3 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Что не так с законом о распределенной опеке?

29.06.2019 Что не так с законом о распределенной опеке?

Что такое закон о распределённой опеке, откуда он взялся, каков его был законотворческий путь, какие препятствия он встретил и что с ним происходит сейчас? Кто стоит в очередях в ПНИ, что происходит с желающими оспорить свою недееспособность, что именно порождает злоупотребления в интернатах и как новый закон поможет с этим справиться. “Правмир” приводит текст выступления политолога Екатерины Шульман на Совете при президенте РФ по развитию гражданского общества и правам человека (СПЧ).

Нам говорят об очереди желающих попасть в ПНИ

Законопроект предполагает изменение в закон «О психиатрической помощи» и в закон «Об опеке и попечительстве». О чём идёт речь? Дееспособность, по смыслу нашего законодательства, предполагает способность своими действиями приобретать и осуществлять права и обязанности и осознавать последствия своих действий. Мы говорим о людях, которые находятся в психоневрологических интернатах и самые свежие данные, которые у нас есть — их 157 тысяч человек. До 80% из них являются недееспособными. В выступлении главного психиатра г. Москвы прозвучало мнение о том, что нет увеличения числа судебных дел о лишении дееспособности.

Но если мы посмотрим открытую базу судебных дел по Москве, то увидим, что с 1 января 2018 года 2193 дела о лишении дееспособности были рассмотрены московскими судами. И на что я хотела бы обратить особое внимание: довольно большое количество дел, которые рассматривает Московский городской суд – это апелляции.

Нам говорят о том, что стоят очереди желающих попасть в ПНИ и что это люди, от которых все отказались, и которые никому не нужны. Но нет, это в том числе и люди, которые пытаются оспорить решение о лишении себя дееспособности, но не могут этого сделать. Если вы посмотрите ту же судебную базу, то увидите, что в большинстве случаев Московский городской суд утверждает решения нижестоящих районных судов.

Люди, о которых мы говорим, – это не объекты государственной благотворительности, это люди, которые владеют имуществом или являются наследниками жилья, это люди, у которых есть счета, это люди, которые получают на эти счета пенсию, соответственно, у них есть материальные средства. Лишение дееспособности, которое превращает человека в подопечного психоневрологического интерната, и его единственным опекуном становится директор этого учреждения — это тёмная сфера многочисленных злоупотреблений, в том числе и связанных с имуществом. Очень хорошо, что на нашем заседании присутствует представитель Генеральной прокуратуры, потому что надзорная функция принадлежит этому учреждению, а надзирать тут в высшей степени есть за чем.

Я говорю об этом для того, чтобы у нас не создавалось такое представление, что речь идёт о какой-то сфере, которой только государство по доброте своей за бесплатно занимается. Ещё раз повторю, деньги там есть и деньги, в общем, достаточно значительные. Это и деньги, которые выделяет само государство, и 75% пенсии отчисляется у тех, кто находится в ПНИ за их содержание, и самая тёмная сфера злоупотребления – это, конечно, недвижимость, которая у этих людей есть и наследниками которой они могут быть.

В чём революционная роль проекта закона, о котором мы говорим? Он вводит в законодательство институт распределённой опеки. То есть он позволяет быть опекуном не только директору учреждения, но и нескольким физическим и юридическим лицам, в том числе НКО. Пациентским организациям, родительским, религиозным, благотворительным — тем, представители которых находятся в этом зале, проект позволяет быть опекунами недееспособного или частично недееспособного гражданина. Таким образом, решения относительно жизни этого человека будут приниматься коллегиально, и он сможет в большей степени рассчитывать на защиту своих прав.

Ад из подручных материалов

Понимаете, есть некоторые общие принципы, которые работают в любой структуре: они работают на уровне политической системы, они работают на уровне любой социальной единицы, в том числе и любых стационарных психоневрологических учреждений. Если у нас сочетаются три фактора: монополизация, неподотчётность и непрозрачность (закрытость) — это рецепт изготовления ада из подручных материалов. Это происходит везде.

Это порождает злоупотребления в любом месте с участием любых людей, в том числе людей с хорошими намерениями, с самыми лучшими целями и планами. Поэтому важность проекта закона, о котором идёт речь, состоит в том, что он позволяет разбить эту монополию, в которой есть единственный опекун – он предоставляет услуги, поскольку человек находится в этом учреждении, он же и принимает все ключевые решения относительно жизни этого человека. Закон позволяет эту ответственность распределить.

Кроме того, в законопроекте прописана процедура выписки из ПНИ, которая сейчас фактически отсутствует. Основанием для выписки должно быть заключение независимой комиссии, а не комиссии самого интерната. Закон позволяет в гораздо большей степени гражданину самому заявлять свою волю относительно того, где он хочет жить, в какой форме он хочет, чтобы его проживание было организовано.

Законопроект предполагает создание службы защиты прав пациентов, которая независима от руководства стационарных учреждений.

Новый закон прописывает более подробно, чем это есть сейчас, на основании чего персонал медицинских организаций, где люди с психическими расстройствами, психическими нарушениями находятся, могут ограничивать их права.

Поправок нет, сроки прошли

Проект был внесен в 2015 году группой сенаторов: основной инициатор, Константин Добрынин, находится сейчас в этом зале, в числе соавторов также Андрей Клишас, Галина Карелова, покойный Вадим Тюльпанов, председатель законодательного собрания Санкт-Петербурга. Под проектом подписались также группа депутатов Государственной думы: Надежда Шайденко, Михаил Терентьев и другие. В 2016 году законопроект был одобрен профильным комитетом по гражданскому, уголовному, арбитражному и процессуальному законодательству и принят в первом чтении. Он получил заключение Правительства Российской Федерации, в заключении правительства высказан ряд замечаний к законопроекту, которые могут быть устранены во втором чтении. Есть замечания и в замечании профильного думского комитета; есть заключение Общественной палаты, оно положительное.

Правительство обращало внимание на то, что дополнительная финансовая нагрузка будет возлагаться на регионы. Был ряд замечаний относительно терминологии. В общем, принципиальных возражений не было.

То же самое касается и замечаний профильного комитета: там волновались в основном о том, как будет приниматься коллегиальное решение несколькими опекунами, если они, например, не договорятся между собой, и насколько это совместимо, например, с тем, когда решение относительно жизни пациента нужно принимать быстро (немедленно).

Однако до второго чтения законопроект до сих пор не дошел.

Уже публично, и на “прямой линии”, и в прессе говорилось о том, что закон тормозится тормозится волей ГПУ (Главного правового управления) администрации президента. Надо сказать, что возражений или заключений, или вообще какой-то бумаги, в которой содержался бы перечень претензий Главного правового управления, в паспорте законопроекта не существует. Если эта бумага и есть, то она не публична.

Читать еще:  Иммунолог Белла Брагвадзе: Оставьте свой иммунитет в покое!

Никакого перечня претензий, которые были бы непреодолимым препятствием на пути принятия этого законопроекта, у нас нет, никто эту позицию не высказал ни в устной, ни в письменной форме. Поэтому мы надеемся на то, что, после того, что было сказано и на «прямой линии», и в публичном пространстве, торможение проекта прекратится. Теперь он является предметом значительного общественного и медийного внимания, и не должно оставаться каких-то непреодолимых факторов на его пути.

В завершение скажу, что с 2017 года никаких действий по проекту закона Государственная Дума не производит, что противоречит регламенту, потому что после первого чтения 30 календарных дней даётся на сбор поправок, после этого проект должен выноситься на второе чтение.

Но таблиц поправок нет. Сроки прошли. Мы надеемся, что в обозримой перспективе Государственная Дума вернётся к этому проекту закона и его примет, потому что все люди, причастные к этой теме, согласны с тем, что он необходим.

Что не так с законом о распределенной опеке?

Нам говорят об очереди желающих попасть в ПНИ

Законопроект предполагает изменение в закон «О психиатрической помощи» и в закон «Об опеке и попечительстве» . О чём идёт речь? Дееспособность, по смыслу нашего законодательства, предполагает способность своими действиями приобретать и осуществлять права и обязанности и осознавать последствия своих действий. Мы говорим о людях, которые находятся в психоневрологических интернатах и самые свежие данные, которые у нас есть — их 157 тысяч человек. До 80% из них являются недееспособными. В выступлении главного психиатра г. Москвы прозвучало мнение о том, что нет увеличения числа судебных дел о лишении дееспособности.

Но если мы посмотрим открытую базу судебных дел по Москве , то увидим, что с 1 января 2018 года 2193 дела о лишении дееспособности были рассмотрены московскими судами. И на что я хотела бы обратить особое внимание: довольно большое количество дел, которые рассматривает Московский городской суд – это апелляции.

Нам говорят о том, что стоят очереди желающих попасть в ПНИ и что это люди, от которых все отказались, и которые никому не нужны. Но нет, это в том числе и люди, которые пытаются оспорить решение о лишении себя дееспособности, но не могут этого сделать. Если вы посмотрите ту же судебную базу, то увидите, что в большинстве случаев Московский городской суд утверждает решения нижестоящих районных судов.

Люди, о которых мы говорим, – это не объекты государственной благотворительности, это люди, которые владеют имуществом или являются наследниками жилья, это люди, у которых есть счета, это люди, которые получают на эти счета пенсию, соответственно, у них есть материальные средства. Лишение дееспособности, которое превращает человека в подопечного психоневрологического интерната, и его единственным опекуном становится директор этого учреждения — это тёмная сфера многочисленных злоупотреблений, в том числе и связанных с имуществом. Очень хорошо, что на нашем заседании присутствует представитель Генеральной прокуратуры, потому что надзорная функция принадлежит этому учреждению, а надзирать тут в высшей степени есть за чем.

Я говорю об этом для того, чтобы у нас не создавалось такое представление, что речь идёт о какой-то сфере, которой только государство по доброте своей за бесплатно занимается. Ещё раз повторю, деньги там есть и деньги, в общем, достаточно значительные. Это и деньги, которые выделяет само государство, и 75% пенсии отчисляется у тех, кто находится в ПНИ за их содержание, и самая тёмная сфера злоупотребления – это, конечно, недвижимость, которая у этих людей есть и наследниками которой они могут быть.

В чём революционная роль проекта закона, о котором мы говорим? Он вводит в законодательство институт распределённой опеки. То есть он позволяет быть опекуном не только директору учреждения, но и нескольким физическим и юридическим лицам, в том числе НКО. Пациентским организациям, родительским, религиозным, благотворительным — тем, представители которых находятся в этом зале, проект позволяет быть опекунами недееспособного или частично недееспособного гражданина. Таким образом, решения относительно жизни этого человека будут приниматься коллегиально, и он сможет в большей степени рассчитывать на защиту своих прав.

Ад из подручных материалов

Понимаете, есть некоторые общие принципы, которые работают в любой структуре: они работают на уровне политической системы, они работают на уровне любой социальной единицы, в том числе и любых стационарных психоневрологических учреждений. Если у нас сочетаются три фактора: монополизация, неподотчётность и непрозрачность (закрытость) — это рецепт изготовления ада из подручных материалов. Это происходит везде.

Это порождает злоупотребления в любом месте с участием любых людей, в том числе людей с хорошими намерениями, с самыми лучшими целями и планами. Поэтому важность проекта закона, о котором идёт речь, состоит в том, что он позволяет разбить эту монополию, в которой есть единственный опекун – он предоставляет услуги, поскольку человек находится в этом учреждении, он же и принимает все ключевые решения относительно жизни этого человека. Закон позволяет эту ответственность распределить.

Кроме того, в законопроекте прописана процедура выписки из ПНИ, которая сейчас фактически отсутствует. Основанием для выписки должно быть заключение независимой комиссии, а не комиссии самого интерната. Закон позволяет в гораздо большей степени гражданину самому заявлять свою волю относительно того, где он хочет жить, в какой форме он хочет, чтобы его проживание было организовано.

Законопроект предполагает создание службы защиты прав пациентов, которая независима от руководства стационарных учреждений.

Новый закон прописывает более подробно, чем это есть сейчас, на основании чего персонал медицинских организаций, где люди с психическими расстройствами, психическими нарушениями находятся, могут ограничивать их права.

Поправок нет, сроки прошли

Проект был внесен в 2015 году группой сенаторов: основной инициатор, Константин Добрынин , находится сейчас в этом зале, в числе соавторов также Андрей Клишас , Галина Карелова , покойный Вадим Тюльпанов , председатель законодательного собрания Санкт-Петербурга . Под проектом подписались также группа депутатов Государственной думы : Надежда Шайденко , Михаил Терентьев и другие. В 2016 году законопроект был одобрен профильным комитетом по гражданскому, уголовному, арбитражному и процессуальному законодательству и принят в первом чтении. Он получил заключение Правительства Российской Федерации , в заключении правительства высказан ряд замечаний к законопроекту, которые могут быть устранены во втором чтении. Есть замечания и в замечании профильного думского комитета; есть заключение Общественной палаты, оно положительное.

Правительство обращало внимание на то, что дополнительная финансовая нагрузка будет возлагаться на регионы. Был ряд замечаний относительно терминологии. В общем, принципиальных возражений не было.

То же самое касается и замечаний профильного комитета: там волновались в основном о том, как будет приниматься коллегиальное решение несколькими опекунами, если они, например, не договорятся между собой, и насколько это совместимо, например, с тем, когда решение относительно жизни пациента нужно принимать быстро (немедленно).

Однако до второго чтения законопроект до сих пор не дошел.

Уже публично, и на “прямой линии”, и в прессе говорилось о том, что закон тормозится тормозится волей ГПУ (Главного правового управления) администрации президента. Надо сказать, что возражений или заключений, или вообще какой-то бумаги, в которой содержался бы перечень претензий Главного правового управления, в паспорте законопроекта не существует. Если эта бумага и есть, то она не публична.

Читать еще:  Как я справилась с травлей в классе моего сына

Никакого перечня претензий, которые были бы непреодолимым препятствием на пути принятия этого законопроекта, у нас нет, никто эту позицию не высказал ни в устной, ни в письменной форме. Поэтому мы надеемся на то, что, после того, что было сказано и на «прямой линии», и в публичном пространстве, торможение проекта прекратится. Теперь он является предметом значительного общественного и медийного внимания, и не должно оставаться каких-то непреодолимых факторов на его пути.

В завершение скажу, что с 2017 года никаких действий по проекту закона Государственная Дума не производит, что противоречит регламенту, потому что после первого чтения 30 календарных дней даётся на сбор поправок, после этого проект должен выноситься на второе чтение.

Но таблиц поправок нет. Сроки прошли. Мы надеемся, что в обозримой перспективе Государственная Дума вернётся к этому проекту закона и его примет, потому что все люди, причастные к этой теме, согласны с тем, что он необходим.

Потерянные люди: как законопроект «о распределённой опеке» может спасти тысячи воспитанников интернатов в России

Интернаты не хотят терять клиентов

Этой весной Госдума РФ по поручению президента должна рассмотреть во втором чтении законопроект о так называемой распределённой опеке над недееспособными и не полностью дееспособными гражданами.

Эксперты считают, что этот документ может помочь десяткам тысяч воспитанников психоневрологических интернатов (ПНИ) восстановить их права, которые регулярно нарушаются из-за отсутствия внешнего контроля. Дело в том, что, согласно действующему законодательству, опекуном недееспособного человека может быть его родственник или глава организации, в которой он проживает.

«Когда человек попадает в интернат, учреждение является поставщиком услуг для него. Одновременно его единственным опекуном становится директор ПНИ. Возникает конфликт интересов: за качеством оказываемых услуг должен следить руководитель самого интерната. Конечно, он не будет жаловаться сам на себя или на своих подчинённых», — рассказывает RT пресс-секретарь фонда «Обнажённые сердца» Ольга Вайншток.

По её словам, сегодня единственный способ для воспитанника вырваться из интерната — снова быть признанным дееспособным, но это непростая процедура.

«ПНИ абсолютно не заинтересованы в том, чтобы терять своих клиентов. По закону 75% от пенсии по инвалидности каждого воспитанника направляется напрямую в ПНИ. Предполагается, что эти деньги будут потрачены на содержание людей, но никто, кроме опекуна — директора интерната, не может проверить, куда уходят средства на самом деле», — отметила Вайншток.

Законопроект «о распределённой опеке,» внесённый в Госдуму ещё в 2015 году, изначально предполагал, что опекуном недееспособного гражданина может стать не только его родственник или директор ПНИ, но и общественная некоммерческая организация (НКО). Исходный документ также позволял распределять функции опеки между физическими и юридическими лицами. При таком подходе у воспитанника ПНИ появляется ещё и внешний опекун (родственник или НКО), который сможет контролировать качество услуг, предоставляемых интернатом.

Поправки «о распределённой опеке»

«Я сделаю всё, чтобы мой сын никогда не попал в интернат», — говорит председатель нижегородского отделения Всероссийской организации родителей детей-инвалидов (ВОРДИ) Анна Боброва.

Её сын Михаил передвигается на коляске, ему 22 года, среди его диагнозов — расстройство аутистического спектра, органическое поражение центральной нервной системы, нарушение опорно-двигательного аппарата. Михаил признан недееспособным, его опекуном является Анна.

«Поскольку моя работа связана с командировками, полгода назад я наконец добилась того, чтобы ещё одним опекуном Миши стал мой второй сын. Сейчас закон позволяет назначить человеку с инвалидностью второго опекуна в «исключительных случаях», при этом в документе никак не расшифровывается это понятие. Мне пришлось доказывать, что наш случай действительно исключительный», — рассказала собеседница RT.

Анна признаётся, что не знает, как сложится судьба её ребёнка, когда она больше не сможет о нём заботиться.

«Я могу надеяться, что мой второй сын продолжит опекать Мишу, но я не хочу, чтобы на его плечи полностью легли обязанности матери. Заботиться о человеке с инвалидностью тяжело, и я не хочу, чтобы это перечеркнуло всю его жизнь», — добавляет женщина.

Если бы в законодательстве появилось понятие о «распределённой опеке», брат Михаила смог бы взять на себя часть опекунских обязанностей. Ещё одним опекуном Анна хотела бы назначить общественную организацию, которой она доверяет.

Взрослые люди с инвалидностью могут попасть в интернат и при живых родителях: бывает, что пожилые мать и отец физически больше не в состоянии заботиться о ребёнке. Особенно это касается инвалидов, которые не ходят, — родителям трудно их переносить, в том числе в туалет и ванную, и вывозить на коляске из дома на улицу. В таких случаях человека отправляют в ПНИ, а родители теряют опекунство, то есть юридически становятся ему чужими людьми.

Правозащитники, в том числе и Анна Боброва, сейчас выступают против законопроекта «о распределённой опеке» в том виде, в котором он внесён для второго чтения. В конце 2019 года правительство РФ предложило внести в документ поправки, которые убирали само понятие «распределённая опека». Во втором варианте инициатива предполагает, что опеку над недееспособным лицом, помимо его родственника или ПНИ, сможет нести и организация, в которой недееспособный гражданин не проживает.

Однако, как отметила Анна Боброва, именно распределение этих функций между несколькими лицами необходимо, чтобы тысячи воспитанников ПНИ смогли получить шанс на достойную жизнь. Некоммерческие организации не всегда готовы брать на себя всю ответственность за недееспособных граждан, но готовы заключить договор со вторым опекуном о распределении обязанностей.

В связи с этим общественники создали петицию на имя президента России с просьбой вернуть в законопроект понятие распределённой опеки.

В свою очередь, сенатор Андрей Клишас, который является одним из авторов законопроекта, считает, что поправки правительства не отменяют для НКО возможности защищать права недееспособных граждан, проживающих в интернатах, даже если опекуном является директор ПНИ.

«Привлекать такие организации будут на основании соглашения с органом опеки и попечительства, если данный орган сочтёт это целесообразным», — пояснил Клишас в разговоре с RT.

«Мы строим резервации»

По данным Роструда на 2019 год, в России более 600 ПНИ, где проживают свыше 155 тыс. человек, почти 73% из которых (112 тыс.) являются недееспособными. 34% — люди старше 60 лет. Интернаты, как правило, предоставляют услуги сразу сотням воспитанников: зачастую на один ПНИ приходится 400—500 человек.

Организатор движения «Стоп ПНИ» Мария Сиснёва отмечает, что в одном учреждении проживают люди с самыми разными ментальными нарушениями и проблемами: пожилые люди с деменцией, люди с инвалидностью, которые остались без родителей, и дети-инвалиды, до 18-летия воспитывавшиеся в детских домах — интернатах. По словам Марии, «всех их собирают в одном месте, и сотрудники физически не могут обеспечить индивидуальный подход в воспитании и обучении».

Правозащитница подчёркивает, что недееспособность — это юридическое понятие, которое не может ограничивать конституционные свободы и права человека.

«На практике воспитанники ПНИ очень часто оказываются изолированными от общества — они не могут покинуть территорию учреждения, пойти в гости к родственникам или просто сходить в город за необходимыми вещами. Дети до 14 лет по закону тоже недееспособны, но они могут передвигаться и без сопровождения родителей, при этом не принося вред себе или окружающим», — пояснила собеседница RT.

По данным экспертов, подавляющее большинство ПНИ в прямом смысле изолированы от общества, при этом жизнь за забором приводит к тому, что люди с ментальными особенностями очень быстро теряют навыки, приобретённые во время воспитания в семье.

Читать еще:  Люди приходят в Церковь с уверенностью, что она должна им все разрешить

Осенью 2019 года на встрече представителей общественных организаций и врачей-психиатров в Национальном медицинском исследовательском центре психиатрии и наркологии имени В.П. Сербского во время обсуждения реформы ПНИ правозащитник Сергей Колосков сообщил, что, согласно постановлению правительства, в следующие два года в России планируется открыть ещё 15 ПНИ, 13 из них — в сельской местности, вдали от инфраструктуры.

«Это очень важный вопрос — большинство родственников не смогут навещать людей, не смогут туда добраться. Мы продолжаем строить резервации», — отметил он.

Как рассказала Мария Сиснёва, она регулярно получает запросы от воспитанников ПНИ, которые спрашивают, обязательно ли их опекуном должен быть директор интерната.

«Они чувствуют себя крайне зависимыми, потому что, несмотря на недееспособность, прекрасно осознают свои права. Те люди, которые плохо понимают, на что имеют право, тем более нуждаются во внешнем контроле, опекуне, который будет им помогать, — сказала правозащитница. — По моему опыту, в ПНИ лучше всего живётся тем, у которых есть защитники на стороне. А если у человека нет связи с внешним миром, то он буквально потерян для общества и с ним могут делать всё что угодно».

Госдуму призвали принять закон о распределенной опеке как можно скорее

Принятие закона о распределенной опеке давно назрело, это единственный способ устранить конфликт интересов, существующий в системе психоневрологических интернатов, отметили участники пресс-конференции, прошедшей 5 февраля в ТАСС.

«Острова», где один человек имеет полную власть над другим

«Сейчас единственный опекун тех людей, которые проживают в учреждении, – это сам интернат в лице его администрации», — подчеркнула Наталья Старинова, юрист Синодального отдела по благотворительности.

Конфликт интересов заключается в том, что опекун, представляющий интересы получателя социальных услуг, одновременно является поставщиком этих услуг.

В результате подопечный ПНИ оказывается «в полной власти поставщика услуг», отметила Мария Островская, президент благотворительной организации «Перспективы». Она назвала интернаты «островами», где сохраняется полная власть одного человека над другим.

«Человека, который живет в закрытом учреждении, не может защитить никто», — подчеркнула Мария Островская.

Главный смысл закона о распределенной опеке в том, что он позволяет жильцу ПНИ иметь более одного опекуна, пояснила «Милосердию.ru» Анна Битова, директор Центра лечебной педагогики. «Если помимо ПНИ у человека будет еще один опекун, он сможет к нему обратиться, если его не устраивает жизнь в интернате», — добавила она.

Очень многие организации и их волонтеры, в том числе православные, готовы стать опекунами или попечителями недееспособных людей, находящихся в интернатах, взять на себя часть попечительской нагрузки. «Мы очень ждем этот законопроект, чтобы разделить ответственность с государственными учреждениями», — сказала Мария Островская.

Сейчас представители Церкви и общественных организаций, желающие помогать подопечным психоневрологических интернатов, не имеют никаких юридических полномочий, чтобы этим заниматься, отметил председатель Синодального отдела по благотворительности епископ Орехово-Зуевский Пантелеимон.

«Мы около 20 лет работаем на территории детского психоневрологического учреждения и психоневрологического интерната для взрослых. Нам постоянно говорят, что мы не несем никакой ответственности за подопечных, — согласилась с ним президент благотворительной организации «Перспективы». — Недееспособный человек даже не может выйти с нами за территорию интерната без сопровождения персонала».

