0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Монах об «Исповеди послушницы»: написано честно

Монах об «Исповеди послушницы»: написано честно

Обсуждение «ИСПОВЕДИ БЫВШЕЙ ПОСЛУШНИЦЫ»[*]
Насельник Богородице-Сергиевской пустыни монах Диодор (Ларионов): «Написано честно. «

— Отец Диодор, мне бы хотелось задать вам несколько вопросов по поводу «Исповеди бывшей послушницы», о которой все сейчас говорят. Вы сами читали это произведение?

— У вас уже сложилось какое-то мнение об этой книге?

— Да, сложилось, причём буквально с первых строчек: как только я начал читать, понял всю важность и значение этого текста. Многие вещи сразу видны: состояние человека, который пишет об этом, проблемы, которые он поднимает, ту перспективу, в которой он это рассматривает. А дальше всё расширяется и углубляется. Текст очень живой, прямой и ясный. Видно, что автор не заботится о красоте слога, а старается описывать всё как есть.

— Это что-то новое в околоцерковной литературе, вы можете назвать аналоги подобного сочинения, или это действительно «бомба», которая взорвалась?

— Это такой текст, который назревал в течение последних нескольких лет, потому что проблемы такого рода обсуждались очень много, и, прежде всего, в 2012 году, когда вышел проект «Положения о монастырях и монашествующих». Тогда как раз «бомбой» были комментарии многих монахов и монахинь. Это было совершенно неожиданно, вылилось наружу. Всё это очень громко прозвучало, произвело огромное впечатление.

Примерно в то же время вышла книга «Плач третьей птицы», которую я просто не смог прочитать. Такого рода тексты не могу читать, мне показалось, что там сплошная вода. Абстрактные рассуждения. Тем не менее, многие за эту книгу ухватились, потому что это была хоть какая-то постановка вопросов о монашестве — более честных и правильных. Ведь у нас привыкли говорить, что всё хорошо. Золотые иконостасы, огромные храмы с золотыми куполами, — значит, и внутри всё нормально. Но выясняется, что гораздо труднее наладить жизнь монашескую, чем соорудить внешние постройки.

«Исповедь бывшей послушницы» отличается от предыдущих текстов на эту тему тем, что написана она совершенно честно, искренне, непосредственно, без всякой воды, без двусмысленных намёков, поучений, совершенно ненужных отвлечений от темы. Пишется прямо и ясно о том, как человек это всё пережил, как он видит, как это всё представляет себе. В этом большой плюс этого текста.

— Видимо, потому, что ту книгу писала игуменья, а эту повесть — послушница? Поэтому у неё такое отношение простое.

— Неважно, кто писал. Тексты как небо и земля друг от друга отличаются. В той книге я ни одному слову не мог верить, даже читать не смог. А этот текст читается запоем. Оторваться невозможно. Потому что просто веришь всему, что там описывается.

— У меня тоже было чувство абсолютного доверия к этому тексту, но люди говорят, что многое вымышлено и вообще, невозможно, чтобы такое происходило. Вы что об этом думаете?

— Я думаю, что те люди, которые говорят, что это невозможно, просто этого не переживали и не видели сами.

— А вы переживали?

— В повести меня как раз поразило то, что человек описывает фактически то же самое, что я наблюдал в течение нескольких лет. Один к одному. Наблюдал сам я и слышал много подобных рассказов от других монахов. Те вещи, о которых она пишет, очень хорошо известны в монашеской среде, обсуждаются между нами. Поэтому это всё не является для меня открытием какой-то новой планеты, как для многих, кто этому не верит.

— Меня больше всего впечатлило, что игуменья перед обедом по два-три часа обсуждает ту или иную провинившуюся сестру, и потом сёстры едят холодный суп. И это происходит почти ежедневно. Это такая распространённая практика в русских монастырях? Действительно, так делается, вы это видели?

— Это не то что практика в русских монастырях. Всё зависит от конкретной личности игумена-настоятеля. Могу сказать, что для меня совершенно неожиданным открытием в монастыре было то, что один человек может просто совершенно безумно, очень громко и в течение получаса кричать на другого человека. То есть настоятель на братию. В чём-то они провинились, например, кто-то не вовремя попил чай, кто-то замешкался на послушании и куда-то не успел, у кого-то не такая походка, у кого-то взгляд не такой, какой мог бы понравиться настоятелю… Не то, чтобы какие-то серьёзные нарушения, а вот такие мелочи. И вот, он может их выстроить в ряд перед храмом, ходить, как прапорщик, перед ними и в течение часа очень громко и остервенело кричать. Когда я слышал это первые несколько раз, просто смеялся — мне казалось, что это какая-то шутка, что такого не может быть на самом деле. Но это было в реальности.

А потом тот же самый человек мог очень жалостно и даже как бы с удивлением говорить о себе, что он так устаёт, болеет, что-то может забыть, а к нему не проявляют снисхождения, требуя слишком многого. И братия часами должны были сидеть с ним и успокаивать его, жалеть. Вот так. Если бы мне рассказали, я бы тоже не поверил. Но когда ты сам такие вещи видишь, а потом читаешь это в тексте, знаешь, о чём идет речь. Это мне напоминало сцены из «Князя Серебряного», где описывался переменчивый характер Ивана Грозного.

Но есть люди, которые, например, жили в монастыре: паломники, рабочие, близкие настоятелю, — они частично видели такие сцены. Но отношение у них было другое: что настоятель «воспитывает» братию, что он их так сильно любит, а кого любит, наказывает, что он просто строгий. Но миряне имели свои дома и уезжали, а то, что происходило внутри, внутренних отношений между игуменом и братией всё равно не могли видеть. И тем более не могли видеть развития ситуации в психиатрическом контексте.

— Происходило что-то серьёзное, психические заболевания?

— Да, конечно. Нездоровое отношение настоятеля, проявляемое в гневе и подозрительности, например, сильно выматывает подчинённую личность, которой даже некуда спрятаться — человек всё время на виду и всё время под «прицелом». Это приводит к акцентуации в поведении, к нервным срывам. Человек всё это подавляет, держит в себе, но здоровье его постепенно расшатывается. И это переходит в постоянные хронические неврозы.

У монахов, которых я видел, со временем это стало проявляться, например, в резких скачках давления и сердцебиении при любом внезапном испуге, при громких звуках, при резких движениях… Были случаи госпитализации в психиатрическую клинику, когда у одного послушника вследствие таких условий и отношения случился приступ, начались галлюцинации и серьёзные психические нарушения. Один иеромонах, который долгое время подвергался унижениям и издевательствам со стороны настоятеля, со временем стал заговариваться, путать слова, резко менять суждения на противоположные — в зависимости от того, чего от него ждут, испытывать перепады настроения, то смеясь, то неожиданно погружаясь в депрессию, и так далее.

В таких условиях создаётся атмосфера внутренней созависимости, когда одному требуется постоянно унижать других, но при этом он ощущает себя жертвой, а другим необходимо быть унижаемыми, но при этом они осознают себя мучителями. Думаю, это действует, как наркотик, который атрофирует некоторые части душевных реакций и мышления.

В «Исповеди» очень хорошо и последовательно описаны ситуации, которые, как правило, приводят к тем результатам, о которых я рассказываю. В мужских монастырях такие вещи влекут за собой, как правило, алкоголь — люди начинают всё время думать о спиртном как о празднике, который освобождает на какое-то время от невыносимой реальности и вообще смягчает нервное напряжение. В женских монастырях, видимо, это приводит к употреблению лекарств и даже, как описано в «Исповеди», сильнейших седативных средств и антидепрессантов.

Но это крайне опасно: влияет на мозг, искажает восприятие реальности и приводит к нарушениям психического характера. О таких вещах обязательно надо писать и публично их обсуждать — как только становится известным о принятии таких средств монахами, нужно бить тревогу. Поэтому очень странно слышать тех, кто не был в таких условиях, и говорит о тексте, что в нём якобы содержится клевета и неправда. Там всё чистая правда.

✓ Не хуже, чем у греков

— Я, надо сказать, поверила сразу же. В самом языке этой рассказчицы есть искренность, даже неловкость в подборе слов, но как раз именно это больше всего и убеждает. Любой человек, который идет в монастырь, должен быть готов принять то, что описано? Если он хочет спасаться в монастыре, он должен знать, что его ждёт нечто подобное?

Читать еще:  Молитва Иисусова — духовный океан, орошающий всю землю

— Вообще, конечно, это серьёзная проблема современного монашества. Монастыри в постсоветское время были основаны совершенно спонтанно. Туда ставили настоятелями людей, которые имели какие-то организаторские способности, лидерские качества, умели объединить вокруг себя, но совершенно не представляли себе сути духовной традиции. Даже не понимали, что такое монашество. Потому что сами в монастырях до этого никогда не жили, или жили в таких, которые мало напоминают традиционный монастырь восточной традиции.

Например, в Троице-Сергиевой Лавре послушников рукополагали в священный сан через два-три месяца или через месяц. Такой монах, будучи ещё совершенно новоначальным послушником, часто не успевшим окончить даже семинарию, сразу становился священником, и его тут же посылали исповедовать. Он окунался в эту среду отношений с мирянами, от него требовали духовных советов и духовного руководства. Он, как священник, обслуживал целый ряд людей, общался с этими людьми, но совершенно не имел возможности и времени, чтобы самому прожить какую-то часть времени простым монахом. Без всяких отношений с мирянами.

В результате молодые монахи обзаводились кучей духовных чад, обособлялись от братии, становились в центре своей группки, собравшейся вокруг. Между собой у монахов были совершенно не братские отношения, а такие — немножко подозрительные. На расстоянии. А самые близкие отношения были с духовными чадами. И как это можно назвать? Это что? Монастырь или что это? По сути, это уже не монастырская жизнь.

Даже сегодня это продолжается: «советская» традиция рукополагать всех монахов в священный сан без долгого опыта жизни простым монахом утвердилась в наших монастырях повсеместно. А тогда в Печоры по несколько тысяч человек приезжало на праздники. И всех же нужно исповедовать, все хотят причащаться. Поэтому всех монахов поголовно, за исключением каких-то больных и дурачков, рукополагали в иеромонахов. В женских монастырях, думаю, в советское время было получше. Но, тем не менее, всё равно, монашеская традиция у нас после революции прервалась.

— А что изменилось в советское время?

— Например, богослужебный устав фактически отождествился с приходским. Изменился не только суточный круг — утреню стали служить вечером, чтобы утром служить Литургию, — но и ввели массу неуставных «частных» богослужений, таких как молебны, акафисты и так далее. Епископ, живущий в городе иногда за сотню километров от монастыря, стал настоятелем, который определяет всю жизнь братии. А его заместитель на месте, то есть «наместник», стал рассматриваться как простой администратор, управляющий по светскому образцу. Он перестал быть одним из монахов и стал начальником, которому не привыкли доверять.

Избрание игумена монахами также было отменено. То есть была упразднена традиция отношения к игумену как духовному руководителю, ведь духовного руководителя невозможно «назначить», его можно только добровольно выбрать, и так далее.

Фактически, монастыри стали «большими приходами», или в некоторых случаях, так скажем, «фермами» для обеспечения нужд епархии. А потом, когда в 90-е годы были открыты новые обители, все эти люди неожиданно стали назначаться игуменами и игуменьями. Из больших монастырей стали назначать настоятелей. Кто-то из них глубоко проникся монашеской жизнью (думаю, есть такие монастыри, в которых живут скромно, смиренно и по-монашески). Но большинство продолжало жить той жизнью, к которой они уже привыкли. То есть вести себя как администраторы и светские начальники.

В 90-е годы в монастыри был большой приток людей. И через несколько лет половина всех тех, кто пришёл, ушли из-за неустроенности внутренней монашеской жизни. И потом роковую роль сыграла Греция. «Наместники» и настоятельницы стали туда ездить и наблюдать, как там хорошо организована монашеская жизнь. И решили позаимствовать некоторые элементы устава, чтобы показать, что они не хуже греков. Но в том-то и дело, что можно было бы учиться от них, а наши игумены и игуменьи, которые считали себя достаточно знающими, по-настоящему учиться не захотели. Таких похожих историй очень много: когда «наместники» и настоятельницы монастырей хотели перенести что-то греческое в свою среду и брали только то, что им понравится.

В «Исповеди бывшей послушницы» рассказывается об откровении помыслов. Игуменья увидела, как в греческих монастырях практикуются откровения помыслов (видимо, греческие старцы говорили ей, что это полезное дело). Вот она и решила тоже это всё использовать, ввела в своём монастыре откровение помыслов. Стала требовать абсолютного послушания. Но вместо пользы это обернулось вредом, привело к ещё худшим последствиям, потому что это всё применялось внешне, но совершенно не было попытки понять суть по-настоящему, разобраться, чем дышит восточное монашество, чем оно живо. Не было понимания того, что вот эти внешние факторы — откровение помыслов или послушание — не являются чем-то исключительным и самодостаточным. Они являются чем-то, что входит в общий контекст жизни.

— Вы хотите сказать, что они просто повыдёргивали отдельные правила из контекста?

— Вот именно. Если эти принципы вырывать из контекста, они начинают работать во вред. Принцип послушания важен, да, но он важен именно в ряду других добродетелей. Причём это душевная добродетель, одна из самых высоких. Человек, пришедший в монастырь, не может с первого дня иметь абсолютное послушание. Он ещё этому не научился. Опытные монахи на Востоке видят это, своим примером и любовью показывают монашескую жизнь, учат человека иметь не только послушание, но и другие добродетели: молитву, любовь, смирение, кротость, долготерпение, благость, милосердие, веру. И послушник естественным путем, постепенно приобретает более высокое понятие о послушании. В конце концов эта добродетель становится второй его природой. Выправление своей воли по воле Божией — тонкий и деликатный процесс, который сродни профессиональному освоению сложной научной дисциплины. Это работа, которая длится десятилетиями.

Если начать требовать ни с того, ни с сего абсолютного послушания от человека, который даже не понимает элементарных вещей, не научился исполнять не только заповедей Христовых, но и простых норм общечеловеческой морали, такой человек либо надрывается, противится этому и впадает в уныние, либо же начинает имитировать послушание.

Я думаю, большинство проблем в таких монастырях возникает от того, что люди имитируют эти добродетели. У послушания есть такой эрзац, искажённая копия, которая внешне похожа, но на самом деле является его противоположностью. Это то, что называется человекоугодием или лестью

Храм св. Троицы в Серебряниках.

Среда, 27.05.2020, 22:07

Протоиерей Федор Бородин

Человек изображен искаженно

Я чувствую, что если не засвидетельствую, что все сказанное ложно, то поступлю вразрез со своей совестью: христианской и священнической.

Речь идет о монахине Ксении (Абашкиной).

Лет шесть или семь назад назад мы искали место для приходского лагеря. Нашли сайт Свято-Успенского Шаровкиного монастыря. Списались и приехали туда. Матушка Ксения встретила нас радушно, показала место, где можно поставить лагерь.

Летом мы приехали туда — около 100 человек, из которых 80 детей. Мать Ксения шла нам навстречу во всем. Дала воду, дрова, доски, электричество, выделила прекрасный участок земли, огороженный забором, и во всем терпела нас. Трудно найти монахиню, которая будет терпеть гвалт и шум от такого количества детей на территории своего монастыря. Более того, матушка Ксения перестроила исполнение монашеского правила, чтобы детям было удобно читать утренние и вечерние молитвы, вести евангельские беседы в стенах храма.

Мы с матушкой очень подружились — жители лагеря помогали монастырской жизни, она помогала нам. Общение продолжилось и потом.

Затем уже дважды матушка ходила с нами в наши приходские байдарочные походы. В таких походах человек раскрывается таким, какой он есть. Мать Ксения мыла каны, чистила картошку, готовила еду, гребла как все, и абсолютно всем (а это было 50 человек) было с ней легко и радостно.

В тексте у бывшей послушницы Марии она предстает как властолюбивый и тщеславный человек. Это абсолютная ложь. Никаких, как говорит один мой знакомый молодой священник, «священноначальственных понтов» у нее нет.

И если в своем монастыре она послушнице говорила: «Исполни или уйди», то только потому, что послушница не может в монастыре диктовать свои условия игуменье или старшей монахине, а должна или действительно выполнить требования, или спокойно уйти, если не может их выполнить. Но так происходит не только в монастыре, но и на любой светской работе. Если ты не готов слушаться начальства, должен уйти.

Мой опыт общения с этим чудным человеком, прошедшим многие тяжкие испытания, став после них больным, физически очень немощным, но при этом благодушным, светлым и радостным, свидетельствует о том, что изложенное о матушке в записках бывшей послушницы — ложь. Я свидетельствую о том, что человек там изображен искаженно, неправильно.

Но более всего меня возмутило то, что в этих записях как бы походя говорится о том, что матушка присвоила 25 миллионов.

Монахиня Ксения, уходя из своего монастыря, когда он стал подворьем Малоярославецкой обители, все свое имущество — дом, землю — переписала на монастырь. На мой вопрос: «Матушка, ну это же ваше, почему вы так решили?» она ответила: «Ну и что, это же нужно монастырю». Как можно себе представить, что человек, так легко расстающийся с имуществом, который причащается, исповедуется и называет себя монахиней, может взять себе в карман принадлежащие Церкви 25 миллионов? Да и не спрячешь такие деньги…

Читать еще:  Профессор Марина Сидорова: Угрожают ли заимствования русскому языку?

Достоверность равна нулю

В «Исповеди» есть еще один нехороший прием — когда автор обличает одну монахиню, очень коварно приводя это не как свое мнение, а как фразу одной из сестер: «Ты просто не в курсе, у нее мужик есть и все об этом знают». То есть просто взять и выплеснуть такую гадость про человека с именем, с указанием места служения в интернет без доказательств. Я считаю, что это признак того, что человек в вере Христовой вообще ничего не понял. Уж в монашестве — так точно.

Поскольку все, что говорит о матушке Ксении бывшая послушница Мария, ложно, то лично для меня достоверность всего остального рассказа стремится к нулю.

Тем более что любой человек может зайти на сайт монастыря в Малоярославце и увидеть, что там подвизается более ста сестер. Понятно, что 10-15 из них можно было бы удержать с помощью манипуляций или еще каких-то действий, может, кому-то действительно некуда ехать. Но если монахиня или послушница не найдет в монастыре того, за чем пришла, она просто уйдет — или вообще в мир, или из этого монастыря. А 100 человек не могут жить в одном месте только потому, что ими манипулируют. Просто они нашли там радость, свет и любовь. А Мария не смогла.

Мне кажется, в этом тексте вообще опорочено современное монашество. Когда я в 1992 году окончил Московскую духовную семинарию, часть нашего выпуска ушла в монастыри. И это были самые лучшие люди, самые глубокие, самые настоящие христиане. Они сделали выбор бескомпромиссного следования за Христом, отказавшись и от возможности создания семьи, и вообще от каких-то земных удобств и прочего. Ушли в разрушенные обители, оставив свое здоровье полностью на этом ремонте и создавая семинарии и школы, восстанавливая храмы, монастыри. И при этом они несли дух радости и передавали его другим людям. Я так не смог. Мы так не смогли. А они смогли.

Поэтому по опыту своих друзей, принявших монашеский постриг, хочу сказать, что, действительно, свет инокам — ангелы, свет мирянам — иноки.

Я знаю очень много монастырей, где при внешней строгости игуменов и игумений процветает братская и сестринская любовь — настоящая, крепкая любовь во Христе. И люди действительно светятся от счастья.

Мне 48 лет, из них 24 года я священник, у меня восемь детей и в храме не один десяток многодетных семей, огромная воскресная школа. Людей, которые любят детей, я чувствую безошибочно. Так вот, и мать Ксения, и сменившая ее мать Михаила (Осипова) — это люди, которые очень любят детей. Думаю, если монахиня может любить чужих детей, то она действительно подвижница.

Я видел, с какой любовью они смотрели на галдящих, шумящих в храме усталых детей наших, и мне было очень неудобно: «Простите нас, что дети так ведут себя на службе». Они улыбались и говорили: «Ну что вы, мы так счастливы. Посмотрите, сколько у нас сегодня причастников. У нас сегодня великий праздник!» Хотя это было обычное воскресенье.

Господь нас протестировал

«Не судите, да не судимы будете» (Мф. 7:1) — это мера для всех христиан. Для монахини или послушницы, которая хочет быть монахиней, можно предложить еще большую меру. Она изложена в житии аввы Макария Великого. «Он был поистине земным богом, потому что, видя чужие грехи, как бы не видел, и слыша их, как бы не слышал».

А тут-то грехи небывшие, в которых не уверен, которые описываются только потому, что «вся деревня их знает», бездоказательно выбрасываются на всеобщее обозрение.

К несчастью, эта тенденция осуждения как потоп затопила наше общество. Многие журналисты и блогеры напоминают персонажа из старого фильма ужасов «Чужой». Там было страшное существо, ядовитая слюна которого проедала металл. К сожалению, сейчас очень много пишущих людей, которые брызгают на всё этим своим смертельным ядом осуждения и всех заражают. И вот уже члены церковного общества в огромном количестве перемывают кости монастырю и монашеству на основании изложенных «фактов».

Я же считаю, что этот вброс был тестом Господа каждому из нас: насколько у нас есть навык неосуждения. И вот оказывается, что человек, 20-25 лет ходящий в храм, может забыть об этой заповеди и с радостью погружаться в обсуждение чужих грехов, напрочь не желая замечать, что это совершенно очевидная клевета. Это очень горько.

Мне было очень тяжело проглатывать все те строчки, но я вынужден был это делать. Думаю, тот из нас, кто этот текст начал читать и дальше третьей страницы не пошел, этот Божий тест неосуждения прошел. Тот, кто дочитал до конца, получил тройку или двойку, потому что, сколько бы ни находился в Церкви, пачкать душу свою осуждением, к сожалению, не разучился.

А тот, кто прочитал, поверил и начал постить и комментировать, получает кол за исполнение этой заповеди. И не забудьте сказать об этом на исповеди.

Ответ на статью с ресурса Православие.ру

Лукерья сказал(-а): 05.01.2017 01:54

А я вот читаю книгу «Исповедь бывшей послушницы»/Мария Кикоть / и оторопь берет. Вот православие изнутри. Это же сколько загубленных душ.
Я понимаю, что все будут с пеной у рта доказывать, что это оскорбление православия, что это ложь. Но всё больше и больше открывает Господь мужественных людей, которые осмеливаются сказать правду.

Это одна из обсуждаемых статей, слева там можно смотреть остальные.

Певчий сказал(-а): 05.01.2017 01:57

Божий раб сказал(-а): 05.01.2017 01:58

Лукерья сказал(-а): 05.01.2017 02:05

Нормально сомневаться. По Отцам и Соборам могла бы быть дискуссия .
Я читала у Кураева, что необходима ревизия.

,,Определения соборов следует изучать в более широком контексте святоотеческих писаний. Но в отношении святых отцов, как и в отношении поместных соборов, суд церкви избирателен: отдельные авторы временами впадали в заблуждения или противоречили друг другу. Зерно патристики нужно отделять от ее же плевел. Православный христианин должен не просто знать и цитировать отцов, но глубоко проникнуться святоотеческим духом и усвоить себе святоотеческий «образ мыслей». Нужно видеть в святых отцах не реликты прошлого, а живых свидетелей и современников.

Григорий Р сказал(-а): 05.01.2017 04:17

Ничего себе!
Если Церковь Христа в этом мире станет неприметна, как пансионат пожилых гномов, то это будет означать только одно, что меч возмущения который Иисус опустил в омут этого княжества растворился, как леденец в цейлонском чае. И стало всем сладенько на розовых губках.
Апостолы наводили такой шум и гам, что вокруг них всё кипело и бурлило.
Никогда Церковь Победителя мира сего не будет неприметной. Запомните. И Новый Завет об этом свидетельствует.

12. Истинно, истинно говорю вам: верующий в Меня, дела, которые творю Я, и он сотворит, и больше сих сотворит, потому что Я к Отцу Моему иду.
(Иоанна 14:12)
Такие дела просто так не спрячешь под малым и неприметным грибочком. Вылезайте на свет Божий, нас ждут великие дела!

Инна Бор сказал(-а): 05.01.2017 04:31

Сама личность шумного протодьякона А.Кураева вызывает много вопросов, на которые со временем обязательно будут получены ответы:

  1. Почему рукоположение во дьякона состоялось в Румынской православной Церкви и какое значение для самого А.Кураева имеет его целибатство?
  2. На протяжении всех лет своего дьяконства (с 1990 года) А.Кураев безнаказанно ведет такую миссионерскую работу, за которую «простого» дьякона уже давно бы запретили, но только не А.Кураева. Почему, кто является его тайным покровителем?
  3. Последний, кто посещал Святейшего Патриарха Алексия II перед убийством, был дьякон А.Кураев – человек церковной закулисы, но никакого расследования насильственной смерти не проводилось. Почему, кто активно противодействовал следственному процессу?
  4. Перед выборами патриарха 25 – 27 января 2009 года А.Кураев проводил компанию по дискредитации возможных конкурентов митрополита Смоленского Кирилла (Гундяева), проявив себя как доверенного человека будущего патриарха. Но сегодня А.Кураев готов выступить с обличительными речами в адрес своего благодетеля. Почему? Кто же на самом деле прикрывает и финансирует деятельность А.Кураева?
  5. Почему А.Кураев проводит в России и за пределами нашей страны деятельность, до мелочей напоминающую миссионерскую практику иезуитов? Члены Ордена иезуитов, также как и А.Кураев целибаты, нестяжательны, хорошо образованы и на первом месте в их практике стоит простая демагогия, призванная запутать слушателя, и увести в нужном направлении. Таким же приемом в совершенстве владеет протодьякон Русской Церкви А.Кураев, за демагогией которого скрыт смысл, явно разрушительный для Церкви и ее догматов. Но ни Патриарх, ни Священный Синод, словно не видят иезуитский смысл высказываний А.Кураева. Почему, чего боятся архиереи, если выступят против А.Кураева?

Удивляет в деятельности А.Кураева два момента: 1. Ненависть к Алексию II и И.В.Сталину, 2. Показная преданность патриарху Кириллу. Нужно объяснить эти два пункта. В сегодняшних разоблачительных статьях и интервью, А.Кураев пытается все ошибки 90-х свалить на патриарха Алексия II, отчего такая нелюбовь к предстоятелю Русской Церкви? Ответ прост: до сих пор некоторые не в меру ретивые деятели РПЦ не могут простить Алексию II канонизации святого Царя страстотерпца Николая II и его семьи. Ведь даже сегодня в церковной среде идут споры о правильности этой канонизации и не многие священники, и архиереи являются настоящими почитателями подвига Николая II, хотя фактов, опубликованных в разных изданиях более чем достаточно. Фактически, почитание последнего Царя из рода Романовых стало сродни исповедованию веры. Но о какой вере можно говорить, если А.Кураев отрицает схождение Благодатного огня, отрицает необходимость поклонения святыням? А отношение к подлинному вождю русского народа и творцу его побед И.В.Сталину как к врагу народа стало настолько всеобъемлющим среди священников и иерархов РПЦ, что просто диву даешься! А ведь это снова исповедование веры, как признание вслед за Отчеством Небесным, Отечества земного. Но если не признается Отчество земное, то как признается Небесное?
Майор Ипатьев :: Гомосексуальное лобби кураевщины

Читать еще:  Мы отрезали полмозга, а ребенок в школу потом пошел

Исповедь бывшей послушницы — тест Господа каждому из нас

Протоиерей Федор Бородин

Человек изображен искаженно

Я чувствую, что если не засвидетельствую, что все сказанное ложно, то поступлю вразрез со своей совестью: христианской и священнической.

Речь идет о монахине Ксении (Абашкиной).

Лет шесть или семь назад назад мы искали место для приходского лагеря. Нашли сайт Свято-Успенского Шаровкиного монастыря. Списались и приехали туда. Матушка Ксения встретила нас радушно, показала место, где можно поставить лагерь.

Летом мы приехали туда — около 100 человек, из которых 80 детей. Мать Ксения шла нам навстречу во всем . Дала воду, дрова, доски, электричество, выделила прекрасный участок земли, огороженный забором, и во всем терпела нас. Трудно найти монахиню, которая будет терпеть гвалт и шум от такого количества детей на территории своего монастыря. Более того, матушка Ксения перестроила исполнение монашеского правила, чтобы детям было удобно читать утренние и вечерние молитвы, вести евангельские беседы в стенах храма.

Мы с матушкой очень подружились — жители лагеря помогали монастырской жизни, она помогала нам. Общение продолжилось и потом.

Затем уже дважды матушка ходила с нами в наши приходские байдарочные походы. В таких походах человек раскрывается таким, какой он есть. Мать Ксения мыла каны, чистила картошку, готовила еду, гребла как все, и абсолютно всем (а это было 50 человек) было с ней легко и радостно.

В тексте у бывшей послушницы Марии она предстает как властолюбивый и тщеславный человек. Это абсолютная ложь. Никаких, как говорит один мой знакомый молодой священник, «священноначальственных понтов» у нее нет.

И если в своем монастыре она послушнице говорила: «Исполни или уйди», то только потому, что послушница не может в монастыре диктовать свои условия игуменье или старшей монахине, а должна или действительно выполнить требования, или спокойно уйти, если не может их выполнить. Но так происходит не только в монастыре, но и на любой светской работе. Если ты не готов слушаться начальства, должен уйти.

Мой опыт общения с этим чудным человеком, прошедшим многие тяжкие испытания, став после них больным, физически очень немощным, но при этом благодушным, светлым и радостным, свидетельствует о том, что изложенное о матушке в записках бывшей послушницы — ложь. Я свидетельствую о том, что человек там изображен искаженно, неправильно.

Но более всего меня возмутило то, что в этих записях как бы походя говорится о том, что матушка присвоила 25 миллионов.

Монахиня Ксения, уходя из своего монастыря, когда он стал подворьем Малоярославецкой обители, все свое имущество — дом, землю — переписала на монастырь. На мой вопрос: «Матушка, ну это же ваше, почему вы так решили?» она ответила: «Ну и что, это же нужно монастырю». Как можно себе представить, что человек, так легко расстающийся с имуществом, который причащается, исповедуется и называет себя монахиней, может взять себе в карман принадлежащие Церкви 25 миллионов? Да и не спрячешь такие деньги…

Достоверность равна нулю

В «Исповеди» есть еще один нехороший прием — когда автор обличает одну монахиню, очень коварно приводя это не как свое мнение, а как фразу одной из сестер: «Ты просто не в курсе, у нее мужик есть и все об этом знают». То есть просто взять и выплеснуть такую гадость про человека с именем, с указанием места служения в интернет без доказательств. Я считаю, что это признак того, что человек в вере Христовой вообще ничего не понял. Уж в монашестве — так точно.

Поскольку все, что говорит о матушке Ксении бывшая послушница Мария, ложно, то лично для меня достоверность всего остального рассказа стремится к нулю.

Тем более что любой человек может зайти на сайт монастыря в Малоярославце и увидеть, что там подвизается более ста сестер. Понятно, что 10-15 из них можно было бы удержать с помощью манипуляций или еще каких-то действий, может, кому-то действительно некуда ехать. Но если монахиня или послушница не найдет в монастыре того, за чем пришла, она просто уйдет — или вообще в мир, или из этого монастыря. А 100 человек не могут жить в одном месте только потому, что ими манипулируют. Просто они нашли там радость, свет и любовь. А Мария не смогла.

Мне кажется, в этом тексте вообще опорочено современное монашество. Когда я в 1992 году окончил Московскую духовную семинарию, часть нашего выпуска ушла в монастыри. И это были самые лучшие люди, самые глубокие, самые настоящие христиане. Они сделали выбор бескомпромиссного следования за Христом, отказавшись и от возможности создания семьи, и вообще от каких-то земных удобств и прочего. Ушли в разрушенные обители, оставив свое здоровье полностью на этом ремонте и создавая семинарии и школы, восстанавливая храмы, монастыри. И при этом они несли дух радости и передавали его другим людям. Я так не смог. Мы так не смогли. А они смогли.

Поэтому по опыту своих друзей, принявших монашеский постриг, хочу сказать, что, действительно, свет инокам — ангелы, свет мирянам — иноки.

Я знаю очень много монастырей, где при внешней строгости игуменов и игумений процветает братская и сестринская любовь — настоящая, крепкая любовь во Христе. И люди действительно светятся от счастья.

Мне 48 лет, из них 24 года я священник, у меня восемь детей и в храме не один десяток многодетных семей, огромная воскресная школа. Людей, которые любят детей, я чувствую безошибочно. Так вот, и мать Ксения, и сменившая ее мать Михаила (Осипова) — это люди, которые очень любят детей. Думаю, если монахиня может любить чужих детей, то она действительно подвижница.

Я видел, с какой любовью они смотрели на галдящих, шумящих в храме усталых детей наших, и мне было очень неудобно: «Простите нас, что дети так ведут себя на службе». Они улыбались и говорили: «Ну что вы, мы так счастливы. Посмотрите, сколько у нас сегодня причастников. У нас сегодня великий праздник!» Хотя это было обычное воскресенье.

Господь нас протестировал

«Не судите, да не судимы будете» (Мф. 7:1) — это мера для всех христиан. Для монахини или послушницы, которая хочет быть монахиней, можно предложить еще большую меру. Она изложена в житии аввы Макария Великого. «Он был поистине земным богом, потому что, видя чужие грехи, как бы не видел, и слыша их, как бы не слышал».

А тут-то грехи небывшие, в которых не уверен, которые описываются только потому, что «вся деревня их знает», бездоказательно выбрасываются на всеобщее обозрение.

К несчастью, эта тенденция осуждения как потоп затопила наше общество. Многие журналисты и блогеры напоминают персонажа из старого фильма ужасов «Чужой». Там было страшное существо, ядовитая слюна которого проедала металл. К сожалению, сейчас очень много пишущих людей, которые брызгают на всё этим своим смертельным ядом осуждения и всех заражают. И вот уже члены церковного общества в огромном количестве перемывают кости монастырю и монашеству на основании изложенных «фактов».

Я же считаю, что этот вброс был тестом Господа каждому из нас: насколько у нас есть навык неосуждения. И вот оказывается, что человек, 20-25 лет ходящий в храм, может забыть об этой заповеди и с радостью погружаться в обсуждение чужих грехов, напрочь не желая замечать, что это совершенно очевидная клевета. Это очень горько.

Мне было очень тяжело проглатывать все те строчки, но я вынужден был это делать. Думаю, тот из нас, кто этот текст начал читать и дальше третьей страницы не пошел, этот Божий тест неосуждения прошел. Тот, кто дочитал до конца, получил тройку или двойку, потому что, сколько бы ни находился в Церкви, пачкать душу свою осуждением, к сожалению, не разучился.

А тот, кто прочитал, поверил и начал постить и комментировать, получает кол за исполнение этой заповеди. И не забудьте сказать об этом на исповеди.

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:

Adblock
detector