0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

«А мы папу похоронили так же, как моего хомяка?»

Триггеры: смерть близких, переживание смерти

«А мы папу похоронили так же, как моего хомяка?»

Одна девочка вспомнила, как у них умер хомяк и как они его хоронили, и начала спрашивать: «А мы папу похоронили так же?» Другая девочка, которой не сказали о смерти родителя, рисовала все время черной ручкой гробы и кресты.
Регина Енакаева, руководитель Филиала ТиНАО ГБУ Московской службы психологической помощи населению, рассказывает, что делать, чтобы такого не случилось.

Ко мне недавно обратилась мама, молодая женщина, у которой после длительной болезни умер муж. И она не сказала своей шестилетней дочке об этом. Несмотря на то, что отец умер прямо у нее на глазах, та не поняла, что произошло.

Мама говорила дочке, что папа находится в больнице, на похороны не взяла. Мама тяжело переживала утрату, не могла плакать.

Через сорок дней она пришла ко мне с просьбой помочь сказать дочери. Я объяснила, что чем дольше не говорить, тем больше у ребенка страхов и фантазий. Так и эта девочка – пока ей не говорили правду, она думала о присутствии отца в каком-то месте, фантазировала, а фантазии иногда бывают гораздо страшнее, чем реальность.

И действительно, до того, пока девочка не узнала, что папа умер, она начала плохо спать, боялась, просила оставлять зажженным на ночь свет.

То, что случилось, – факт, мы не можем ничего изменить. Поэтому наша задача – ребенка с этой мыслью потихонечку примирить.

Девочка приняла услышанное, плакала. Но никакого психологического разрыва, никакого соматического заболевания, которого опасалась мама, не произошло.

Самое главное – транслировать ребенку, что умерший родитель не страдает и что он, ребенок, не виноват в случившемся.
Это очень важно. Даже когда разводятся родители, ребенок думает, что он к этому причастен. Тем более, если дело касается смерти. И он начинает делать то, что в психологии называется «сделка»: если я буду вести себя по-другому, то, возможно, родитель вернется. Надо донести: нет, уже не вернется, ты с ним увидеться не сможешь. Обязательно приводить ребенка на кладбище.

Та шестилетняя девочка иногда еще говорит о папе в настоящем времени, но постепенно приучается к мысли, что его уже нет, говорит «был», «любил».

Не бояться отвечать на вопросы

Ребенку, даже маленькому, обязательно нужно сообщить, что родитель умер, даже взять на похороны. Ребенок пяти лет или чуть постарше отнесется к этому известию как к возможному, допустимому.

Взрослый, который находится в состоянии острого переживания, горевания и протеста против этого, думает, что ребенок точно так же протестует, проецирует свои чувства, силу своих переживаний на ребенка.

Но ребенок во многом воспринимает слова взрослого как должное. У ребенка просто нет сил так переживать.
Он, конечно, будет переживать, но по-детски. Главное здесь – не бояться отвечать на вопросы.

Сообщать о случившемся надо, когда ребенок находится в спокойном состоянии и в спокойной обстановке. После еды, лучше во второй половине дня, но не перед сном вечером. Конечно, не на улице, а дома. Взрослый тоже должен быть спокойным, насколько возможно. Если он говорит слишком эмоциональным голосом, сквозь рыдания, то ребенок испугается.

Ребенок может начать плакать, просто повторяя за взрослым. Он не знает, как вести себя в этой ситуации, и, скорее всего, будет вести себя так же, как и взрослый. Если взрослый кричит и плачет, то и он тоже начнет кричать и плакать. Если взрослый говорит принимающее: да, это горе, это утрата, но это случилось, надо постараться принять, – ребенок начнет воспринимать так же.

Если начнется истерика, надо ее остановить, просто его обнять, дать попить воды.

Вранье хуже тяжелой правды

Если от ребенка скрыли правду, сказали, что родитель, например, лежит в больнице, то ребенку хочется звонить, общаться. А ему не разрешают. И тогда как раз закрепляется вина, ведь раз родителю нельзя звонить, значит, он не хочет общаться.

Читать еще:  Бог хотел дать нам ребенка, и мы решили не сопротивляться

Любое вранье, любое искажение реальности хуже, чем принятие очень тяжелой, но правды. Поэтому, на самом деле, когда взрослые не говорят ребенку о том, что умер их родитель, они жалеют себя. Им страшно сказать.

А ребенок, повторяю, примет, особенно от человека, который возьмет на себя эту ношу и мужественно ему сообщит. И ответит на все вопросы. Ребенку важно вписать случившееся в свой мир, в свою реальность. Что смерть есть в жизни, как и смена дня и ночи, времен года.

Ребенку пяти-десяти лет важно увидеть, представить, как происходят похороны, пережить их. Та девочка, о которой я говорила, вспомнила, как у них умер хомяк и как они его хоронили, и начала спрашивать: «А мы папу похоронили так же?»

Другая девочка, которой не сказали о смерти родителя, рисовала все время черной ручкой гробы и кресты. Она бессознательно чувствует, что надо печалиться.
Но ей ничего не говорят, и поэтому она начинает реагировать таким вот образом.

Если у ребенка есть потребность общаться с умершим родственником, есть невысказанное, что надо выплеснуть – можно написать письмо папе или маме и отнести на кладбище. Можно нарисовать рисунок, если ребенок еще не пишет.

Год – без резких перемен

Понятно, что ребенок будет горевать. Самое острое состояние шока, как и у взрослых – девять дней. Потом – один год, психологический срок нормального горевания. Есть такое понимание, что в течение года взрослый человек, если он потерял ближайшего родственника, не совсем адекватен. После года с ним надо общаться как со здоровым, пережившим болезнь. В течение первого года его решения нельзя воспринимать серьезно: они продиктованы эмоциональным состоянием.

У ребенка – то же самое. Потому в его жизни в этот год не должно быть никаких резких перемен: переводов в другой садик или в другую школу, никаких новшеств, потому что главная новость, которую ему предстоит осознать и принять – это то, что родитель умер.

Подросток решает «быть плохим»

Если маленький ребенок склонен обвинять в случившемся себя, например, вот, он плохо себя вел, а родитель «обиделся» и умер, то подросток начинает обвинять других, у него появляется агрессия.

У подростка критическое восприятие снижено, и он активно ищет внешнего виноватого. При этом у него не исключается чувство вины, но оно выражается по-подростковому. Ребенок, подсознательно стремясь все исправить, решает быть хорошим, а подросток решает быть плохим. То есть стремление наказать себя и мир за то, что нет родителя, может выражаться в саморазрушении.

Подросток может начать употреблять психоактивные вещества или алкоголь, может резко изменить окружение. Скажем, ребенок из благополучной семьи может присоединиться к дворовым хулиганам.

Родителю приходится трудно. Во-первых, в этом возрасте он уже не авторитет. Во-вторых, подросток обвиняет его, что не уберег, что виноват в смерти «половинки».
Так что здесь важно любыми способами сохранить ту тонкую связь, которая была между родителем и ребенком.

Подростку не нужно объяснять, что значит «умер», в этом смысле легче, чем с маленьким ребенком. Но подростку труднее принять случившееся. Чем меньше ребенок, чем младше он по возрасту, тем легче он принимает. В психологии это называется нормализацией. То есть, когда человек осознает, что так бывает и что, на самом деле, смерть – это трагедия для тех, кто остался. Человек умерший уже не страдает.

«Нам придется научиться жить дальше»

И с подростком уже можно об этом говорить. Вообще с подростком важно разговаривать – говорить с ним, о нем. Потому что он может замыкаться: «Я не хочу об этом говорить, не сейчас».

Понятно, что это защита, ему больно, он еще не взрослый, у него еще нет собственных опор, защит, чтобы это пережить самостоятельно. А от помощи близкого родственника он уже хочет отказываться. Он ее отталкивает и считает, что он может справиться.

Читать еще:  Сонник разговор по телефону с любимым человеком. Говорить во сне по телефону: значение и свойства сна, самое полное толкование сновидений

Здесь самое главное – его удерживать, не дать ему замкнуться, постоянно демонстрировать, что ты открыт для разговора об этом.

Очень хорошо начать с воспоминаний о том, какой он был маленький, как общался с ушедшим родителем. Это, на самом деле, не будет ранить. Это поможет вызвать эмоции – и конструктивные, и позитивные, которые помогут подростку справиться. А потом уже можно говорить об утрате.

С подростком, в отличие от маленького ребенка, нужно решать задачу, как жить дальше. Потому что если маленький ребенок идет в том русле, в котором его направляет взрослый, то подростку очень важно объяснять, какая новая появляется задача, как меняется его роль, его участие в семейной жизни в связи с тем, что ушел родитель. Он уже тоже должен на себя брать, раз считает себя взрослым, часть ответственности. Можно попросить о помощи, погоревать вместе.

Самое же главное – переключить его на то, что надо учиться жить: «Нам придется с тобой научиться жить без него или без нее. И это совместная задача. Давай поможем друг другу. Давай постараемся друг друга поддержать. Ведь и мне тоже нужна от тебя поддержка. Меня не надо жалеть, мне надо просто знать, что ты меня слышишь и что ты со мной вместе».

Помогают ритуалы гореваний – девять дней, сорок дней. Подросток может противиться, говорить, что ему это не надо, но на самом деле включение в них может помочь ему.

С порезами на руках – к психиатру

Самый крайний вариант – это ***. Потому что у подростка нет, я повторяю, ресурсов, чтобы справиться, если он один на один со своей бедой. С другой стороны, подросток может сыграть на противовес: «Ах, ты умер, тогда я буду жить». Подросток – это всегда противоречия.

У него обычно еще очень много обиды на ушедшего родителя. Если у подростка есть генетическая предрасположенность к каким-то психическим заболеваниям, то на фоне гормональной неустойчивости, интенсивного физического роста действительно эта травма может запустить психическое заболевание. Если же генетической предрасположенности нет, то и риска возникновения такого заболевания практически нет.

Однако если у подростка появляются порезы на руках, которые могут свидетельствовать о стремлении совершить в дальнейшем ***, нужно обратиться к психиатру.

Главное – не оставлять и ребенка, и подростка один на один с переживаниями.
Если у него нарушился сон, аппетит, появились проблемы с учебой, значит, нужно идти к психологу: скорее всего, у родителя нет способов помочь ребенку.

Елицы

Настоящий подарок с любовью и заботой! Подарите вашему близкому Именной Сертификат о том, что за него была подана записка и отслужен Молебен о его Здравии и Благополучии всем Святым в Даниловом монастыре. Подать записку на молебен и получить Сертификат. Пример Сертификата можно посмотреть ЗДЕСЬ

Я соглашаюсь: «Да, Ванечка, ты умрешь»

НИНА АРХИПОВА | 17 МАРТА 2017 Г.
«Мама, я умру?» Рано или поздно этот вопрос задает любой ребенок. Как разговаривать с детьми о смерти и не сойти с ума – рассказывает многодетная мама Нина Архипова.
Я соглашаюсь: «Да, Ванечка, ты умрешь»
Фото: Нина Архипова
«А мы папу похоронили так же, как моего хомяка?»
Катерина Мурашова: Не ждите месяц, чтобы сообщить ребенку о смерти папы
Нельзя говорить ребенку: «Бог забрал маму»!
Горе встретим вместе
Ты никогда не умрешь? (+видео)
В час икс маленький ребенок спросит о смерти

Семья пышет здоровьем, крепость семейных уз распространяется на многие колена, каждое утро начинается с зарядки. Но в час икс маленький ребенок спросит о смерти. Вам страшно? А уж как страшно ему. Что лучше – отложить сложный разговор или принять детскую боль в свои объятия, каждый решает сам. А вы уже решили?

«Мама, я умру!» – встретил меня сын после командировки, перекрикивая визг сестер-двойняшек. Самое время уронить чемодан на ногу, состряпать уместное выражение лица и фальшиво запричитать: «Милый, ты еще совсем маленький, тебе еще жить долго-предолго, счастливо-пресчастливо». Или мужественно переключить тему: «Смотри, какие я подарки привезла!» Или выдать строгое: «Ты как мать встречаешь?» Вариантов неисчислимое множество. Вместо этого я соглашаюсь: «Да, Ванечка, ты умрешь».

Читать еще:  «Забирайте деньги, диктуйте цифры» – осторожно, мошенники!

Каждый родитель сталкивается с темой смерти не один раз. Дети отчаянно интересуются смертью. Все лучшие сказки (после великой «Репки») – про ЭТО.
Трехлетняя Маша рыдала, играя Колобка: «Неть, низзя! Я зивая!» – и стучала кулачком в растерянного папу, сделавшего финальный «Ам!». Противоречие заложено в природе человека: полное осознание себя, своей личности, отягощается пониманием конечности бытия этой личности.

Мысленно «обставить комнатку» в грядущем посмертии

Христиане знают, что человек не умирает. Но до конца понять и осознать, мысленно «обставить комнатку» в грядущем посмертии не может никто (или почти никто). Мы знаем, что пути Господни неисповедимы. Для этого и храним память смертную. Это в идеале. В реальности большинство людей темы смерти боятся и избегают. Смерть – это вор, тать в ночи. Хотя есть и те, кто испытывает определенное удовольствие, погружаясь в мечтания о смерти и посмертии. Человек – слаб, смерть – сильна, жизнь – коротка, дети – слишком малы. Достаточно ли малы? На мой взгляд, нет.

Дети тоже умирают. Умирают в утробе, в родах, в младенчестве, в детстве, отрочестве, юности. Умирают от болезней, травм, случайностей, войн, голода и так далее. Дети такие же люди. И они имеют право знать о смерти все, что их интересует. Родители не так уж многому могут научить детей, но научить честности – могут. Вносить в дом ложь на торжественном блюде, а потом гневаться на маленьких хитрецов за обман – сомнительный путь для любой семьи.

«Мама, ты умрешь!» – раздается у моей постели в три часа ночи. Ульяна, обнимая двух медведей, сверлит меня взглядом. «Да, Ульяна, я умру», – соглашаюсь я.
Ульяна взрывается воплем: «Не хоцю!» Соседи с ней явно не согласны. Обнимаю медведей, Ульяну и прибежавших на шум Дуню с Ваней. Нарыдавшись, дети с подозрением присматриваются к накрывшемуся подушками папе. Ему вставать в шесть, поэтому он даже не дышит и моргает через раз. Гроза проходит стороной, смертность папы пока не столь очевидна.

Фото: Нина Архипова

Смерть слишком важна, чтобы городить вокруг нее херувимчиков

Следующую неделю Ульяна с медведями ходит за мной хвостом и плачет. «Как я буду жить без тебя?» – вопрошает она. «Ты будешь грустить, вспоминать меня, рассматривать фотографии и радоваться, что мы были вместе. Будешь молиться за меня, ставить свечи в храме». Свечи – по-настоящему радостная вещь для любого ребенка.

Ульяна осознала, что в жизни есть перспективы. После этого мы долго говорили, что человек не умирает до конца, он продолжает жить. В своих потомках, в делах. В ином мире.

Мир продолжается, в нем есть частичка любого, кто жил когда-то. В конце концов, мы пьем ту же воду, что и динозавры. Динозавры почти так же утешительны, как медведи.
«Мама, а почему бабуля не отвечает?» – спрашивает Дуня. «Потому что она умерла», – отвечаю я. Дуня смотрит на летние облака и пытается увидеть там бабулю. Ей сказали, что умершие живут на облаках. Мертвецы, засевшие где-то наверху, как фашист в окопе, вызывают у Дуни гнев. Не самая приятная обязанность родителя – развенчивать мифы. Особенно мифы о смерти. Смерть слишком важна, чтобы городить вокруг нее облачка и херувимчиков. Смерть – это серьезно. Дети это понимают лучше нас. Им страшно, но они смотрят на нее в упор. Если мы не научим их отворачиваться и лепетать глупости.

«Мама, я умру!» – повторил Ванечка через час. «Пока тебя не было, мы с бабушкой заболели, и она сказала, что мы умираем». И я понимаю, что нужно просто обнять своего сына и сказать: «Ванечка, ты будешь жить еще долго-предолго, счастливо-пресчастливо. Но когда-нибудь все же умрешь. Через много лет».

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector