикавказа. Она – мать двух детей с аутизмом, хотела уезжать оттуда искать помощи. Мы рассказали о нашем опыте и сейчас она решила делать организацию на местном уровне у себя. «Вот в таком вот направлении и надо развиваться», — говорит Ирина Долотова. Позвонить и проконсультироваться по всем вопросам с членами организации «Дорога в мир», а также записаться в добровольцы можно по телефонам:
8 916 884 59 89 Ирина
8 916 663 88 07 Олеся

Елена ТЮЛЬКИНА
фото автора и из архива «Дороги в мир»

Методика Домана для особых детей. 2

Как родилась методика: начало положено

Сначала Доман случайно увидел маленького пациента доктора Фея, что побудило его обратиться к профессору за информацией. Затем он стал по приглашению нейро-хирурга присутствовать на его операциях. Потом Доман начал работать под руководством доктора Фея, пытаясь сохранить приносящую доход практику врача-физиотерапевта. В конце концов, с благообразным будущим физиотерапевта и заве-тами традиционной медицины было покончено.Фей и его команда, в которую теперь входил и энергичный молодой Гленн Доман, начали искать способы помощи людям с повреждениями мозга. Людям, которых в то время в лучшем случае обучали «жить с болезнью», а в худшем — «сдавали» в специализированные заведения. Они поставили себе цель помочь детям, которые были признаны необучаемыми. Детям, от лечения которых отказывались все уважаемые лечебные учреждения. Сначала энтузиасты просто хотели сделать жизнь пациентов с повреждениями мозга немного легче, но с течением времени появлялись все более дерзкие стремления. Специалисты искали такие способы лечения, которые позволили бы тяжелобольным детям передвигаться, видеть, слышать, выражать свои мысли.

Сразу надо сказать, что дело, которое они избрали, было достаточно неблагодарным. Ведь родителей детей с повреждениями мозга в то время призывали смириться с болезнью своих малышей. Тогда считалось, что детей с ДЦП, аутизмом, эпилепсией и многими другими заболеваниями невозможно вылечить. Их пытались более или менее успешно реабилитировать к жизни в обществе «нормальных» людей или отправляли в специализированные учреждения.

Можно не верить в методику Гленна Домана. И, конечно, это не панацея. В общем-то, сам Доман не пытается скрывать, что в их практике встречаются не только случаи полного исцеления, когда дети, с которыми занимались по методике, не просто вылечивались и сравнивались в успехах со здоровыми детьми, но и значительно опережали их в развитии. Но иногда специалисты оказываются бессильны. Говоря словами самого Домана, «результаты меняются от полного успеха до полной неудачи». Однако методика часто срабатывает. Во всяком случае, с ее помощью родители добивались гораздо больших результатов, чем используя традиционные способы реабилитации. Сам Доман говорит об этом так: «Неудивительно, что дети иногда терпят неудачу в этом мире, где большинству специалистов преподавалось еще в школе, что больной мозг не поддается лечению. С другой стороны, их удивляет, когда кто-нибудь выздоравливает.Многим это кажется чудом».

Хотя это, конечно, никакое не чудо. Это результат долгой и упорной борьбы. Это плод родительского труда. Это успех маленьких, но сильных и смелых детей.

Поиски решений. Что такое «нормальность»

Вначале работа у команды энтузиастов шла не очень хорошо. В сущности, состояние детей, оставшихся без терапии, было в подавляющем большинстве лучше, чем у тех, кто подвергся лечению. Нонсенс, парадокс, но это было именно так! В большинстве случаев улучшение наступило у детей, родители которых были так бедны, что не могли позволить себе даже ту скромную оплату лечения, которую просили специалисты.Естественно, перед командой встал вопрос «почему?» Разумеется, они начали искать на него ответ.

Решено было проанализировать, что такое нормальная ходьба и нормальная речь. Ведь маленькие пациенты, которых пытались лечить энтузиасты, обобщенно говоря, не умели ни ходить, ни говорить или испытывали недостаток по крайней мере одной из этих способностей. Больше всего специалистов интересовал возраст от рождения до двенадцати или восемнадцати месяцев, когда здоровый ребенок учится прямохождению и речи. К тому же важно было не столько выяснить, КОГДА ребенок учится двигаться и говорить, сколько КАК он делает это и ПОЧЕМУ он это делает. Нужны были факторы, существенные для роста ребенка.

К всеобщему изумлению, подобных исследований в медицинской научной литературе не существовало. Что ж, значит, именно это и предстояло выяснить.

И специалисты занялись кропотливым и методичным сбором информации. А кто лучше всего знает детей? Педиатры, акушеры, терапевты, медсестры? Нет, не они. Самую ценную информацию о развитии детей могли предоставить только их родители. Доман пишет об этом так: «И мы решили обратиться к первоисточнику — к младенцам непосредственно. Мир стал нашей лабораторией, и новые младенцы нашим наиболее драгоценным клиническим материалом. Сначала мы занялись ходьбой. Если чей-то родственник имел ребенка, мы шли к этому родственнику и просили разрешения внимательно наблюдать за ребенком с момента его рождения до того времени, когда ребенок обучался ходить. Что, мы спрашивали себя, было тем, что, если изолировать от ребенка или отказать ему в этом, предотвратило бы его умение ходить? Что могло бы, если это дано ребенку в изобилии, ускорить его способность ходить? Мы изучили много, очень много новорожденных здоровых детей.

После нескольких лет увлеченного изучения мы знали, что вновь открыли путь, который однажды уже прошагали, будучи младенцами. И мы почувствовали, что поняли этот путь. В темном и прежде безнадежном туннеле мы начинали видеть слабый свет».

После того как специалисты пронаблюдали большое количество младенцев, которые учились ползать, сидеть, ходить, бегать, они вывели ряд закономерностей. Некоторые из них сейчас кажутся аксиомами, но между тем их значение поистине огромно:

1. Каждый ребенок в своем двигательном развитии проходит определенные стадии.

2. В случае со здоровым ребенком эта стадийность не может нарушаться: ступени нельзя «проскакивать» или менять местами.

«Не было никаких объездов, никаких перекрестков, никаких пересечений, ничего, что бы менялось по пути. Это была неизменная дорога, которой следовал каждый здоровый ребенок в процессе роста», — пишет Доман.

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector