0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Человек и беда. Психолог – о том, как пережить трагедию

Психология стресса для журналистов

Освещение конфликтов и трагедий в СМИ и профилактика травматического стресса у журналистов

Апрель 2020

Ссылки / Links

Метки / Tags

Человек и беда. Психолог МЧС — о том, как пережить трагедию

Источник: «Православие и мир»

Человек и беда. Психолог МЧС — о том, как пережить трагедию

Крупных чрезвычайных ситуаций, в которых я лично работала, больше тридцати. То есть было все: и землетрясение, и наводнение, и крушение самолетов, поездов, и теракты. Я работала практически по всем направлениям, в самых разных чрезвычайных ситуациях. Много было «горячих линий», когда ты работаешь с людьми по телефону, это не менее тяжелая работа, чем непосредственно с человеком с глаза на глаз, потому что ты слышишь голос в трубке, и человек как будто рядом с тобой.

В каждой чрезвычайной ситуации есть люди, которых не забудешь никогда. С одной стороны, говоришь, что никто не сможет прожить эту жизнь без горя, с другой стороны, ты видишь, что у каждого человека оно свое, и каждый переживает горе по-своему.

Вспоминается женщина, которая потеряла мужа в авиакатастрофе, ей было около 45 лет, у нее уже взрослые дети, с мужем она была знакома с шестнадцати лет, и он был ее первым и единственным мужчиной. Ее трудно забыть, потому что она говорила: «Вы знаете, мы каждый вечер ложимся спать, и я ему говорю: «Я тебя люблю», а он мне: «А я тебя больше». И вот как мне теперь жить без него? Как мне дальше жить без этого человека?» Ведь, действительно, этот человек — вся ее жизнь.

Что такое психология экстремальных ситуаций

Говоря о психологии экстремальных ситуаций, мы в нашей службе имеем в виду работу в чрезвычайных ситуациях. Эти понятия путают и делают синонимами, но чрезвычайная ситуация отличается от экстремальной, чрезвычайная ситуация – это обстановка на определенной территории, сложившаяся в результате аварии, опасного природного явления, катастрофы, иного бедствия. При чрезвычайной ситуации существенно нарушаются условия жизнедеятельности людей, она несет угрозу жизни и здоровью людей и т.д.

А экстремальная ситуация может быть для кого-то экстремальной, а для кого-то обыденной. То есть, экстремальная ситуация – это ситуация, выходящая за пределы привычного образа жизни данного конкретного человека. Вот, допустим, молодой преподаватель первый раз выходит перед аудиторией прочитать лекцию – для него это экстремальная ситуация, а для профессора, работающего на кафедре годы и годы, это абсолютно обыденная ситуация, совершенно не вызывающая у него никакого напряжения.

Возникновение чрезвычайных ситуаций обычно связывают с научно-техническим, технологическим прогрессом, и, конечно, всегда были и есть природные бедствия и катастрофы. Из-за того, что сейчас люди живут в мегаполисах, чрезвычайные ситуации потенциально могут повлечь за собой огромное количество жертв, потому что одно дело, место мало заселенное, другое дело, там, где метро, небоскребы.

После аварии в московском метро 15 июля 2014 года. Фото: Михаил Джапаридзе / ИТАР-ТАСС

«Здравствуйте, я –психолог, чем я вам могу помочь?»

В классической психологии считается, что человек идет к специалисту, если у него возникает какая-то проблема, он думает о ней, пытается как-то с ней справиться,но понимает, что сам не справится. При работе на чрезвычайных ситуациях работают не только психологи нашей системы, но и других министерств, и мы можем наблюдать именно такой классический подход: психологи занимают какое-то место, иногда даже его оборудуют, ставят стол, табличку и ждут, что люди придут к ним запрашивать помощь и, как правило, они остаются без работы.

Когда человек потрясен, он никогда в жизни не пойдет искать стол, где стоит табличка «психолог». Поэтому на чрезвычайных ситуациях у нас подход противоположный – мы идем к людям. И мы идем, не представляясь: «Здравствуйте, я –психолог, чем я вам могу помочь?» Мы видим людей, которым помощь наша нужна, подходим к ним и начинаем помогать.

Как отличить, кому нужна помощь в первую очередь,а кому не нужна? В медицине есть понятие«медицинская сортировка»: легкораненые, тяжелораненые и средней тяжести. У нас нет такой психологической сортировки, но есть понимание: какой человек в первую очередь нуждается в помощи и почему. Например, в ситуации опознания погибших сидит женщина, бурно рыдающая, и рядом женщина в странной позе с зажатыми руками, зажатыми ногами и взгляд в одну точку, и сидит абсолютно спокойно. Если я работаю одна, и мне надо выбрать, к какой из них мне подойти в первую очередь, кому оказать помощь и поддержку, а все мои коллеги заняты, я пойду,естественно, к той, которая сидит совершенно спокойно, никому не мешая.

Иногда у нас даже от коллег бывают вопросы: «Ведь психолог должен помочь и успокоить? А мы что видим? Сидела спокойная, совершено собранная, сосредоточенная женщина, поговорил с ней психолог, посидел рядышком, подержала за руку, и женщина стала рыдать. Вы вообще, что сделали хорошего? Почему вы не подошли и не успокоили вон ту рыдающую женщину?»

Всегда сложно отвечать на вопрос: как вы помогаете людям и как вы работаете? Сначала получаешь высшее образование, потом посещаешь мастер-классы, тренинги специалистов, учишься, учишься, учишься понимать людей. Бывает, приходят молодые девочки-студентки и говорят: «Вы нам покажите техники, как работать с человеком, чтоб ему помочь, зачем вы нам рассказываете, что такое мышление, что такое память, что такое внимание, что такое стресс? У нас клиент об этом спрашивать не будет, вот вы научите, дайте технику». Дальше возникает вопрос: если ты не понимаешь, что происходит с человеком, как же ты будешь ему помогать? Как же ты поймешь, что ему нужна помощь сейчас, если ты не знаешь стадии переживания горя?

После аварии в московском метро 15 июля 2014 года. Фото: Михаил Джапаридзе / ИТАР-ТАСС

Горе – это процесс

Когда человек потерял близкого и при этом сидит совершенно спокойно, или с улыбкой на лице, или как ни в чем не бывало с кем-нибудь разговаривает, а рядом человек рыдает, то помощь нужна именно этому спокойному. Потому что он находится либо в первой шоковой стадии, либо в стадии отрицания, то есть он не допускает мысли о том, что он потерял самого близкого человека. А тот, который рыдает, уже это понял, он уже осознал потерю и у него идет то, что на профессиональном языке называется – эмоциональное отреагирование, он начал переживать свое горе. А человек, который спокоен, выдержан и собран, по каким-то причинам не позволяет себе свое горе осознать. Но он же рано или поздно его осознает, и пусть он это сделает при нас, когда мы можем ему помочь и поддержать, чем он прекрасно будет держаться на опознании, выйдет с улыбкой,говоря: «Да-да, спасибо, со мной все хорошо», вернется домой и выбросится из окна, осознав, что он потерял мужа или ребенка. Когда он поймет, что произошло, один на один, может быть все что угодно.

А когда человек начинает рыдать, кричать, неважно что, главное – идет какая-то реакция. Он может быть агрессивным в этот момент, он может биться в истерике, может стать абсолютно апатичным и сказать: «Я не могу ни встать, ни пойти, ни пошевелиться, ничего». Со стороны это может испугать, но специалист понимает, что человек начал переживать свое горе. Это может звучать цинично, когда говоришь, что горе– это процесс, но на самом деле это так.

Я же ничего не сделал, за что мне это?

Почему люди так страшно и тяжело чувствуют себя в чрезвычайных ситуациях? Потому что в один момент рушится их привычная налаженная жизнь, которая была под каким-то контролем, ведь мы живем с базовой иллюзией, что в принципе мир устроен справедливо, и что если я никому ничего плохого не делаю, то и мне, и тем более моему ребенку никто ничего плохого не сделает. Первый вопрос, который возникает:«за что?» То есть, рушится иллюзия справедливости мира: я же ничего не сделал, за что мне это?

Следующая иллюзия – собственное бессмертие. Мы умом понимаем, что наше тело бренно, и рано или поздно действительно придется все-таки умереть, но все равно мы живем так, как будто мы будем жить на земле вечно. Иначе, если бы мы понимали, что в любой момент, например, провожая ребенка в школу, я его могу больше не увидеть, потому что либо он не вернется, либо я могу упасть и умереть, может все что угодно случиться, мы бы просто не могли жить, не могли рожать, воспитывать детей и вообще как-то строить планы на будущее. Нам помогает базовое доверие к миру, что все в принципе будет нормально со мной, что-то я могу контролировать в своей жизни, чем-то я могу управлять.

И вдруг в один момент все рушится, и у человека возникает ощущение, что он вообще в своей жизни ничем управлять не может. Что он пушинка на ветру, что с ним и с его близкими все что угодно может случиться. И тогда вопрос: как жить дальше и зачем? Привычная жизнь рушится, и человек оказывается в пропасти. Он шел по дороге, разверзлась пропасть, он туда упал и понимает, что он теперь там и останется. Это так кажется, если принять, что горе – это факт, что-то такое, что свершилось и обрушило привычную жизнь.

А если смотреть на горе как на процесс, то мы знаем, что у любого процесса есть начало и есть окончание. Поэтому важно понять, что горе – это не то, что рушит жизнь навсегда, а это часть жизни. Наверное, никому не удалось прожить жизнь и ни разу не испытать горе, не потерять близкого, дорогого человека, это часть нашей жизни. Это тяжелая ноша — сначала бывает очень тяжело, невыносимо тяжело и хочется все это прекратить, но если с этим жить и жить, первое время просыпаться и заставлять себя жить, суметь выжить в первые дни, недели, месяцы, то дальше становится чуть-чуть легче. Дальше, полностью погрузившись в горе потери, надо пытаться просто удержатся на земле, за что-то уцепиться и самому выжить. А когда человек чуть-чуть вынырнет из этого и оглядится, и увидит, что мир существует, дальше задача – научиться в этом мире жить уже без близкого человека.

Горе – это, наверное, та цена, которую мы платим за любовь. Вот если бы мы никого не любили, мы бы и не горевали, потеряв. Поэтому мы и люди, что мы можем и любить, и горевать. И по-другому жизнь не прожить. И когда понимаешь, что горе — просто часть жизни, становится легче.

После аварии в московском метро 15 июля 2014 года. Фото: Михаил Джапаридзе / ИТАР-ТАСС

Разрушительное чувство вины

Еще в ЧС всегда сталкиваешься с огромным чувством вины, которое накрывает человека полностью. Причем, чувство вины абсолютно иррациональное, оно не связано с реальной виной никак. Одна женщина винила себя за то, что не удержала мужа: «Я же чувствовала, что не надо лететь, если бы я его попросила остаться, он бы не полетел, я виновата».

Читать еще:  Роман Авдеев: Какой должна быть благотворительность?

В этой же катастрофе была вторая женщина, у которой тоже погиб муж. Тоже так получилось, что я с ней работала, и у нее было чувство вины совершенно противоположное. Она говорила: «Как я могла сидеть в парикмахерской в тот момент, когда он погибал, болтать с подружкой, я ничего не почувствовала, а я же его так люблю».

Опять же, горе – одно, с чем мы работаем, а чувство вины, как его составная часть, – это второе, на что мы обращаем очень большое внимание, с ним надо работать сразу. Именно в первый момент, в первые часы, в первые дни, когда произошла трагедия, потому что тогда это чувство легче всего купировать, остановить.

Чувство вины – это самое разрушительное, самое деструктивное чувство, которое в данной ситуации есть. Потому что объективно человек ни в чем не виновен, он никак не мог остановить трагедию, повлиять на нее. Очень важно понимать, что есть то, что твоему контролю не подвластно, это надо просто принять. Иначе чувство вины очень часто приводит к тому, что человек так и не научается жить дальше нормально, просто не справляется с горем. Это может быть суицид, это может быть какое-то разрушительное, деструктивное поведение, когда люди спиваются, начинают употреблять наркотики, чтобы заглушить в себе это невыносимое переживание, что «я виноват, я мог сделать, а не сделал, я мог спасти и не спас».

И важно перевести чувство вины в чувство сожаления. Чувство вины возникает, потому что человек пытается вернуть контроль над этим миром и происходящими событиями. Нам кажется, что мы могли что-то сделать, чтобы не допустить такой ужасной трагедии. А на самом деле это не так. Есть моменты, над которыми мы не властны.

Поэтому важно донести до человека, что есть моменты, когда от нас ничего не зависит – это рождение и смерть. Есть то, что выше нас, то, что, в общем-то, нашему контролю действительно не подвластно, и надо понимать границы своей ответственности, где ты можешь действительно подстраховать и помочь, а где нет.

Чувство вины разрушает человека и лишает возможности жить дальше. Научиться жить без любимого человека — это сложная задача. Но решая ее, мы не забываем любимых погибших людей, мы сохраняем в себе память о них, и они дают нам силы жить дальше, смотреть вперед. Люди живы, пока мы о них помним.

Записала Тамара Амелина

В связи с аварией в московском метро открыт телефон «горячей линии» Центра экстренной психологической помощи МЧС России: 8 (800) 775-17-17

Как пережить трагедию. Мой опыт

Наверное, нет никого в нашей стране, да и в соседних и не очень, странах, кого бы не повергла в ужас история из Кемерово.

И, наверное, многих удивляет, что люди, только что потерявшие близких могут присутствовать на митингах или на каких то иных мероприятиях.

К сожалению, основываясь на своем опыте и опыте моей семьи, я могу найти этому очень простое объяснение. Им страшно остаться наедине со своими мыслями. Страшно до физической боли. До тошноты, в прямом смысле слова.

Много лет назад моя семья пережила страшную трагедию.

Не стало трех мальчишек 18, 20, 23 года.

Я была маленькая, всего 8 лет и до конца не осознавал масштаб той катастрофы, что постигла мою семью.

Друзья родителей увезли меня на месяц куда то на море. Наверное, это было верным решением.

Поэтому первые дни после похорон я могу описать только по рассказам родителей. И мои воспоминания начинаются через месяц после начала событий.

У нас дома всегда были друзья. Первый год они вообще не оставляли родителей. Дежурили по сменам. Частично это помогло, но были еще и ночи, и каждую ночь я находила маму плачущей на кухне. Долгих 9 месяцев.

Из молодой женщины, тогда ей было 43, она превратилась в старуху. Иногда мне кажется, что даже глаза у нее выцвели.

А потом я маму не помню. Вот вообще. Она как будто исчезла. Семь лет ношения траура.

Все это произошло в далеком 1993 году.

В 1998 году, отметив 25 лет совместной жизни, родители развелись.

Этот развод стал еще одним результатом трагедии.

Отец и мать не смогли поддержать друг друга, каждый из них закрылся в своем горе. Потому что друг для друга они были напоминанием того, что было и того, что уже не может быть И для другого уже ничего не осталось.

Ничего не осталось и для меня. Я была как сирота при живых родителях на протяжении пяти лет.

Мама пришла в себя, когда мне было 13, после развода она взяла себя в руки и уехала в Москву. Через год забрала меня. К этому моменту я начала курить и прогуляла в школе почти весь учебный год. Мне и маме стоило неимоверных усилий восстановить свою учебу и не скатиться на дно окончательно

Папа женился второй раз и в принципе неплохо живет в Риге. Я навещаю его и звоню 2-3 раза в неделю.

А теперь к сути вопроса.

Такая трагедия это как ампутация, ты вроде жив, но однозначно ты инвалид. Душевно я изуродована и сделать с этим я уже ничего не могу.

Я звоню маме три раза в день. Если она не берет трубку я начинаю звонить соседям что бы они сходили и проверили, все ли у нее хорошо.. Благо, у нас старый дом, где все друг друга знают и к моим загонам друзья-соседи привыкли.

Каждый вечер я пишу в ватсАппе двоюродной сестре в Риге, что бы уточнить, что у папы все ок.

Если муж не берет трубку, у меня начинается паника и воображение рисует самые страшные картины. Иногда я просыпаюсь ночью и прижимаюсь к мужу, что бы просто почувствовать, что он рядом.

Самый мой большой страх это то что мама может пережить меня и то что я могу пережить мужа.

Это шиза. Самая настоящая. Только помощь психиатра помогла мне взять мои страхи под контроль. То есть теперь я могу с ними примириться, осознать, откуда они взялись и хотя бы немного снизить их влияние на мою жизнь.

Как ни странно, у всей этой жуткой ситуации для меня есть и положительные стороны.

Мы стали очень бережно относиться друг к другу. В нашей семье почти не бывает ссор. Потому что в каждом сидит демон и напоминает, что вот эти, сказанные в запале слова, могут стать последними. И потом все, ты стоишь у могилы и просишь прощения. И жалеешь о каждой минуте, которую потратил на глупый спор, а мог бы провести ее с любимым человеком. И ничего не изменить.

Несмотря на то, что прошло 25 лет, не было дня, что бы я не думала о своих братьях, о том, что мы потеряли, о той жизни, которую не прожили.

Мое мнение о том, что делать, если у Ваших близкий произошло подобное горе:

1. Не оставляйте их одних. Ни на минуту. Особенно первое время.

2. Поручайте им дела. Самые простые: помыть посуду, перебрать вещи, почистить картошку.

3. Вспоминайте хорошее. Вспоминайте человека живым. Это дает силы

4. Защити близких от мошенников и сект. Это очень важно

5. Не давайте развиться рефлексии. Не дайте развиться в них чувству вины.

6. Не пренебрегайте помощью профессионалов.

7. Дайте им погоревать. Пусть оплачут свою потерю. Примут ее и осознают.

8. Помогите найти новый стимул к жизни. Это самое сложное, но если брать аналогию с ампутацией, то это реабилитация после протезирования.

9. И последнее, посмотрите фильм «Куда приводят мечты». Я, наверное, посмотрела его сотню раз, и мне кажется, мне помогло.

Простите, если в тексте есть ошибки. Во время написания текста я старалась объективно проанализировать жизнь своей семьи и могу сказать, что воспоминания до сих пор причиняют боль. Но и я и родители научились с этим жить.

Надеюсь, мои советы никогда вам не пригодятся.

Поддерживаю тебя, ТС. Тоже прошел через такое. Младший брат решил не жить на фоне несчастной любови в 18 лет. Пиздец, как было «весело» собирать родителей, как цыплята разбегались в разные стороны, точнее, расползались.. Как вспомню-аж жить не хочется.. Держись там!

Спасибо. Все произошло в 1993 году. Потому сейчас собирать уже нечего. Остаётся только жить с этим и делать выводы

В феврале похоронила любимого мужа после 9 лет совместной жизни. он мне в это жизни всех заменил, и был просто ВСЕМ: мужем, лучшим другом, братом, отцом, партнером, подельником, да кем угодно. Сама я сирота с 14 лет, смерть родителей тоже тяжело переживала, и кажется, до сих пор переживаю. вы правильно говорите: наедине со своими мыслями очень страшно оставаться, я просто не вывожу себя, свою голову.

Соболезную. Нет таких слов, от которых вам станет легче. Я лишь надеюсь, вам есть ради чего жить.

Спасибо. Тут вы правы, слова не помогут. а насчёт смысла. к сожалению, мы не успели детишек родить, которые могли бы этим смыслом быть, и пока я этого смысла вообще не вижу, честно говоря. Вы не подумайте, что я жалуюсь или хочу жалости, нет, просто говорю, как есть. Когда открываешь душу незнакомым людям всегда становится чуточку легче.

соболезную. Вам нельзя находиться одной ( дети не в счет, если маленькие) вообще. Категорически. Нигде. А лучше, если Вы сами понимаете, что не вывозите, обратитесь в больницу. Нет, Вас на учет не поставят, коситься и судачить не будут, но Вы оживете и переживете этот период. И я , к сожалению, прекрасно знаю как это — потерять родного мужа. Сил Вам и верных людей вокруг.

Большое спасибо. Слава Богу, меня сразу забрала подруга к себе, не дала с ума сойти, и до сих пор много времени проводит со мной + работа очень отвлекает. Я сперва думала, что ничего делать не смогу, но ничего, вышла на работу через неделю после похорон, стараюсь чем-то постоянно занимать себя, «уходить» от грустных мыслей, но с каждым днём пустота внутри будто растёт, всё больше скучаю, всё больше приходит осознание, что Его нет больше.

главное, чтоб когда полное осознание придет, Вы были не одни. И убегание от мыслей будет работать не долго, к сожалению ((( Я желаю Вам стойкости и сил это пережить.

Я вот к сожалению не смогла сама это пережить. Ну как не смогла. Месяца три держалась, а потом головой поехала и меня брат скрутил и в больницу отвез. А потом как криз сняли — таких пиздячек навешал, что у меня до сих пор не возникает подобных мыслей. За что ему огромное спасибо ))) С психиатром очень долго работали да и сейчас иной раз да обращаюсь к ним. Помогают)) И время лучший лекарь в таком вопросе.

Спасибо большое, вправду очень хочеться верить, что во мне ещё есть силы, чтобы справиться со всем этим, у меня будто душу вырвали без анастезии. Ещё разх спасибо за поддержку, и хочу пожелать вам душевного здоровья и простого женского счастья, если оно ещё возможно, после пережитого.

Спасибо за пожелания )

Очень понимаю ТС. В 14 лет у меня умер папа.

Я помню страшные картины того момента, когда вызывали скорую. У отца был инсульт с кровоизлиянием в мозг. Я просто помню как в слезах зашла в комнату где его реанимировали и ему вставляли трубку в горло, и возможно повредили его, и как у него в огромных количествах пошла кровь изо рта. И помню, что когда его увезли на машине скорой — мама в истерике плакала на кухне, а я оттирала от дивана кровь отца с, извините меня, мочой. У меня все руки были в крови, ночнушка. Но я не плакала. Не знаю почему. Эта картина наверное будет меня до конца моих дней преследовать.

Читать еще:  Что мы знаем о сердце человека под иконой Царственных страстотерпцев

Когда всё это случилось, моя мама после 40 дней поминок, собрала вещи и на две недели уехала с подругой в Новороссийск. Якобы она не может находится в квартире. Можно сказать, что она меня бросила поставив на первое место свои чувства. Меня оставили под присмотром тёти, которая появлялась раза 2 на неделе. Тогда я тоже начала курить, прогуливать школу, компенсируя этим игнорирование матери. Старалась видимо так привлечь её внимание к тому, что не ей одной хреново.

Но в скором времени она нашла себе мудака мужика. Мужчиной, увы, я назвать его не могу. И честно, я понятия не имею откуда брала силы делать что-то и идти вперёд несмотря ни на что. Ушла я из школы, потому что прогуливала так часто, что хотели отчислить. В итоге поступила в колледж и вроде бы все стало налаживаться, но не с моей мамой. Она связала свою жизнь с таким отбитым дебилом, что я просто понять не могла, что она в нём нашла. Видимо страх остаться одной после смерти отца так подействовал на неё, что она схватилась за первого попавшегося мужика.

И вот этот её муж, чтоб вы понимали, бил её, когда она была беременна. Мол, это не его ребенок и т.д. Он и меня ударил один раз, но я терпеть это не стала и просто ушла собрав небольшую сумку и взяв 50 рублей на маршрутку. Вот честно, период жизни от 14 до 18 лет просто такой дикий, что хоть пиши сценарий да отдавай какому-нибудь каналу на создание сопливого сериала.

Всё что хочу сказать, что силы пережить трагедию человек берёт из себя. Если эмоционально человек силён, я думаю, что он сможет всё. Я не знаю как не скатилась на почве всего этого дерьма, но по сути меня никто не поддерживал из близких родственников. Бабушки-дедушки тоже умерли. Была только родная сестра бабушки, но она живет далеко от меня. Тут я думаю надо искать силы в себе идти вперёд. Лучшая моя подруга, которая живет вообще в другой стране, помогла мне морально. И спасибо ей за это. Потому что половина тех с кем я тогда общалась — просто исчезли из соей жизни.

Извиняюсь, что так многа букаф, но так накатило немного излить душу.

Сейчас у меня всё хорошо, у меня есть любимый мужчина, кошка, своя квартира (наследство от дедушки) и стабильная работа.

И да, на маму до сих пор в обиде. К слову, у отчима дочь (моя сестра) его копия. Ей уже 4 года, но я до сих пор не видела её ни разу в живую. Только 2-3 звонка по скайпу. Такие пироги.

Как помочь близким пережить горе. Советы психолога МЧС

Поделиться:

Мир лихорадит. Пора это признать. Если совсем недавно коронавирус был для жителей Европы лишь источником веселых мемов, то теперь нам уже не до смеха. Жертвы пандемии исчисляются тысячами. А ведь обычные болезни, ДТП, авиакатастрофы и несчастные случаи, к сожалению, тоже никто отменял. Как утешить близкого человека, если он попал в беду? Что сказать тем, кто потерял родных? Как самому справиться с горем.

Лариса Пыжьянова — кандидат психологических наук. Она 10 лет проработала в Центре экстренной психологической помощи МЧС России и участвовала в ликвидации последствий 45 чрезвычайных ситуаций. О своем опыте Лариса рассказывает в книге «Разделяя боль». Сегодня я поделюсь несколькими отрывками из нее, которые будет полезно прочесть каждому.

КОМУ НУЖНА ПОМОЩЬ В ПЕРВУЮ ОЧЕРЕДЬ?

Неизвестно, с каким запасом жизненных сил рождается человек. У кого-то такой ресурс, что он и сам справится с горем, и другим поможет. Но не все так могут и не всегда. У человека в один момент есть жизненные силы, а в другой — нет, и если тут еще на него обрушивается горе, то кажется, что уже не встать. И он не виноват. Это, наверное, самое тяжелое — когда нет внутреннего ресурса. В таких случаях необходима внешняя поддержка, человеку важно слышать: «Я с тобой. Пока ты не можешь сам справиться, но ты сможешь потом, а сейчас мы будем все делать вместе». В самом деле, внешняя поддержка — как костыли. А потом силы к человеку приходят, и потихоньку все налаживается.

В классической психологии считается, что человек идет к специалисту, если у него возникает какая-то проблема — он пытается с ней справиться, но понимает, что ему это не по силам. На чрезвы чайных ситуациях работают психологи не только МЧС, но и других ведомств, и у них именно такой классический подход: психологи занимают какое-то место, иногда даже его оборудуют, ставят стол, табличку и ждут, что люди придут к ним запрашивать помощь. И, как правило, остаются без работы.

Человек в шоке никогда не пойдет искать стол, где стоит табличка «психолог». Поэтому на чрезвычайных ситуациях у психологов МЧС подход противоположный — они сами идут к людям. И они идут, не представляясь: «Здравствуйте, я психолог, чем я вам могу помочь?» Они видят людей, которым помощь нужна, подходят к ним и начинают работать.

В медицине есть определение «медицинская сортировка»: легкораненые, тяжелораненые и раненые средней тяжести. В психологии нет такой сортировки, но есть понимание: какой человек в первую очередь нуждается в помощи и почему.

Например, при опознании погибших стоит бурно рыдающая женщина, а рядом абсолютно спокойно сидит другая — в странной позе с зажатыми руками и ногами, взгляд устремлен в одну точку.

Если психологу МЧС надо выбрать, к какой из них подойти в первую очередь, кому оказать помощь и поддержку, он подойдет именно к той, которая сидит совершенно спокойно, никому не мешая. Со стороны это выглядит странно, даже от коллег доводилось слышать вопросы: «Вы что сделали? Сидела спокойная, собранная женщина, а вы с ней поговорили, посидели рядом, подержали за руку, и она стала рыдать. Почему вы не подошли вон к той рыдающей женщине? Психолог же должен успокаивать!»

Дело в том, что психолог МЧС оказывает именно «скорую помощь», а она обычно требуется людям со специфическими реакциями на потерю. Например, у кого-то возникает ощущение, что он рухнул в яму и никогда не сможет из нее выбраться. А кто-то застревает в уверенности, что вообще все нормально, ничего не случилось. Очень страшно осознать потерю: «Если я пойму, что у меня это случилось, как я буду жить дальше? Поэтому у меня ничего не случилось, все хорошо». Нам надо помочь человеку преодолеть эту реакцию. Только тогда он поймет, что жизнь изменилась и к ней надо как-то приспосабливаться. А дальше уже можно с ним об этом разговаривать.

Срочной помощи также требуют острые состояния: агрессия, истерика, паника. Эти состояния очень мучительны, человек с ними не может справиться самостоятельно. Кроме того, они эмоционально заразительны и без вмешательства специалиста могут повлечь за собой массовую реакцию. Такое часто случается, когда на месте трагедии за оцеплением собирается толпа. Один-два человека начинают кричать: «Пустите нас, мы хотим помочь. Почему вы нас не пускаете?!» Если не начать работать именно в этот момент, то агрессия может охватить людей рядом, и они рванут на прорыв оцепления, в зону чрезвычайной ситуации, что и для них будет опасно, и нарушит работу служб.

СЛОВА, КОТОРЫЕ РАНЯТ

Когда думаешь, как выразить сочувствие человеку, переживающему горе, обычно на ум приходят либо банальности, либо сухие фразы, которые воспринимаются как формальные послания из категории «чтобы что-то сказать». Например, «Такова судьба», «Бог забирает лучших», «Пришло его время», «Надо держаться». Кроме злости и раздражения такие фразы ничего не вызывают.

Одна женщина, у которой трагически погиб сын-подросток, написала в своем блоге:

«У каждого, кто потерял близких, свой список самых ярких „ободряющих“ высказываний от сочувствующих. Теперь у меня такой тоже есть:

1. У меня тоже умер ребенок, и мне было в тысячу раз хуже, чем тебе!

2. Он ушел в лучший мир. Ему там хорошо.

3. У тебя умер сын? А по тебе не скажешь.

4. Как теперь твоя семья, вернее, то, что от нее осталось?

5. Он наверняка занимался оккультными практиками, а это до добра не доводит.

6. Зато у тебя есть другие дети.

7. Вот до чего доводит распущенность!

8. Может быть, тебе собачку завести?

И блистательный совет психиатра: „Вам надо жить ради внука!“ Ну, то есть если нет внука, то жить в общем-то незачем. Такие фразы, брошенные в меня случайно и как бы из лучших побуждений. я даже не знаю, как от них защититься, и уж совсем не готова благодарить за такое сочувствие».

Могу поделиться опытом из своей практики. Я работала с женщиной, у которой в авиакатастрофе погиб муж. Она уже немного пришла в себя, успокоилась, и тут к нам подходит один из привлеченных к работе внешних специалистов. Он был переполнен сочувствием, хотел ее как-то поддержать: «Вы уж так не плачьте, пожалуйста». Она кивает: «Да, да, хорошо». — «Не плачьте! Вы такая молодая, красивая, еще выйдете замуж, у вас еще все будет хорошо!»

Я просто онемела в этот момент. Слова были сказаны вроде бы из наилучших побуждений, но прозвучали чудовищно. Нельзя говорить овдовевшей женщине, что она еще выйдет замуж. Нельзя говорить родителям погибшего ребенка «у вас еще будут дети». Для этих людей сама мысль о другом муже, о другом ребенке может быть равносильна предательству умершего. К тому же никто не знает, что будет дальше.

Мне тоже доводилось слышать ранящие слова. Когда умерла моя мама, одна знакомая сказала: «Ну что ж, пришло ее время. Возраст-то солидный». Да, маме было 79 лет, дай Бог нам всем столько прожить. Но мне было больно. «Пришло ее время». Может, и так, но каково это слышать тому, кто только что потерял любимого человека, сколько бы лет ему ни было.

КАК МЫ МОЖЕМ ПОМОЧЬ

Помню, как я растерялась, когда умерла мама. Несмотря на весь свой профессиональный и жизненный опыт, я испытывала горе, страх и совсем не понимала, что же теперь делать. Не знаю, как бы я справилась, если бы не муж, сын, самая близкая подруга, с которой мы дружим уже 36 лет. Она не говорила никаких особенных слов, не совершала героических поступков, она просто все время была рядом — в реанимации, когда врач говорил: «Мы сделали все, что могли…», в морге, куда заходить одной было невыносимо страшно, дома, на кладбище, после похорон.

Я не знаю, как ей это удавалось, потому что начинался учебный год, она заведовала кафедрой в университете, у нее была куча дел, а университет был в другом городе. Она уезжала, приезжала и при этом всегда была рядом. Не знаю, как бы я была без нее.

Когда я решила остаться до девяти дней, сын мне сказал: «Я тоже остаюсь». Я стала возражать, что у него университет, учеба, а он спокойно ответил: «Я буду здесь столько, сколько будешь ты». Это нельзя переоценить.

Очень помогали простые поступки, например, когда школьная подруга пришла с букетом белых хризантем, обняла меня и долго так со мной сидела. Простые слова, когда сосед, очень пожилой человек, говорил: «Ты иди, поспи хоть час, я посижу с твоей мамой, не бойся, я не усну».

Мамины подруги, которые всю ночь читали Псалтирь у гроба, пели, и слезы от этих песен лились ручьем, но одновременно на душе становилось светлее и легче. А еще они успевали позаботиться обо мне и о каких-то недоделанных маминых делах. Помогали и совсем чужие люди. Например, я оформляла документы, что-то забыла отксерокопировать, что-то не так заполнила, и сотрудница учреждения сама все сделала. Мне пришлось решать вопросы с отключением в пустой квартире воды, газа, счетчиков, я сдавала какое-то оборудование, все путала, забывала, и совершенно незнакомые люди помогали — находили замену потерянным и забытым мною пультам, проводам, бумагам.

Читать еще:  Мари-Од Мюрай: Может быть, нам не хватает смелости

Я не помню ни лиц этих людей, ни их имен, но я им очень благодарна. Ведь могли бы просто сказать: «У вас нет этой бумажки, сделайте ксерокопию и приходите». Но они видели, что мне нужна помощь, и оказали ее. Как будто мелочи, а как они были тогда важны!

Я получала самые простые эсэмэски и звонки от друзей, от коллег: «Мы тебя любим», «Мы очень переживаем за тебя», «Прости, что мы не рядом». Я их читала, рыдала над ними, и мне становилось чуть легче. Искренние слова любви и сочувствия помогают пережить горе, не говоря уже о молитвах за меня, которые давали очень весомое облегчение.

Не надо говорить сухих банальностей, лишь бы что-то сказать. Не знаешь, что сказать, — помолчи или скажи правду: «Я не знаю, что тебе сейчас сказать. Что мне для тебя сделать, чтобы тебе стало лучше? Хочешь, я просто посижу рядом? Мы можем вместе молчать или говорить».

Вспоминаю рассказ молодой женщины, потерявшей мужа. Она отправилась к своему пожилому свекру, чтобы поддержать его, но, приехав, поняла, что разрыдается, если начнет говорить. И они просто молча сидели за столом и пили чай. А когда она встала, чтобы попрощаться, свекор обнял ее и сказал: «Ты уж держись, дочка». И в этих словах звучало столько любви, заботы и тревоги за нее, столько желания помочь и хоть как-то поддержать, что она потом призналась: «На меня как будто благодать спустилась в тот момент. Я поняла, что смогу пережить свое горе».

Я очень благодарна своей работе в МЧС за то, что смогла увидеть людей с лучшей стороны. Люди объединяются, чтобы помочь тем, кому сейчас плохо. Совершенно чужие, незнакомые люди несут вещи, еду, чтобы накормить, укрыть тех, кто ждет известий. И внутри семей, испытывающих горе, оживают добрые чувства и силы жить дальше.

Помню девочку, у которой погиб отец. Рядом с ней стояли ее подружки. Они просто держали ее за руки, вытирали ей слезы, и одна другой говорила: «Не плачь, она на нас смотрит, и ей только хуже становится, давай не будем плакать». Мне кажется, что это самое большое, что они могли дать своей горюющей подруге, показывая: «Скажи, что нужно, — мы поможем».

Еще вспоминается история про двух сестер-старушек, которую рассказал священник Георгий Чистяков: «Когда у моей восьмидесятилетней родственницы умерла сестра, с которой они вместе в одной комнате прожили всю жизнь, она мне сказала: „Спасибо, что вы меня не утешали, а просто все время были рядом“».

Бывает, что мужчина советуется: «Я так боюсь, что жена может сойти с ума. Может, нам еще одного ребенка родить?» Я понимаю, что все это из лучших побуждений, но всегда отвечаю так: «У вас случилось, наверное, самое страшное, что может произойти в жизни, — вы потеряли ребенка. Переживите это горе, и потом решите, будут у вас еще дети или нет».

Надо понимать, что горе затрагивает не только эмоциональную область, но и все другие сферы нашей жизни. И часть работы психолога, помимо работы с эмоциями, чувством вины — простройка вместе с горюющим человеком его перспектив, поиск ресурса, за что ему зацепиться, зачем жить дальше.

Мне часто приходилось слышать: «Чем вы можете помочь этим людям? Их можно только обнять и плакать вместе с ними». Но, во-первых, не все хотят, чтобы их обнимали, и, наверное, никто не хочет, чтобы пришедшие на помощь рыдали рядом.

А во-вторых, горюющие люди очень по-разному реагируют — это может быть и агрессия, и истерика, и осуждение. Если такую реакцию не принять, осудить или испугаться — мы не сможем помочь человеку, потому что он не будет нам доверять. Бывает, приходят студенты и говорят: «Покажите нам методы помощи. Зачем вы рассказываете, что такое мышление, память, внимание, стресс? У нас человек об этом спрашивать не будет. Вы научите технике». Но если ты не понимаешь, что происходит с человеком, как ты будешь ему помогать?

Как понять, какая именно нужна помощь, если не знать основ психологии? Нельзя с человеком в горе работать строго по протоколу. Стивен Кови, известный американский лектор и автор книг по психологии управления, пишет:

«Я для себя вывел такую пословицу: сначала стремитесь понять, потом — быть понятым. Предположим, у вас проблемы со зрением, и вы решили обратиться к окулисту за помощью. Наспех выслушав ваши жалобы, тот снимает с себя очки и протягивает их вам со словами:

— Вот, наденьте! Эти очки я ношу уже лет десять, и мне они здорово помогают. Дома у меня есть запасные; берите, носите эти!

Вы надеваете очки, но видите в них еще хуже прежнего.

— Ужасные очки! — восклицаете вы. — Ничего в них не вижу.

— Что такое?! — удивляется окулист. — Мне они великолепно помогают. Попытайтесь еще разок.

— Да я пытаюсь! — отвечаете вы. — Все расплывается!

— Ну, дорогой мой, какой же вы неблагодарный! — возмущается окулист. — И это после всего, что я сделал, чтобы помочь вам!

Каковы шансы, что вы в следующий раз снова обратитесь к тому же окулисту? Насколько я себе представляю, надежды на это мало. Как можно доверять специалисту, который назначает лечение, не поставив диагноз? А часто ли мы сами, общаясь с другими людьми, ставим диагноз перед тем, как дать совет?»

Точно так же в работе психолога на ЧС — за любым поступком, за любой реакцией надо увидеть мотив, попытаться понять, услышать, что человек хочет нам сказать. Это требует серьезной личностной работы и умения отойти от своей позиции: «Я знаю, как правильно»…

Как с этим жить? Психолог МЧС – о помощи на месте крупных катастроф

Как психологи МЧС работают с людьми на месте катастроф, что нельзя говорить человеку, потерявшему близкого, и что делать, если ваш знакомый намекает на суицид? Начальник отдела экстренного реагирования Центра экстренной психологической помощи МЧС Лидия Тимофеева рассказала порталу Москва 24 о нелегкой работе профессионалов и дала несколько советов, которые могут быть полезны всем.

Фото предоставлено пресс-службой ЦЭПП МЧС

Как психологи МЧС помогают людям на месте катастроф

Чрезвычайная ситуация всегда происходит внезапно, когда люди к ней не готовы. В одно мгновение жизнь меняется кардинально, связано ли это с потерей имущества или близкого человека. Эта ситуация делит жизнь на «до», когда все было известно, понятно и размеренно, и «после», когда ничего не понятно. Человек не знает, как жить с этим дальше, становится очень уязвимым, и зачастую именно это наносит дополнительную травму.

Психологи – эмоционально стабильный фактор в разрушенном мире, за который можно зацепиться и немного «заземлиться». Это помогает в дальнейшем избежать серьезных травматических последствий. Мы помогаем человеку выйти из беспомощного ощущения «не знаю, что делать». Психологи рассказывают, с какими службами можно взаимодействовать, например, для восстановления документов. Все это помогает человеку структурировать личное пространство. А это – прямой путь к стабилизации психического состояния.

Как психолог может помочь человеку, потерявшему близкого?

Нельзя придумать готовую универсальную фразу, которая поможет всем. Мы с каждым говорим по-разному. В психологии есть такое понятие «работа горя». Когда человек горюет из-за чего-то – это процесс, растянутый во времени и состоящий из разных этапов и переживаний.

Для начала специалист пытается сформулировать для себя, что сейчас происходит с человеком и какие эмоции он испытывает. Он должен помочь человеку преодолеть этапы рыботы горя, чтобы он пришел к состоянию, которое можно назвать светлой грустью.

Фото предоставлено пресс-службой ЦЭПП МЧС

Почему психологи не общаются с клиентами после совместной работы

Мы работаем с пострадавшими в ЧС в первые несколько дней, но на этом наша помощь не заканчивается. Мы взаимодействуем с психологами разных ведомств на той территории, где живут люди. Мы знакомим пострадавших со специалистами, к которым они могут обратиться после того, как мы уедем.

У нас были ситуации, когда с одними и теми же пострадавшими мы пересекались на разных ЧС. Мир тесен. У одного мужчины при аварии поезда «Невский экспресс» погиб ребенок. С того момента прошло несколько лет. И наш специалист, работавший с этим мужчиной, встретился с ним на другой ЧС, где он был другом семьи пострадавших. Мужчина вспомнил психолога, сам подошел и сказал, что только спустя некоторое время понял, насколько ему помог специалист во время трагедии, хотя тогда он этого не понимал.

Фото предоставлено пресс-службой ЦЭПП МЧС

Как поддержать человека, переживающего горе

Если мы говорим о близких, нужно быть очень внимательным. Зачастую люди пугаются эмоций, которые проявляют те, кто попал в трагическую ситуацию. Человека пытаются как можно быстрее успокоить, чтобы он перестал плакать. Но это неправильно.

Когда человек переживает трагедию, он особенно нуждается в поддержке близких. Это дает ему ощущение, что он не один. Даже если кажется, что можно сделать очень мало, лучше сделать мало, чем ничего.

Иногда мы можем вредить близким буквально одной фразой, даже когда желаем им добра. Как-то мы работали с женщиной, у которой в авиакатастрофе погиб единственный сын. Из близких у нее остался только бывший муж, с которым они даже не жили вместе. Женщина была очень эмоциональной, психолог проработала с ней несколько часов – готовила ее к процедуре опознания. Наши специалисты всегда ходят на процедуру опознания с семьями.

И уже под конец работы, когда они были готовы встать и идти к следователю, к ней подошел кто-то из знакомых и, конечно, из благих побуждений сказал: «Все самое страшное позади». Реакцию женщины надо было видеть. У нее все самое страшное только начиналось. Она потеряла ребенка, и дальше ей предстояло учиться жить без него. Конечно, в этот момент были прерваны все следственные мероприятия и продолжилась работа для стабилизации ее состояния.

Что можно и нельзя говорить человеку в трудной ситуации

Мы всегда за правду. Если произошло что-то плохое, не нужно делать вид, что ничего не случилось. Говорить, что все будет хорошо, не стоит: мы понятия не имеем, как все будет, и не можем ничего гарантировать. Лучше сказать: «Я готов тебя поддерживать, быть рядом и готов воспринимать тебя таким, какой ты сейчас. Ты имеешь право испытывать эти эмоции».

Фото предоставлено пресс-службой ЦЭПП МЧС

Что делать, если знакомый намекает на то, что собирается совершить суицид

Когда мы говорим о намерении человека покончить с собой или о его каких-то суицидальных мыслях, универсального прогноза нет. Невозможно определить, серьезно он настроен или нет. Если поведение кого-то из знакомых настораживает, самый лучший вариант – помочь человеку обратиться к специалисту. Если человек говорит о суициде, важно помнить: это не значит, что он хочет умереть, а скорее это означает, что ему невыносимо жить. На самом деле это крик о помощи.

Как психологи убеждают человека отказаться от суицида, если он готов это сделать прямо сейчас

В нашем центре есть круглосуточная дежурная группа, которая выезжает на такие вызовы. Это уникальное направление деятельности, таких специалистов всего 16. Они достаточно быстро принимают решение, какой стратегии будут придерживаться и как вести диалог. Иногда разговор идет не напрямую, а через спасателей или родственников.

Круглосуточная помощь по телефону

В психологическом центре МЧС можно получить помощь специалиста в любое время дня и ночи. Туда звонят люди или обращаются через сайт интернет-службы экстренной психологической помощи в острых кризисных состояниях. Психолог работает с человеком столько, сколько необходимо, чтобы привести его к более стабильному состоянию. Он сможет дать какие-то рекомендации, что делать дальше и куда обращаться. Вместе они могут продумать какой-то план действий на потом.

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector