0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Александр Привалов: Школа умерла – никто не заметил

Школа умерла – никто не заметил. **************************************

Научный редактор журнала “Эксперт» Александр Привалов

«Школа умерла – никто не заметил.

Именно это на самом деле странно.

Школа – вещь немыслимо важная, такая же нациеобразующая вещь,

как охраняемые границы, армия и валюта.

Без них нет нации – и без школы нет нации. Школа, на мой взгляд, очевидно развалена.»

Не со всем согласен, с коллегой, тезкой и, почти ровесником, Приваловым.

Вчера я делал доклад в РГО (Российское Географическое общество) для учителей и дошкольных воспитателей на IV Международной научно-практической конференции

«Формирование экологической культуры у подрастающего поколения».

И в зале, среди сотни пар глаз, видел с десяток, горящих светом желания изменить создавшееся положение не только в Российской школе, но и в планетарном масштабе.

В основном, конечно, женские, но были и мужские, и даже из экспертного экологического совета при Питерском Законодательном собрании.

10% с желанием что-то изменить — это уже немало!

Потому, что без желания нет эрекции и, практически, невозможно что-то изменить к лучшему, а тем более создать новую жизнь.

Конечно 10% — это от участников конференции, в масштабах страны — это мизер.

Но дорогу осилит идущий к цели, собирая единомышленников и строя вместе дорогу к храму истинно природных знаний.

Журнал “Эксперт» и Александр Николаевич Привалов правы в одном — ситуация устрашающая.

Но это — уже следствие множества совершенных и продолжаемых человеком и цивилизацией преступлений против основ жизни. Эти преступления против абсолютно легитимных законов Природы.

Вот они, семь главных, ведущих к Вселенской, естественной и природной гармонии:

— понемногу (1) – но достаточно (2),

— разнообразно (3) – но без злоупотреблений (4),

— нерегулярно (5) – но своевременно (6),

И, наконец, самое главное, все выше сказанное должно быть ИСКРЕННЕ (7)

по отношению к внутренним и внешним элементам живых и косных систем Природы.

На мой взгляд, человек, как один из бесконечного ряда биологического разнообразия Природы и жизни на Земле, его общества, дела, ставшие бизнесом и цивилизация в целом, осознанно и по сговору совершили за последние 100-150 лет три главных преступления перед наместником Создателя жизни на Земле.

1. ПОТРЕБЛУДИЕ, возведенное в степень потреблятства расширяющимся, нюансным производством, потреблением и утилизацией вещей и услуг, не предназначенных для устойчивости и созидательного развития.

Не только своего биологического и морального статуса, но и всего биологического разнообразия уникальной Планеты, условия на которой созданы не им и не только для него.

2. АКВАМАРОДЕРСТВО, как следствие потреблудия, выражаемое в:

2.1. Логистически расширяющемся использовании пресной воды для производства постоянно обновляемого списка вещей-услуг и для традиционного потребления основной среды обитания: воздуха, еды и питья.

Приведу две иллюстрации из миллионов возможных:

а) современная потребность 13-15-ти тонн пресной воды на производство одного килограмма употребляемой в пищу (уже не натуральной) говядины в виде промышленно деликатесов сомнительного качества, а традиционно (100 лет назад) – всего 5-7 тонн, в зависимости от региона и условий выращивая коровы;

б) потребность 5-7-ми ТОНН пресной воды для выращивания или синтеза химических ингредиентов в производстве и доставке потребителю ОДНОГО ЛИТРА Coca Cola.

Результат — в «сухих» регионах Планеты в странах и городах питьевая вода сомнительного качества — в острейшем дефиците, а Coca Cola и прочее «пойло» продается на каждом углу.

2.2. В утилизации опасных отходов производства и отходов потребления в природной среде, которая по своим природным физико-химическим технологиям уже не успевает за расширенным производством трудно и медленно разлагаемых веществ, отравляющих единую аквасистему Земли — воду в гидросфере, литосфере и атмосфере.

Примерам и фактам нет числа.

Миллионы тонн затопленного (и, неа затопляемого до сих пор) химического и радиационного оружия во всех морях и океанах Земли, миллиарды тонн разлитых и разливающихся углеводородов, новые плавающие архипелаги твердых и жидких синтетических отходов…

В результате Мировой Океан только за последние 40 лет потерял до 80% массы общего количества естественных видов морепродуктов, а оставшееся количество добываемого из водоемов Земли содержит такое количество ядохимикатов, что их ПДК (предельно допустимая концентрация) все чаще пересматриваются даже такими экологическими аккуратистами, как финны, недавно поднявшие в 10 раз содержание мышьяка в добываемых морепродуктах. (Пример, в некоторых местах Балтики и Северного моря в 1 кг грунта 3 гр. мышьяка, 1997-2007 г.г.)

3. И последнее, вроде бы, как следствие двух приведенных выше причин-преступлений, а на самом деле, хорошо спланированное и изящно исполненное преступление ХХ века. ВОДУ, сначала назвали и оформили юридически (общественно-политически) «стратегическим ТОВАРОМ» ХХI века (документы ООН), а затем и переименовали в «стратегический ресурс».

«Как вы лодку назовете, так она и поплывет».

В результате, приплыли — чем хуже вода в Природе, тем дороже на прилавке. В супермаркетах прилавки питьевой воды длиннее пивных и пока уступают винным.

А ведь некоторое пиво и вино иногда дешевле воды, которая уже дороже бензина и дизеля, для производства которых добывается нефть. Причем, для добычи 1 литра нефти надо закачать в скважину 1 литр пресной воды. Бензин-дизель мы сжигаем за мгновения, а пресную воду (при нашей жизни) теряем, практически, НАВСЕГДА.

За все потребленное и уничтоженное заплатит Природа?

И кто МЫ после этого?

И распределение водных ресурсов Планеты взято под контроль глобальным организатором первого греха ПОТРЕБЛУДИЯ, т.е. мировой ОПГ — организованной преступной группой в чистом виде.

Так есть ли ещё время и выходы из создавшегося нами положения вещей и энергий?

Или цунами сделают выдох и не дождемся мы вдох?

Знаю, вижу, догадываюсь и продолжаю искать, поэтому утверждаю – время и возможности ещё ЕСТЬ!

Выживем, если осознаем человеческую потерю совести, как ответственности души за дела и помыслы. Но только, если вернем украденное у Природы и дадим жить всему биологическому разнообразию Планеты, являющемуся резонансно-волновым физико-химическим, вещественным и смыслообразующим базисом гомеостаза и ритмостаза всех живых и косных субстанций на Земле.

Пока Природа и её ВОДА, как главный и универсальный инструмент Создателя, не справились с нашими проблемами вместе с нами, буду писать следующие статьи и публиковать документы про реальные социальные, технические и технологические возможности использования природо-подобных процессов для восстановления реликтовой филогенетически полноценной воды, взамен утраченной в результате трех глобальных преступлений цивилизации Аквамародеров.

Об этом (со ссылками и цитированием, 2016 г.) есть информация в моих последних статьях и комментариях на https://alextada.cont.ws/

Ваш Александр Данилов.

Эксперт в области риска развития рака, наркозависимости и других системных дисфункций, главной причиной которых, по наблюдениям, является деградация и ригидность структур, режимов и форм движения аквасистем в Природе и в живых организмах.

P.S. Деградация и ригидность аквасистем, как причина, а потом следствие и, снова — . причина-следствие. .

Именно так, в разнообразных вихревых режимах и формах движениях водосодержащих систем, из неживого рождается живое и его энергия для дальнейшего Движения-Жизни.

Жизнь — это Движение. Движение — это Жизнь.

igorolin

Игорь Олин

Кого из нас сегодня выхватят морлоки?

А.Привалов: «Школа умерла — никто не заметил»

Научный редактор журнала «Эксперт» Александр Привалов в интервью интернет-изданию «Православие и мир» поделился своим видением состояния современной школы и дал оценку многолетней образовательной реформе.

Наше образование и, прежде всего, школу, реформируют уже лет пятнадцать – это немыслимо долго, но результатов нет. То есть нет позитивных результатов; налицо ощутимая деградация.
. Вся суть реформы образования заключается в том, что, по мнению ее творцов, образование у нас было чрезмерно роскошно, не к нашему рылу крыльцо. Образование нам нужно иметь поскромнее.
. за все годы реформ разговор о содержании нашего образования ни разу не поднимался.
. Подлинный смысл нынешней реформы – экономия; экономия и денег, и усилий начальства. То, что нам выдают за реформу образования, ею на самом деле не является и быть не может: мы же видели, это совершенно не касается содержания.
. Содержание образования – вопрос очень конкретный, решаемый не на политическом, а на профессиональном уровне. И для его решения нужны не менеджеры, а именно профессионалы.

Читать еще:  Сначала скажи, что думает Толстой, а твое мнение мы потом послушаем

Почитайте знаменитый ФГОС (Федеральный государственный стандарт образования), где написано, каким должен быть выпускник наших с вами отечественных школ. Душеспасительное чтение. Вы узнаете, что выпускник этот шестикрыл, как серафим, и умен, как три Аристотеля. Он обладает математическим мышлением, географическим мышлением, физическим мышлением и мышлением химическим. Это все написано в стандарте. Там не написано только, знает ли он теорему Пифагора. Знает ли он закон Ома, знает ли, с какой стороны от России пролегает Северный морской путь. Это неизвестно. Но географическим и физическим мышлением он обладает.
Так что, если вы спросите, как видят сами реформаторы выпускника школы, я вам скажу честно: я не знаю. Я не очень верю, что они его видят таким, как написано в этих самых госстандартах – не сумасшедшие же они, в самом деле.
Я вам совершенно серьезно говорю, я больше двадцати лет в средствах массовой информации: если бы в Москве было хоть пятнадцать человек таких, каким рисует выпускника школы раздел госстандартов по словесности, их бы расхватали в главные редактора московских изданий в шесть секунд. Таких людей нет, в природе нет, не то, что выпускников школ.

Разумеется, директор школы и в советское время был никак не кум королю, у него вполне себе было начальство – и РОНО, и ГорОНО, и по партийной линии начальников хватало, – но такого дикого бесправия, как сейчас, у директора школы не было.
Если директор тогда кому-то не нравился, его тоже можно было выгнать. Но это было непросто – и это был скандал. Выгнать его в любую секунду без объяснения причин, как это делается сейчас, было немыслимо.

То, что происходит с образованием сейчас, во многом идёт от президентских указов 2012 года, где были поставлены свирепые задания по обеспечению работникам общей и высшей школы некоего приемлемого уровня заработной платы. Наши уважаемые реформаторы подошли к делу просто: «Как сделать, чтобы зарплата была больше? Надо, чтобы людей было меньше». Что и происходит.
Совсем недавно господин Ливанов или кто-то из его заместителей открытым текстом сказал, что ставка учителя должна быть тридцать шесть часов – раньше было восемнадцать. Такая ставка – это открытый отказ от сколько-нибудь качественной работы.

Школа – вещь немыслимо важная, такая же нациеобразующая вещь, как охраняемые границы, армия и валюта. Без них нет нации – и без школы нет нации. Школа, на мой взгляд, очевидно развалена.

До сих пор есть довольно много школ, которые выглядят хорошими; некоторые даже являются хорошими, но, в основном, выглядят за счет сохранившейся группы высокого уровня учителей – и за счет репетиторов. Потому что, когда люди со стороны, – не специалисты – или чиновники, тоже со стороны, оценивают школу, они оценивают ее по цифровым результатам – баллы ЕГЭ и еще какая-нибудь чушь. Эти цифровые результаты неразделимы на то, что привнесла школа и то, что привнесли репетиторы, которых пригласили родители учеников. Это, в принципе, невозможно разделить.

От того, что всего их (учебников) в некотором реестре несколько сотен, в данном конкретном классе ничего не меняется.
Эта школа купила такой учебник, по нему и занимается. И оттого, что рядом валяются еще пятнадцать, вам ни тепло, ни холодно. Никакой вариативности сегодня нет – разве что в лозунгах самого Минобра, уже не очень часто повторяемых. На реальную вариативность у школы нет ни времени, ни помещений, ни кадров, ни сил, ни денег.

. перемены невозможны, пока не будут уволены – пусть даже с почетом, в лавровых венках с головы до пят! – все эти реформаторы: Фурсенко, Кузьминов, Ливанов со всеми их ставленниками. Ведь мало того, что потеряно пятнадцать лет, масса денег, масса сил, десяткам миллионов людей испорчены ведра крови. У скольких учителей погасли глаза. Как все это взять и списать? Для того чтобы списать, надо сказать: была катастрофа.
Я не знаю, когда это случится. Даже не знаю, случится ли это вообще. Но твердо знаю, что без этого школа возрождаться не начнет. Главная беда школы, которую невозможно даже начать лечить, пока реформаторы на местах, состоит в том, что школы нет.

ЕГЭ в нынешнем виде надо отменить. Надо вернуть школе самостоятельность и, в частности, обязательные выпускные экзамены по основным предметам. Это нельзя сделать, не уволив всех его организаторов, потому что именно внедрением ЕГЭ они оправдывают свое существование все пятнадцать лет.

Александр Привалов: Школа умерла – никто не заметил

Позитивные и негативные тенденции в системе образования (Продолжение. Начало от 13.07.2017)

Интервью с научным редактором журнала «Эксперт» Александром Николаевичем Приваловым о судьбе российского образования, о подлинных целях реформы образования, о том, какими знаниями и способностями обладают в реальности выпускники последних лет, бесправных учителях, заинтересованных и незаинтересованных родителях. А также о том, что нужно, чтобы возродить российскую среднюю школу.

Качество или эффективность
Обратите внимание: никогда за все годы реформы ни один из начальников образования не говорил о его качестве. Качество образования – это не температура, не длина, так прямо не померишь. И все-таки это нечто можно ощутить. Просто поговорив с выпускниками того или иного образовательного учреждения, всякий опытный человек вам скажет, качественное ли образование они получили, и насколько качественное. Примерно, не с тремя знаками после запятой, но скажет сразу – и, как правило, не ошибется. Именно поэтому в устах управленцев речи о качестве образования не было ни разу и никогда не будет.

Речь идет об эффективности образования. Что такое эффективность? Эффективность – это соотношение затрат и результатов. Затраты – это, понятно, денежки. А про результат они каждый раз придумывают очередную бумажку, в которой изложены критерии эффективности, не имеющие к качеству образования, вообще говоря, никакого отношения.

«Сколько у вас квадратных метров лабораторий на одного студента?» «Какая у вас доля иностранных студентов?» Какая должна быть доля иностранных студентов в провинциальном педагогическом вузе? Да никакая. Они там сто лет никому не нужны, и им этот вуз не нужен. А сам вуз-то нужен. Он вполне может быть качественным и готовить хороших учителей, но это уже никого не интересует. Со школами механика даже проще: там главный идол в капище – баллы по ЕГЭ.

Вот такими простыми трюками – изобретением бумажек и подгоном всей сложности образовательной жизни под соответствие этим бумажкам, они и загнали все педагогические кадры России в состояние непрерывного трепета. Какова может быть польза от запуганного педагога, судите сами.

Школа умерла – никто не заметил
Именно это на самом деле странно. Школа – вещь немыслимо важная, такая же нациеобразующая вещь, как охраняемые границы, армия и валюта. Без них нет нации – и без школы нет нации. Школа, на мой взгляд, очевидно развалена. Почему нет воплей, почему по улицам не бегают испуганные толпы? По двум очень простым причинам.

Первая заключается в том, что это, к великому сожалению, тема ограниченного во времени интереса. Обычно человек интересуется школой ровно последние три года обучения его младенца. Какая у ребёнка школа до этого, среднестатистическому родителю почти не важно: какая есть, такая есть. А в последние три года всякому становится очень интересно: хорошо ли учат, поступит ли.

Вот последние три года родитель склонен об этом рассуждать, в остальное время нормальному человеку на школу наплевать: он не понимает, до какой степени это важно. Он и не обязан этого понимать. Ещё рядовой человек не обязан понимать, например, до какой степени важна водоочистка, но водоочистка должна быть. Он и не обязан понимать, каким должен быть нациеобразующий институт – школа, и есть ли сегодня такой институт.

Читать еще:  Трудные места Евангелия: «Мертвые погребают мертвецов»

Второе, почему никто не бегает в панике. Потому что тот, кто хочет учиться, учиться все еще может; ну, в больших городах.

В меньших городах, уж, тем более, в селах – это совсем отдельный разговор. А в больших городах, особенно в очень больших городах, безусловно, так. Если само дите и его родители хотят, чтобы дите училось, дите учиться будет. Сегодня это возможно – потому что существует инерция. Школа – это гигантская институция, много-много людей. И никакие пороки организации, даже успевшие вполне проявиться, не обрушат этого дела сразу.

До сих пор есть довольно много школ, которые выглядят хорошими; некоторые даже являются хорошими, но, в основном, выглядят за счет сохранившейся группы высокого уровня учителей – и за счет репетиторов. Потому что, когда люди со стороны, – не специалисты – или чиновники, тоже со стороны, оценивают школу, они оценивают ее по цифровым результатам – баллы ЕГЭ и еще какая-нибудь чушь. Эти цифровые результаты неразделимы на то, что привнесла школа, и то, что привнесли репетиторы, которых пригласили родители учеников. Это, в принципе, невозможно разделить.

Если в школе есть более-менее толковая группа учителей и более-менее состоятельные родители, они суммарно дают результат, который позволяет школе казаться хорошей. Но это напускное. Если завтра на эту школу повесят замок, то результаты детей, которые туда ходили, могут оказаться даже лучше. Потому что они не будут терять время у педагогов не такого высокого качества, как ведущие. А ведущие педагоги перестанут терять время на написание бумажек для Минобра и будут заниматься детьми круглые сутки, как это делают хорошие репетиторы.

Так что люди не видят, как все кисло устроено. Я боюсь, что когда они увидят, будет не очень понятно, что делать. Да, и сейчас не очень понятно. Вот и обсуждают иногда с излишним пылом никак не самые важные аспекты проблемы.

Единый учебник или «золотой стандарт»?
Я совершенно не склонен разделять сегодняшний общий ужас перед понятием «единый учебник», ничего ужасного в этом я не вижу потому, что реально учебники сегодня едины. От того, что всего их в некотором реестре несколько сотен, в данном конкретном классе ничего не меняется.

Эта школа купила такой учебник, по нему и занимается. И оттого, что рядом валяются еще пятнадцать, вам ни тепло, ни холодно. Никакой вариативности сегодня нет – разве что в лозунгах самого Минобра, уже не очень часто повторяемых. На реальную вариативность у школы нет ни времени, ни помещений, ни кадров, ни сил, ни денег.

Опасность единого учебника и вправду велика, но только в том смысле, что нигде, к сожалению, не написано, что этот учебник будет хороший. Больше того, если дело пойдет в соответствии с тем законопроектом Яровой и Никонова, который сейчас начала рассматривать Государственная Дума, то, скорее всего, хороших учебников не будет.

Не будем вдаваться в подробности, но там написано, что учебник, пройдя через многочисленные колеса рассмотрения и став тем самым «единым», консервируется. Но в истории не было случаев, чтобы хороший стабильный учебник был написан сразу. Все великие учебники, вошедшие в историю, стали таковыми к двадцатому, а то и тридцатому переизданию.

Я сам по образованию математик, и в случае с математикой категорически за стабильный базовый учебник. Больше того, и в других вопросах я был бы «за», если бы мне сказали, что он будет хороший. Если бы мне рассказали, как он будет делаться, каковы будут процедуры отбора, процедуры дальнейшего его улучшения, и все это было бы правдоподобно. Если бы я, наконец, увидел, что этим занялись не чинуши, а люди профессиональные.

Но на самом деле единое образовательное пространство – это не обязательно единые учебники. Но это обязательно единое содержание образования. Должно быть то, что когда-то называлось «золотым каноном». Чтобы мы могли рассчитывать на то, что вся масса детей от Смоленска до Камчатки идет в школы, и вся, не обязательно по единому учебнику, знакомится примерно с единым массивом содержания. Когда люди, окончившие разные школы, встречаются вместе в работе, в трамвае, на отдыхе, они говорят на общем языке. Они все читали басни Крылова, они все знают закон Ома, у них есть некое общее ядро.

Вот это общее ядро действительно должно быть. И в этом смысле упомянутый законопроект делает прекрасный шаг вперед, потому что там написано (пока тоже очень неаккуратно), что стандарты образования должны задавать его содержание. Что вполне разумно. Стандарт и должен задавать содержание, а не состоять из пожеланий про географическое мышление. Если этот закон будет принят, я надеюсь, что серьезные люди, которые есть в России, сделают такой стандарт.

Это не проблема. Собрать высокопрофессиональных людей, и они напишут прекрасный документ буквально за неделю-другую. Ну, за месяц – не потребуется терять ещё пятнадцать лет. Но будет ли это сделано, я не знаю.

Сколько стоит работа с одарёнными?
Заканчивающийся учебный год прошёл под знаком объединения с соседями – читай, разгрома – наших лучших школ, работавших с одаренными детьми. Это очень скверно.

Была ли вообще советская школа лучшей в мире – по меньшей мере спорный вопрос. Но вот что в СССР было бесспорно лучшим в мире, так это система работы с одаренными детьми, которая исходила от Колмогорова и Кикоина. Это были интернаты – колмогоровский в Москве и ещё в нескольких городах; это были спецшколы – московские, питерские, новосибирские. Это был абсолютный блеск. То, как это было сделано, стало примером для подражания всего глобуса, кроме нас.

Недавно случилась тут полемика: как работать с одаренными детьми. Люди, вышедшие из колмогоровской системы, написали проект, который так и назывался – «Колмогоровский проект».

Суть там такая: государство даёт некую – в сущности, совсем небольшую – сумму денег. За три года создаются базовые лицеи во всех губернских центрах. Эти лицеи, во-первых, концентрируют у себя талантливую молодежь, талантливых педагогов, во-вторых, разрабатывают методики, которые могут быть тиражированы в обыкновенных школах. То есть за три года работы очень небольшая сумма приносит конкретные плоды.

Мало того, что одаренные дети вращаются среди себе подобных, а потому остаются одаренными и прогрессируют. Ещё и начинает работать машинка, которая вырабатывает и впредь будет вырабатывать методику преподавания важнейших школьных дисциплин. Через три года все работает, все хорошо.

Альтернативой был проект Минобра: 999 миллиардов миллионов на то, чтобы разработать компьютерную систему, в которой будут учитываться все одаренные дети; 999 миллиардов миллионов каждый год на гранты этим детям и педагогам, которые их обучают; и так каждый год.

В итоге – есть компьютерная система, где, вроде бы, учтены одаренные дети. Но если завтра ты перестанешь давать эти самые миллиарды миллионов, то ничего и нет. Кроме того, там не учитываются весьма принципиальные вещи.

Дитё остается одаренным и мотивированным, только пока общается с одаренными и мотивированными сверстниками. Когда оно находится в школе, в которой преобладают менее одаренные и мотивированные дети, оно получает два раза по шее за то, что «ботаник», и перестает быть одаренным и мотивированным.

Дальше. Гонка родителей, педагогов за этими грантами, которые приписываются дитю за его якобы одаренность – это дикая психологическая травма. Все психологи взвыли сразу же: этого делать нельзя!

Ну, что? Устроили дискуссию. Результаты её мы опубликовали у нас в «Эксперте». В открытой дискуссии наша сторона абсолютно победила, не скажу за неявкой соперника – представители соперника были, но победила, в сущности, без дискуссии. «Да, вы правы, давайте мы учтем все ваши предложения. Давайте, давайте…»

Читать еще:  Помог вскопать грядку соседу. Надо ли платить налог?

А на практике, конечно, все сделалось по-ихнему. Никакой системы школ для одаренных детей и педагогов, которая могла бы продуцировать интеллектуальную волну на всю страну, нет. А есть хуже. Ладно, эта лабуда с грантами, это всего лишь стыдно; но есть и вещи похуже. Есть прямое гонение на школы, которые превосходят другие уровнем.

Мы же приняли большой закон «Об образовании», а там черным по белому написано, что все школы одинаковые. Но для того чтобы школа была уровнем выше, чтобы она была способна работать с одаренными детьми, не подгоняя их под общий плинтус, а позволяя им расти и развиваться, она должна быть устроена несколько иначе.

Одну из таких школ я имел счастье окончить сам, и помню, как она выглядела. Там, например, должны быть люди, которые работают с малыми группами. Класс приходит целиком на урок химии или физики, а потом наступают часы математики, и класс разделяется на небольшие группы, с которыми работают студенты и аспиранты.

Это иная организация. Там много совместителей, там больше аудиторий, там все немножко иначе. Оно не обязательно сильно дороже, но оно сильно иначе. И вот ничего этого не будет. Будет строгое подушевое финансирование, будут строгие одинаковые нормативы всем. И потому школы, которые пытаются выбиться немножко над общим уровнем, будут системно уничтожаться.

Никто не будет стрелять по ним из гаубиц. Даже сольют с рядовыми школами (а это, повторяю, тоже означает конец для нерядовой школы) не всех. Просто само устройство снабжения школ деньгами и прочими ресурсами уже устроено так, что школы будут подравниваться вниз.

Если сегодня, скажем, в Москве лучшие школы получают некие дополнительные деньги – гранты Правительства Москвы, например, – то что будет завтра, никто из них не знает. Так можно работать?

Не говоря уже о том, что лучшие школы – это очень талантливые люди, которые их создали и поддерживают. А не всем таким людям нравится атмосфера, которая создана Минобром. Так что на будущее таких школ в системе управления, созданной нашими реформаторами, я смотрю очень мрачно. В созданных условиях у них нет будущего.

(Продолжение следует)

Беседовала Дарья Менделеева
Фото: Анна Гальперина
Источник: персональный сайт Рами Блекта

Позитивные и негативные тенденции в системе образования

Министр образования и науки Ольга Васильева считает, что подчинение школ муниципалитетам мешает создавать единое образовательное пространство.

А.Привалов: «Школа умерла — никто не заметил»

Наше образование и, прежде всего, школу, реформируют уже лет пятнадцать – это немыслимо долго, но результатов нет. То есть нет позитивных результатов; налицо ощутимая деградация.
. Вся суть реформы образования заключается в том, что, по мнению ее творцов, образование у нас было чрезмерно роскошно, не к нашему рылу крыльцо. Образование нам нужно иметь поскромнее.
. за все годы реформ разговор о содержании нашего образования ни разу не поднимался.
. Подлинный смысл нынешней реформы – экономия; экономия и денег, и усилий начальства. То, что нам выдают за реформу образования, ею на самом деле не является и быть не может: мы же видели, это совершенно не касается содержания.
. Содержание образования – вопрос очень конкретный, решаемый не на политическом, а на профессиональном уровне. И для его решения нужны не менеджеры, а именно профессионалы.

Почитайте знаменитый ФГОС (Федеральный государственный стандарт образования), где написано, каким должен быть выпускник наших с вами отечественных школ. Душеспасительное чтение. Вы узнаете, что выпускник этот шестикрыл, как серафим, и умен, как три Аристотеля. Он обладает математическим мышлением, географическим мышлением, физическим мышлением и мышлением химическим. Это все написано в стандарте. Там не написано только, знает ли он теорему Пифагора. Знает ли он закон Ома, знает ли, с какой стороны от России пролегает Северный морской путь. Это неизвестно. Но географическим и физическим мышлением он обладает.
Так что, если вы спросите, как видят сами реформаторы выпускника школы, я вам скажу честно: я не знаю. Я не очень верю, что они его видят таким, как написано в этих самых госстандартах – не сумасшедшие же они, в самом деле.
Я вам совершенно серьезно говорю, я больше двадцати лет в средствах массовой информации: если бы в Москве было хоть пятнадцать человек таких, каким рисует выпускника школы раздел госстандартов по словесности, их бы расхватали в главные редактора московских изданий в шесть секунд. Таких людей нет, в природе нет, не то, что выпускников школ.

Разумеется, директор школы и в советское время был никак не кум королю, у него вполне себе было начальство – и РОНО, и ГорОНО, и по партийной линии начальников хватало, – но такого дикого бесправия, как сейчас, у директора школы не было.
Если директор тогда кому-то не нравился, его тоже можно было выгнать. Но это было непросто – и это был скандал. Выгнать его в любую секунду без объяснения причин, как это делается сейчас, было немыслимо.

То, что происходит с образованием сейчас, во многом идёт от президентских указов 2012 года, где были поставлены свирепые задания по обеспечению работникам общей и высшей школы некоего приемлемого уровня заработной платы. Наши уважаемые реформаторы подошли к делу просто: «Как сделать, чтобы зарплата была больше? Надо, чтобы людей было меньше». Что и происходит.
Совсем недавно господин Ливанов или кто-то из его заместителей открытым текстом сказал, что ставка учителя должна быть тридцать шесть часов – раньше было восемнадцать. Такая ставка – это открытый отказ от сколько-нибудь качественной работы.

Школа – вещь немыслимо важная, такая же нациеобразующая вещь, как охраняемые границы, армия и валюта. Без них нет нации – и без школы нет нации. Школа, на мой взгляд, очевидно развалена.

До сих пор есть довольно много школ, которые выглядят хорошими; некоторые даже являются хорошими, но, в основном, выглядят за счет сохранившейся группы высокого уровня учителей – и за счет репетиторов. Потому что, когда люди со стороны, – не специалисты – или чиновники, тоже со стороны, оценивают школу, они оценивают ее по цифровым результатам – баллы ЕГЭ и еще какая-нибудь чушь. Эти цифровые результаты неразделимы на то, что привнесла школа и то, что привнесли репетиторы, которых пригласили родители учеников. Это, в принципе, невозможно разделить.

От того, что всего их (учебников) в некотором реестре несколько сотен, в данном конкретном классе ничего не меняется.
Эта школа купила такой учебник, по нему и занимается. И оттого, что рядом валяются еще пятнадцать, вам ни тепло, ни холодно. Никакой вариативности сегодня нет – разве что в лозунгах самого Минобра, уже не очень часто повторяемых. На реальную вариативность у школы нет ни времени, ни помещений, ни кадров, ни сил, ни денег.

. перемены невозможны, пока не будут уволены – пусть даже с почетом, в лавровых венках с головы до пят! – все эти реформаторы: Фурсенко, Кузьминов, Ливанов со всеми их ставленниками. Ведь мало того, что потеряно пятнадцать лет, масса денег, масса сил, десяткам миллионов людей испорчены ведра крови. У скольких учителей погасли глаза. Как все это взять и списать? Для того чтобы списать, надо сказать: была катастрофа.
Я не знаю, когда это случится. Даже не знаю, случится ли это вообще. Но твердо знаю, что без этого школа возрождаться не начнет. Главная беда школы, которую невозможно даже начать лечить, пока реформаторы на местах, состоит в том, что школы нет.

ЕГЭ в нынешнем виде надо отменить. Надо вернуть школе самостоятельность и, в частности, обязательные выпускные экзамены по основным предметам. Это нельзя сделать, не уволив всех его организаторов, потому что именно внедрением ЕГЭ они оправдывают свое существование все пятнадцать лет.

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:

Adblock
detector