0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Актуальные вопросы современного монашества

Православная Жизнь

Main menu

Вы здесь

О самом страшном искушении современного монаха

30 января Церковь вспоминает основателя отшельнического монашества преподобного Антония Великого. В этой связи мы решили поговорить с митрополитом Антонием (Паканичем) о современном монашестве и путях его развития.

Известно, что преподобный Антоний совсем удалился из обитаемых мест и 20 лет жил в уединении. Подвижник страдал от голода и жажды, от холода и зноя, от множества искушений в своем уединении. Но самое страшное искушение пустынника, по слову самого Антония, – в сердце: это тоска по миру и волнение помыслов.

– Владыко, какое самое страшное искушение современного монаха, на Ваш взгляд?

– С момента грехопадения прародителей, когда в мир вошли похоть плоти, похоть очес и гордость житейская, враг рода человеческого продолжает действовать при помощи именно этих рычагов. Если мы откроем святоотеческое наследие, то увидим, что методы духовной брани подвижников древности остаются актуальными и в наше время. Ведь главная задача дьявола – оторвать человека от Бога. Поэтому самое опасное искушение для каждого христианина во все времена остается неизменным – это потеря живой связи с Господом. Не случайно преподобный Паисий Святогорец говорит, что «монахи – это радисты Матери Церкви, и, следовательно, если они уходят далеко от мира, то и это делают из любви, ибо уходят от “радиопомех” мира, чтобы иметь лучшую связь и больше и лучше помогать миру».

– Содержанием жизни монахов всегда считалась неустанная молитва, помышление о Боге, подвиг самоотречения и труд. Как изменились задачи и содержание монашеской жизни в сегодняшних реалиях?

– Монашество – это ответ боголюбивой души на призыв Господа оставить все и следовать за Ним (Мф. 19:16–26). И как сказал замечательный персонаж Достоевского Алеша Карамазов, невозможно вместо «всего» отдать два рубля на пожертвование, а вместо «иди за Мной» ходить лишь к обедне один раз в неделю.

Монашество по своему замыслу является подражанием образу жизни Господа нашего Иисуса Христа. Евангельский Христос открывается нам как идеал совершенного монаха: Он не женат, свободен от родственных привязанностей, не имеет крыши над головой, странствует, живет в добровольной нищете, постится, проводит ночи в молитве. Монашество – стремление в максимальной степени приблизиться к этому идеалу. А поскольку «Иисус Христос вчера и сегодня и во веки Тот же» (Евр. 13:8), то и содержание монашеской жизни останется неизменным. Как учит святитель Игнатий (Брянчанинов), «монашеская жизнь есть не что иное, как жизнь по Евангельским заповедям, где бы она ни проводилась, – в многолюдстве или в глубочайшей пустыне».

– По византийской традиции стать монахом мог любой человек, достигший десятилетнего возраста. Для состоявшего в браке на вступление в монашество требовалось согласие второго супруга. Какие условия вступления в монашество сегодня? Кто может стать монахом?

– В древних монастырях к постригу готовились очень долго. Прежде чем поступить в монастырь, человек находился в статусе послушника и долго размышлял о своем выборе. И только если человек, проведя много лет в монастыре, понимал, что это его путь, его постригали. Таким образом, постриг был не началом его монашеского пути, а неким итогом долголетнего искуса.

Каждый православный христианин, который почувствовал в себе призвание к монашеской жизни и не имеет в миру семейных обязательств, несомненно, может прийти в монастырь и попробовать свои силы в качестве трудника или послушника. Дальнейший путь укажет Господь.

Монашество, в отличие от брака, является уделом избранных – избранных не в том смысле, что они лучше других, но в том, что они чувствуют призвание и вкус к одиночеству. Если у человека нет потребности в пребывании в одиночестве, если ему скучно наедине с собой и с Богом, если ему постоянно требуется что-то внешнее для заполнения, если он не любит молитву, не способен раствориться в молитвенной стихии, углубиться в нее, приблизиться через молитву к Богу, – в таком случае он не должен принимать монашество. «Если хочешь, чтобы вечное спасение было твоим главным делом, будь в этом мире как странник и пришелец», – пишет святитель Тихон Задонский.

– При вступлении в монастырь человек получает новое имя. Почему?

– Человек, принимая монашеский постриг, умирает для прежней, мирской жизни, и ему в связи с этим дается новое имя, потому что у христианина начинается новая жизнь в духовном смысле.

– В средние века монастыри были важнейшими очагами культуры, прежде всего они являлись центрами письменности. В те далекие времена на фоне почти поголовной неграмотности монахи отличались образованностью и начитанностью. Объяснялось это тем, что по Уставу монах большую часть свободного времени должен был проводить за чтением религиозных книг. Поэтому и первые библиотеки появились именно при монастырях. Каково место монастырей в современном мире? В чем их ценность для современного общества?

– Святитель Иоанн Златоуст говорил, что «монастыри – это тихая пристань; они подобны светочам, которые светят людям, приходящим издалека, привлекая всех к своей тишине». Кроме богослужения, жизнь в монастыре включает в себя также общественную, благотворительную, миссионерскую, катехизическую деятельность, реализацию православных информационно-просветительских проектов. В настоящее время почти каждый монастырь имеет церковно-приходскую школу, электронные ресурсы, возможно, типографию. Из истории мы знаем, что даже в смутные периоды, во время голода, эпидемий, бедствий монастыри оставались для многих страждущих спасительными островами спасения. Обители во все времена врачевали и души, и тела, были религиозной, просветительской, социальной и хозяйственной опорой нашего народа. В наше время монастыри остаются центрами духовного просвещения, светильниками православной веры и благочестия, тихой гаванью для многих душ, ищущих Христова утешения.

– Что самое главное для современного монаха, исходя из Вашего многолетнего опыта?

– Древние подвижники веры покидали мир не из страха не спастись, а из-за непривлекательности мира. Они шли в пустыни не как в темную и сырую могилу, а как в цветущую и радостную страну духа. Преподобный Диадох Фотикийский еще в V веке так сформулировал общее правило для ухода из мира: «Мы добровольно отказываемся от сладостей этой жизни только тогда, когда вкусим сладости Божией в целостном ощущении полноты». Поэтому самое главное для нас – стяжать и сохранить полноту благодати, в которой открывается человеку удивительный покой сердца и радость о Духе Святом.

«Истинная жизнь – это Божия благодать. Земная жизнь с ее постоянной текучестью и временностью – это странный синтез жизни и смерти, это полужизнь, – пишет архимандрит Рафаил (Карелин). – Свет, который стяжал монах в своем сердце, преображает весь мир. Он вдыхает в него жизнь, можно даже сказать, что этот свет реанимирует умирающее человечество, он противостоит разрушительной, центробежной силе греха, и если бы не молитвенники за мир, если бы не носители духовного света, то, может быть, мир уже изжил бы себя».

Победа над злом, которую человек одержит в своем собственном сердце, вносит колоссальный вклад в спасение всего мира. Отцы Церкви понимали, что обновление мира и счастье людей зависит не от внешних обстоятельств, а от внутреннего делания. Подлинное обновление жизни возможно только в духе. Монахи стремятся не улучшать мир, а преображать самих себя, чтобы мир преобразился изнутри. Как говорил преподобный Серафим Саровский: «Стяжи дух мирен, и тысячи вокруг тебя спасутся».

Читать еще:  Филолог Виталий Костомаров: Норма языка скоро погибнет

Беседовала Наталья Горошкова

О проблемах современного монашества

Согласно учению Святых Отцов, для ухода в монастырь может быть только три причины — любовь к Богу, желание Царствия Небесного и стремление принести покаяние в своих грехах, иные основания не признаются достаточными и достойными. Преп. Иоанн Лествичник пишет: «Все, усердно оставившие житейское, без сомнения, сделали это, или ради будущего царствия, или по множеству грехов своих, или из любви к Богу. Если же они не имели ни одного из сих намерений, то удаление их из мира было безрассудное. Впрочем, добрый наш Подвигоположник ожидает, каков будет конец их течения».

Однако в современных общежительных монастырях наблюдается гораздо более обширный спектр причин удаления из мира. Безусловно, есть и монахи, которые оставившие мир по трем указанным Святым Отцом причинам. Но таковые составляют, как правило, малое стадо. Большинство же вписывается в четвертую категорию, о которой преп. Иоанн сказал, что те удалилась из мира, не имея «ни одного из сих намерений».

Весьма полезно было бы исследовать причины, подвигнувшие их к такому поступку.

Часто бывает, что человек, освободившись из мест лишения свободы, на работу устроиться не может, мирская жизнь для него непривычна. Между тем монастырь, — это добровольное заключение ради Христа, жизнь с ограничениями, — чем-то похожа на тюремную. Потому таковые выбирают монастырь вместо мира.

Кто-то, попав в сети мирских соблазнов, спивается или становится наркоманом. В монастырь их приводят близкие, или же они приходят сами, как в последнюю пристань надежды. И, слава Богу, некоторые с Божией помощью отстают от своих пороков, некоторые и живя во святой обители, пьют, ищут деньги на наркоту.

Идут в монастырь и ради карьеры! Жизнь в миру сейчас трудная. Свой бизнес наладить нелегко, найти хорошую работу сложно; «теплые местечки» распределены между своими. А в монастырь принимают всех и предоставляют (хотя, опять же, не везде) равные возможности для дальнейшего продвижения. Это и привлекает честолюбцев, которые стремятся к высокому положению в мире сем.

В записках письмоводителя Валаамского монастыря мон. Иувиана (Красноперова) встречается следующее весьма ценное наблюдение: «Лжемонахи-карьеристы и в мирное время составляли язву монашества, у коих на уме только повышения и личные выгоды. К сожалению, большинство таких лжеиноков бывают люди более-менее развитые, неглупые, хитрые и опытные в интригах. Большинство таких якобы-монахов — люди, потерявшие совесть и предающиеся разным порокам. ». Эти строчки написаны в первой половине XX века. Сегодня, в начале XXI века, проблема монашеского карьеризма усугубилась.

Мон. Иувиан указывает на несколько характерных черт карьеристов: желание повышения — т. е. если это трудник, он стремится поскорее вырваться в послушники, послушники — в иноки, иноки — в монахи, монахи — в иеродиаконы, иеродиаконы — в иеромонахи, иеромонахи — в игумены, игумены — в архимандриты, архимандриты — в епископы, епископы – в архиепископы, архиепископы — в митрополиты, а те в свою очередь — в патриархи.

Вторая характерная черта — стремление к личной выгоде. Монахи-карьеристы за тех, кто победит. Им все равно, что делать, только бы быть приближенными к власти и пользоваться теми материальными благами, которые с этим связаны.

Действительно монахи-карьеристы — это, как правило, люди хитрые и опытные в интригах, развитые, неглупые, образованные. И, как верно подметил о. Иувиан, большинство из них — люди, потерявшие совесть и предающиеся разным порокам. Но именно этот последний тип монахов сейчас и является наиболее востребованным в современных общежительных российских монастырях.

Почему же так происходит и как такое могло случиться? Ответ на это находим в словах великого Оптинского старца преп. Анатолия II (Потапова): «Чадо мое, знай, что в последние дни. наступят времена тяжкие. И вот, вследствие оскудения благочестия, появятся в Церквах ереси и расколы, и не будет тогда, как предсказывали святые отцы, на престолах святительских и в монастырях людей опытных и искусных в духовной жизни. От того ереси распространятся всюду и прельстят многих. Еретики возьмут власть над Церковью, всюду будут ставить своих слуг, и благочестие будет в пренебрежении».

В настоящее время ереси обновленчества и экуменизма овладели многими монастырями и силятся сломить и последнее сопротивление. Убежденных еретиков не так много и, казалось бы, они должны испытывать кадровый голод. Но тут им на помощь и приходят монахи-карьеристы. Иными словами, в настоящее смутное время сложилась наиболее благоприятная ситуация для монашеского карьеризма, наиболее питательная для него среда.

И многие, кто в наше время приходит в монастырь, становится перед вопросом: хранить ли верность Православию и благочестию, но тогда напрочь забыть и думать о каком-либо повышении; или же примкнуть к попирающим Православие и благочестие, ради успеха в монашеской карьере. Однако такие мысли рождаются лишь у людей воцерковленных, знакомых с писаниями Святых Отцов, их учением о монашестве. Монахи-карьеристы, для которых бог — чрево и внешний успех, спокойно жертвуют и Православием, и благочестием. Есть шанс на карьерный рост и у молодых невоцерковленных людей, которые пришли в монастырь, не изучив прежде Православной Веры и святоотеческого учения. Они довольствуются мнениями окружающих, и посему начальство с ними не имеет проблем. Отсюда — срывы, уход из монастырей монашествующих или впадение их в какие-либо пороки.

Истинное же монашество в современном монастырском общежитии оскудело. Оно, как подземная река, течет в некоторых монастырях, сокрытое от глаз внешних посетителей.

Например, если человек не имеет российского паспорта с антихристианской символикой (о пагубности которой предупреждают многие почившие и ныне здравствующие старцы), то во многие монастыри его даже не примут. Иноческий постриг – максимум, на что можно рассчитывать, обладая лишь одним советским паспортом образца 1974 г. Любовь к Богу, покаяние, послушание нынче не в цене. Паспорт с числом зверя — вот что сегодня является пропуском в некоторые современные обители, как и условием пострига и дальнейших продвижений.

Такие реалии современной монашеской жизни, возможно, наводят на кого-то уныние, однако напрасно — Святые Отцы заранее о сем предупредили! Желающие истинной монашеской жизни в наше время должны уготовиться к гонениям и мужественному исповеданию Православной Веры. Преп. Анатолий Оптинский пишет: «Большое притеснение от еретиков будет монахам, и жизнь монашеская будет тогда в поношении. Оскудеют обители, сократятся иноки и те, которые останутся, будут терпеть насилия. Однако сии ненавистники монашеской жизни, имеющие только вид благочестия, будут стараться склонить иноков на свою сторону, обещая им покровительство и житейские блага, за непокорность же угрожая изгнанием. От сих угроз будет на малодушных тогда большое уныние, но ты сын мой, радуйся, когда доживешь до этого времени, ибо тогда верующие, не показавшие других добродетелей, будут получать венцы за одно только стояние в вере по слову Господа (Мф. 10, 32). Бойся Господа, сын мой, бойся потерять уготовленный венец, быть отвергнутым от Христа во тьму кромешную и муку вечную, мужественно стой в вере, и если нужно, с радостию терпи изгнания и другие скорби, ибо с тобою будет Господь. и святые мученики и исповедники, они с радостию будут взирать на твой подвиг».

Монахам-карьеристам преподобный возвещает иное: «Но горе будет в те дни монахам, которые обязались имуществом и богатством, и ради любви к покою готовы подчиняться еретикам. Они будут усыплять свою совесть, говоря: «Мы сохраним и спасем обитель и Господь нас простит”. Несчастные и ослепленные совсем не помышляют о том, что с ересью войдут в обитель и бесы, будет она уже тогда не святою обителью, а простыми стенами, откуда отступит благодать».

Об истинных же монахах преп. Анатолий пишет, что они сохранятся и в наше страшное время лукавых гонений на Православие, но будут спасаться в безвестности: «Но Бог сильнее врага и никогда не покинет Он Своих рабов, и истинные христиане будут пребывать до скончания века сего, только избирать будут уединенные, пустынные места».

Читать еще:  Знахарство, целительство, экстрасенсорика

В заключение нашего исследования о монахах-карьеристах приведем золотые слова святого Анатолия: «Не бойся же скорби, а бойся пагубной ереси, ибо она обнажает от благодати и разлучает с Христом. Почему и повелел Господь считать еретика за язычника и мытаря. Итак, укрепляйся, сын мой, в благодати Христовой Иисусовой, с радостью спеши подвигом исповедания к перенесению страдания, как добрый воин Иисуса Христа (2 Тим. 2, 3), предрекшего – будь верен до смерти и дам ти венец жизни (Откр. 2, 10)».

Подготовил Александр Павлов

По материалам источников:

Преп. Иоанн Лествичник. «Лествица». Электронная версия.

Шевченко Т. «Валаамское охранительство: финляндский период», электронная версия.

Сайт «Антиэкуменизм». Преп. Анатолий Оптинский «Из письма к духовному сыну».

Cовременное монашество. Игра и богоискательство

Интервью с иеромонахом Григорием (Побожиным), кандидатом богословия, преподавателем Новгородского духовного училища, насельником Свято-Юрьева монастыря

Отец Григорий, почему из множества путей жизни в Церкви вы избрали монашеский?

Строго говоря, я его не избирал. Просто однажды я подумал, что для меня это наиболее адекватный путь служения Христу и ближнему. Мирянин сегодня ничему не научен, ничего не может и не умеет в духовной жизни. Белый священник отягощён всякими семейными обязанностями, беготней по требам. Монах хотя бы имеет возможность заниматься чем-то более-менее соответствующим христианскому званию.

— А в чём вы видите цель монашеской жизни?

Я не вижу никакой специфической цели монашеской жизни, есть просто цель жизни христианская — Христос. Надо стараться быть с Ним, исполнять заповеди, служить Богу… Я понимаю, что эти слова навязли в зубах от частого употребления, но это оттого, что за ними слишком мало дела. Монашество — это некий церковный институт, которого при нормальной жизни церкви не должно было бы и быть. Оно появилось в истории, когда церковь начала сдавать свои позиции и сращиваться с государством. А потом и монашество начало сращиваться с государством — это процесс бесконечный. Теперь уже и внутри монашества есть схимники. Можно было бы выдумать ещё один институт внутри схимников и так далее. Но это будет совсем глупо — так сужать пространство в поисках, где есть Христос и Его ученики, то есть Церковь.

Чего, на ваш взгляд, не хватает современному монашеству и монахам, чтобы исполнять заповедь «будьте Моими учениками»?

Чего не хватает? Мозгов не хватает, чтобы отличать настоящее. В Русской православной церкви традиционное монашество давно уже приказало долго жить, может быть, за редким исключением; остальное — просто-напросто какие-то реконструкторские игры, к которым с той или иной степенью рвения приобщаются простые верующие. Все эти клобуки, чёточки, какие-то молитовки, вот эти бороды, особо смиренный вид… Подобное делают всякого рода толкиенисты, реконструкторы боёв рыцарских или Великой Отечественной войны. Только монашество кажется гораздо более солидным и серьёзным. Сначала они в это играют совершенно искренне, потом, исподволь, начинают понимать ложность своего состояния, но в конечном итоге просто привыкают. У нас после советских гонений не сохранилось никакой традиции, никакой преемственности в монашеской жизни, которая никогда не была простой. То, что мы читаем в Добротолюбии, в Лествице, у разных святых отцов, очень почтенных и хорошо осознающих, что они делают и пишут, — для нас всё это выглядит диким, но мы не можем признаться, что такая огромная пропасть между ними и нами. Псевдо-средневековое воззрение на монашество, которое ныне популярно и пропагандируется, никоим образом не соответствует современным запросам ни общества, ни церкви.

А что можно было бы изменить, исправить для возрождения монашества в нашей церкви?

Всё сказанное мной — это часть болезни церкви. Менять нужно саму современную церковную систему, которая вопреки древней традиции стала очень заклерикализована, заиерархизирована. У нас, по сути, феодальная система правления, когда правит только один феодал, все остальные — вассалы, которые смотрят ему в рот. Это касается и государства, и церкви, которая ориентируется в этой модели на государство. Всё это печально, к тому же зачастую приобретает отвратительные формы, когда ты вынужден изображать из себя подобострастного подданного, бежишь под благословение и чуть ли не земные поклоны кладёшь перед епископом. В такой системе сам человек — винтик, ничего из себя не представляет, он вынужден ориентироваться на начальника. Его начальник ориентируется на следующего начальника, и так до самого верха. Нет того, что должно быть, — церковной общины, когда ты можешь спокойно с человеком общаться о вере, Боге, церковной жизни и вообще о жизни, пусть он даже стоит выше тебя уровнем на иерархических ступенях или ступенью ниже.

При таком положении дел у нас два выхода: или мы превратимся в гетто со своими причудливыми правилами и на нас будут смотреть как на музей, или всё это закончится взрывом — церковной революцией. Вынужденные пресмыкаться перед начальством священники, миряне, монахи, видя, насколько они отличаются от современного общества, будут бунтовать тем или иным образом. Скрытый бунт уже присутствует на всех уровнях. Все ропщут: миряне на священников, священники на мирян и епископов, епископы ни во что не ставят священников и мирян, при этом тоже ропщут в отношении патриарха. Уж не знаю, что там в голове патриарха. Он тоже наверняка недоволен, потому что и сам жёстко обусловлен сложившимися рамками и границами. Любой начальствующий в церкви вынужден носить какую-то маску, которая не соответствует его личным представлениям о христианстве, монашестве или епископстве.

— А лично ваши надежды на монашеский путь как-то оправдались?

Я не собирался быть монахом — просто меня сначала рукоположили, и я довольно долго был целибатным дьяконом, а потом священником. Поэтому после пострига ничего особенного не изменилось, опять же в силу того, что собственно монашество «не работает». Все видят, что есть монастыри, в которых живут какие-то люди, которые особо одеты, но на этом их особенность чаще всего и заканчивается. Они ведут, в общем, тот же самый образ жизни, к которому привыкли, и занимаются теми же самыми делами, к которым привыкли, например, на приходе. Если человек «заточен» под преподавание — он и продолжает преподавать. Я этим и занимался, только сменил место жительства на монастырь, и преподавания в моей жизни стало больше — и всё.

Конечно, так не везде. Где-то есть монастыри, где жёстко «играют в монашество», но это обычно люди, очень оторванные от всего того, что происходит сейчас в церкви, далеки от какой бы то ни было древней церковной традиции и от современной жизни. Чаще всего всё это заканчивается трагически — историй таких немало.

Иночество и монашество, на ваш взгляд, предполагает этот уход из мира или человек предстает перед миром в некоем новом качестве?

Учитывая размытый, неясный характер современного монашества, очевидно, что люди приходят в монастырь со своими какими-то «тараканами» и планами. Иногда послушаешь эти планы — глаза на лоб лезут: кто-то хочет укрыться, спрятаться, чего-то избежать в жизни. То же, что и с крещением: чтобы не болел и не сглазили. Но это, конечно, неправильно. В первоначальном христианстве люди потому все оставляли и уходили, что они обретали это потрясающее открытие — Христа, от которого, так сказать, замирало сердце, и все остальные ценности становились для них несущественными. Это и заставляло их совершать такие дикие, с точки зрения общества, поступки. Но, положа руку на сердце, скажите, сейчас много вы таких примеров знаете?

Читать еще:  Что такое Золгенсма. Главное — о самом дорогом в мире лекарстве

Есть такие вдохновенные примеры и в наше время. Но их не может быть много.

Конечно. Не всё так плохо на самом деле. В Русской православной церкви пока идёт всё медленно и со скрипом, в то время как христианский мир несётся вскачь галопом. Нам надо вспомнить свои традиции и посмотреть на тот же самый католический Запад, который старается всегда зорко следить за тем, что происходит в мире, соответствовать запросам людей. Мы видим, что Ватикан не боится искать ответы на очень острые внешние проблемы, финансовые, социальные, национальные. Но и внутренние проблемы западная церковь, которая была менее разорена в ХХ веке, часто решает лучше нас. Там сохранились монашеские движения совершенно разных типов. Хочешь быть созерцателем — иди в трапписты, молись и созерцай. Есть миссионерские ордена, а есть монастыри, которые служат бедным, как Тереза Калькуттская. Везде свои особые уставы, помогающие устроить жизнь монашеской общины в конкретном служении. У них, что немаловажно, своё начальство — монастырское, то есть они не подчиняются епархиальному архиерею и его представлениям о том, как им должно жить. Их курирует свой комиссар, который может жить где-нибудь на другом полушарии, но у них одна традиция и они заняты одним делом. У нас ничего не работает, потому что всё свалено на одного человека — местного правящего архиерея, который зачастую просто не имеет возможности держать руку на пульсе всего, потому что он всего лишь человек. Но ситуация его заставляет… Не только ситуация, но и подпевалы, которые его окружают, постоянно его возвеличивают целыми днями, поют ему дифирамбы, то есть делают из него этакого супергероя. Поэтому все вынуждены играть в эту дурацкую игру, в том числе и монашествующие. Но надежда есть. Глупо копировать западные образцы, да и не получится, но учиться у них уж точно надо. Ведь они же не стесняются учиться у нас, проводят ежегодные конференции по православному богословию, по русской святости.

Но даже при всех современных недостатках вы считаете, что монашество — это то, что позволяет служить Богу и Церкви?

Да-да, именно это я хочу подчеркнуть. Я изначально понимал, что в таком трудном нынешнем положении Русской православной церкви нужно стараться служить Христу, не обращая внимания на какие-то побочные эффекты нашей жизни. Понимал, что это можно только в монашеском чине, и то — если повезёт с архиереем. Мне повезло, у нас хороший архиерей, насколько может быть хороший архиерей при вышеизложенных условиях. И обстоятельства моей жизни, слава Богу, сложились так, что я могу вести социально активный образ жизни и служить — меня не держат взаперти.

Сохраняется всё-таки надежда, что и мирянам можно служить Богу и церкви?

Мирянам я бы вообще не рекомендовал идти в монашество, особенно женщинам.

Нет, вопрос не о монашестве, а о возможностях — кроме монашества.

Вот и нужно эти возможности использовать, потому что зачастую монастырь становится могилой для мирянина. Просто его там затюкают, особенно если он нетвёрд в вере, такой неофит. Его просто замордуют до психологического срыва, депрессии и, чего уж греха таить, до самоубийства. Если в мужских монастырях с тобой будут ещё как-то более-менее прилично обращаться, то в женских монастырях зачастую — просто какой-то дом умалишённых пополам с колхозом. Среди них встречаются очень крепкие хозяйства, замечательные, но только ради этого они что ли там собирались? Чтобы картошку окучивать целыми днями и коров доить? Розочки сажать. И вот они там до остервенения сажают эти розочки… И понемножку сходят с ума.

Вы сказали, что служить Христу всегда нужно всем — вот это забывается порой, и тогда акценты смещаются на внешние вещи.

Не то чтобы смещаются, этот вопрос даже не ставится. Человеку и в голову не приходит, он вообще это слово «служить» не употребляет. Разве что в молитвах, утренних и вечерних. У него Христос — это просто строчка в молитвослове! Совершенно никакого у него не было Откровения, ничего он не переживал — никаких событий в своей жизни. У него было одно хобби: он в шахматы играл или марки собирал, а потом просто переключился на другое, на пенсию вышел, предположим. Теперь он думает, что нашёл истину, которую и не искал. А нужно искать, и не обязательно в монастыре.

5 тезисов патриарха Кирилла о проблемах современного монашества

Святейший Патриарх Кирилл, общаясь в четверг 22 сентября с настоятелями монастырей Русской Церкви, указал на ряд острых моментов, касающихся современного монашества.

О внешнем благочестии

Обращая внимание настоятелей обителей на отношение к внешнему виду и благочестию, Первосвятитель заявил, что игуменам и игуменьям нежелательно иметь жезлы (символ духовной власти – ред.) подобные патриаршему.

Святейший посоветовал настоятелям монастырей иметь «простые деревянные посохи наподобие того, который был в руках святителя Петра, митрополита Московского».

Вцелом, по словам патриарха, следует помнить, что если «нет духовного авторитета у игумена или игумении — нет и власти».

О социальном значении монастырей

Предстоятель Церкви, говоря о социальном значении обителей, предостерег настоятелей от подмены монастырей богадельнями.

— Если монастырь готов поддерживать престарелых людей, создавать там богадельни, это хорошее дело, но вступать в монашество только для того, чтобы за тобой поухаживали, неправильно, — сказал Святейший.

Отметив, что среди престарелых могут быть достойные кандидаты в монашество, патриарх призвал «очень тщательно» все проверять, так как, по его словам, «богадельня — это одно, монашество — это другое».

О зарплатах для монахов

Предстоятель Русской Церкви уверен, что формальной зарплаты за труд в монастырях быть не должно.

— Зарплата для монашествующих, живущих в монастыре, — это нонсенс. Какие-то карманные деньги, конечно, надо иметь. Формальная зарплата — это мы превратим наши монастыри в артели, где все работают, но каждый получает, – заявил Святейший.

Патриарх напомнил, что «монастырь это не артель», а, прежде всего, община.

О духовниках женских монастырей

По мнению патриарха Кирилла, в Церкви есть «самое трудное послушание — быть духовником в женском монастыре», так как «это требует особых качеств».

Во избежание возникновения возможных отношений, «которых не должно существовать между духовником и исповедующейся монахиней», Первосвятитель считает, что «нужно следить за тем, чтобы духовники были в возрасте, мудрые, с устойчивой психикой и терпеливые».

Первосвятитель уверен, что духовнику, прежде всего, «нужно уметь выслушивать, а это большой подвиг».

О мирской славе

Говоря об участии монахов в каких-либо мирских, светских проектах, Первосвятитель привел в пример миссионерское значение победы на музыкальном шоу «Голос» иеромонаха Фотия (Мочалова).

— Здесь получилось так, что совсем молодой монах приобрел всенародную славу и, что самое главное, всенародную симпатию. Если была бы только слава, а такой любви людей не было, я бы употребил свою власть и запретил ему выступать. Но я знаю, как очень многие люди через отца Фотия открывают для себя православную веру, — сказал Предстоятель Церкви.

Однако, как заметил Святейший, для того, чтобы отец Фотий сумел пройти «по этому очень непростому пути, ему нужно помогать».

— Если ему сейчас сказать: ты не выступай, ничего не говори, иди картошку чисти и так далее, может, он и будет это делать, но тогда мы потеряем человека, голос которого сегодня обращает людей к Богу, в том числе интеллигенцию, — заметил патриарх.

В тоже время, Первосвятитель предупредил об опасности «свободного полета», когда, участвуя в мирской жизни, монах, по-сути, перестает быть членом монашеской общины.

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector