0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Александр Архангельский: Культура – это не среда обеспечения досуга

Человек притчи

Незадолго до ухода Теодора вы сняли о нем фильм и написали книгу под рубрикой «Счастливая жизнь».

Александр Архангельский: Рубрике он очень удивился. Сказал: ну какая же это счастливая жизнь, сестра и дед погибли в Вильнюсе во время Холокоста, я переменил четыре государства, в том числе разорвал с Израилем, за который воевал. (Кстати, только по той причине, что Израиль стал не тем государством, о котором мечтал Теодор. Я не знаю, прав он или не прав, это не моя чашка чая. Но это была его чашка чая, и он отказался ее пить. И это был разрыв, травма, драма)

Но я ему ответил: мне кажется, счастье в том, что вы живете СВОЮ жизнь. Тогда как история, окружение, идеология предлагают нам обычно прожить чью-то чужую: стань вот таким, и все будет хорошо. На каждого из нас претендуют эпоха, среда, привычки, социальный класс. И страны хотят, чтобы ты был таков, каким они тебя видят.

Он не отказывал в лояльности государствам, потому что был хорошим гражданином. Но зато отказывал им в праве распоряжаться его жизненным опытом. Англия дала ему Орден Британской Империи — спасибо. Россия дала возможность реализоваться — спасибо. Но Теодор не был человеком государства, он был человеком города. Культура и лояльность города для него важнее, чем лояльность государства. Верность культуре своего города, его голосу он пронес через все. Этим городом был Вильно, где он родился. Для него было важно, что он виленчанин.

Английская культура научила его чувству дистанции: не обязательно человека любить, достаточно уважать. Уважение — это про него. Он уважал оппонента. Всякого собеседника. Кажется, Явлинскому говорил: политик должен быть предельно открытым и минимально откровенным. И если искать, кто в нем пропал, то это политик — борющийся за власть, умеющий удержать ее. Все остальное он реализовал сполна.

А почему пропал политик?

Александр Архангельский: Потому что он был слишком откровенен для этого.

По политическим убеждениям он, кстати, был «левым».

Александр Архангельский: Он начинал почти как коммунист. Партия, с которой он был связан, была крайне левой, хотя и не радикальной. Но его левизна все время мягчела. Он много раз рассказывал, что его знакомство с Мамардашвили в аудитории ВГИКа началось с услышанных им слов: историю строят не классы, историю строят люди. За этим тоже левизна, но замешанная на чувстве справедливости. А еще он был социальным работником, а социальный работник не может не быть левым, потому что у него чувство справедливости и чувство человечности просто сливаются воедино. Он был и либералом, в том смысле, что был уверен: каждый должен строить свою жизнь и отвечать за нее. Но при этом считал, что люди должны быть солидарными. Либерализм предполагает свободу выбора, а солидарность — совместные действия ради защиты конкретного человека.

Лет 15 назад, когда я пригласил в свою телестудию правого консерватора, пушкиниста Валентина Непомнящего, философа, полубуддиста Александра Пятигорского и Теодора, выяснилось, что они дружат, а Шанина называют Федей.

Кто-то из его учеников на прощании с ним вспомнил его слова: мысли должны быть пессимистичны, а цели оптимистичны. То есть понимая трезво, что жизнь несовершенна, надо двигаться вперед. В каком-то смысле эта формула глубоко светский аналог церковного присловия св. Силуана Афонского: держи ум во аде и не отчаивайся. Он, хотя был и безрелигиозным человеком, следовал этой максиме. Оценивая все скептически, давал оптимистический простор своей воле: надо все время что-то делать.

Трудно сочетаемые свойства…

Александр Архангельский: Он весь был сочетание несочетаемого: интеллектуал и деятель. Такая короткая дистанция между действием и мыслью обычно бывает у политиков. Но политики редко бывают настоящими интеллектуалами. Миттеран, Ширак, знавший русскую литературу так, как не всякий университетский выпускник. Может быть, и Эммануэль Макрон, бывший когда-то личным секретарем философа Поля Рикёра. (Рикёр благодарит его в одной из своих философских книг). Но вообще политик не обязан быть интеллектуалом, у него другая работа. А интеллектуал не обязан быть деятелем. А Шанин был и тем, и другим.

Что его привело в Россию? Почему он остался у нас?

Александр Архангельский: Это была и общественная, и личная — человеческая, сентиментальная — история. Он рассказывал у меня в фильме, что ему пробило сердце, когда он увидел фронтовика-инвалида (из тех, что ездили на дощечках) всего в орденах, сидящего в переходе. Он привык к мысли, что фронтовик — это человек, которому государство, независимо от совпадений с ним во взглядах, обязано, и всегда помнит о своем обязательстве.

Его ближайшим другом в России оказался тоже фронтовик, крестьяновед Виктор Данилов. Именно с ним они, не сговариваясь, в разных точках земли пришли к близким выводам о невероятном отличии русской крестьянской цивилизации от других. У нас в XIX и в начале XX века была страна мощных, мирового уровня, университетов и мощного, необъятного крестьянства одновременно. Обычно либо то, либо другое. И они с Даниловым сразу поняли масштаб бедствия, в котором был уничтожен материк и крестьянской, и университетской цивилизации сразу.

Личное чувство фронтовика, личная дружба с фронтовиком, невероятный научный интерес к тому, что было, исчезло и, может быть, вернется — вот что позвало его в Россию.

Плюс к этому открылась возможность, невозможная ни в какой другой точке развитого мира, создать с нуля университет.

Ему было интересно строить там, где уже есть свое?

Александр Архангельский: Строго говоря, русская университетская система — это классическая немецкая. Со всеми ее минусами и плюсами — слишком много часов в аудиториях, слишком большая горловая нагрузка у профессуры (нормальный европейский профессор читает в разы меньше). А у Теодора был шанс реализовать замысел по-настоящему европейского уровня: привнести новый опыт и развить старый. Надо сказать, что почти все подобные попытки — Американский университет и т.п. — не удались. Удалось только Шанину.

Почему?

Александр Архангельский: Потому что как крестьяновед он поступил по-крестьянски: начал проращивать зерно.

Создание Шанинки не было такой уж гладкой дорогой, его проекты рушились…

Александр Архангельский: Да, но заместителем Шанина по первой неудавшейся попытке создать университет был, например, Ярослав Кузьминов, создавший потом «Вышку».

А Шанин не терял упрямства. И когда академик Аганбегян дал ему возможность создать вторую «Шанинку», снова взялся за дело.

Что задавало его главные особенности и высоту?

Александр Архангельский: Он был из тех социологов, которые на самом деле философы. Как Левада, Заславская… Они, кстати, были его друзьями. И то, что он был социальным работником, не просто строка в биографии, а жизненная установка.

Он был человек притчи. И жизнь его похожа на притчу.

А высота его начиналась с его роста. Он понимал, что он высокий, и всегда смотрел вдаль. Но высокомерия в нем точно не было.

На его странническом пути, где государства менялись, как в калейдоскопе (Вильнюс, Алтай, Самарканд, Вильнюс, Лодзь, Париж, Хайфа, Бирмингем, Советский Союз, а потом жизнь на две страны Россия — Англия), ему помогал его сильный характер. При этом он никогда не ломал других. Готовый быть вожаком, он не стал бы уничтожать того, кто тоже готов быть вожаком. После его смерти многие говорили, что он был бесстрашный и бескомпромиссный. Нет, он был бесстрашный, но не бескомпромиссный. Если бы он не умел находить компромиссы, он бы ничего не сделал. Для него цель была важнее гордыни. Ведь именно гордыня не позволяет нам договариваться. А он умел договариваться, не жертвуя собой, своими взглядами, и методом для него был диалог. Он умел находить в диалоге «срединное поле», где царит не согласие или несогласие, но обе стороны колеблются, и готовы двигаться навстречу друг другу. Он был человеком этого «поля», где можно поискать друг друга.

Читать еще:  Взять ребенка из детского дома – это норма, а не подвиг

В вашем фильме у Шанина на глазах часто выступают слезы. И это не возрастная эмоциональность, а обозначение чего-то высокого и милосердного.

Александр Архангельский: Его слезы не старческая сентиментальность, а его выбор. Он рассказывал мне (это не вошло в книжку, он считал, что при жизни этого печатать нельзя) о похоронах отца. Его отец, будучи сионистом, в Израиль так и не уехал, остался в Париже. И когда отца хоронили, добравшийся на перекладных (денег не было) Теодор увидел, как представители еврейской общины в Париже продолжают ругаться с ним и на прощании, бросая, как выражался Теодор, слова прямо в гроб. Теодор окаменел, и тогда раввин сказал ему: сильный имеет право на слезы. И это так.

Его жизнь учила отвечать за все. За себя, за других. Переживать за это. Но ты сам себе должен твердо сказать: вот это я готов эмоционально принять близко к сердцу, а это нет. Каждый должен определять предел растяжимости своего сердца.

Теодор во всех смыслах был расширенным человеком. Высокий, красивый. Ему все шло, кроме смерти. Но и смерть в итоге оказалась красивой. Когда с ним прощались, первые 20 минут просто тихо играла музыка, стоял гроб, и это было очень красиво.

Что ему все-таки удалось десантировать к нам из английского образования?

Александр Архангельский: Я настаиваю на том, что он ничего не десантировал, но все проращивал. Учился у русского, советского в том, в чем нужно было учиться. Возил будущих преподавателей и библиотекарей в Кембридж. Единственное, что он точно десантировал, это университетская библиотека. До него здесь никто толком не знал, что такое настоящая университетская библиотека. Не место, где ты сидишь в тишине, отделенный от всего и всех, но открытое пространство, продолжение и ответвление учебной среды, где ты взаимодействуешь с профессорами, студентами. Вот это он точно десантировал. Даже архитектурно. А в остальном его живая, жизнеспособная «Шанинка» — пророщенный университет. Он иногда приглашал преподавателей, но не вез сюда десант английских профессоров, а отправлял туда русских, советских, доучивал их, соединяя их изначальный опыт с новым. Первый зам Ярослава Кузьминова Владимир Радаев, например, из первых поколений преподавателей «Шанинки», прошедших через Кембридж.

Что у него не получилось?

Александр Архангельский: Только один факультет — социальной работы. На работу в университетскую среду его выпускников не брали, а для простых социальных работников они были слишком квалифицированы. Зато практически весь культурный менеджмент в стране воспитан Шаниным. Он первым понял, что культура это не просто духовность, но и инфраструктура вокруг духовности. Духовности научить нельзя, а управлению инфраструктурой — можно. Поэтому везде, от Сколково до крупных благотворительных фондов почти все выходцы из «Шанинки».

Академия при президенте была бы иной, если бы внутри нее не жила «Шанинка».

Он воспитал новое поколение социологов. Все они стали заниматься новыми темами в социологии.

Россия до «Шанинки» и Европейского университета была страной успешных крупных университетов и неуспешных маленьких институтов. А сейчас есть успешные малые — и Европейский университет, и «Шанинка».

И «Шанинка» будет жить. Потому что он воспитал среду.

Новости

Александр Архангельский ответил на вопросы зрителей

4 сентября – премьера обновленной программы Александра Архангельского «Тем временем. Смыслы». В новом сезоне зрители смогут выбрать удобное время и смотреть выпуски – по вторникам в 12:40; 18:40 или в 00:40.

А уже сейчас ведущий Александр Архангельский отвечает на ваши вопросы, уважаемые зрители.

Станислав в сети Instagram cпросил: «Планируете ли Вы цикл передач с участием писателей, поэтов, которые являются лауреатами литературных премий последних лет?»

А.А. – Наша задача – давать общую картину жизни культуры, в которую входят и наука, и образование; давать эту картину и проблематизировать ее.

К сожалению (или к счастью), мы не можем замыкаться на одной какой-то теме, или даже шире – на одной какой-то сфере культуры. Поэтому ни специально литературного, ни специально театрального (киношного, музейного) цикла не будет. Но в качестве гостей лауреаты премий и были, и будут.

Об изменениях в новом телесезоне спросила и Лия Петрова в социальной сети «В Контакте»: «Что нового появится в передаче?

А.А. – У нас теперь 4 гостя вместо 6, так что каждый сможет донести свою мысль с большей глубиной. Новый стол придуман так, что задает тональность дискуссии, а не лобового спора.

В эфире, помимо знакомых деятелей культуры и науки, вы все чаще будете видеть философов, социологов, антропологов нового поколения. Мы будем активно присутствовать в сетях – ищите в ФБ и в «В контакте» группу «Тем временем. Смыслы». Там можно будет найти не только анонсы, но яркие цитаты из программы, и высказать предложение, и принять участие в опросе, и посоветовать, кого можно пригласить в студию, какие темы поднять.

Некоторые вопросы касались и гостей программы. Так, Андрей Пермяков в Instagram захотел узнать: «Планируете ли Вы приглашать гостей из разных регионов России, в том числе, из Крыма»?

А.А. – Мы не делим ни страну, ни мир на регионы. В наших программах участвуют гости из разных регионов России и разных стран мира. Условий два – яркая и глубокая мысль и возможность доставить на съемку в рамках существующих бюджетов.

Наш постоянный пользователь Лев Маргаритович задал ведущему философский вопрос: «В слово/термин «культура» можно вкладывать различный смысл. Можно даже говорить о «культуре бескультурья». В этой связи хотелось бы узнать, какую культуру имеет в виду канал, называя себя таким именем?

А.А. – Я не имею никакого права формулировать задачи канала, могу сказать только о себе. Культура – гораздо шире, чем искусство. Культура – это все сферы нашей жизни, которые отвечают за смыслы, ценности и образы. И школа, и вера, и философия, и высокая наука, и технологии, в той мере, в какой они связаны со смыслами и образами – являются составными частями культуры. Наряду с литературой, театром, музыкой, музеями, галереями, кино… Поставим многоточие.

И здание культуры не только многоэтажное, но и многоуровневое. В нем есть вершины, и подвалы. И порой в подвалах расположены экспериментальные зоны, именно там формируется язык высокой культуры завтрашнего дня.

Хотя и натуральной дряни там тоже немало, как немало ее и на вершинах – омертвевших от чувства собственного превосходства и сытого величия. В этом смысле то, что вы называете бескультурьем – это тоже определенного типа культура. Не все в этой сфере нужно поддерживать или просто показывать, но многое нужно осмыслять. Высокомерие в каком-то отношении оборотная сторона всеядности. И то, и другое ведет от жизни к смерти, от развития к схематизму.

Артур Иванов, в свою очередь, спросил у ведущего: «Когда Вы станете министром культуры России?»

А.А. – Как говорят в сетях, «гы-гы-гы». Надеюсь, что такого не будет никогда!

Как говорил один из бывших министров культуры, Михаил Ефимович Швыдкой, министр культуры в переходном обществе – это смесь банкомата и тамады. А культурная политика должна формироваться снизу, быть результатом множества инициатив, региональных, поколенческих, контр-культур, очень разных, подчас несовместимых. И я бы сказал, это должна быть не политика, а политики, во множественном числе. Как не должно быть пропаганды чтения, а должно быть продвижение чтений, по множественном числе. В разных регионах, в разных группах, разных поколениях. И это (последнее) должны быть текучие культурные политики, меняющиеся вместе с колебаниями общества, не застывшие.

Как же единство, спросите вы? Отвечу: единство не спускается сверху, оно появляется как результат общей, очень разной деятельности, как синтез множества инициатив. Чтобы синтез произошел, надо иметь, из чего синтезировать.

Читать еще:  О каноне Андрея Критского, инопланетянах и марках холодильников

Также Артура заинтересовало отношение ведущего «к созданию военно-патриотических детских кружков и лагерей по всей стране».

А.А. – Я не понимаю, почему патриотизм – обязательно военный? Военный не может не быть патриотом, но патриот вполне может не быть военным. Более того, я не понимаю, что такое кружки патриотизма. А за пределами кружков тогда что?

Патриотизм – это деятельная любовь к отечеству и его гражданам, твоим современникам. Патриотизм воспитывается в массовой благотворительности, волонтерстве, краеведческих походах, школьных музеях, в помощи соседу, в обустройстве двора. Везде. Не в кружке.

Мы благодарим Александра Архангельского за философский подход и прямоту! Имя следующего ведущего, который ответит на Ваши вопросы, мы снова опубликуем в социальных сетях.

Архангельскую область и НАО объединят общей экономической программой

Во вторник, 26 мая, в Архангельской области и Ненецком автономном округе (НАО) должны были пройти парламентские слушания по обсуждению вопроса об объединении регионов и определению дня референдума. Однако утром стало известно, что слушания отменены. Позднее врио глав обоих регионов заявили, что сначала предстоит разработать программу их экономического развития. Этому предшествовал отказ региональных депутатов от «Единой России» поддержать объединение. По сведениям источников “Ъ”, потребовался даже срочный визит секретаря генсовета партии Андрея Турчака.

Утром 26 мая главы рабочих групп по вопросу объединения регионов в НАО и Архангельской области — зампред собрания депутатов округа Матвей Чупров (ЕР) и зампред Архангельского облсобрания Виталий Фортыгин (ЕР) сообщили СМИ, что парламентские слушания по вопросу объединения Архангельской области и НАО в обоих регионах перенесены на неопределенный срок «по обращению жителей».

Напомним, 13 мая врио губернатора Архангельской области Александр Цыбульский и врио главы НАО Юрий Бездудный подписали в Нарьян-Маре меморандум «О намерении образования нового субъекта РФ путем объединения Архангельской области и Ненецкого автономного округа». Тогда же Юрий Бездудный заявил, что на решение об объединении с Архангельской областью его вынуждает катастрофическое состояние бюджета округа. Тогда же в обоих регионах были созданы рабочие группы по вопросам объединения и запланировано проведение парламентских слушаний. Процедура объединения регионов России предусматривает проведение в них референдумов по этому вопросу. О том, что такие референдумы в НАО и Архангельской области могут состояться 13 сентября этого года в единый день голосования, источники “Ъ” сообщали сразу после назначения бывшего главы НАО Александра Цыбульского врио губернатора Архангельской области 2 апреля.

Каким будет объединенный регион

Однако вечером 26 мая врио губернатора Архангельской области Александр Цыбульский заявил, что задачи провести референдум об объединении Архангельской области и НАО «в единый день голосования, 13 сентября, или в какую-то другую дату не стоит»: «Важнейшая задача — запустить социально-экономическую программу развития регионов». Александр Цыбульский сообщил, что в программу войдут меры, которые позволят качественно улучшить их социально-экономическое положение. А врио главы НАО Юрий Бездудный добавил, что программа предполагает экономическую интеграцию регионов, создание новых рабочих мест и диверсификацию экономики. Заявления прозвучали после совещания с участием обоих врио у вице-премьера Юрия Трутнева, в чьем ведении находится Минвостокразвития, отвечающее и за развитие Арктики. Минэкономразвития РФ заявило, что поддерживает подготовку общей программы социально-экономического развития регионов.

Отметим, что против объединения регионов резко выступила общественность НАО. По сообщениям СМИ, в прошлый четверг на встрече с Юрием Бездудным 9 депутатов от ЕР в собрании депутатов НАО отказались голосовать за объединение регионов (всего в совете 19 мест, из которых ЕР контролирует 11). Источники “Ъ” в центральном аппарате ЕР заявляли, что там знают о создавшейся ситуации. 22 мая, в пятницу, в НАО совершил необъявленный визит секретаря генсовета ЕР Андрей Турчак. О его поездке в соцсетях сообщила политолог Екатерина Курбангалеева. Источники “Ъ” в Москве и региональном отделении ЕР подтвердили эту информацию, по их словам, он поехал «разобраться в ситуации». Следом вечером 22 мая на сайте отделения партии в НАО появилась следующая новость: «В вопросе образования нового субъекта федерации надо поставить точку раз и навсегда. В то же время каждому жителю НАО надо дать возможность выразить свое мнение. При этом единственным демократическим и законным путем решения многолетнего вопроса является референдум».

Председатель постоянной комиссии собрания депутатов НАО по соцполитике, депутат от ЕР Анна Булатова заявила “Ъ”, что не видит причин для создания нового региона, «как и большинство жителей Архангельской области и НАО». По ее словам, общество в НАО по этому вопросу настроено крайне негативно. Против выступила также Ирина Чиркова, руководитель фракции «Справедливой России» в Архангельском облсобрании (контролирует в собрании 5 мест из 47): «В Архангельской области на фоне других проблем, в том числе экологических, настроение людей скорее отрицательное, мы видим высокий уровень недоверия к власти. Население все воспринимает в штыки. И накладывать очередную проблему на сложившийся негативный фон нельзя».

Как объединялись российские регионы

Во вторник председатель нарьян-марского горсовета Денис Гусев (ЕР) сообщил “Ъ”, что в среду может состояться еще один визит Андрея Турчака в регион: «Пройдет расширенное заседание регионального политсовета с его участием. Там будет озвучена официальная позиция».

Иван Тяжлов, Андрей Винокуров, Мария Литвинова

Александр Архангельский: «Или оставаться в болоте, или идти вперед. С кочки на кочку»

Автор и ведущий программы «Тем временем. Смыслы» отвечает на вопросы ЖУРНАЛИСТА

Александр Архангельский — одно из самых узнаваемых лиц телеканала «Культура», автор фильмов о библиотеках мира, о Герцене, Белинском, Короленко, автор книг об истории, литературе и современной культуре, школьных учебников и статей в прессе. Работал в «Дружбе народов», «Литературном обозрении», «Известиях», «Профиле», вел программы на радио и ТВ. Профессор Высшей школы экономики, председатель ассоциации «ПЭН-Москва». В 2018 году опубликовал роман «Бюро проверки», удостоенный премии «Большая книга». Интервью состоялось вскоре после присуждения премии.

— Александр, поздравляю с премией «Большая книга». Кстати, вы кем больше себя ощущаете — писателем, журналистом, общественным деятелем, телеведущим?

— Спасибо. В тот момент, когда я сажусь в кресло ведущего программы, я только журналист, ведущий. Ничто другое не имеет значения. В студии я не писатель, не профессор Высшей школы экономики, не автор фильмов. У меня одна задача — сделать так, чтобы моему зрителю было интересно, я принадлежу только ему. И это самое важное. Когда пришел на ТВ, понял, что весь мой предыдущий опыт не имеет никакого значения. Все заново. Это вообще иной мир.

— Лучше или хуже мира литературы?

— Вы знаете, прямее. Тут тебе все сразу говорят в лицо. Ты не нравишься — тебе сразу это объяснят. Никто не будет долго копить неприязнь, долго плести интриги.

— Вы чувствуете, что вписались в телевизионную жизнь? Или остаетесь «экзотическим растением» на ТВ?

— Я все-таки пришел из другой сферы. Но личные отношения скорее дружеские. Недавно встретил Славу Флярковского, он меня поздравил с премией «Большая книга». Михаил Ефимович Швыдкой — его видел месяца полтора назад. В целом, мне кажется, ко мне на телевидении относятся скорее хорошо.

— Как родилась концепция программы «Тем временем»?

— Я на программе уже почти 17 лет. На самом деле она началась раньше, с 2000 года, это был журнал культурных событий недели, его вели разные люди — меня пригласили, когда уже сменилось несколько ведущих. Если бы я знал, что это такое — входить со своими идеями в чужую программу, я бы никогда не согласился. Но я не знал. Формат программы менялся, журнал оказался зрителю неинтересен, мы пытались сделать что-то новое, в конце концов пришли к тому формату, который существует сегодня. «Тем временем» — не шоу. Все сегодня на ТВ измеряется американскими форматами, но в ток-шоу главное действующее лицо — обыватель, массовка. Известна байка о том, как возникло шоу: Фил Донахью позвал в свою программу каких-то скучных экспертов, они отвечали «да-нет», у Фила кончились вопросы, время оставалось, он обратился к массовке в студии — тут и началось! Так вот, у нас все иначе.

Читать еще:  Подвиг новомучеников как свидетельство любви

Мы не ориентируемся на массовку. Привлекательной должна быть сама дискуссия, поиск смыслов. По логике вещей, этого не может, не должно быть, «говорящими головами» пугают первокурсников на журфаках. А оказывается, у части зрителей востребовано именно это.

— Может быть, востребован как раз разговор, которого недостает, о происходящем вокруг, в душах людей? Вы много бываете в Европе, находите какие-то параллели с европейскими программами? Можно ли сопоставить популярность наших и европейских проектов?

— Ближе всего к каналу «Культура» французско-немецкий канал АRТЕ, там присутствуют передачи о культуре, разных видах искусств. Но там также транслируются кинофильмы, причем не по остаточному принципу, и присутствуют программы о современной политике. Финансовая база АRТЕ несопоставима с нашей — это факт. Судя по социологическим опросам, этот канал смотрят больше зрителей, чем нашу « Культуру». С другой стороны, зрителей, несомненно, привлекают и новое кино, и программы о политике. Что касается нашей аудитории, то аудитория «Культуры» — это люди, тщательно оберегающие свою приватность, они редко участвуют в массовых опросах.

— Кто составляет костяк вашей аудитории?

— Педагоги, библиотекари, преподаватели вузов, музейные служащие. Я этих людей регулярно встречаю в командировках по стране. Им не все равно, что происходит вокруг. Смотрят и жены бизнесменов. Но в основном — труженики, небогатые люди, в чем-то обделенные существующим положением вещей, для которых ценности культуры имеют большое значение. Им важно понять, что и как происходит. Не узкие специалисты. Наша программа не рассказывает специально о кино, театре, литературе, на канале для этого есть другие проекты. Мы с ними не пересекаемся. Мы скорее говорим о философии культуры, смыслах.

Еще что важно: в последнее время появилось целое поколение интересных молодых философов, не просто философствующих, а тех, кто упорно работает над поиском смыслов, их артикуляцией. Есть кого звать «на новенького». С начала 2018 года наша программа так и называется — «Тем временем. Смыслы».

— Вам не говорили, что ваша программа насквозь антителевизионная? Не в смысле отсутствия развлекательности. ТВ, особенно в последние годы, далеко ушло от первоначальной просветительской задачи, навязывает аудитории последовательно поверхностное, клиповое мировосприятие, «брендовое» потребление, в том числе — потребление чувств, культурных продуктов, поведенческих установок, а вы всё о вечном. И кто за все это будет платить? Государство? Бизнес?

— Я не думаю, что принципиальное увеличение доли государства в финансировании программ «Культуры» было бы полезно. Грантовое мышление у чиновников отсутствует, торжествует логика соцзаказа: мы вам деньги — вы нам идеологию. Послушайте министра культуры, он откровенно об этом говорит. Бизнес пока тоже не очень горит желанием, он ищет свой интерес. Так что пока существует некое хрупкое равновесие. Важно сохранить то, что есть. Говоря о ТВ, в целом не могу согласиться, что оно в принципе враждебно культуре и не интересуется качественными продуктами. Недавно был показан фильм Лены Якович о Галиче. Другие документальные фильмы. По государственным каналам. Есть фильмы пропагандистские, а есть чисто документальные, талантливые. Поздно вечером по ТВ вообще много интересных программ. К сожалению, поздно вечером не все могут смотреть ТВ. Когда наша программа шла в полночь, мы потеряли ряд зрителей, особенно в регионах.

— А молодежь? Ваши студенты смотрят программу?

— Молодежь живет в уже ином информационном пространстве. Хотя современные исследования показали: нашу программу начали смотреть мужчины от сорока лет, это новое.

— То есть, садясь в кресло ведущего, вы представляете себе женщину средних лет, педагога или директора дома культуры? Я знаю довольно много коллег в регионах, кстати, разного возраста и статуса, которые ждут вашу программу, когда бы она ни выходила в эфир. Они не спрашивают, кстати, почему в студии тот или иной персонаж?

— Об этом скорее могут спросить мои пожилые соседи по даче — бывшие кинематографисты, у нас такое «киношное» соседство. А на встречах в регионах обычно спрашивают о содержании разговора. Своего зрителя я чаще все же встречу в обычном супермаркете, чем на светской тусовке. Он подойдет и спросит о передаче.

— Как вы выбираете собеседников? Как рождаются темы программ? Существует ли какой-то заранее согласованный с каналом план?

— С каналом мы, точнее, наш продюсерский центр, заключаем договор каждые полгода. Тему каждой передачи согласовываем — это условие договора. Но навязать тему нам не могут, таких попыток не было.

— Случалась цензура? Что-то «заворачивали»?

— Во всем мире есть корпоративное правило — сначала уйди из корпорации, потом обсуждай публично ее «кухню». Насчет участников — я их нахожу повсюду. Хожу на конференции, обсуждения, прежде всего чтобы послушать, а не выступить, внимательно слежу за дискуссией. Предварительного плана нет, идеи подсказывает само течение дискуссий, их острота. У нас достаточно жесткий формат — четыре человека в студии. Примерно 34 передачи в год. То есть надо найти достаточное количество интересных людей. Таких, которые умеют к тому же интересно рассказывать, обаятельны, коммуникабельны. Кочующие с канала на канал звезды нам не подходят, нам нужно найти таких людей, которые еще не примелькались. Чтобы могли между собой разговаривать, не ставили ультиматума — «с этим рядом сидеть не буду».

— Случается. В последнее время, к счастью, пока очень редко, стали говорить: я с федеральным ТВ не сотрудничаю. На вопрос, а какие претензии к нам или к каналу, отвечают: никаких, но дело принципа. Еще одна черта, свойственная отечественным интеллектуалам, — они могут согласиться, а буквально накануне передачи — или в тот же самый день — вдруг вспомнить, что у них другие дела. А у меня четыре кресла! Тогда приходится напрягать своих знакомых, умолять тех, кто хотя бы что-то может сказать по выбранной теме, прийти на запись. Иначе — отмена съемки.

—Темы и героев выбираете сами или советуетесь со своей командой?

— Сам, конечно, ТВ вообще тоталитарная форма. Газета — демократична. На ТВ так нельзя, я пробовал, ничего не вышло. Ну кому режиссер может доверить воплощение своего замысла спектакля?

— Что из задуманного пока не удалось?

— Я очень хотел сделать передачу о современной философской мысли. Пока это не удалось. Мы пытаемся.

— Не было разговора о том, чтобы расширить круг проблем, географию? Вы приглашаете гостей из других регионов, почему нет Сибири, Дальнего Востока? Других стран?

— Нет практической возможности приглашать издалека. Дорого. Так же как и расширять штат постоянных сотрудников. Хороший телевизионщик «стоит» одинаково что на Первом канале, что на «Культуре». Поэтому мы экономим не на качестве, а на количестве, постоянно работают три человека — редактор, я и монтажер.

— «Тем временем», как бы то ни было, — передача литературоцентричная. Многие программы звучат как логическое развитие и продолжение тех тем, которые вы как литературный критик задали в книге «У парадного подъезда», о литературных баталиях 1990-х. Что можно вообще сказать о значении писательского слова сегодня?

— Та роль писателя, о котором говорил Евгений Евтушенко, — «поэт в России больше чем поэт» — исчезла в 1990-е. Но сегодня она возвращается в том или ином виде. В свое время, в 1990-е, Чхартишвили и Улицкая вдоволь посмеялись над евтушенковской формулой. Но посмотрите, откуда и куда шли протестные шествия последних лет — они шли от Грибоедова к Пушкину. За кем шли? За Улицкой, Чхартишвили и Быковым. Наверное, это не очень хорошо, значит, в обществе недостает свободы, не работают многие институты. Писатели вынуждены снова отвечать сами на все «проклятые вопросы» современности.

— И приходить в Совет по культуре при президенте?

— Я шесть лет был в Совете по культуре. Этот орган призван скорее решать индустриальные вопросы, там представители всех отраслей — кинематографа, театров, цирка. Совсем важные вопросы решаются уже с глазу на глаз, на аудиенции.

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector