0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Протоиерей Максим Первозванский: Многодетность — это серьезный риск

Многодетность – это серьезный риск

Протоиерей Максим Первозванский, отец 9 детей

Женщина

Женщина, соглашаясь на многодетность, даже на «современную многодетность», когда в семье трое-четверо детей, автоматически ставит себя в полную зависимость от мужа. Только очень немногие женщины, действительно сильные, талантливые, способные, обладающие какими-то эксклюзивными компетенциями, могут, если что, самостоятельно поднять большую семью.

Понятно, что в наше время никто не умрет от голода при любом раскладе. Но, в любом случае, если с мужчиной что-то случается, – уйдет ли он из семьи, или умрет, женщина окажется в непростом положении. Вдова с кучей детей часто мало кому нужна – не много желающих найдется помочь. И это касается даже жен священников.

Хотя, если что-то случается с батюшкой, то, по крайней мере, у значительного количества людей есть активное желание помогать матушке. Но в очень редких случаях эта помощь долгая и систематическая. Чаще, как только спадает первый эмоциональный отклик, проходит год, два, три, и все об этой ситуации как-то забывают, если только матушка не публичный человек.

Так что женщина, соглашаясь на многодетность, выражаясь светским языком, сильно рискует. Ее позиция становится очень зависимой и неустойчивой. Общество ей ничего не гарантирует. Если в прежние времена большая семья из многих поколений в значительной степени страховала всю эту ситуацию, то сейчас такого нет.

Мужчина

В некоторой степени (но только в некоторой и далеко не всегда) многодетность страхует брак. Потому что мужчина, соглашающийся на рождение большого количества детей, если он не совсем, как сейчас говорят, безбашенный, понимает, что степень его ответственности гораздо выше и в случае возникновения глобальных противоречий, скандалов, ему гораздо сложнее расстаться со своей женой – матерью большого количества детей, чем с женщиной, от которой нет детей или один ребенок. То есть, в некоторой степени это привязывает.

Но, еще раз говорю, многодетность содержит в себе определенные риски.

Поэтому мужчина, соглашаясь на большое количество детей, должен понимать, на что подписывается. А понять это невозможно, потому что опыта нет. Ведь действительно непонятно, а что ты будешь чувствовать потом.

Вопрос ведь еще в том, что большое количество детей – это гораздо более длинная дистанция тяжелого семейного труда, чем один или двое детей. Когда один ребенок, ты его родила, год с ним просидела, потом можно и в садик отдавать. А через какое-то время он вырос. Родители в семье, где мало детей, не так сильно на этих детей завязаны.

А в семье, где детей много, в садик реже отдают. Даже не из каких-то идейных соображений, а просто зачем отдавать ребенка чужим людям, когда мама сидит дома со следующим ребенком? И продолжительность этого гораздо дольше. Когда ты рожаешь много детей, то ты подписываешься на то, что у тебя в семье в течение двадцати с лишним лет будут маленькие дети. А потом пройдет еще двадцать лет, пока младший подрастет.

Получается, что вся жизнь как женщины, так и мужчины, оказывается посвящена семье. И далеко не каждый мужчина может предсказать, как он будет к этому относиться не сейчас, когда ему 25, и он вдохновлен какими-то идеями, действительно пылко любит свою жену и собирается перевернуть весь мир,
а в 50-60 лет.

Вместе

Человек не может спрогнозировать всю свою жизнь. Он может спрогнозировать себя на год, на два, хочется надеяться, что на десять.

И проблема не только в верности, ответственности, а в том, насколько человек реально сумеет с ситуацией справиться. А это непростая задача.

Если человек в какой-то кризисной ситуации принимает решение просто терпеть, а не справляться с возникающей ситуацией, не менять себя, не находить какие-то конструктивные решения, то эта ситуация рано или поздно разрешится плохо. Это как с клапаном у скороварки: если она на огне, и клапан не открывать, пар не выпускать – взорвется, или протухнет. Через три года, через пять, через десять лет…

Так что, повторяю, проблема даже не в том, чтобы потерпеть, не в том, чтобы быть верными, и не в том, чтобы быть ответственными, а в том, чтобы быть достаточно умелыми и компетентными и разруливать «многодетные» сложности.

Это бывает в двух случаях. Это может быть “вшито” семейной прошивкой. То есть, сам человек родился в такой семье, и модель отработана. Хотя и тут никаких гарантий. Вот, например, попадается мужу истеричная жена. А мама у него была тихая и спокойная. И у его родителей никогда не было подобных конфликтов, которые у него возникают с женой после 10 лет брака, хотя раньше, может быть, ничто не предвещало. Вопрос: а сумеет ли муж эту ситуацию нормально разруливать?

И тогда второй вариант. Человек начинает учиться справляться постепенно, шаг за шагом… Читает, консультируется, ошибается, но учится.

Пришел на полчаса позже – на горох!

Брак – это дело двоих, и речь всегда об обоюдной ответственности. Мы нередко держим в голове старую схему, согласно которой мужчина, муж – глава, полноправный властитель. А жена совсем подчиненная, полностью зависимая, без права голоса. И тогда да, понятно, мужчина отвечает за все. Он домовладыка, как скажет, так и будет. А жена там где-то, на женской половине.

В реальной жизни этого нет. Жена по факту у нас полноправный участник принятия всех решений. А нередко именно она принимает глобальные решения.

Ведь бывает и такое. Вот жена сказала: «Я хочу рожать много». А муж не то что безответственный, просто слабый, и у него сил не нашлось сказать жене: «Жена, я вообще-то не хочу. Это твое решение. Более того, я не обязан ему подчиняться». А, может быть, и сказал, да жена начинает манипулировать мужем, говорит:
«А я тогда тебя к телу не подпущу». Хорошо еще, если священник не вмешается с благословениями и прещениями. Муж в итоге соглашается: «Ладно, давай будем рожать». Одного, второго, третьего, пятого родили.

Жена заявляет: «Ну, теперь ты должен нас содержать». И в ответ слышит: «А я на это не подписывался. Я просто, понимаешь ли, пошел у тебя на поводу, как слабак». Я знал семью, в которой оба супруга считали, что муж – глава, но жена ставила «главу» перед иконой на горох за любые мелкие провинности. Пришел на полчаса позже – на горох! Вот так у них сложилось.

Когда у семьи нет сил

Да, бывает, что у семьи уже нет сил на рождение следующего – пятого, шестого ребенка. Например, здоровье мамы не позволяет. Жить как брат с сестрой? Но супружеская близость не сводится к деторождению. Супружеские отношение – многогранные и многосоставляющие. Да и на воздержание тоже силы нужны.

Что же тогда делать? Идти в аптеку и покупать презерватив. Грех это? Да, грех. А мы в нашей жизни почти всегда выбираем не между грехом и не-грехом, а между бОльшим грехом и меньшим.

Более того, взрослый ответственный человек вообще не анализирует, что грех, а что не грех. Это остается в детском саду неофитства, когда он азбуку читал: это буква «а», это буква «б», это буква «в». Ответственный человек просто принимает решение, исходя из своих серьезных внутренних побуждений и готов за них отвечать, надеясь на милость Божию. Да, у него глубоко вшито: что есть грех, что – не грех. Так же, как во всех нас вшита азбука. Вы же не сверяетесь с азбукой каждый раз, когда книжку читаете. Вы просто умеете читать. Так и тут. Человек, уже научившийся жить и отвечать за свои решения, – просто принимает решение. Если человек читать не умеет, понятное дело, нужно буквы изучать.

Предохранение и отлучение от причастия

В реальной жизни любые проблемы решаются по ходу, решения принимаются здесь и сейчас. Начиная от элементарного – когда люди поженятся. У каждого есть общие представления о том, сколько нужно быть знакомыми до брака. Ну а дальше – по ситуации. Жениху или невесте полгода до диплома, значит, свадьбу отложить, или, наоборот, жениться быстрее. Люди в большинстве случаев соотносятся с той реальностью, в которой они живут.

Читать еще:  Беременность, роды, материнство: эмоции беременной женщины

Люди поженились, живут, например, в комнате в общежитии и дальше смотрят: смогут они сейчас родить ребенка или нет? Иногда человек на свои силы рассчитывает, иногда начинает всех вокруг напрягать, считая, что он совершает великий подвиг и все в связи с этим ему что-то должны. Допустим, родили люди одного ребенка и думают: будем рожать второго или не будем?

Подавляющее большинство православных все равно пользуются противозачаточными препаратами. Я это говорю без нравственной оценки, просто фиксируя данность. Это значит, что люди принимают для себя соответствующие решения. Есть меньшинство людей, для которых эта тема является вот такой же, как «не убей», «не укради». И они пытаются жить либо как брат с сестрой, либо – рожать столько, сколько будет рождаться. Их не так много.

Но если вы посмотрите на среднестатистическую православную семью, что сейчас, что 10 лет назад, что 20 лет назад, что 30 лет назад, то увидите, что православных семей с 15 детьми практически нет. С учетом того, что люди женятся в 20, а рожать перестают лет в 50, детей именно столько и должно быть, если не больше.

Давайте даже возьмем семьи священников и посмотрим, сколько среди них семей, в которых больше семи-восьми детей? Среди них есть какая-то часть, у которых действительно что-то не получается, не дает Господь им детей. Остальные предохраняются тем или иным способом. Не важно каким: календарным, механическим… Главное – не абортивным.

Поэтому мне странно слышать, когда священникам предлагается не допускать предохраняющихся людей до причастия. Такой совет возможен для какого-нибудь рафинированного прихода, где за десятилетия подвижнического служения многодетного священника собрался приход – человек 200 его единомышленников…

Для 99 процентов современного духовенства предохранение прихожан – вообще не тема и не вопрос. У священников чаще всего другие проблемы – чуть ли не каждый третий прихожанин, например, живет в незарегистрированном браке.
И что с ними делать? Как решать вопрос с их причастием?

Учить супружеству

Понятно, что молодых людей нужно учить жить вместе. Но как? Это же – самое сложное.

Рассказывать о трудностях – бесполезно. Единственное, что в каждом конкретном случае надо стремиться к тому, чтобы у человека был некоторый внутренний баланс между оптимизмом и более или менее трезвым взглядом на жизнь. Людей, наоборот, надо вдохновлять, а не о трудностях рассказывать.
А есть люди, которые слишком восторженны. Как в монашеской поговорке: «Видишь юношу, идущего пешком на небо, дерни его за ногу».

А вот дальше – сложно. Если мы возьмем тот же XIX век и среднюю продолжительность жизни в России примерно в 35 лет, то понятно, что люди с одной стороны, жили недолго, гораздо меньше среднего, чем сейчас, с другой стороны – большинство проблем решалось обществом, а не самим человеком.

Сейчас же, если люди женятся в двадцать лет, очень многие могут дожить до золотой свадьбы. Если не разведутся, конечно. За это время много что произойдет в их жизни. Они на многое будут смотреть иначе, чем смотрели в 20 лет.

Потому принципам отношений друг с другом, тому, как строить семейную жизнь, обязательно нужно учить. Как это делать – я не очень понимаю. Это же не просто пару статей прочитать, а именно учиться – в группе, в классе, в аудитории, с практическими занятиями, с отработкой, с обсуждением.

Да, сейчас в помощь могли бы прийти соответствующие книги. Но, чем больше я советую людям читать литературу, тем больше прихожу к выводу, что они книги читать не умеют. Потому что вычитывают оттуда совершенно не то, ради чего я им, например, рекомендовал. Они не умеют вычленять то, что касается их.

У большинства все зациклено на той простой схеме, что виноват другой, – муж или жена соответственно. То есть люди, к сожалению, в смысле семейных отношений очень мало образованны и не обладают достаточной компетенцией, чтобы совершенствовать себя в семейной психологии, в понимании того, как поступать, что происходит с ними самими, что происходит с их супругом и находить какие-то конструктивные выходы.

Здесь очень бы помог серьезный институт семейных психологов. По моему наблюдению адекватных православных семейных психологов у нас не так много. И в большинстве случаев они играют очень важную роль в помощи нецерковным людям в приобщении к Церкви. К тому же, это достаточно дорогое удовольствие.

Хотя многие проблемы в семье, по моим оценкам – процентов 75 – решаются, если люди перестают делать что-то постоянно неправильно. То есть, проблемы возникают, когда человек ведет себя неправильно в семье: неправильно оценивает себя, свое место, свое положение в жизни другого человека, свои права и обязанности. И поэтому постоянно делает ошибки в поведении. Иногда достаточно перестать делать эти ошибки, – и ситуация выправляется.

Я не говорю, что это всегда и везде. Но, в очень многих случаях этого бывает достаточно. Для этого нужна одна-две консультации грамотного психолога.

Хотя часто все гораздо глубже, и человеку действительно приходится менять свой характер. И стиль отношений очень непросто поменять, если он вырастает из особенностей характера. Иногда это просто какие-то болезненные, невротические формы. Соответственно, отношения становятся болезненными, невротическими, и их надо лечить.

Так что, повторяю, проблем в семье действительно очень много, и они не сводятся только к ответственности, долгу и верности.

«Я стал играть роль старца, и начались дикие головные боли» — протоиерей Максим Первозванский о своем пути к священству

«Призвание» — так называется проект журнала «Фома» о тех, кто однажды услышал призыв Бога к священству, о людях, чья жизнь когда-то навсегда превратилась в служение.

Протоиерей Максим Первозванский, клирик московского храма Сорока Севастийских мучеников в Спасской слободе.

Неофит в Советском Союзе

Я родился в обычной советской семье, где о Боге говорить было не принято. Хотя прадед мой был священником. Но узнал я об этом только, когда сам им стал. Я рос, как и все мальчишки в то время. В институте с большим энтузиазмом изучал физику — хотел достичь успехов на научном поприще. И к тому времени, когда Господь меня призвал, даже успел жениться.

Мое активное воцерковление началось с 1989 года. И к началу 90-х я был неофитом со всей горячностью и перегибами, какие только можно себе представить.

Помню, как в Библиотеку иностранной литературы завезли книги издательства YMCA-Press, которое специализируется на издании христианской литературы на русском языке, и я безвылазно просидел в читальном зале около недели, переписывая и перечитывая все, что только можно, поскольку таких книг в свободном доступе не было. «Добротолюбие», труды Иоанна Златоуста, Василия Великого…

А еще я с жадностью проглатывал самый разнообразный самиздат, который ходил тогда по рукам — перечитал о Боге всё, что смог тогда отыскать. И мне хотелось всего себя посвятить Церкви — миссионерствовать, помогать ближним.

В то время общество «Радонеж» занялось созданием православных школ. А у меня за плечами было два года работы в научно-исследовательском институте. И когда в моей жизни появился «Радонеж», я сразу же уволился и стал ответственным секретарем курсов усовершенствования православных педагогов.

Я тогда ходил в храм Петра и Павла на Яузе к отцу Аркадию Станько. Но наше общение не выходило за пределы литургии, а я жаждал живой связи с людьми Церкви. Я, как Алеша Карамазов, не понимал: как можно, если Господь велит отдать Ему всего себя, «отдать два рубля, а вместо «иди за Мной» и ходить лишь к обедне»? Но куда податься и что делать, я не знал. И Господь все решил за меня.

Я пришел ругаться со священником

Я жил тогда на Таганке вместе с родителями, младшим братом и сестрой. Жизнь моего брата с приходом в Церковь тоже радикальным образом изменилась. Свою комнату он превратил в настоящую келью, постоянно молился. Даже мне, неофиту, это казалось перебором. А брат, вскоре ставший первым послушником Новоспасского монастыря, который в 1991 году отдали Церкви, на все мои попытки вмешаться отвечал: «Извини, но у меня есть духовник, архимандрит Алексий (Фролов), и эти вопросы я обсуждаю только с ним».

И тогда я решил разобраться с этим архимандритом. Но перешагнув порог монастыря, сразу понял, что на этом человеке почивает Дух Святой: пришел с ним ругаться, а поговорил и понял, что другого духовника мне не нужно.

С журналистом «Фомы» Анастасией Спириной. Фото Юлии Маковейчук

Вскоре отец Алексий попросил: «Помоги нам с воскресной школой. Ты ведь занимаешься православными гимназиями, а у нас за это некому взяться». Так я стал руководителем школы при Новоспасском монастыре и был им в течение десяти лет.

Читать еще:  Подростковый возраст: в челюсть от балерины

А через год наместник сказал: «Тебе надо быть священнослужителем». Я о таком даже подумать не мог. Я священник?

Мне было 27 лет, но я даже не знал, как ими становятся. Да, в неофитском порыве я прочел огромное количество религиозной литературы, потом нашел мудрого духовника, руководил воскресной школой. Но ведь все это не то…

Но удивительное дело, когда я это услышал, у меня не было никаких колебаний. Слово духовного отца я принял радостно и безоговорочно. Кстати, он никогда не насиловал мою волю, хотя я всегда слушался его и советовался по всем вопросам.

Можно сказать, весь мой дальнейший путь — это «игра на повышение». Я смотрел на монахов и думал: я не недостоин быть таким. Именно поэтому, к моему счастью, мысли о том, чтобы стать пономарем, дьяконом, а затем и священником, приходили ко мне «извне» — от людей, которым я доверял.

Если вслушаться, слово «призвание» значит: «тебя позвали, и ты пошел». Но это разовое действие. Мне же кажется, в моей жизни не было такого момента призвания. Присутствие Бога в моей жизни я ощущаю непрерывно. Но сам я не такой уж духовный, поэтому, когда рядом со мной духовно сильный человек, я загораюсь, живу, но без него рядом все становится намного сложнее. И я был бы никем, если бы сначала не люди из общества «Радонеж», а потом мой духовный отец и множество других потрясающих людей, через которых Бог вел меня к Себе.

Отец диакон

Целый год я провел в стенах Новоспасского монастыря в качестве пономаря, и сейчас, спустя 25 лет, расцениваю это время как литургическую школу, которая дала мне полноценное понимание того, что такое служба во всем ее многообразии.

В то время я сильнее, чем когда-либо понимал, что православие — это не бессознательная вера во что-то, чего может и не быть. Вера, то есть жизнь с Богом и в Боге, стала для меня так же очевидна, как разговор двух людей. Я абсолютно ясно осознал, что человек может жить так, и любить так, и чувствовать так, словно ничего больше нет, а есть только Бог.

Перед диаконской хиротонией мою жену вызвал наш общий духовник и сказал: «Лариса, я хочу спросить твоего разрешения. Мы считаем, что твоего мужа надо рукополагать в дьяконы, что ты думаешь по этому поводу?» Она согласилась.

И в 1994 году меня в день архидиакона Стефана здесь же, в Новоспасском монастыре, рукоположил в дьяконы патриарх Алексий II. Никаких экзаменов я не сдавал — прошел собеседование и подписал обязательство закончить семинарию.

В сане дьякона

Я по-прежнему оставался руководителем воскресной школы, в том числе и для взрослых. Но теперь я ходил в подряснике, у меня была большая черная борода и меня называли «отец дьякон» или «отец Максим», и люди начали обращаться ко мне с личными вопросами, а я по неопытности стал на эти вопросы отвечать. Но, странное дело, как поговорю с кем-нибудь — начинается дикая головная боль. Я никогда не мучился этим недугом ни до, ни после, а тогда буквально не мог стоять на службе: как будто между висками загнали штырь. Пошел к духовнику спросить, что со мной происходит. А он говорит: «Ты еще не священник и должен понимать, что тебе это пока не дано». Я перестал отвечать на личные вопросы и давать советы, и головные боли тут же исчезли.

Пройдя ряд таких искушений, я отрезвился и решил, что, даже став священником, никем не буду руководить. Буду стараться быть хорошим священником, но не играть в старца. Именно поэтому мне очень просто воспринимать себя обычным человеком. Я — это только я.

Вообще-то, «я» до рукоположения и после — это один и тот же человек. Единственное отличие, которое я вижу сейчас, спустя четверть века — это «профессиональная деформация», когда ты не просто служишь, а уже отождествляешь себя с делом своей жизни.

С дочкой

Очень отрезвляет семья. В храме все тебя обхаживают, относятся с пиететом, а приходишь домой — у ребенка двойка, лампочка перегорела, кран сломался. И начинается бытовая жизнь обычного человека. Вести хозяйство и воспитывать детей нам, многодетным родителям, всегда было нелегко, зато трудности всякий раз стряхивают с тебя все напускное, показывая, кто ты есть на самом деле.

Бог позвал, и я побежал

Конечно, во время дьяконского служения я и не помышлял, что буду кем-то большим. Но однажды отец Митрофан, регент хора Новоспасского монастыря, сказал, словно между делом: «Застрял ты что-то в диаконах, тебе давно священником пора быть!» И я — опять как бы извне — принял помысел: «А может быть, да?»

С архимандритом Алексием Фроловым

Меня рукоположили буквально через год, 22 апреля 1995-го, в Великую Субботу. Никаких метаний и сомнений не было — мне постоянно говорили: ты должен, давай, вперед, и это полностью ложилось на мой собственный выбор, на мою волю.

Когда рукополагали в священники, отец Алексий опять вызвал мою жену и сказал: «Мать, помнишь, я спрашивал твоего разрешения, чтобы Максим стал дьяконом? Теперь не спрашиваю. Просто ставлю перед фактом: будем твоего мужа в священники рукополагать». И это решение было ей созвучно, так же как и мне.

Но перед самым днем рукоположения на меня напал страх. Снилось, что умер патриарх и все отменяется… Рукополагали меня в Богоявленском кафедральном соборе. В день хиротонии я был очень уставший: все-таки конец поста, да и все службы Страстной недели отслужил как дьякон. Но по другую сторону усталости была непередаваемая радость. Состояние полета, которое в обычной жизни давно не испытывал.

Вот только я, прикипев всей душой к Новоспасскому, расстроился, что должен буду провести свою первую в жизни Пасху в качестве священника вне стен дорогого сердцу монастыря. В первые моменты праздничного богослужения я даже праздника не чувствовал. Поймал себя на мысли: «Почему у всех такие каменные лица? Почему я не радуюсь? Почему никто не радуется?» Только звучный голос владыки Арсения (Епифанова) меня «разбудил»: он сумел так покричать «Христос Воскресе!», что его возглас дошел до моего сердца.

Священный сан — это высшее, что у меня есть, самая большая радость, но он ни в коем случае не закрывает от меня другие возможные пути развития. Наоборот, это дверь в гораздо более глубокую и интересную жизнь.

На колокольне

Я с самого начала понимал, что главное — не говорить себе: «я священник» или «я отец Максим». Я не пытался объяснить себе, куда Господь меня ведет — куда указывал Господь, туда я и бежал. Я алтарник — значит, подставка для свечки, дьякон — плечо для ораря, священник — шея для епитрахили. Каждый раз Господь использовал меня определенным образом, и слава Богу, что Он продолжает хоть как-то меня использовать…

Православная Жизнь

Main menu

You are here

Материалы по: многодетная семья

Ребёнок сам подсказывает, как мама должна с ним себя вести.

Матушка Елена Овчаренко – мама восьмерых детей, супруга священника Запорожской епархии протоиерея Александра.

В семье Постоваловых шесть детей – и это чудо: каждую беременность врачи говорили Елене, что ее организм не способен выносить ребенка. Но ради любви к детям супруги были готовы идти на риск. И если бы не проблемы со здоровьем, уверяет Елена, у них было бы вдвое больше детей.

Что может побудить многодетных родителей взять на воспитание восьмерых приёмных детей? В чём сложности такого родительства? Что делать тем, кто хочет усыновить ребёнка?

«Но тут-то уже, вроде, последняя крепость – семья, дети, многодетность, вся семья в платочках идет в церковь… И вот уже и это разрушается…Оно, конечно, разрушается. В целом, эта картина уже отсутствующая.» Екатерина и Михаил Бурмистровы, родители 11 детей, о православной семье в новой реальности.

Дискуссия об отношении к многодетности, начавшаяся вокруг статьи протоиерея Павла Великанова, обнажила проблему гораздо более серьезную, считает протоиерей Александр Ильяшенко.

Мнение церковного медийщика Светланы Охрименко.

А зарплату мне накануне срезали, между прочим, в два с половиной раза. Она и так-то была, прямо скажем, не очень. А стала вовсе какая-то… трудноразличимая. И в придачу – ну вот прямо в этот же день – дома сломалась старенькая стиральная машина. Безвозвратно и непочинимо.

Интервью о многодетности настоятеля Пятницкого Подворья Троице-Сергиевой Лавры в Сергиевом Посаде, доцента Московской духовной академии, главного редактора портала Богослов.Ру протоиерея Павла Великанова комментирует протоиерей Максим Первозванский, многодетный отец, главный редактор журнала «Наследник».

Читать еще:  Непрестанная молитва: недопустимые и правильные практики

В продолжение разговора о многодетности: беседа с матушкой Викторией Могильной, женой известного киевского священника протоиерея Николая Могильного, матерью восьмерых детей.

Что-то неправильно в нашей консерватории, или размышления священника Павла Великанова о пространстве предельной концентрации любви.

В издательстве «Никея» выходит много красочных, интересных книг, рассказывающих детям о Христе и о святых, о Церкви и молитвах… А в 2016 году появилась книга, рассказывающая ребенку о самой сердцевине церковной жизни – о Литургии.

Про многодетных много говорят разного со стороны – и в лучшем случае назовут «чудиками». Что многодетные скажут о себе сами? Похвалятся ли своей жизнью?

Татьяна Фалина – постоянный автор «Фомы», ведет рубрику «Добрая воля» и сама является волонтером по тюремному служению. В этот раз Татьяна по нашей просьбе написала о личном, о своей семье – они с мужем воспитывают, кроме своих детей, еще нескольких приемных ребят.

Как православная многодетная семья растит приемных детей и бесплатно кормит бездомных

Сейчас уже никого не удивит мое заявление, что самая сложная женская профессия – это мама. Давно ушли в прошлое те времена, когда домохозяйка считалась тунеядкой и бездельницей. Мама-домохозяйка – это так же важно, как мама-летчик или мама-вагоновожатый. Поэтому и ей нужно отдыхать от домашних дел хотя бы изредка. Только – мой вам совет: если хотите полноценно отдохнуть, лучше выбирайтесь куда-нибудь из дома, потому что… Потому что дома отдохнуть не удастся. Гарантирую.

Мы уже как-то привыкли, что рассказ о семье, особенно многодетной, – это парадный портрет (а иной раз – лубочная картинка), на котором подчеркнуты все достоинства и сглажены недостатки. Он должен быть полон полезных советов касательно отношений мужа и жены и непревзойденных лайфхаков по воспитанию чудо-детей – послушных, умных и талантливых во всех отношениях.

Сегодня матушка Виктория Могильная – мама восьмерых детей и жена популярного в киевской молодежной «тусовке» священника

Матушка Виктория Могильная: Я авторитарная мама, к моему большому сожалению

Чтобы собраться на Рождество и Пасху эта семья вынуждена арендовать церковный зал, так как ни в одном из домов они не помещаются.

Священник Максим Первозванский. Мужской разговор. Место мужчины в мире. Христианский взгляд. – М.: Никея, 2013. – 192 с.

Протоиерей Максим Первозванский (род. в 1966, рукоположен в священника в 1995) – клирик храма Сорока Севастийских мучеников, духовник молодежного объединения «Молодая Русь», главный редактор журнала «Наследник», отец девятерых детей.

Построенная в самой популярной форме «вопрос-ответ», эта книга представляет собой честный и спокойный разговор обо всем, что связано со становлением и бытием мужчины-христианина, прежде всего в его семейном статусе – мужа и отца. Отец Максим не избегает «острых тем», но и не ставит их во главу угла; не делит вопросы на «важные» и «неважные»; не стремится занять положение всезнающего и абсолютно авторитетного наставника – и в результате у книги возникает удивительный тон доверительной беседы «на равных», в основе которого лежит сочетание глубокой («строгой») церковности и мягкого юмора, большого духовнического опыта и житейской наблюдательности, умение показать духовную сторону «бытовой повседневности», предельно личностный взгляд на многие духовные вопросы и внимательное уважение к личности собеседника.

Книга соткана из множества духовно-практических наблюдений, историй из жизни, неожиданных и точных оценок и советов. Читается она на одном дыхании – до чего-то ты уже дошел сам и радостно узнаешь «свою мысль», что-то вызывает желание поспорить и поразмышлять, что-то берешь себе на заметку. Но вся эта «практическая сторона» разговора подчинена главной мысли, которая красной нитью проходит через всю книгу: основная духовная, бытийственная задача мужчины – взять на себя полноту ответственности за себя, свою жену и своих детей. Не прятаться за чужим опытом, чужими словами, чужим выбором, а, опираясь на них, совершать свой выбор перед лицом Божиим, осознавая, что именно ты несешь ответственность за принятое решение, влияющее на жизнь твоей семьи, и что твоя семья – это то твое главное дело, за которое ты отвечаешь перед Богом. В каждый момент отвечаешь, в каждом своем поступке, в каждом слове и даже взгляде.

Как конкретно это происходит и должно происходить у церковного человека, как этому научиться и какова в этом мужском духовном делании роль жены – об этом, собственно, вся книга. Адресована она прежде всего мужчинам – но и женщины (жены, матери) с ее помощью могут проверить, не сбивают ли они семейный корабль с верного курса, понимают ли они, что и зачем они делают в тот или иной житейской ситуации. Ведь и для мужа, и для жены здесь, в этом семейном делании, каждая «мелочь» должна быть подчинена главной цели – созданию и сохранению настоящей семьи.

Несколько цитат из книги:

  • «…Разумеется, можно нанять рабочих, которые быстрее и лучше построят вам веранду на даче, но для любого мужчины крайне ценно то, что он смастерит ее сам, а еще лучше – вместе с сыном. Возможно, из-за отсутствия опыта веранда получится недостаточно красивой, но все соображения такого рода отойдут на второй план, ведь совместный труд принесет гораздо больше пользы, нежели идеальная конструкция сооружения».
  • «Полагаю, мужчина должен создать условия для того, чтобы его жена могла уделять больше внимания своему внешнему виду. Женщина же, в свою очередь, ни в коем случае не должна позволять себе ходить по квартире непричесанной и в старом застиранном халате! Разумеется, дома на шпильках и в вечерних платьях не щеголяют, но нормальному мужу стоит время от времени отправляться вместе с женой в театр или в гости, для чего ей потребуется надеть какие-то красивые вещи, вновь почувствовав себя привлекательной и желанной. Мне кажется это очень важным».
  • «…соглашаясь родить четвертого или пятого ребенка, женщина в большинстве случаев ставит жирный крест на своей карьере. Она может работать где-то на полставки, может стать фрилансером, но о какой-либо финансовой самостоятельности ей придется забыть раз и на всегда. Воспитывая детей, вкладывая все свои силы в семью, она неизбежно утрачивает профессиональные навыки и, наконец, по-настоящему выходит замуж, то есть полностью передоверяет мужу свою жизнь. Мера ответственности мужчины в этом случае многократно возрастает…»
  • «…Моей старшей дочери уже двадцать лет, а младшей – всего три года. Это значит, что я уже два десятилетия не сплю по ночам, заплетаю косички, помогаю делать уроки, хожу на родительские собрания. При этом я понимаю, что с младшей мне предстоит провозиться еще по меньшей мере пятнадцать лет, а это – немалый срок! В молодости мы не до конца осознаем, что, родив ребенка, берем на себя обязательство вкладываться и безостановочно пахать в течение десятилетий, а наши родители осознают, поскольку когда-то сами прошли через это. Они понимают, скольких усилий стоит поставить на ноги одного или двух детей, и именно поэтому многодетность порой представляется им безответственностью».
  • «Неоценимым подспорьем для православных христиан является институт духовничества. При этом семейный духовник должен пользоваться безусловным авторитетом у обоих супругов, а не восприниматься в качестве непременного адвоката одного из них. Духовник – не тяжелая артиллерия, вынуждающая противника к отступлению и капитуляции, а вдумчивый объективный арбитр, к компетентному мнению которого готовы прислушиваться обе стороны»
  • «Я вообще считаю, что никакой особой «дружбы» между женатым мужчиной и любой женщиной, кроме его жены, не должно быть в принципе. Это замечание становится особенно актуальным, если между супругами существует какое-то недопонимание Вообще говоря, раз уж возник тот самый вакуум в семейных отношениях, значит, в первую очередь надо приложить все силы к тому, чтобы его заполнить, восстановив супружеское единомыслие.
  • Что касается общесемейных тем и интересов, то их предстоит искать. Процесс этот долгий, длиною в целую жизнь. Если вы чувствуете, что эмоциональная сфера начинает оскудевать, ее следует выстраивать. Нужно вспомнить молодость, возобновить совместные вечерние прогулки после того, как вы уложили детей спать, неплохо сходить вдвоем в кино или в театр. Конечно, дети сплачивают супругов, правда, иногда до поры до времени. Рано или поздно они вырастут, и тогда вы рискуете остаться у разбитого корыта, а значит, дети не могут быть единственными скрепами вашего союза».
  • «Мой духовник часто повторял: «Главное – семья!» — а я никак не мог взять это в толк. Ведь для любого мужчины главное – это служение, а я к тому же – священник! Только лет через пятнадцать до меня стали доходить его слова. Я наконец осознал: от того, что происходит в твоем собственном доме, напрямую зависит то, что ты несешь вовне».
Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:

Adblock
detector