Без распределенной опеки не будет сопровождаемого проживания

«Закрытая система – это всегда путь к произволу. Наша задача — обеспечить тем профессионалам, которые могут оказывать помощь этим людям, свободный доступ», — отметил заместитель министра труда и социальной защиты Григорий Лекарев, выступая на пресс-конференции.

В системе государственных социальных учреждений находятся порядка 20 тысяч детей с ментальными нарушениями и порядка 150 тысяч взрослых.

Стратегия реформирования этой системы обсуждается, сказал Григорий Лекарев. Развитие ранней помощи и сопровождаемого проживания рассматриваются как звенья этого процесса. По ранней помощи существует концептуальный документ, утвержденный правительством, и план его реализации.

Документы по сопровождаемому проживанию разработали и начали внедрять в 18 регионах. «Я не говорю, что у них все уже создано. Они задекларировали это, они начали это готовить, мы за этим следим», — сообщил Григорий Лекарев.

«Сопровождаемое проживание людей, лишенных дееспособности, без закона о распределенной опеке не будет работать. Все изменения и в жизни интернатов, и в жизни родительских детей с инвалидностью связаны с этим законопроектом», — заявила Анна Битова.

«Концлагеря» для инвалидов

Общественники вновь напомнили о тяжелых условиях пребывания людей с инвалидностью в ПНИ. «Ни директор, ни персонал не относятся к этим людям как к личностям», — заявил Егор Бероев, соучредитель благотворительного фонда «Я есть».

Наталья Водянова, основатель фонда помощи детям «Обнаженные сердца», назвала интернатную систему «фашистской», а учреждения для людей с тяжелыми нарушениями – «концлагерями».

«Я сестра молодой женщины с глубоким аутизмом и с множественными нарушениями», — подчеркнула она.

Медики когда-то решили, что сестра Натальи Водяновой не проживет и 10 лет. Но они ошибались, так как опирались на статистику закрытых учреждений. В нормальных условиях жизнь людей с инвалидностью может быть совсем другой.

«Сегодня Оксане 31 год, у нее есть друзья, она любит одеваться, причесываться, она научилась общаться с помощью систем альтернативной коммуникации и готовится к сопровождаемому проживанию», — рассказала Наталья Водянова.

Из интерната выхода нет

Покинуть ПНИ недееспособный человек может только после заключения комиссии того же самого учреждения, что он может жить самостоятельно. Поскольку понятие самостоятельность не определено законодательно, оно трактуется как способность обходиться вообще без всякой поддержки.

«Это ведет к тому, что из интерната практически не выйти», — сказала Мария Островская.

Сейчас родители даже не могут забирать своего сына или дочь из интерната тогда, когда захотят. «Бывают ситуации, когда ребят не отпускают на Новый год или на день рождения», — отметила Анна Битова.

Православные приходы могли бы брать под опеку инвалидов

Центр лечебной педагогики существует уже 30 лет, и те дети, которые посещали его в самом начале, уже выросли. Их родители стали пожилыми людьми. Они хотели бы создать организацию, которая возьмет на себя функции опекуна их детей, когда сами родители уже не смогут заботиться о них, рассказала Анна Битова.

Организация мыслится как родительское сообщество, которое будет поддерживать выросших и, возможно, осиротевших инвалидов. А в будущем точно такая же помощь будет оказана взрослым детям сегодняшних молодых родителей.

Родители детей с ментальной инвалидностью лишены покоя, так как понимают, что после их смерти сына или дочь отдадут в ПНИ. Все было бы иначе, если бы они могли поручить заботу о своем ребенке общине какого-нибудь храма, отметил председатель Синодального отдела по благотворительности епископ Орехово-Зуевский Пантелеимон. Сложно найти прихожанина, который взял бы на себя полностью ответственность за такого ребенка, но общине в целом это под силу.

Закон о распределенной опеке был внесен в Госдуму еще в 2015 году. Летом 2016 года его приняли единогласно в первом чтении. Сейчас документ находится в Комитете Госдумы по вопросам семьи, женщин и детей, и его второе чтение постоянно откладывается. Тем временем текст документа теряет актуальность и требует все новых и новых поправок, отметила Ксения Алферова, соучредитель благотворительного фонда «Я есть».

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector