2 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Алексей Леонов: У меня было 60 литров кислорода и несколько минут

aldanov

Сергей Алданов — дневник.

Слова, слова, слова.

Леонов рассказывает о выходе в космос

46 лет назад Алексей Леонов вышел в открытый космос. Как все было мы, как всегда, узнаем намного позже, чем могли бы.
Оказывается, он об этом рассказал несколько лет назад, но только сейчас я нашел его запись, потому что чехи рассказывали про этот юбилей и что-то врали про то, что якобы аварийный вариант был «отстрелить» космонавта. Пришлось поискать источник.
Ничего подобного в рассказе Леонова я не нашел. Хотя остальные детали были оттуда.
И сам рассказ очень интересный:

«Когда создавали корабль для выхода в открытый космос, то приходилось решать множество проблем, одна из которых была связана с размером люка. Чтобы крышка открывалась внутрь полностью, пришлось бы урезать ложемент. Тогда бы я в него не поместился в плечах. И я дал согласие на уменьшение диаметра люка. Таким образом, между скафандром и обрезом люка оставался зазор по 20 мм с каждого плеча.

На Земле мы проводили испытания в барокамере при вакууме, соответствующем высоте 60 км. В реальности, когда я вышел в открытый космос, получилось немного по-другому. Давление в скафандре – около 600 мм, а снаружи – 10 – 9; такие условия на Земле смоделировать было невозможно. В космическом вакууме скафандр раздулся, не выдержали ни ребра жесткости, ни плотная ткань. Я, конечно, предполагал, что это случится, но не думал, что настолько сильно. Я затянул все ремни, но скафандр так раздулся, что руки вышли из перчаток, когда я брался за поручни, а ноги – из сапог. В таком состоянии я, разумеется, не мог втиснуться в люк шлюза. Возникла критическая ситуация, а советоваться с Землей было некогда. Пока бы я им доложил. пока бы они совещались. И кто бы взял на себя ответственность? Только Паша Беляев это видел, но ничем не мог помочь. И тут я, нарушая все инструкции и не сообщая на Землю, перехожу на давление 0,27 атмосфер. Это второй режим работы скафандра. Если бы к этому времени у меня не произошло вымывание азота из крови, то закипел бы азот – и все. гибель. Я прикинул, что уже час нахожусь под чистым кислородом и кипения быть не должно. После того, как я перешел на второй режим, все «село» на свои места.

На нервах сунул в шлюз кинокамеру и сам, нарушая инструкцию, пошел в шлюз не ногами, а головой вперед. Взявшись за леера, я протиснул себя вперед. Потом я закрыл внешний люк и начал разворачиваться, так как входить в корабль все равно нужно ногами. Иначе я бы не смог, ведь крышка, открывающаяся внутрь, съедала 30% объема кабины. Поэтому мне пришлось разворачиваться (внутренний диаметр шлюза – 1 метр, ширина скафандра в плечах – 68 см). Вот здесь была самая большая нагрузка, у меня пульс дошел до 190. Мне все же удалось перевернуться и войти в корабль ногами, как положено, но у меня был такой тепловой удар, что я, нарушая инструкции и не проверив герметичность, открыл шлем, не закрыв за собой люк. Вытираю перчаткой глаза, а вытереть не удается, как будто на голову кто-то льет. Тогда у меня было всего 60 литров кислорода на дыхание и вентиляцию, а сейчас у «Орлана» – 360 литров. Я первый в истории вышел и отошел сразу на 5 метров. Больше этого никто не делал. А ведь с этим фалом надо было работать, собрать на крючки, чтобы не болтался. Была громадная физическая нагрузка.

Единственное, что я не сделал на выходе, – не смог сфотографировать корабль со стороны. У меня была миниатюрная камера «Аякс», способная снимать через пуговицу. Ее нам дали с личного разрешения председателя КГБ. Управлялась эта камера дистанционно тросиком; из-за деформации скафандра я не смог до него дотянуться. А вот киносъемку я сделал (3 минуты камерой С-97), и за мной с корабля постоянно следили две телевизионные камеры, но у них была не высокая разрешающая способность. По этим материалам потом сделали очень интересный фильм.

Но самое страшное было, когда я вернулся в корабль, – начало расти парциальное давление кислорода (в кабине), которое дошло до 460 мм и продолжало расти. Это при норме 160 мм! Но ведь 460 мм – это гремучий газ, ведь Бондаренко сгорел на этом. Вначале мы в оцепенении сидели. Все понимали, но сделать почти ничего не могли: до конца убрали влажность, убрали температуру (стало 10 – 12°С). А давление растет. Малейшая искра – и все превратилось бы в молекулярное состояние, и мы это понимали. Семь часов в таком состоянии, а потом заснули. видимо, от стресса. Потом мы разобрались, что я шлангом от скафандра задел за тумблер наддува. Что произошло фактически? Поскольку корабль был долгое время стабилизирован относительно Солнца, то, естественно, возникла деформация: ведь с одной стороны охлаждение до – 140°С, с другой – нагрев до +150°С. Датчики закрытия люка сработали, но осталась щель. Система регенерации начала нагнетать давление, и кислород стал расти, мы его не успевали потреблять. Общее давление достигло 920 мм. Эти несколько тонн давления придавили люк и рост давления прекратился. Потом давление стало падать на глазах».

Первый выход в космос: как это было?

18 марта 1965 года советский космонавт Алексей Леонов первым в мире вышел в открытый космос. Запланированный, но весьма рискованный шаг. Скорее всего, это свершилось бы позже, но нам «помогли» США. Шла безудержная «космическая гонка».

Плечом к плечу

Корабль «Восход-2», на котором отправились в космос Павел Беляев и Алексей Леонов, создавался в спешке и не предназначался для двоих. Это был модифицированный одноместный «Восток». Почти как у Юрия Гагарина. Но если первый космонавт Земли сидел в неудобном «шарике» всего 108 минут, то «Алмазам» (позывной Беляева и Леонова) предстояло пробыть в тесноте не менее суток. И не сидеть, пристегнувшись ремнями к креслу, а работать. Как оказалось — на грани жизни и смерти.
— Не волнуйтесь. Сергей Павлович! — утешал Леонов Главного конструктора Королёва. — Мы отрабатывали на тренировках действия в трёх тысячах аварийных ситуаций!
— Да? — вздохнул Главный. — А в полёте может произойти три тысячи первая.
Как в воду глядел.
Уже в конце первого витка вокруг Земли Алексей Леонов начал готовиться к выходу в космос.
— Удачи тебе, Лёша, — Павел Беляев похлопал товарища по плечу. Леонов улыбнулся в ответ и поплыл к люку шлюза.
Шлюз был, мягко говоря, тесноват, в него едва мог протиснуться один человек в космической «одёжке». Отсек для выхода в космос представлял собой цилиндр из металлизированной резины. При старте ракеты он сжимался «гармошкой» для компактности.

Читать еще:  Нападение на ребенка в Москве: почти все прошли мимо

Выхожу один я…

Крышка выходного люка открылась в неизведанный мир. Ослепительный поток солнечного света хлынул в тесное пространство шлюзовой камеры. Хорошо, что гермошлем снабжён светофильтрами!
Придерживаясь руками за стенки, космонавт приблизился к круглому отверстию люка и наполовину высунулся из него. Впереди — бездна. Земля казалась плоской, как блин, и только по широкому окоему ясно обозначалась слегка изогнутая линия, окрашенная в цвета радуги.
— А Земля всё-таки круглая! — восхитился первопроходец.
Над головой — иссиня-чёрное небо, усыпанное звёздами вокруг раскалённого диска Солнца. Далеко внизу под кораблём поблескивала лазурь Средиземного моря, угадывались песчаные берега Ливии, виднелся гигантский сапог Италии.
Звёзды светили, не мигая, словно всматриваясь в смельчака, дерзнувшего нарушить их миллиардолетний покой.
— Нахожусь на обрезе шлюза! — радостно сообщил Леонов. — Отталкиваюсь! Горы! Кавказ вижу под собой!
— Я — «Алмаз-1»! — чётко произнёс Павел Беляев, с трудом справляясь с волнением. — Человек вышел в космическое пространство! Пребывает в свободном парении отдельно от корабля!

Эти слова услышал весь мир.

По орбите Земли величаво плыл «Восход-2», а в пяти метрах от него, соединённый с кораблём страховочным фалом, словно пуповиной, выделывал замысловатые кульбиты первого звёздного танца крохотный человечек. Алексей был совершенно счастлив. Он делал повороты, кувырки через голову, сжимался в клубочек, отмечая про себя, что не только корабль воздействует на его движение, но и он сам влияет на вращение «Восхода». Это было вполне объяснимо. Учитывая массу последнего — всего-то пять тонн. А вот сфотографировать корабль снаружи не удалось. Фотоаппарат «Аякс» был крохотный, оригинальной разработки, выданный космонавтам по такому случаю председателем КГБ. Нажать на кнопку в толстых перчатках ска-фандра не получилось.
— Закругляйся, Леша, — напомнил Павел, — пора домой.
— Понял, иду, — вздохнул космонавт и поплыл к шлюзу.
И тут — неожиданное препятствие.

Нужна мгновенная диета!

Скафандр Алексея раздулся за время нахождения в космосе — ненамного, но вполне достаточно для того, чтобы проникновение в шлюз стало невозможным. На Земле, при тренировках, всё было в порядке, но там нельзя создать такой глубокий вакуум.
— Не могу войти, Паша, — звенящим от напряжения голосом объявил Леонов. — Я тут почему-то потолстел.
— Ты постарайся! — мгновенно среагировал командир. — Если что — не волнуйся, я подсоблю!
Леонов закрыл глаза. Он знал, конечно, что Беляев придёт на выручку. Загвоздка была в том, что выйди Павел из корабля — и с его скафандром произойдёт такое же. И тогда будет не один беспомощный человек, а два. Нет, надо выкарабкиваться самому.
Воздуха в баллонах оставалось на 15 минут.
Позднее Алексей Леонов рассказывал:
— Я не мог втиснуться в шлюз. Критическая ситуация, советоваться с Землёй некогда. Я, нарушая инструкции и не сообщая на Землю, перехожу на меньшее давление — 0, 27 атмосферы. Это второй режим работы скафандра. В крови мог бы закипеть азот, и тогда все, гибель. Прикинул, что час нахожусь под чистым кислородом и кипения быть не должно. Перешёл на второй режим, скафандр опал. На нервах сунул в шлюз кинокамеру и, нарушая инструкцию, пошёл не ногами, а головой вперёд. Взявшись за леера, втиснул себя. Закрыл внешний люк и начал разворот — входить в корабль всё равно нужно ногами. Иначе никак: крышка, открывающаяся внутрь, съедала 30% объёма кабины. Пришлось разворачиваться (внутренний диаметр шлюза — один метр, ширина скафандра в плечах — 68 сантиметров). Тут была самая большая нагрузка, пульс дошёл до 190. У меня, видимо, был тепловой удар, поэтому я, не проверив герметичность, открыл шлем, не закрыв за собой внутренний люк. Вытираю перчаткой глаза — не удаётся, будто на голову кто-то воду льёт. Тогда у меня было 60 литров кислорода на дыхание и вентиляцию, а сейчас у «Орлана» (современного скафандра. — Прим, автора) — 360 литров.
В открытом космосе Алексей Леонов находился 12 минут.

Знаете ли вы что…

Куда хотим, туда летим

— «Алмазы», вам разрешается посадка на 17-м витке в автоматическом режиме, — прозвучал голос Юрия Гагарина.
— Поняли, «Заря»! — откликнулся Павел Беляев. — Мы зафиксировались в креслах, готовы вернуться домой!
А через несколько минут:
— Не сработала автоматическая система ориентации на Солнце, поэтому тормозная двигательная установка не включилась. Как поняли? Приём.
— Мы тут быстренько посовещались, — раздался спокойный голос Гагарина, — посадка будет на 18-м обороте, вручную.
— Принято, — отозвался Алексей Леонов. — До встречи на Земле!
«Восход-2» вышел из зоны радиовидимости и вошёл в тень родной планеты. Теперь благополучное возвращение зависело только от самих космонавтов. Не внушало оптимизма то обстоятельство, что ручная посадка будет выполняться впервые в мире. Ещё один невольный рекорд. Надо же, и тут обогнали США!
Командир привычно, как на тренажёре, сориентировал в пространстве «Восход-2» и включил тормозную двигательную установку. Вскоре лёгкая перегрузка вдавила космонавтов в кресла, потом от конусовидного приборного отсека отделился «шарик» спускаемого аппарата и устремился вниз.

Нас там не ждали

Рассказывает Алексей Леонов:
— Мы сами выбрали район для посадки — в 150 километрах от Соликамска. Там была тайга. Никаких предприятий и линий электропередачи. Могли сесть рядом с Харьковом, Казанью, Москвой, но это опасно. И в Китае не сядешь — тогда отношения были напряжёнными. При скорости 28 тысяч километров в час мы сели всего в 80 километрах от нами же рассчитанной точки. Хороший результат. Резервных мест посадки тогда не было. И нас там не ждали.
В иллюминаторах заплясало пламя («шарик» пронзал плотные слои атмосферы), потом — рывок, и над капсулой расцвели гигантские шёлковые цветки двух парашютов. Несколько минут парения на прочных стропах, и мягкий удар.
— Снег! — восторженно закричал Леонов. — Полуметровый слой, не меньше! С возвращеньицем. Паша! Открывай люк, свежим воздухом подышим!
Он же первым высунулся наружу, жадно вдыхая обжигающий горло чистейший морозный воздух. Обуглившийся спускаемый аппарат застрял меж двух вековых сосен.
Вертолёт обнаружил парашюты и космонавтов в 30 километрах юго-западнее города Березники Пермской области, в тайге Северного Урала.
— Нашли нас не сразу, — вспоминает Леонов, — вытащили на третьи сутки. Сидели мы в скафандрах двое суток. Из-за пота у меня в скафандре было по колено влаги, примерно шесть литров. Так в ногах и булькало. Потом, уже ночью, я говорю Паше: «Все, я замёрз». Сняли скафандры, разделись догола, выжали бельё, надели вновь. Затем спороли экранно-вакуумную теплоизоляцию (она выстилает спускаемый ап—парат изнутри. — Прим, автора). Жёсткую часть выбросили, остальное надели на себя — девять слоёв фольги, покрытой дедероном. Сверху обмотались парашютными стропами, как две сосиски. Так остались на ночь. В полдень прилетел вертолёт, севший в девяти километрах от нас. Потом к нам пришли на лыжах Слава Волков (будущий космонавт) и другие. Они привезли тёплую одежду, налили коньяка, а мы им свой спирт отдали — и жизнь стала веселее. Костёр развели, котёл поставили. Помылись. Часа за два срубили маленькую избушку, где мы переночевали нормально. Там даже постель была.
21 марта Павел Беляев и Алексей Леонов с сопровождающими добрались на лыжах до вертолёта Ми-4. Вскоре космонавты были в Перми, откуда доложили о завершении полёта Генеральному секретарю ЦК КПСС Л.И. Брежневу. 23 марта их встречала Москва.

Читать еще:  Молитва Иисусова — духовный океан, орошающий всю землю

Журнал: Тайны 20-го века №24, июнь 2011 года
Рубрика: Тайны космоса
Автор: Владимир Граков

Первый выход в космос: как это было?

18 марта 1965 года советский космонавт Алексей Леонов первым в мире вышел в открытый космос. Запланированный, но весьма рискованный шаг. Скорее всего, это свершилось бы позже, но нам «помогли» США. Шла безудержная «космическая гонка».

Плечом к плечу

Корабль «Восход-2», на котором отправились в космос Павел Беляев и Алексей Леонов, создавался в спешке и не предназначался для двоих. Это был модифицированный одноместный «Восток». Почти как у Юрия Гагарина. Но если первый космонавт Земли сидел в неудобном «шарике» всего 108 минут, то «Алмазам» (позывной Беляева и Леонова) предстояло пробыть в тесноте не менее суток. И не сидеть, пристегнувшись ремнями к креслу, а работать. Как оказалось — на грани жизни и смерти.
— Не волнуйтесь. Сергей Павлович! — утешал Леонов Главного конструктора Королёва. — Мы отрабатывали на тренировках действия в трёх тысячах аварийных ситуаций!
— Да? — вздохнул Главный. — А в полёте может произойти три тысячи первая.
Как в воду глядел.
Уже в конце первого витка вокруг Земли Алексей Леонов начал готовиться к выходу в космос.
— Удачи тебе, Лёша, — Павел Беляев похлопал товарища по плечу. Леонов улыбнулся в ответ и поплыл к люку шлюза.
Шлюз был, мягко говоря, тесноват, в него едва мог протиснуться один человек в космической «одёжке». Отсек для выхода в космос представлял собой цилиндр из металлизированной резины. При старте ракеты он сжимался «гармошкой» для компактности.

Выхожу один я…

Крышка выходного люка открылась в неизведанный мир. Ослепительный поток солнечного света хлынул в тесное пространство шлюзовой камеры. Хорошо, что гермошлем снабжён светофильтрами!
Придерживаясь руками за стенки, космонавт приблизился к круглому отверстию люка и наполовину высунулся из него. Впереди — бездна. Земля казалась плоской, как блин, и только по широкому окоему ясно обозначалась слегка изогнутая линия, окрашенная в цвета радуги.
— А Земля всё-таки круглая! — восхитился первопроходец.
Над головой — иссиня-чёрное небо, усыпанное звёздами вокруг раскалённого диска Солнца. Далеко внизу под кораблём поблескивала лазурь Средиземного моря, угадывались песчаные берега Ливии, виднелся гигантский сапог Италии.
Звёзды светили, не мигая, словно всматриваясь в смельчака, дерзнувшего нарушить их миллиардолетний покой.
— Нахожусь на обрезе шлюза! — радостно сообщил Леонов. — Отталкиваюсь! Горы! Кавказ вижу под собой!
— Я — «Алмаз-1»! — чётко произнёс Павел Беляев, с трудом справляясь с волнением. — Человек вышел в космическое пространство! Пребывает в свободном парении отдельно от корабля!

Эти слова услышал весь мир.

По орбите Земли величаво плыл «Восход-2», а в пяти метрах от него, соединённый с кораблём страховочным фалом, словно пуповиной, выделывал замысловатые кульбиты первого звёздного танца крохотный человечек. Алексей был совершенно счастлив. Он делал повороты, кувырки через голову, сжимался в клубочек, отмечая про себя, что не только корабль воздействует на его движение, но и он сам влияет на вращение «Восхода». Это было вполне объяснимо. Учитывая массу последнего — всего-то пять тонн. А вот сфотографировать корабль снаружи не удалось. Фотоаппарат «Аякс» был крохотный, оригинальной разработки, выданный космонавтам по такому случаю председателем КГБ. Нажать на кнопку в толстых перчатках ска-фандра не получилось.
— Закругляйся, Леша, — напомнил Павел, — пора домой.
— Понял, иду, — вздохнул космонавт и поплыл к шлюзу.
И тут — неожиданное препятствие.

Нужна мгновенная диета!

Скафандр Алексея раздулся за время нахождения в космосе — ненамного, но вполне достаточно для того, чтобы проникновение в шлюз стало невозможным. На Земле, при тренировках, всё было в порядке, но там нельзя создать такой глубокий вакуум.
— Не могу войти, Паша, — звенящим от напряжения голосом объявил Леонов. — Я тут почему-то потолстел.
— Ты постарайся! — мгновенно среагировал командир. — Если что — не волнуйся, я подсоблю!
Леонов закрыл глаза. Он знал, конечно, что Беляев придёт на выручку. Загвоздка была в том, что выйди Павел из корабля — и с его скафандром произойдёт такое же. И тогда будет не один беспомощный человек, а два. Нет, надо выкарабкиваться самому.
Воздуха в баллонах оставалось на 15 минут.
Позднее Алексей Леонов рассказывал:
— Я не мог втиснуться в шлюз. Критическая ситуация, советоваться с Землёй некогда. Я, нарушая инструкции и не сообщая на Землю, перехожу на меньшее давление — 0, 27 атмосферы. Это второй режим работы скафандра. В крови мог бы закипеть азот, и тогда все, гибель. Прикинул, что час нахожусь под чистым кислородом и кипения быть не должно. Перешёл на второй режим, скафандр опал. На нервах сунул в шлюз кинокамеру и, нарушая инструкцию, пошёл не ногами, а головой вперёд. Взявшись за леера, втиснул себя. Закрыл внешний люк и начал разворот — входить в корабль всё равно нужно ногами. Иначе никак: крышка, открывающаяся внутрь, съедала 30% объёма кабины. Пришлось разворачиваться (внутренний диаметр шлюза — один метр, ширина скафандра в плечах — 68 сантиметров). Тут была самая большая нагрузка, пульс дошёл до 190. У меня, видимо, был тепловой удар, поэтому я, не проверив герметичность, открыл шлем, не закрыв за собой внутренний люк. Вытираю перчаткой глаза — не удаётся, будто на голову кто-то воду льёт. Тогда у меня было 60 литров кислорода на дыхание и вентиляцию, а сейчас у «Орлана» (современного скафандра. — Прим, автора) — 360 литров.
В открытом космосе Алексей Леонов находился 12 минут.

Знаете ли вы что…

Куда хотим, туда летим

— «Алмазы», вам разрешается посадка на 17-м витке в автоматическом режиме, — прозвучал голос Юрия Гагарина.
— Поняли, «Заря»! — откликнулся Павел Беляев. — Мы зафиксировались в креслах, готовы вернуться домой!
А через несколько минут:
— Не сработала автоматическая система ориентации на Солнце, поэтому тормозная двигательная установка не включилась. Как поняли? Приём.
— Мы тут быстренько посовещались, — раздался спокойный голос Гагарина, — посадка будет на 18-м обороте, вручную.
— Принято, — отозвался Алексей Леонов. — До встречи на Земле!
«Восход-2» вышел из зоны радиовидимости и вошёл в тень родной планеты. Теперь благополучное возвращение зависело только от самих космонавтов. Не внушало оптимизма то обстоятельство, что ручная посадка будет выполняться впервые в мире. Ещё один невольный рекорд. Надо же, и тут обогнали США!
Командир привычно, как на тренажёре, сориентировал в пространстве «Восход-2» и включил тормозную двигательную установку. Вскоре лёгкая перегрузка вдавила космонавтов в кресла, потом от конусовидного приборного отсека отделился «шарик» спускаемого аппарата и устремился вниз.

Читать еще:  Батюшка поднял епитрахиль и спросил: «Speak English?»

Нас там не ждали

Рассказывает Алексей Леонов:
— Мы сами выбрали район для посадки — в 150 километрах от Соликамска. Там была тайга. Никаких предприятий и линий электропередачи. Могли сесть рядом с Харьковом, Казанью, Москвой, но это опасно. И в Китае не сядешь — тогда отношения были напряжёнными. При скорости 28 тысяч километров в час мы сели всего в 80 километрах от нами же рассчитанной точки. Хороший результат. Резервных мест посадки тогда не было. И нас там не ждали.
В иллюминаторах заплясало пламя («шарик» пронзал плотные слои атмосферы), потом — рывок, и над капсулой расцвели гигантские шёлковые цветки двух парашютов. Несколько минут парения на прочных стропах, и мягкий удар.
— Снег! — восторженно закричал Леонов. — Полуметровый слой, не меньше! С возвращеньицем. Паша! Открывай люк, свежим воздухом подышим!
Он же первым высунулся наружу, жадно вдыхая обжигающий горло чистейший морозный воздух. Обуглившийся спускаемый аппарат застрял меж двух вековых сосен.
Вертолёт обнаружил парашюты и космонавтов в 30 километрах юго-западнее города Березники Пермской области, в тайге Северного Урала.
— Нашли нас не сразу, — вспоминает Леонов, — вытащили на третьи сутки. Сидели мы в скафандрах двое суток. Из-за пота у меня в скафандре было по колено влаги, примерно шесть литров. Так в ногах и булькало. Потом, уже ночью, я говорю Паше: «Все, я замёрз». Сняли скафандры, разделись догола, выжали бельё, надели вновь. Затем спороли экранно-вакуумную теплоизоляцию (она выстилает спускаемый ап—парат изнутри. — Прим, автора). Жёсткую часть выбросили, остальное надели на себя — девять слоёв фольги, покрытой дедероном. Сверху обмотались парашютными стропами, как две сосиски. Так остались на ночь. В полдень прилетел вертолёт, севший в девяти километрах от нас. Потом к нам пришли на лыжах Слава Волков (будущий космонавт) и другие. Они привезли тёплую одежду, налили коньяка, а мы им свой спирт отдали — и жизнь стала веселее. Костёр развели, котёл поставили. Помылись. Часа за два срубили маленькую избушку, где мы переночевали нормально. Там даже постель была.
21 марта Павел Беляев и Алексей Леонов с сопровождающими добрались на лыжах до вертолёта Ми-4. Вскоре космонавты были в Перми, откуда доложили о завершении полёта Генеральному секретарю ЦК КПСС Л.И. Брежневу. 23 марта их встречала Москва.

Журнал: Тайны 20-го века №24, июнь 2011 года
Рубрика: Тайны космоса
Автор: Владимир Граков

Почему первый человек в открытом космосе чуть не сварился заживо и чем закончилась эпохальная операция

18 марта 1965 года , около 12:00 по московскому времени , у советского летчика-космонавта получилось выйти за пределы космического корабля «Восход-2» в открытый космос. Алексей Леонов был первым в мире , кому это удалось. Грандиозное событие дважды обернулось для космонавта смертельным риском. О том как Леонов оказался в открытом космосе и почему мог не вернуться на Землю — в материале altapress.ru.

Старт «Восхода-2»

Старт ракеты-носителя состоялся 18 марта в 10:00 по московскому времени , с космодрома Байконур , сообщает Роскосмос. Проблемы на корабле «Восход — 2» начались почти сразу после старта. Корабль , командиром которого был Павел Беляев , занял орбиту в 500 км вместо положенных 300 км. Миссию решили продолжить. Сразу после выхода на орбиту началась подготовка ко встрече с открытым космосом.

Подготовка к космической миссии

В шлюзе ракеты разместили две камеры чтобы запечатлеть то , как космонавт покидает корабль и возвращается обратно. Еще одну камеру разместили снаружи. За бортом , на случай непредвиденной ситуации , космонавта ждали баллоны с запасом воздуха для наддува шлюзовой камеры и баллоны с аварийным запасом кислорода.

Леонову для выхода в открытый космос разработали специальный скафандр «Беркут». С помощью многослойной герметичной оболочки в скафандре поддерживалось оптимальное давление. Для того чтобы защитить космонавта от теплового воздействия солнца , скафандр выкрасили в белый цвет. Капитан корабля также имел с собой новенький скафандр — на случай , если придется помогать коллеге за бортом.

Первый человек в открытом космосе

В 11 часов 28 минут 13 секунд экипаж разгерметизировал шлюзовую камеру корабля. Уже через шесть минут Леонов вышел из шлюза в открытое космическое пространство. С кораблем его связывал только пятиметровый трос с оборудованием и проводами.

Алексей Леонов,
советский летчик-космонавт:

Когда я , с трудом оторвавшись , шагнул в эту бездну , внутри что-то подкатилось , что-то подперло. Звезды были и слева , и справа , и вверху , и внизу. Я находился среди звезд. Постепенно все успокоилось , и я понял , что я сам частица этого гигантского мира , где живет человек , как песчинка.

Космонавт выполнил ряд запланированных экспериментов и должен был вернуться на корабль. Но Леонов не смог: из-за разности давления скафандр раздуло. Управлять своим телом в «надутом» костюме становилось практически невозможно.

Нарушение инструкций

Кислорода Леонову должно было хватить только на 20 минут. Космонавт понимал , что докладывать начальству было опасно для его жизни: каждое критическое решение на Земле принималось на общем собрании. Времени было чрезвычайно мало.

Леонов принял решение — самостоятельно сбросить давление в скафандре до аварийного. Это помогло «сдуть» скафандр.

Алексей Леонов,
советский летчик-космонавт:

Принимаю решение сбросить давление , хотя попадаю в зону закипания азота. Я знал , видел , как это происходит , когда руки вдруг раздуваются , как резиновые перчатки , лицо становится в 2 раза больше , глаза проваливаются. Это смерть. Но выбора нет. И я сбрасываю давление.

Шлюзовая камера корабля соединялась с кабиной корабля при помощи люка. Он открывался во внутрь камеры автоматически или вручную. По инструкции , входить в него необходимо было ногами вперед. Тогда легче было бы закрывать верхнюю крышку и переместиться в кабину. Первый люк — в шлюз — Леонов вынужден был преодолеть нарушив инструкцию , вперед головой. Это затрудняло его дальнейшие передвижения по камере. Для того , чтобы войти в кабину , Леонову пришлось развернуться в узком пространстве.

Спустя 12 минут 9 секунд космонавт вернулся из открытого космоса в корабль.

Возвращение на Землю

Путь домой тоже дался команде тяжело. Посадку должны были осуществить на 17-м витке. Автоматика подвела и космонавтам пришлось и садиться «в ручную».

Экипаж приземлился 19 марта , в глухой пермской тайге , далеко от предполагаемого места посадки. Искать космонавтов начали спустя несколько часов , но вызволить из тайги их удалось далеко не сразу — вертолет не смог приземлиться среди деревьев. Космонавтам предстояло провести целую ночь в лесу.

На следующий день , для расчистки вертолетной площадки , спустился десант спасателей на лыжах. Они соорудили место для ночлега космонавтов и начали расчистку территории. Только 21 марта площадка была готова.

Отдых в Перми

На борту Ми-4 космонавты прибыли в Пермь , откуда их доставили в Москву. Только тогда советские космонавты смогли официально доложить о своей миссии.

По телевидению передали , что два дня отсутствия с момента падения Леонов и Беляев провели на отдыхе в Перми.

Дополнительные источники: фильм «Первого канала» — «Леонов. Первый в космосе»

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:

Adblock
detector