1 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Благовещение на иконах и картинах — от века к веку

Содержание

Православная Жизнь

Main menu

Вы здесь

Самые важные детали в иконах Благовещения: от евангельской простоты до царственной пышности

Сюжет Благовещения Пресвятой Богородицы появляется в галерее христианских изображений практически с самого начала – уже в росписях древнеримских катакомб. Интересно, что если большая часть катакомбной живописи носила аллегорический характер, то Благовещение было одним из немногих сюжетов с прямым, не символичным изображением.

Современная икона кисти архимандрита Зинона

Образ Богородицы: от евангельской простоты до царственной пышности

Первые образы Благовещения отличались лаконичной простотой – всего две фигуры: Мария и благовествующий Ей ангел. И очень интересно наблюдать, как в течение времени две простых фигуры стали обрастать различными деталями. Ведь создание иконографии, это не спонтанное явление, поскольку Церковь сама развивает икону. Именно в данном случае весьма наглядно можно проследить сам этот принцип формирования иконографии.

Фрагмент росписи из катакомб Присциллы. Рим. Конец II – начало III века

Например, после III Вселенского Собора, который утвердил сам термин «Богородица», дабы подчеркнуть достоинство Царицы Небесной, деву Марию стали изображать в пышных придворных одеяниях, восседающей на богато украшенном престоле. Этот антураж вошел и в сюжет Благовещения. Самый яркий пример изображений такого типа – мозаика из древнего римского храма Санта Мария Маджоре:

О мозаиках базилики Санта Мария Маджоре читайте в отдельном материале.

Что означает пурпурный цвет в иконографии Благовещения

На Востоке в связи с иконоборческими гонениями подобного рода изображения практически не сохранились. Однако образ Богородицы в одеяниях земной царицы в Византии не прижился и без влияния иконоборчества. Византийские живописцы более тонко подошли к тому, как можно одновременно изобразить и царственное достоинство, и простоту Богоматери, и нашли выход. В Византийской империи наиболее явным признаком царственности были не золото или каменья, а пурпурный цвет.

Император мог не носить короны и не держать в руках скипетра, но одна только пурпурная обувь могла указать на его статус. Поэтому на иконах Богородица изображается всегда в простой одежде обычных женщин средиземноморского региона античной эпохи, но цвет этой одежды — непременно пурпурный различных оттенков, для христиан византийского культурного ареала безошибочно указывал на царственность.

Есть и ещё одна деталь в иконографии Благовещения, где пурпурный цвет сыграл свою роль. В руках Богородица часто держит веретено и пряжу. Это неслучайно. С одной стороны, это отголосок апокрифических преданий, согласно которым Богородица в доме Иосифа работала над пряжей для завесы Иерусалимского Храма. Но церковная гимнография внесла в эту деталь дополнительный смысл. Например, в великом каноне прп. Андрея Критского есть такие слова, посвященные Богородице: «Яко от оброщения червленицы, Пречистая, умная багряница Еммануилева внутрь во чреве Твоем плоть исткася. Темже Богородицу воистину Тя почитаем» («Как из пурпурового состава, Пречистая, мысленная багряница плоть Эммануила во чреве твоем соткалась, посему тебя, как Богородицу, воистину почитаем» — перевод митр. Никодима (Ротова)). Как видим, плетение пурпурной нити из пряжи здесь символизирует таинственное зачатие Царя Небесного в самый момент Благовещения.

Фрагмент иконы Благовещения. Византия. XII век. Египет. Синай. Монастырь св. Екатерины

Благовещение – это диалог

Сам смысл события – в благовестии архангела Гавриила и принятии этого благовестия Богородицей. Перед иконописцем встает задача: как передать графически этот диалог? Самый простой вариант – написать соответствующие реплики. Пример такого приема можно увидеть среди мозаичных росписей Софии Киевской (пожалуй, самого древнего из сохранившихся на нашей земле изображения Благовещения) – на предалтарных столбах собора изображены с одной стороны благовествующий Гавриил в сопровождении греческой надписи: «Радуйся, Благодатная! Господь с Тобою…», с другой – Богородица с надписью: «Се раба Господня».

Однако не каждый знает, что диалог архангела и Девы Марии имеется в классических иконах Благовещения уже сам по себе, даже без сопроводительных надписей. Стоит вспомнить, что христианская культура выросла из культуры античной, и многие элементы античности, очищенные от язычества, вошли в христианское искусство.

Так и здесь. Архангел Гавриил в иконах Благовещения изображается с рукой, простертой в сторону Богоматери со сложенными определенным образом пальцами. Это древний ораторский жест, означающий прямую речь. Точно так же и ответный жест Богородицы в єтом контексте трактуется, как принятие Ею благовестия:

Икона. Византия. XIV век. Македония. Охрид. Галерея икон Народного музея

Момент непорочного зачатия Сына Божьего

Икона очень часто изображает мир видимый и невидимый, совмещает изображения прямые и символические. Помимо диалога Богородицы и архангела иконописцы передают и сам момент зачатия Сына Божьего. Вверху иконы мы часто видим отображение горнего мира в виде сферы. От этой сферы исходит луч в сторону Богородицы. Порой вместе с лучом пишут голубя – наиболее известный знак явления Святого Духа.

Но ведь в иконе совмещаются не только пространство, но и время. Одна из древнейших русских икон Благовещения (т.н. «Благовещение Устюжское») XII века изображает не только саму сцену архангельского благовестия, но и воплощение Сына Божьего. Христос на этой удивительной иконе присутствует дважды: сперва – внутри небесной сферы в образе «Ветхого деньми» и одновременно – во чреве Богородицы в виде Младенца:

Простой сюжет с течением времени обрастает деталями

В основном эти детали черпались из Священного Писания и богослужебных текстов. Например, на многих иконах Благовещения присутствует стена, либо ограда, за которой растет дерево. Это так называемый «вертоград заключенный» (запертый сад) из «Песни песней» Соломона. Символ этот Церковью толкуется как один из прообразов Богородицы в Ветхом Завете, что нашло место в церковной гимнографии (1-й тропарь 9-й песни канона Октоиха 8-го гласа в субботу на повечерии): «Вертоград затворен Тя Дево Богородице, и запечатан источник Духом Божественным, премудрый в песнех поет: тем же яко сад жизни, воплощается Христос»

Миниатюра рукописи. Византия. XIII век. Афонские музеи

Но часто бывает, что некоторые искусствоведы, далекие от Церкви, очень любят находить в иконе то, чего там нет. Хотя для правильного понимания отдельных деталей в иконе, порой, достаточно знать и любить православное богослужение.

Столь разнообразная иконография Благовещения Пресвятой Богородицы иногда выходит за формальные рамки непосредственного события. Например, согласно апокрифическим преданиям, перед своим появлением в доме Богородицы архангел сперва окликнул ее у колодца (так называемое «Предблаговещение»). Этот сюжет тоже занял свое место в иконографии праздника:

Фреска. Сербия. XIV век. Сербия. Косово. Высокие Дечаны

С течением времени продолжали появляться новые сюжеты, детали, акценты. Но мы не ставим перед собой задачу описать все то, что можно найти в энциклопедиях.

За всеми второстепенными деталями мы не должны забывать о сути события. Архангельское благовестие и его принятие Богородицей – это не просто иллюстрация к Священному Писанию. Это – великий символ сотрудничества (синергии) Бога и человека. Господь не может насильно преступить нашей воли, и только добровольное согласие человека с Божьей волей может принести достойный плод, когда и мы вслед за Богородицей сможем повторить: «Се, Раба Господня; да будет Мне по слову твоему» (Лк.1:38).

Обновленная автором версия статьи. Первоначальная была размещена на сайте «Православие в Украине»

Благовещение: иконы и картины

Благовещение — один из самых излюбленных сюжетов в иконописи (Русская Православная Церковь отмечает этот праздник 7 апреля). Как он изображался в поздней античности и в средние века? В чем русская иконописная традиция здесь наследовала византийской и что привнесла своего? Как к сюжету Благовещения обращались светские российские художники? А как складывалась католическая традиция изображения этого сюжета? Рассказывает искусствовед Оксана ГОЛОВКО.

«Благовещение» ВладимираБоровиковского

Благовещение в иконописи: Рим и Византия

Принято считать, что одно из древнейших изображений Благовещения встречается в катакомбах Присциллы (III век). По крайней мере, многие исследователи видят в сцене, где перед сидящей женщиной в тунике стоит юноша в римском одеянии — именно сцену Благовещения.

Базилика Санта Мария Маджоре в Риме посвящена Богородице и построена после того, как Эфесский собор 431 года осудил ересь Нестория, отказывающегося признавать Деву Марию Матерью Божией. Отсюда — стремление прославить Богородицу, которая предстает в мозаике в сцене Благовещения как Царица Небесная, торжественно восседающая на престоле в окружении ангелов в роскошном золотом царском одеянии, на шее — жемчужное ожерелье. Сверху к Ней слетает Святой Дух в виде голубя.

В мозаике «Благовещение» из христологического цикла в основании купола церкви Успения в Дафни (Греция) (конец XI века) представлены только фигуры Богородицы и Архангела Гавриила. В ликах — строгость, отрешенность. Чувства, которые все-таки переживают персонажи, не имеют ничего общего с нашим земным строем переживаний. В этой мозаике ощутима связь с античной традицией. Но, используя художественные приемы античных мастеров, византийские иконописцы говорят о совершенстве совершенно иного уровня, нежели их древние коллеги…

Читать еще:  Валерий Панюшкин: 5 правил для родителей против выгорания

Экспрессией и динамичностью наполнена икона «Благовещение» (конец XII века. Монастырь Святой Екатерины на горе Синай). Фигура Архангела Гавриила чуть вытянута, он легко движется, почти летит, движутся и складки его одежд, струящиеся извивистыми линиями. Внизу иконы — река, в которой плавает множество рыб, по берегам этой реки — птицы. Это — намек на утраченный людьми Рай. Но утраченный не безвозвратно. Благовещение — тому подтверждение…

Среди необыкновенно красивых, радостных по колориту мозаиках монастыря Хора (1314 год, турецкое название — Кахрие-Джами) — «Благовещение», где Богородица показывается не с рукоделием, а у колодца (эта сцена имеет в своей основе апокрифические предания).

В иконе «Благовещение» (оборотная сторона иконы «Богоматерь Психострия (Душеспасительница), первая четверть XIV века, галерея икон, Охрид) мы видим Богородицу, восседающую в глубине изобразительного пространства. Архангел движется к Ней чуть по диагонали — как бы вглубь. То есть мы наблюдаем в иконе появление элементов земного пространства, она становится ближе к нашему «здесь». Ведь Бог сошел, снизошел к этому нашему человеческому людскому «здесь».

На Руси

Охридской иконе близка по иконографии и икона «Благовещение» из Благовещенского собора Московского Кремля, которую приписывают Андрею Рублеву и его окружению, написанная примерно в этот же период. Здесь мы тоже видим многоплановое композиционное построение, предполагающее, условно говоря, пространственную трактовку изображений.

Как и в предыдущих иконах, в иконе «Благовещение» второй четверти XIV века из ГМИИ им. А.С. Пушкина присутствуют элементы архитектуры. На заднем плане угадывается архитектура Иерусалимского храма. То есть Ветхий Завет и Новый завет — связываются, объединяются…

В «Благовещении» из Спасо-Преображенского собора Спасского монастыря города Ярославля (первая половина XVI века. Ярославский историко-архитектурный и художественный музей-заповедник) служанка сидит у ног Девы Марии. В отличие, скажем, от иконы из музея в Охриде, Богородица не отпрянула в испуге, а покорно склонила голову, полностью покоряясь воле Божией. Центральную композицию на ярославской иконе окружают 24 клейма, иллюстрирующие Акафист Богоматери.

Две фигуры, Богородицы и Архангела Гавриила, мы видим и в мозаике «Благовещение» на столбах предалтарной арки Софии Киевской (XI век).

В иконе «Устюжское Благовещение» (начало XII века) наглядно представлена идея Воплощения Христа. Икона, которая происходит из Георгиевского собора Юрьева монастыря, сейчас находится в Третьяковской галерее. Архангел Гавриил протягивает руку к Богородице в благословляющем жесте. На груди Богоматери изображен воплотившийся Христос. Вверху, в облаках — восседающий на престоле Ветхий Днями (Дан. 7:9, Откр. 1:14) в окружении небесных сил.

Во фреске Дионисия «Благовещение у кладезя» собора Рождества Пресвятой Богородицы Ферапонтова монастыря (1502 — 1503), Дева Мария стоит у колодца, откинувшись в благоговейном испуге от Ангела, летящего над Ней.

Открытая книга лежит между стоящими фигурами Архангела Гавриила и Девы Марии в нарядной, полной различных деталей, иконе «Благовещение» Ивана Максимова (1670 год).

Благовещение на иконах и картинах – от века к веку

Художественная традиция изображения Благовещения имеет очень долгую историю. Возможно, первым произведением могла быть фреска из римской катакомбы Присциллы III века, хотя её плохая сохранность и не позволяет утверждать это наверняка. К V веку основные правила изображения уже сложились, о чем свидетельствует мозаика из храма Санта Мария Маджоре в Риме. Как на Востоке, так и на Западе, к этим правилам добавлялось множество нюансов, зависящих и от богословской программы изображения, и от личных требований заказчиков. Неизменной оставалась лишь основа композиции сюжета: Дева Мария всегда изображается справа от зрителя, а архангел Гавриил – слева.

В православном искусстве тема Благовещения очень значима не только для иконописи, но и для монументальной живописи. В канонической системе росписи крестово-купольного храма, созданной в Византии в IX веке и распространившейся по всему православному миру, фигуры Гавриила и Марии располагаются на столбах перед алтарным пространством – апсидой и имеют историко-символический смысл.

Благовещение рассматривается как начало истории земной Церкви, а живым символом земной Церкви во всем христианском мире считается Мария.

Фигуры Марии и Ангела на предалтарных столбах и духовно, и композиционно предваряют роспись алтаря, полностью посвященную земному бытию Церкви. И нередко они образуют композиционную пирамиду с огромной фигурой Марии на троне в верхней части алтарной апсиды – олицетворением Церкви торжествующей. Или – с изображением Марии с воздетыми руками (Оранты), которое символизирует Церковь молящуюся (как в византийских мозаиках XI века в Софийском соборе в Киеве). С появлением на Руси высокого иконостаса, полностью закрывавшего предалтарные столбы, сцена Благовещения стала размещаться в Царских вратах, сохраняя тот же смысл.

Иконописный канон изображения Благовещения формировался на основе двух источников: Евангелия от Луки (Лк. 1, 26-38) и апокрифического Протоевангелия от Иакова – текста середины II века, в котором описаны история Иоакима и Анны, детство Марии, бракосочетание с Иосифом, а также Благовещение, Встреча Марии с Елизаветой и Рождество Христово.

В православной иконописи можно встретить изображение, созданное именно на основе апокрифа, в котором говорится, что Мария встретила Ангела, придя за водой к источнику. Однако в большинстве случаев сцена Благовещения изображается на фоне Иерусалимского Храма, что частично тоже связано с апокрифом: в нем говорится, что Мария пряла пурпурную нить для храмовой завесы (поэтому Мария часто держит в руках моток с пряжей). Изображение этой завесы (велум) размещается, как правило, в верхней части композиции. Образ Храма несет в иконе Благовещения и символический смысл – он напоминает о том, что Мария, дав Свое согласие, сама стала живым храмом, исполнив предназначение, о котором позднее скажет апостол Павел («Разве не знаете, что вы Храм Божий, и Дух Божий живет в вас?» 1 Кор. 3. 16) * .

«Благовещение», мозаики на двух столбах Софии Киевской, ок. 1040 года. Старейшее изображение сцены в русском искусстве. В руках у Богоматери — красная пряжа, пришедшая из апокрифических рассказов

В древнерусской иконописи особое место занимает икона XII века «Устюжское Благовещение» из Новгорода (ГТГ, Москва). Она выделяется не только своими огромными размерами, но и своеобразным подходом к трактовке темы. Привычной архитектурной декорации в ней нет. Мария в левой руке держит моток с красной пряжей, а правой указывает на маленькую фигурку Младенца, расположенного в медальоне на Ее груди.

Таким образом, речь идет не только о том, как Мария слышит Благую Весть, но и совершающемся в тот же момент Боговоплощении – на это в иконографической истории сюжета решались очень немногие мастера. Еще одна нестандартная для православного искусства деталь – изображение Бога-Отца в верхней части иконного поля. Оно невелико по размеру и не сразу бросается в глаза, но при этом весьма отчетливо и в сочетании с остальными двумя фигурами оказывается вершиной общей композиционной пирамиды. Творец изображен восседающим на троне в окружении серафимов, что вызывает в памяти видение пророка Исайи: «В год смерти царя Озии видел я Господа, сидящего на престоле высоком и превознесенном…Вокруг Него стояли серафимы; у каждого из них по шести крыл» (Ис. 6. 1-2).

Живописная отсылка к видению Исайи ведет к воспоминанию и о другом, пожалуй, самом знаменитом его пророчестве: «Се, Дева во чреве примет и родит Сына, и нарекут имя Ему: Еммануил» (Ис. 7, 14). В контексте этих ассоциаций становится понятным отсутствие архитектурного фона: икона могла задумываться не как повествовательно-иллюстративный, а как мистический образ пророческого видения, проливающего свет на фундаментальный Божественный замысел о Марии и Ее роли в истории Спасения.

Мозаика в церкви Санта-Мария-ин-Трастевере в Риме, XIII век

В католическом искусстве, начиная с XIII века, для сцены Благовещения вырабатывается устойчивый набор символов. Лилия – знак чистоты и непорочности Марии, книга у Нее в руках или на коленях (реже – на стоящем рядом пюпитре) – символ уже упомянутого пророчества Исайи, направленный на Нее луч света, часто исходящий от парящего голубя – символа Святого Духа. В руке у ангела может быть оливковая ветвь – знак мира. Нередко изображение может сопровождаться латинскими надписями: возле фигуры Гавриила – Ave Maria или Ave gratia plena, Dominus tecum (Радуйся, Благодатная, Господь с Тобою»); возле фигуры Марии – Ecce ancilla Domini (Се, раба Господня).

Сохраняя ту же расстановку фигур, что и в православной иконе (Гавриил слева, Мария справа), западные художники часто изображают Гавриила коленопреклоненным перед Марией (Симоне Мартини. Благовещение со святыми и четырьмя пророками. 1333, галерея Уффицы, Флоренция. Донателло. Рельеф «Благовещение» для храма Санта Кроче во Флоренции, 1435).

Благодаря этому, в ангельском приветствии «Радуйся, Благодатная, Господь с Тобою» высвечивается то, что скрыто под словами – глубочайшая любовь Бога к Марии, восхищение Ее духовной красотой и подвигом посвящения себя Ему. Еще один популярный в западной традиции прием – перенесение действия в современную для зрителя обстановку. Так Фра Анджелико в своей фреске, находящейся в коридоре монастыря Сан Марко во Флоренции, расположил Гавриила и Марию в пустынном сводчатом коридоре, очень похожем на монастырскую галерею, куда выходят двери монашеских келий. А позади фигуры ангела изобразил молящегося св. Доминика, превратив всю композицию в видение, открывшееся святому монаху во время обязательного размышления над Писанием.

«Благовещение», Фра Беато Анжелико

А в станковых картинах на ту же тему художник сочетает в одном изобразительном поле земное и духовное пространства. В левой части композиции всегда изображается райский сад со сценой изгнания Адама и Евы, а справа – собственно Благовещение, происходящее в современной для автора архитектуре, также напоминающей здание родного монастыря, перестроенного его хорошим знакомым Микелоццо ди Бартоломео. В картинах нидерландских мастеров действие нередко происходит в обычном жилом интерьере, а Марию окружают бытовые предметы – кувшин или таз с водой, полотенце. И только знатоку известно, что все они символизируют Ее чистоту; зритель, далекий от науки, увидит близкую ему повседневную жизнь, а Марию – таким же человеком, как он. И будет прав. Потому что у «модернизации» этого сюжета цель одна – показать, что для познания Божьей воли совсем необязательно быть «вознесенным до третьего неба», что Бог может открыть Свой замысел в самый, казалось, бы заурядный момент жизни в простых повседневных обстоятельствах, как, возможно, и произошло в жизни Марии.

Читать еще:  Ученые отредактировали геном человека – что это значит?

Новое понимание темы Благовещения принесла эпоха барокко с ее повышенным вниманием к исключительным духовным ситуациям – экстазу, мистическому озарению. Пространство вокруг героев становится условным, а фигура ангела нередко появляется на облаке или подлетает к Марии из верхнего угла. Яркие краски, длинные пробела, создающие ощущение световых вспышек – все это придает изображению особый духовный тонус, наполняет действие сильным внутренним движением. А на картине Эль Греко (1600) из Музея изящных искусств в Бильбао, кроме главных героев, видны еще и ангелы в разверзшихся небесах, а Гавриил на облаке так приблизился к Марии, что граница между небом и землей практически исчезла.

Каждое столетие вносит свои особые нюансы в иконографию Благовещения. В 1850 году в Лондоне художественную среду в буквальном смысле «взорвала» картина художника-прерафаэлита Данте Габриэле Россетти «Ecce ancilla Domini» (галерея Тейт, Лондон). Острая субъективность трактовки сюжета одних зрителей привлекала, других отталкивала.

Названием произведения стали слова Марии: «Се, раба Господня». И все прекрасно знают, что далее Она скажет то, что разделит всю историю человечества на «до» и «после» Ее ответа – «Да будет мне по слову твоему».

Но автор картины далеко не случайно не вывел в название всю фразу полностью; его Мария показана в сложном психологическом состоянии, в котором страха и сомнений явно больше, чем готовности ответить на возвещенное ангелом Призвание. Картина очень красива по цвету, бело-синяя гамма не только напоминает о непорочности Марии, но и тонко имитирует стилистику фрескового письма эпохи раннего Возрождения, которую так ценили прерафаэлиты. Однако главным персонажем стал человек XIX века, далекий от абсолютной открытости Богу, которую мы привыкли видеть в Марии на картинах великих мастеров прошлого. Героиня Россетти, разумеется, даст всем известный ответ, но придти к этому ответу ей не так-то легко.

Тема Благовещения представляется очень привлекательной для современных художников, которые нередко идут на эксперименты с художественными канонами, привнося в них свое видение формы и пространства. В диптихе живописца из Татарстана Елены Сунгатовой (2002) традиции западного и восточного письма прошли через тонкую стилизацию.

Лилия в руке ангела, книга в руках Марии – традиционные атрибуты европейской живописи. Мягкие плавные линии силуэтов, бестелесная легкость фигур напоминают об иконописной манере. А предельно удлиненные пропорции вызывают ассоциации с образами Боттичелли. Художница вроде бы ограничивается лишь синтезом хорошо известных традиций старых мастеров, но результат этого синтеза оказался глубоко современным, и ее персонажи , напоминая о многовековой традиции, прекрасно чувствовали бы себя и в пространстве авангардного искусства.

В западном искусстве ХХ века нередко предпринимаются попытки «модернизировать» сюжет, придав героям более современный вид. У одних мастеров это получается грубовато и даже вульгарно, у других – поэтично и даже трепетно. Так на картине американского живописца Джона Коллиера Мария, похожая на современную девочку-подростка, встречает ангела на пороге дома в одежде, напоминающей школьную форму, в кроссовках и с тетрадкой в руках.

Школьная тетрадь становится аллюзией книги – символа Ветхозаветного пророчества – часто изображаемой в композициях эпохи Возрождения. От Возрождения остался еще один символ – лилия, на сей раз «по-домашнему» посаженная в цветочный горшок. Гавриил почтительно склонился перед «старшеклассницей» Марией, за спиной у него крылья, но по облику он больше похож на современного молодого священника, чем на ангела, а за его спиной видна типичная улица маленького городка «одноэтажной» Америки.

Не менее интересен и эксперимент с иконографией сюжета в композиции современного испанского скульптора сестры Асунсьон Гомес в одном из храмов католического монастыря общины Verbum Dei («Слово Божие») в местечке Сьете Агуас под Валенсией. Сестра Асунсьон – монахиня этой общины, обладающая глубоко самобытным видением христианских образов и сюжетов. Она работает исключительно в технике лепки из глины, поскольку считает скульптуру отголоском величайшей тайны сотворения человека из праха земного. И в такой, казалось бы, камерной технике создает монументальные алтарные композиции, в которых все фигуры выполнены в натуральную величину. Ее «Благовещение» имеет авторский подзаголовок La Virgen del Si , что в переводе с испанского означает «Дева слова «Да»».

Имеется в виду, как смирение Марии, так и то, что Она – будущая мать Того, Кто, по словам апостола Павла «не был «да» и «нет», но…все обетования Божии в Нем «да» и в Нем «аминь»» (2Кор. 1, 19-20).

Композиция представляет собой скульптурный рельеф на алтарной стене с изображением Марии. Фигуры Гавриила нет. Лицо Марии обращено к маленькому окну, расположенному под потолком, и от этого окна по стене особым образом положена штукатурка, имитирующая под воздействием солнечного освещения широкую полосу горнего света, направленного в Ее сторону. Мария показана в преддверии Благовещения, в последние мгновения перед тем, как Она увидит ангела. Она предстает перед Божьим посланником в одежде с засученными рукавами, словно только что оторвалась от хозяйственной работы. Но в то же время Ее облик пронизан трепетом и глубокой духовной сосредоточенностью; мир Ее повседневных забот отошел на второй план перед созерцанием чудесного света, а на юном и очень живом лице соединились удивление и в то же время мир, тихая радость от встречи с Тем, Кого Она давно знает и любит. Любопытно, что правая сторона Ее фигуры сделана как барельеф, а левая – как горельеф. Благодаря этому Мария представляется находящейся одновременно и в земном и в горнем пространстве, близкой в Своей простоте любому человеку на земле и находящейся рядом с Богом.

История искусства в одном сюжете: Благовещение

Как художники разных эпох понимали Благовещение? Разбираемся с помощью лилии, книги, веревки, единорога и других символов

Сцена Благовещения описана в Евангелии от Луки: он рассказывает о том, что архангел Гавриил явился в дом Марии и сказал ей, что она родит Сына Божьего от Святого Духа Лк. 1:26–38. . В изобразительном искусстве разных веков Марию и архангела изображали в раз­ных позах, интерьерах и исполь­зуя различные символы. И это даже не глав­ное — важнее то, как со временем на картинах менялись чувства изображен­ных персонажей. Раннехристиан­ские художники хотели показать вели­чие Марии, в средневековой и возрож­денческой живописи Дева оли­цетворяет смирение и чистоту, а в искусстве Позднего Возрожде­ния и ба­рокко — испы­тывает удивление и испуг. Архан­гел Гавриил, в XII–XIV веках почти­тельно замиравший перед Марией, позже стремительно влетает в ее дом. На примере десяти работ выясняем, как в ис­кусстве на протяжении пятнадцати веков менялось восприятие этого сюжета.

Мозаика на триумфальной арке в Санта-Марии-Маджоре (V век)

На рубеже 420–430-х годов архиепископ Константинополя Несторий учил, что «от плоти может родиться только плоть» и Сын Марии все­го лишь человек, в котором воплощается Слово Божие, но не сам Бог. В 431 го­ду в Эфесе прошел Третий Вселенский собор, постановивший, что Мария была именно Богороди­цей, и объявивший учение Нестория ересью. Марию почи­тали и раньше, но осо­бенно сильным ее культ стал именно после постановле­ния собора. В следующем году в Риме начинается работа над мозаиками Санта-Марии-Маджоре — одной из первых городских базилик, посвященных Богороди­це. Сце­на Благовещения украшает триумфальную арку, и ее авторам было важ­но показать величие Марии. Дева одета как знатная девушка, носит диадему, серь­ги и ожерелье, вокруг нее — свита ангелов. На избранность Марии наме­кает вере­тено, которое она держит в руках. В апокрифическом Протоевангелии от Иакова, написанном во II веке, сказано, что семь девушек из рода царя Дави­да (именно среди его потомков должен был появиться Мессия) были выбраны для работы над завесой Храма. Среди них была и Мария. Чтобы решить, кому что прясть, бросили жребий. Марии достались пурпур и багря­нец — самые ценные ткани. Она взяла работу домой, где ей и явился архангел Гавриил.

Благовещение у колодца (вторая половина XII века)

Писавшие о Благовещении богословы часто рассуждали о том, чтó в этот мо­мент чувствовала Мария, и лишь немногих занимали переживания архангела Гавриила. Среди последних — живший в XII веке монах Иаков Коккиноваф­ский, автор шести гомилий Гомилия — проповедь с объяснением прочитанных мест Священного Писания. о жизни Богородицы. Гавриил был изрядно напу­ган порученным ему заданием. Сначала он зашел в дом Марии невидимым и был поражен ее добродетелью — настолько, что не мог подобрать подходя­щие слова. Решив, что на улице он испугает ее меньше, чем дома, Гавриил решил дождаться, когда Мария пойдет за водой, и сообщить ей но­вость у колодца (увы, это не помогло и Мария все равно испугалась).

Встречу у колодца иллюстрирует одна из миниатюр рукописи. Мария стоит к Гавриилу спиной. Услышав его голос, она поворачивает голову, испуганно вскидывая одну руку, а другой придерживая кувшин. Эта сцена часто встре­чается в византийском и древнерусском искусстве, в росписях, посвященных Благовещению.

«Устюжское Благовещение» (1130–40-е)

Создатель «Устюжского Благовещения» Традиционное название иконы ошибочно: в XVIII веке считали, что ее привезли в Мо­скву из Устюга, но на самом деле икона была написана в Новгороде. использовал редкую для этого сюже­та иконографию. Архангел и Богородица стоят друг напротив друга. Склонив го­лову, Мария слушает Гавриила. На первый взгляд, в подобной композиции нет ничего необычного, однако, если присмотреться, на груди Марии можно раз­личить изображение Богомладенца. Этот образ прямо говорит о том, что именно с Благо­­вещением начинается земная жизнь Христа и именно в этот мо­мент он вочело­вечивается, чтобы потом погибнуть. Его грядущую смерть сим­во­лизирует одежда: на нем набедренная повязка, как на Распятии. Иисус изо­бражен отроком: эта иконография Она называется «Эммануил» по пророчеству Исайи о том, что сыну Девы нарекут имя Еммануил, что значит «С нами Бог». (Ис. 7:14) напоминала о том, что происхождение Христа было изначально божественным, в отличие от учения Нестория.

Читать еще:  Смысл жизни: в чем смысл жизни? Отвечает доктор психологических наук

В верхней части иконы, на облаках, мы видим изображение Господа Ветхого Денми Господь Ветхий Денми — символическое иконографическое изображение Иисуса Христа или Бога Отца в образе седовласого старца. . Этот образ позаимствован из Книги пророка Даниила: «Видел я на­конец, что поставлены были престолы и воссел Ветхий днями; одеяние на Нем было бело, как снег, и волосы главы Его — как чистая волна; престол Его как пламя огня, колеса Его — пылающий огонь». Дан. 7:9. В «Устюжском Благовещении» изображен и Святой Дух: его символизирует луч света, исходящий от фигуры Ветхого Денми.

Симоне Мартини. «Благовещение» (1333)

Средневековые Благовещения редко обходятся без двух атрибутов: цветов, ча­ще всего лилий, стоящих в вазе, и книги, которую читает Мария. Эти образы мы видим и в позднеготическом «Благовещении» итальянского художника Симоне Мартини — к лилии художник добавляет символизирующую мир оливковую ветвь, которую Марии вручает ангел. О том, что Мария умела чи­тать и знала текст Ветхого Завета, еще в IV веке упоминал святой Амвросий Медиоланский. Однако до второй половины IX века эти сведения не слишком впечатляли авторов иконографии, посвященной Марии. Самое раннее изобра­жение читающей Богородицы из тех, что сохранились, относится ко второй половине IX века: это резьба на шкатулке из слоновой кости, вероятно сделан­ной в Меце. Одновременно всего в 120 километрах от нее монах Отфрид Вай­сен­бург­ский пишет стихотворное изложение Евангелия и впервые упоми­нает, что в момент появления Гавриила Мария читала псалмы. С тех пор Мария встречает архангела за чтением все чаще и чаще, и к XIII веку книга становится постоянной деталью западноевропейского Благовещения, а веретено отходит византийской традиции. В том же XIII веке появляется цветок, стоящий между архангелом и Марией. Этот символ напоминал о том, что Благовещение про­изошло весной: «Назарет» в переводе с древнееврейского означает «цветок». Позже он превращается в лилию, символизирующую не только время года, но и чистоту Марии.

Робер Кампен. «Благовещение» (1420–30-е)

Ангел входит в обычный бюргерский дом того времени. Мария поглощена чте­нием и не замечает его. В луче света — летящая через окно фигурка Христа. Архан­гел еще не успел заговорить с Девой, и Кампен как будто использует эту паузу, чтобы показать зрителю интерьер комнаты. На столе — лилии, в углу — до блеска начищенный бронзовый умывальник, книга обернута тканью. Все это намекает на чистоту Марии. Только что потушенная свеча, вероятно, напоми­нает о сиянии, исходившем от новорожденного Иисуса и затмившем огонь све­чи. Возможно, так Кампен подчеркивает человеческое начало Христа. Вообще, картина Кампена — пример того, как сложно иногда бывает расшифровать ни­дерландскую живопись XV века, выбрав определенное значение того или иного предмета. Например, украшенная маленькими резными львами скамейка Бого­родицы может символизировать трон Соломона, с которым сравнивали Марию и который тоже был украшен львами, а сами львы — Иисуса. А может быть, Кам­­пен написал скамейку только потому, что такая мебель была в те годы в моде.

Пьеро делла Франческа. «Благовещение» (1452–1466)

Благовещение могло быть и самостоятельным сюжетом, и частью цикла, по­свя­щенного Богородице, и первой сценкой в изображении жизни Христа. У Пьеро делла Франчески Благовещение неожиданно становится частью исто­рии обретения креста, на котором был распят Иисус. Мария и ангел помещены в классическое архитектурное пространство (в живописи эпохи Возрождения оно сменяет условные изображения зданий готического и ви­зантийского искус­­­ства). Ярусы здания делят композицию на два регистра: земной, в кото­ром ангел обращается к Марии, и небесный, с изображением Бога Отца.

Лаконичная композиция почти лишена деталей, поэтому обращает на себя вни­мание веревка, свисающая с балки у окна. С одной стороны, этот символ напоминает об орудиях страстей Орудия страстей — инструменты мученичества Иисуса Христа. , с другой — делла Франческа с помощью этого изображения связывает Благовещение со сценой пытки Иуды Кириака, которая изображена в верхнем регистре. Согласно апокрифической легенде, в IV веке римская императрица Елена, мать Константина Великого, который сделал христианство государственной религией в Римской империи, иници­иро­вала в Иерусалиме раскопки, чтобы найти крест, на котором был распят Иисус. Иудеи отказались помогать Елене в поисках, и тогда она велела посадить одного из них, Иуду, в высушенный колодец. Через несколько дней Иуда стал умолять освободить его и обещал помочь найти крест. Вызволенный из колод­ца, он помолился Богу — и увидел место, где находился крест: так он уве­ровал в Христа. Однако ему явился дьявол и обвинил в том, что он, в отли­чие от Иуды Искариота, предал его. Именно об Искариоте и о ве­ревке, на которой тот повесился, напоминает веревка на балке. Пустая петля, не при­годившаяся уверовавшему и спасенному Иуде Кириаку, указывает на спасение, следующее за приходом Иисуса в мир.

Благовещение с единорогом (1480–1500)

Средневековые бестиарии рассказывали о множестве фантастических зверей и приписывали удивительные черты реальным животным. Богословы находи­ли параллели между описаниями некоторых животных и событиями из жизни Иисуса: например, жертву, евхаристию и воскресение символизировали пели­кан, кормящий птенцов собственной кровью, и лев, рождавшийся мертвым и оживавший на третий день от дыхания львицы. Еще одним символом Христа был единорог, поймать которого могла только непорочная дева. В XV–XVI ве­ках становится популярен сюжет охоты на единорога — особенно в Германии. Соответствующие иллюстрации появляются в рукописях и гравюрах, на алта­рях, гобеленах и посуде.

Изображенная на крыле алтаря Мария сидит в саду. Гавриил гонит к ней еди­норога. Архангела сопровождают четыре собаки, символизирующие доброде­тели: истину, милосердие, мир и справедливость. Изображения охоты на еди­норога часто превращались в наивное перечисление того, что символизирует Деву Марию: запертый сад, заключенный колодец З апертый сад и заклю­ченный колодец — образы невесты из Песни песней, которую в Средние века считали про­образом Марии. , неопалимая купина Неопалимая купина — куст на горе Синай, из которого Бог говорил с Моисеем. Горе-вшая, но не сгоревшая купина символизи­ровала чистоту Марии. , руно Гедеона Согласно Ветхому Завету, Гедеон, один из су­дей Израиля, убедился в том, что Господь из­брал его, когда оставленное им на ночь руно на следующее утро осталось сухим, хотя вся земля вокруг намокла от росы, а еще через утро, наоборот, лежало мокрым на сухой земле. , затворенные врата Затворенные врата — образ из видения пророка Иезекиля, также считавшийся предвосхищением Благовещения. Через эти ворота должен был пройти Господь. и жезл Аарона Жезл Аарона чудесным образом расцвел за ночь — в этой истории видели намек на рождение Спасителя от девы. . Светский характер сцены вызывал недовольство церкви, и в 1545 году на Тридентском соборе подобные изображения были запрещены.

Якопо Тинторетто. «Благовещение» (1576–1581)

На большинстве изображений Благовещения Мария спокойна. Она не пугается при виде архангела и со смирением принимает отведенную ей роль. Благове­щение Тинторетто тревожное и сумбурное. Картина написана в темных тонах, Гавриил врывается в дом, его сопровождает вихрь из путти Путто (лат. putus — «маленький мальчик») — крылатый мальчик. ; голубь, симво­лизи­рующий Святой Дух, резко устремляется вниз, а Мария в испуге отшаты­вается. Здесь нет ни цветов, ни сада, а дом напоминает руины: из стула лезут прутья соломы, за дверью небрежно навалены доски и плотницкие инструмен­ты Иосифа. За стулом мы видим старые ясли. Чтобы усилить напряжение, Тин­торетто использует резкую перспективу и странный ракурс: зритель как буд­то бы смотрит на все происходящее сверху. Динамичная композиция, поры­вистые движения и контрастное освещение предвосхищают живопись эпохи барокко, предпочитающую сдержанным Благовещениям предыдущих веков напряженные, динамичные, эмоциональные сцены.

Александр Иванов. «Благовещение» (1850)

Архангел Гавриил был послан с небес на землю, чтобы сообщить Марии о ее пред­­назначении. Принадлежность Марии и Гавриила к разным мирам художник подчеркивает, изображая их в разных масштабах. Архангел не просто выше Ма­рии — их фигуры несоизмеримы друг с другом. При этом компози­ционно они объединены: рука ангела попадает в круг сияния, исходящего от Марии.

Благовещение Иванова неожиданно монументально — особенно если учесть, что это акварель на бумаге. В конце 1840-х годов художник задумал цикл рос­писей на библейские сюжеты, и этот акварельный эскиз должен был впослед­ствии стать фреской (но так и не стал). В это время Иванов читал книгу немец­кого богослова Давида Штрауса «Жизнь Иисуса». Штраус считал, что евангель­ские чудеса — мифологизированные предания, часто основанные на ветхоза­ветных сюжетах, и проводил параллели между ветхо- и новозаветными сюже­тами. Именно поэтому Иванов собирался написать рядом со сценой Благове­щения явление Троицы Аврааму.

Билл Виола. «Приветствие» (1995)

Фрагмент видеоинсталляции Билла Виолы «Приветствие»

Обращаясь к вечным сюжетам, современные художники часто задумываются об их месте в истории искусства. Современный американский художника Билл Виола в своей видеоработе цитирует вовсе не евангельский рассказ, а картину «Встре­ча Марии и Елизаветы», написанную в 1529 году итальянским художни­ком Якопо Понтормо. Речь тут, правда, идет не о самом Благовещении, а о сле­дую­­щем за ним сюжете — встрече Марии с Елизаветой, матерью Иоанна Кре­стите­ля. Узнав от Гавриила о том, что ее престарелая родственница Елизавета тоже бе­ременна, Мария отправляется к ней. Елизавета тут же понимает, что Мария родит Сына Божьего, и таким образом становится первым человеком, узна­вшим о грядущем рождении Иисуса.

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector