0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Хочешь понять, любит ли кто-то Христа – узнай, любит ли он монашество

Толкование Евангелия на каждый день года.
Суббота 7-й седмицы по Пасхе

Когда же они обедали, Иисус говорит Симону Петру: Симон Ионин! любишь ли ты Меня больше, нежели они? Петр говорит Ему: так, Господи! Ты знаешь, что я люблю Тебя. Иисус говорит ему: паси агнцев Моих. Еще говорит ему в другой раз: Симон Ионин! любишь ли ты Меня? Петр говорит Ему: так, Господи! Ты знаешь, что я люблю Тебя. Иисус говорит ему: паси овец Моих. Говорит ему в третий раз: Симон Ионин! любишь ли ты Меня? Петр опечалился, что в третий раз спросил его: любишь ли Меня? и сказал Ему: Господи! Ты все знаешь; Ты знаешь, что я люблю Тебя. Иисус говорит ему: паси овец Моих. Истинно, истинно говорю тебе: когда ты был молод, то препоясывался сам и ходил, куда хотел; а когда состаришься, то прострешь руки твои, и другой препояшет тебя, и поведет, куда не хочешь. Сказал же это, давая разуметь, какою смертью Петр прославит Бога. И, сказав сие, говорит ему: иди за Мною. Петр же, обратившись, видит идущего за ним ученика, которого любил Иисус и который на вечери, приклонившись к груди Его, сказал: Господи! кто предаст Тебя? Его увидев, Петр говорит Иисусу: Господи! а он что? Иисус говорит ему: если Я хочу, чтобы он пребыл, пока приду, что тебе до того? ты иди за Мною. И пронеслось это слово между братиями, что ученик тот не умрет. Но Иисус не сказал ему, что не умрет, но: если Я хочу, чтобы он пребыл, пока приду, что тебе до того? Сей ученик и свидетельствует о сем, и написал сие; и знаем, что истинно свидетельство его. Многое и другое сотворил Иисус; но, если бы писать о том подробно, то, думаю, и самому миру не вместить бы написанных книг. Аминь.

Первый вопрос, который Господь ставит по Воскресении Своем Церкви, каждому из нас – вопрос любви. И этот вопрос касается Самого Господа: «Любишь ли Меня?» Господь воскресший из мертвых после Крестных страданий в сиянии славы хочет прежде всего увериться в любви Своей Церкви. И, главным образом, в личной любви того, кто будет служителем Церкви. Трижды вопрошает Спаситель апостола Петра, потому что он трижды отрекся от Него. А »трижды» означает бесчисленное число раз, когда человек отрекается от Господа.

Господь спрашивает: «Любишь ли Меня?» трижды, чтобы восстановить Петра в утраченном апостольском достоинстве. Прежде всего Он спрашивает, любит ли Петр Своего Господа как Человека, понимает ли он заповедь о любви к ближнему. Эта заповедь не может быть отвлеченной. Она должна всегда означать конкретного человека, с которым нас связывают личные отношения. В данном случае Человека Христа, как говорит Писание, и человека Петра. Второе Его вопрошание уже связано с той тайною, которая открывается во Христе воскресшем, как в Боге. Это уже вопрошание о любви к Богу. И, наконец, третье вопрошание Господа – предстояние перед тайной Пресвятой Троицы, потому что во Христе открывается Божественная полнота Пресвятой Троицы.

Христос спрашивает Петра: «Любишь ли Меня больше, нежели они?» – напоминая ему его собственные слова на Тайной Вечери. Но у Петра и в мыслях теперь уже нет, что он любит Христа больше, чем другие ученики. Хотя мы должны стараться всей жизнью своей быть лучше, чем другие, – стремиться к тому совершенству, к которому призвал нас Господь, – тем не менее, мы в смирении своем должны почитать других людей больше себя. Но Господь ждет от Петра, как и от всех служителей Церкви, большей устремленности к этой любви, чем от всех остальных людей. Чтобы этой любовью он мог коснуться тех, кто в своей расслабленности сопротивляется этой любви.

И Петр, ища доказательства своей любви, призывает в свидетели Самого Господа: «Ты знаешь, Господи, что я люблю Тебя». И особенно в третий раз: «Господи! Ты все знаешь; Ты знаешь, что я люблю Тебя». Петр знает, что Христос знает все, и знает все, что в его сердце. Ему достаточно, что Христос, Который знает все, – видит то, что с ним происходит. Для него не требуется никаких других доказательств искренности его сердца. Это лицемерному человеку страшно, что Христос видит все и знает все, а для искреннего ученика Христова это самое великое утешение. Христос знает нас лучше, чем мы знаем самих себя. Он верит в нас, и Ему открыта глубина жизни каждого человека, тот образ Божий, который может быть восстановлен в своей первозданной красоте, если человек нелицемерно, искренне покается, и начнет жить по правде Христовой.

Почему же Петр так опечалился, когда Господь в третий раз спросил его: «Любишь ли Меня?» Потому что это сразу во всей полноте напомнило ему о его предательстве. Напоминание о прошлых грехах, даже о прощенных, не может не наполнять печалью наши сердца, потому что мы знаем, что оскорбили ими Господа. Апостол Петр боится, что Господь, видящий все, предвидит его новое падение. Святой Иоанн Златоуст говорит, что Петр внезапно был охвачен страхом: «Он бы не спрашивал меня так, если бы для этого не было оснований. И раньше я говорил о любви к Нему, но дело показало иное. Что будет со мной, если снова придет искушение?» Господь так испытывает любовь Апостола, потому что доверяет ему самое драгоценное сокровище, какое есть у Него на земле: «Паси агнцы Моя, паси овцы Моя».

В Церкви, в стаде Христовом есть агнцы, и есть овцы. И те, и другие дороги для Пастыря доброго. Но прежде всего Он заботится об агнцах. Еще в древних катакомбах было изображение Спасителя с агнцем – маленьким ягненком, которого Он несет на плечах. Пастырь добрый – символ любви, которую имеет Господь, к каждой заблудшей овце. Никто не сможет повести словесных овец на зеленые райские пастбища, если не будет с ним Сам Христос, Пастырь добрый. Если не будет у него такой любви ко Господу, которая будет означать благодатное присутствие Самого Христа.

После тройного вопрошания о верности, Господь показывает, что означает любовь, в которой Он восстанавливает Своего ученика. Вначале Он утверждает его в чести пастырства, а теперь Он говорит ему о большей чести – о том, что ему будет дана честь мучеников. «Истинно, истинно говорю тебе: когда ты был молод, то препоясывался сам и ходил, куда хотел; а когда состаришься, то прострешь руки твои, и другой препояшет тебя, и поведет, куда не хочешь» – как связанного узника. «Истинно, истинно», – говорит Христос. Как Он предвидел Свои собственные страдания и говорил о них, так предвидит Он страдания всех Своих последователей, всех, кто любит Его. Доверяя Петру служение пасти словесных овец, Господь говорит ему, чтобы он не ждал покоя и почестей в этом служении, но чтобы, подобно Самому Пастыреначальнику, ждал скорбей и гонений. До сих пор воля Петра определяла все, что он делал. Эта воля исходила из его собственного выбора. Но и теперь этот выбор не отнимается от него, однако все становится иным. Его воля согласна с волей Господней. И все, что было его, Петр отдает Господу. Когда Господь впервые призвал Петра при чудесной ловле рыб, Петр ответил Ему первым своим «да». Теперь после отречения ему надо исправить свое падение новым, трижды сказанным «да». Так происходит с каждым, кого по-настоящему призывает Господь. Эти три «да», которые Петр говорит, открывают новую его ответственность. Только сейчас ему в полноте открывается, по дару милосердного Господа, его служение, – в той мере, в какой его «да» утверждается и углубляется, в той мере, в какой реальна его любовь. Это есть служение, которое может и должно возрастать. Господь необязательно имеет в виду мученичество, предстоящее Петру, и каждому из нас, но Он обязательно говорит о смерти, ожидающей каждого из нас, и о том служении, которое должно быть как поклонение Кресту Христову. Петр должен возрастать в познании, что ему доверяется всецелое служение Господу. Это не должно быть возрастанием веры в себя, но постоянной молитвой и подлинным поклонением Кресту Христову. Бесконечно трудно исполнить все, что требует любовь, потому что любовь требует всего человека. До конца, до смерти. Как Господь Себя отдает нам до смерти, так, спрашивая каждого из нас: «Любишь ли Меня», Он говорит о такой любви.

«Когда ты состареешься, – говорит Господь Петру, – другой тебя препояшет». Петр не сможет уже сделать этого сам. Может быть, оттого, что у него не будет больше для этого сил. А, может быть, оттого что ему помешают. Но он будет столь зависим от любви Христовой, что будет не в состоянии сделать самого простого по своей воле, даже самых естественных движений. Христос говорит ему, что другой его препояшет и поведет, куда он не хочет. Собственная воля Петра не примет смерть с радостью, как и мы не принимаем с радостью нашу смерть. Он устрашится Креста, как и мы устрашимся, когда приблизится к нам по-настоящему Крест Христов. Но Петр устремлен ко Господу, и воля Христова, которую он должен принять как свою собственную волю, исполнит его решимости быть ведомым туда, куда он не хочет. И когда придет час быть ведомым врагами Божиими, когда они возложат на него руки, он узнает в этом руку Божию.

Читать еще:  Помощь сиротам – благотворительность или гордыня?

«Сказал же это, давая разуметь, какою смертью Петр прославит Бога». Смерть христианина отличается от всякой другой тем, что она совершается в служении Господу. Какое бы место в жизни ни занимал христианин, он должен смертью своею прославить Бога. Все, что Христос совершил, все Его слова, все Его Крестные страдания имеют целью только одно – прославить Бога. Его человеческая жизнь от рождения до смерти – свидетельство славы Божией. И когда Петр обретет свою смерть на кресте, и в его смерти будут видимые знаки славы Божией, запечатленные смертью Христа на Кресте.

И Господь дает заповедь Петру: «Следуй за Мной». Это тайна принятия воли Божией. Этими словами впервые призвал Господь Петра после чудесной ловли рыбы у Галилейского озера, следовать за Ним, быть Его учеником ( Мф. 4, 19). И теперь этими словами Он говорит о его мученической смерти. Будь готов к принятию того, что и Я принял, говорит ему Господь, ибо «ученик не больше своего Учителя» (Лк. 6, 40 ). Хотя давно уже Петр следует за Господом, но теперь он должен идти за Ним по-новому, поскольку ему открывается новое служение. Он все получил от Господа, всю любовь, все служение, и даже знание, что он будет верен до конца.

Петр спрашивает Спасителя об Иоанне: «Господи, сей же что?» «Что тебе до того, – отвечает Господь, – ты иди за Мною». Господь дает каждому свое служение. Как говорит преподобный Силуан Афонский: «Один – патриарх, другой – священник, третий – повар; большую награду получит тот, кто больше любит Бога». Не надо сравнивать себя ни с кем. Перед лицом вечности каждый из нас, сколь бы скромным ни было его служение, обретает несоизмеримое ни с чем величие по дару любви Христовой. И Господь сказал еще об Иоанне: «Я хочу, чтобы он пребыл, пока приду». Оттого что апостол Иоанн Богослов – единственный из апостолов, кто не умер мученической смертью, их ученики заключили из этого слова Христова, что он вообще не умрет. Может быть, в этом проявилась детская простота первых христиан, желающих видеть всегда перед собой этого исключительного свидетеля любви Христовой, и знающих после Его воскресения, что Господу возможно все. Но не сказал Господь, что он не умрет, «но: если Я хочу, чтобы он пребыл, пока приду, что тебе до того?» Господь хочет, чтобы верность, которую этот апостол явил у Креста вместе с Божией Матерью, его свидетельство о истине и любви, евангельское слово и откровение о будущем человечества и Церкви, всегда пребывало с нами.

«Многое и другое сотворил Иисус; но, если бы писать о том подробно, то, думаю, и самому миру не вместить бы написанных книг. Аминь». Как бы мы ни были утешены благодатью, сколько бы мы ни знали о Христе, мы касаемся только края ризы Его. Какие бы чудеса ни дано нам было пережить, они – ничто перед тем, что может ждать нас впереди. Человеческие слова бессильны описать Христа, и человеческие книги не могут вместить Его. Потому Евангелие от Иоанна завершается напоминанием о бесчисленных победах, о неиссякаемой силе и безграничной благодати Воскресшего Христа.

Православная Жизнь

Main menu

Квест одиночества или Как я пришла к монашеству

Ответ инокини Евгении (Сеньчуковой) на вопрос: «Нужны ли Богу одиночки?»

Текст письма: «Мне 30 лет. На Бога роптать у меня нет причин: внешностью Он меня не обделил, работа есть, родные здоровы. А вот личная жизнь никак не складывается. Мне всегда очень хотелось стать женой и матерью, хотелось любви и семейного счастья. Знакомые церковные люди говорят: либо брак, либо монастырь. Второе — точно не мое: слишком сильно я хочу семью. А первое… Порой мне кажется, что я так никогда и не выйду замуж.

Про то, как молиться о замужестве, как избегать интимной близости до брака, написано много, а вот о том, как жить без любви между мужчиной и женщиной, без детей — почти ничего. Без семьи жизнь кажется мне бессмысленной, а ведь хочется радоваться жизни, видеть в ней смысл, а не просто существовать. В светском мире есть много способов «забыться» — естественно, о них я не говорю. Но есть ли какая-то альтернатива для верующей женщины? Кто-то, жалея меня, говорит, что, может быть, у Бога для меня есть другой замысел. А какой еще, кроме семейной и монашеской жизни, у Бога может быть замысел о нас? Зачем Ему нужны одиночки, как я? Юлия».

«Не могу выйти замуж!» — этот крик души нередко можно услышать от замечательных православных девушек, скромных и целомудренных. Доходит до того, что девушкам уже прямо говорят: «Зачем тебе твои скромность и целомудрие? Миру это не нужно! Миру нужны напористость и раскованность». Более того: даже верующие люди могут тяжело вздохнуть: «Мир поменялся. Придется где-то поступиться принципами».

Между тем прямой связи между скромностью и отсутствием супруга нет. Есть совершенно разные молодые люди. Одни ищут в жены «отвязных девчонок», другие — скромниц. А чаще всего никто никого специально себе не ищет: один человек встречает другого человека и понимает (а иногда и оба сразу понимают), что им друг без друга нельзя. Из этого делаем вывод: чтобы найти супруга, нужно общаться. Иначе ваш суженый может и не узнать, что в одном городе с ним живет такое чудо, как вы.

И вот здесь встает первая и настолько очевидная проблема, что ее обычно не проговаривают. И Юлия тоже прямо ее не упоминает.

Часто мы не умеем общаться. Да, это касается нас, верующих женщин. Кое в чем мир, действительно, поменялся — и далеко не во всем в худшую сторону. Верующие люди по природе своей консерваторы: мы верим в незыблемые основы бытия, не пытаясь обязательно их рационально анализировать. В самом деле, со времен блаженного Августина известно, что пытаться умом постигнуть Троицу — все равно что в ямку море переливать. При этом изменений в социуме мы не то чтобы боимся — часто мы их просто не замечаем.

А зря. Женщина уже давно является полноправным субъектом общения, и христианству это не противоречит.

Когда апостол Павел сообщает, что во Христе нет различия ни в полах, ни в сословиях, ни в национальностях, он не крушит современные ему правила приличий. О них он в другом месте отзывается с глубоким уважением: рабов призывает трудиться для хозяев от всего сердца, женщин — молчать в храме и слушаться супруга… Просто апостол не собирается религиозным откровением ломать устоявшиеся нормы, и нас от этого предостерегает.

Так вот, не ломайте мир равноправия в лучшем его проявлении. Не бойтесь внимания, активности, общения.

Возможно, именно тогда, когда вы научитесь общаться, придут к вам и любовь, и семья, и дети — все, что вам так нужно для обретения смысла. Во всяком случае, шансы на это значительно увеличатся.

Куда податься?

Но не забегаю ли я вперед? Так ли уж хочет автор письма замуж? Юлия ведь не говорит, что ее никто не любит, а спрашивает: «Как жить без любви?» И поясняет, что без семьи (построенной, разумеется, на любви) жизнь кажется ей бессмысленной. Позволю себе задать встречный вопрос: а почему жизнь без семьи бессмысленна? Одиночество взращивает уныние и гордыню. Но всегда ли человек, живущий вне брака, — одинок? И правда ли, что для верующего не существует иных путей, кроме брака и монашества?

Скажу дерзкую вещь: путей гораздо больше. Люди ведь разные. Одни склонны к деятельности, другие — к созерцанию. Одни экстраверты, другие интроверты. Одним нужна семья, другим — не нужна.

Есть ли смысл в жизни человека, посвящающего себя социальному служению?

Есть ли смысл в жизни горящей любовью к детям учительницы, которая до пенсии ходит со своими учениками в походы и на экскурсии, постоянно придумывает новые преподавательские «фишки»?

Есть ли смысл в жизни ученого, который отдает всего себя на поиски лекарства от смертельной болезни, разрабатывает новое дешевое и качественное топливо, изучает никому не интересные летописи, способные, однако, открыть глаза на целую эпоху?

Эти люди, даже если у них нет своей семьи, живут в полном согласии с Божьим определением: «Нехорошо человеку быть одному». Они и не одни. Они — со своими подопечными, учениками, коллегами и будущими потребителями их изобретений.

Читать еще:  Людмила Зыкина: Если сердце молчит, я песни не пою

И это — ответ на вопрос: «Зачем Богу одиночки?» О, настоящие одиночки — это, пожалуй, особо любимые Богом люди. Это те, кому Он предлагает пройти самый увлекательный квест: «найди свой смысл». Позволю себе передать Юлии этот совет: поищите свой смысл в жизни. Поищите честно и откровенно, без оглядки на то, чтó вы привыкли слышать или видеть. Может быть, у вас нет ни мужа, ни детей, потому что в глубине души вы хотите помогать детям, оставшимся без родителей? Или петь песни, радующие души уставших людей?

Самое главное, чтобы ответ не был бегством от себя. И, к слову сказать, вполне может оказаться, что, тщательно разобравшись в себе, вы только убедитесь в том, что жизнь без семьи не имеет для вас смысла. Но это будет уже совсем другой уровень понимания своих настоящих желаний. И пусть Господь даст вам долгожданное семейное счастье!

Каково это — с дырой в сердце?

Есть еще один ответ. Вскользь я о нем уже упомянула — монашество. В процессе самокопания вы можете вдруг понять, что никакого другого смысла, кроме Бога, в вашей жизни нет. Но я специально вынесла этот вариант ответа в самый конец текста: тут надо быть особенно осторожными. Слишком велик соблазн сбежать от себя в черном длиннополом платье и спрятаться в монастырских стенах. И все же дезертирство — это не христианское решение войны с бессмыслицей. Про человека, который отодвигает решение сложных проблем путем принятия мона­шества (да и вообще принимает монашество для достижения любых целей, кроме духовных), можно мрачно шутить: «Сапер ошибается дважды, один раз — при выборе профессии».

Монашество может быть ответом на ваши терзания и искания только в одном случае: если вы поняли, что не можете без Бога. Это очень похоже на принятие решения о вступ­лении в брак. Только о том, что брак нерасторжим, люди сегодня стали забывать, а вот о неснимаемости монашеских обетов пока еще помнят. Поэтому если вы чувствуете колебания — не повторяйте первую ошибку сапера. Подождите.

Только при этом не перепутайте ваши колебания и сомнения с давлением извне. Юлия пишет, что ей уже с жалостью говорят, что у Бога для на нее могут быть другие замыслы. Увы, наши современники, даже самые верующие, часто не блещут тактом. В словах сочувствия несложившейся чужой личной жизни ясно слышится: «Куда же бедной неудачнице деваться, как не в монастырь!»

Если вы все же примете решение о мона­шестве, этот мотив тоже будет звучать, причем и от «церковных», и от «нецерковных». Одни будут говорить, как это здорово, что Господь не посылал вам семью, а дал вступить на трудный, но спасительный путь. Другие начнут вас оплакивать. До сих пор я слышу даже от некоторых православных: «Ну зачем ты торопилась? Ты ведь могла еще кого-то встретить!» О, если бы и те, и другие знали, как это дико слышать! Выбор монашества похож на выбор брака, но одно к другому здесь может сводиться лишь символически. Да, от апостола и из святоотеческих трудов мы знаем, что брак призван усмирять страсти. Но брак вовсе не является заменой монашества для «распущенных». Точно так же монашество не является «утешением для неудачников».

Тут тоже необходима честность. Если монашество — действительно ваше призвание, то, скорее всего, в момент осознания этого вы испытаете чувство одновременно и облегчения, и чего-то напоминающего раскаяние. По крайней мере, у меня это происходило примерно так. Иноческий постриг я приняла полтора года назад. А мысли о монашестве у меня возникали лет с восемнадцати, но я их все время отодвигала на потом. Понять и принять, что их отодвигала именно я, а не внешние обстоятельства, было очень сложно. Монашество некоторые считают не самостоятельным таинством, а разновидностью покаяния. С такой характеристикой я не соглашусь, но что-то в ней все же есть. Если понимать покаяние как метанойю, то есть — перемену ума, то происходит она не тогда, когда ты при постриге ползешь по храму под пение тропаря «Объятия Отча», а когда еще до пострига вдруг понимаешь, что твое сердце целиком и без остатка забрал Бог. Ты сам отдал Ему свое сердце. В груди теперь дыра, и она вечно болит. Вариант один — отдать себя вместе с сердцем, руками и ногами, головой и каждой клеточкой мозга.

Все, что ты пытался, пытаешься или будешь пытаться оставить себе — измена Ему. И более того: пытаться заполнить пустующую дыру в груди чем-то, кроме Бога, — это все равно что засыпать булавки или иные инородные тела в кровоточащую рану.

Все вдруг встанет на свои места, когда вы поймете, что лечили следствие, а не причину. Не одиночество надо было лечить поиском семьи, а пустоту на месте уже отданного Богу сердца — Богом.

Хочешь понять, любит ли кто-то Христа – узнай, любит ли он монашество

Христос пришел для того, чтобы люди могли вечно пребывать с Богом в любви и радости, а не попадать неизбежно в ад. Праведники Ветхого Завета и даже святой Иоанн Предтеча попали в ад. И только Христос вывел и оттуда.

Это означает все люди в неоплатном долгу перед Христом, но, как правило, Христа мы любим меньше, чем земные блага. Богу мы хотели бы отдать некий минимум «на всякий случай», и спокойно наслаждаться земной жизнью.

И только монахи готовы реально отказываются ради Христа от всех благ мира, включая семейную жизнь. Только монахи уже на Земле живут ради вечности. Поэтому христианин, если он выбирает Христа, а не антихриста, любит или хотя бы уважает монашество. Даже если большинство монашествующих не Сергии Радонежские и в их жизнь проникает всё больше суеты.

Христос пришел для того, чтобы люди могли вечно пребывать с Богом в любви и радости, а не попадать неизбежно в ад. Праведники Ветхого Завета и даже святой Иоанн Предтеча попали в ад. И только Христос вывел и оттуда.

Это означает все люди в неоплатном долгу перед Христом, но, как правило, Христа мы любим меньше, чем земные блага. Богу мы хотели бы отдать некий минимум «на всякий случай», и спокойно наслаждаться земной жизнью.

И только монахи готовы реально отказываются ради Христа от всех благ мира, включая семейную жизнь. Только монахи уже на Земле живут ради вечности. Поэтому христианин, если он выбирает Христа, а не антихриста, любит или хотя бы уважает монашество. Даже если большинство монашествующих не Сергии Радонежские и в их жизнь проникает всё больше суеты.

Никогда не говори никогда.

От Луки святое благовествование — Лк.:
Лк. 18: 18И спросил Его некто из начальствующих: Учитель благий! что мне делать, чтобы наследовать жизнь вечную?

Лк. 18: 19Иисус сказал ему: что ты называешь Меня благим? никто не благ, как только один Бог;

Лк. 18: 20знаешь заповеди: не прелюбодействуй, не убивай, не кради, не лжесвидетельствуй, почитай отца твоего и матерь твою.

Лк. 18: 21Он же сказал: все это сохранил я от юности моей.

Лк. 18: 22Услышав это, Иисус сказал ему: еще одного недостает тебе: все, что имеешь, продай и раздай нищим, и будешь иметь сокровище на небесах, и приходи, следуй за Мною.Лк. 18: 23Он же, услышав сие, опечалился, потому что был очень богат.

Никогда не говори никогда.

Лк. 18: 22Услышав это, Иисус сказал ему: еще одного недостает тебе: все, что имеешь, продай и раздай нищим, и будешь иметь сокровище на небесах, и приходи, следуй за Мною.Лк. 18: 23Он же, услышав сие, опечалился, потому что был очень богат.

От Луки святое благовествование — Лк.:
Лк. 18: 18И спросил Его некто из начальствующих: Учитель благий! что мне делать, чтобы наследовать жизнь вечную?

Лк. 18: 19Иисус сказал ему: что ты называешь Меня благим? никто не благ, как только один Бог;

Лк. 18: 20знаешь заповеди: не прелюбодействуй, не убивай, не кради, не лжесвидетельствуй, почитай отца твоего и матерь твою.

Лк. 18: 21Он же сказал: все это сохранил я от юности моей.

Лк. 18: 22Услышав это, Иисус сказал ему: еще одного недостает тебе: все, что имеешь, продай и раздай нищим, и будешь иметь сокровище на небесах, и приходи, следуй за Мною.Лк. 18: 23Он же, услышав сие, опечалился, потому что был очень богат.

Совершенно справедливо. Мне не вместить того, что вместили преподобные Антоний Великий, Мария Египетская, Александр Свирский, Сергий Радонежский, Серафим Саровский. Но любить их и уважать — кто мне запретит?

Истинные монахи — жизнью подтверждают, что Евангелие — истина. Как можно их не уважать, не ценить? Без них православие не устояло бы.

То, что есть два пути, но, при этом, девство — как всецелое посвящение себя Богу — выше семейного пути, писал св.ап. Павел, добвляя при этом — «кому дано». Т.е. многое зависит от склонностей и характера человека.

Читать еще:  Нехорошая квартира: «Приезжают больные, привозят инфекции рака»

А по поводу таинства Брака — иногда рассматривают постриг (который Таинством все же обычно не считается) как неую замену таинству Брака.

Ув. Валерий1612, при всем почтении к русскому мыслителю Василию Васильевичу Розанову, который в наши дни мог бы стать видным блогером, всё же жаль, что он начал с постановки некорректных вопросов, вместо того, чтобы углубить свои знания о христианстве в целом, и монашестве в частности.

Например, он мог бы поинтересоваться историей семьи, преподобных Кирилла и Марии Радонежских, у которых было всё, что его так волновало, в том числе и трое сыновей. Многие вопросы могли бы отпасть сами собой. Может, в последние месяцы жизни он и разобрался.

Никто не уничижает мирян и не превозносит монахов. Но христианство – весть о воскресении и вечной жизни. Если б никто из христиан не решился бы пожертвовать временным ради вечного, кто бы им поверил?

Женское монашество Сербии

В Сербии, в знаменитом древнем монастыре Жича, отмечающем свое 800-летие, прошел первый в истории Православной Церкви международный духовно-научный симпозиум, посвященный женскому монашеству.

У самых разных православных народов есть похожая поговорка: «Если ты хочешь понять, любит ли кто-то Христа – узнай, любит ли он монашество». Действительно, монашество есть нерв Церкви, ее упование и надежда, и от того, насколько здраво и крепко монашество, во многом зависит и духовное здоровье всего народа.

И потому неудивительно, что симпозиум, который состоялся недавно в Сербии, был признан имеющим великое духовное значение не только для Сербской Церкви, но и для вселенского Православия.

В симпозиуме приняли участие представители почти всех Поместных Православных Церквей из Греции, Сербии, России, Франции, Грузии, Румынии, Сирии и других стран. Открывая симпозиум, Святейший Патриарх Сербский Иринейсказал, что монашество во все времена – это самая большая сила в Церкви. В монашестве воспитаны самые великие христианские умы. В настоящее время оно возрождается во многих странах, но проходит и через немалые искушения – и это требует обсуждения, соборного разума.

«Очень радует, – отметил Патриарх, – что в этом благодатном собрании принимают участие и люди науки, и монашествующие – представители разных поместных Церквей. Благодаря этому у нас будет возможность рассмотреть не только историю православного монашества, но и его современное состояние, его проблемы и нужды».

В ходе работы симпозиума были затронуты самые острые и важные вопросы, встающие перед настоятелями и насельниками современных монастырей. Названия докладов и имена выступающих говорят сами за себя. «Игумения как духовная мать», «Епископ и Церковь», «Роль духовника и священнослужителя в женском монастыре», «Женское монашество и его пастырская роль в Церкви»…

С докладами выступили 9 архиереев, в том числе митрополит Черногорский и Приморский Амфилохий, митрополит Лимассольский Афанасий, митрополит Лавреотский Николай, епископ Захолмский и Герцеговинский Афанасий (Евтич) и другие; 7 настоятелей, настоятельниц и духовников монастырей, в том числе архимандрит Ефрем Ватопедский, архимандрит Елисей Симонопетрит, игумения Феоксения, настоятельница монастыря Хрисопиги (о. Крит), архимандрит Илия (Раго), духовник женского монастыря, который является подворьем Симонопетра во Франции.

Приведем фрагмент из блестящего доклада вл.Николая Лавреотского. Отвечая на вопрос, как женский монастырь может служить миру, он назвал несколько основных положений.

Первое. В мудрой книге преподобного Иоанна Лествичника мы читаем: «Свет монахам — ангелы, а мирянам — монашеское житие». То есть монашеский образ жизни сам по себе является примером для членов Церкви, воинствующей в миру. Монашеская жизнь представляет мерило жизни любого христианина. Церковь, по сути, руководится монашеским образом мыслей.

Второе. Жизнь верующих поддерживается молитвами монахов. Это явствует из самого того факта, что верующие прибегают к помощи этих молитв. Как Моисей воздевал свои руки и израильтяне побеждали амаликитян, так и монахи поднимают свои руки к Богу и мы, верующие, борясь в пустыне этого мира, побеждаем умственного Амалика.

Там, где человеческие усилия и даже увещания и советы духовных отцов не приносят никакого результата, там молитва Церкви, молитва иноческого чина, который непрерывно предстоит перед Богом, молитвы подвизающихся монахов могут принести плод. Церковь управляется больше молитвой, чем словом и проповедью, покой она подает в большей степени через молитву монахов, чем через слова даже самых талантливых учителей.

Третье. Третий элемент монашеского образа жизни, который может внести существенный вклад в борьбу верующих, — это безмолвие и тишина монастырей.

В том времени и в мире, в котором царят большая поспешность, сильное беспокойство, конкуренция, многие заботы, неконтролируемые стрессы, неуверенность в завтрашнем дне, — атмосфера монастыря, где все происходит в свое время, по уже заведенному порядку, где нежность безмолвия и диалект молчания представляют собой природный и размеренный язык жизни; где беспопечительная жизнь, свободная от ненужной информации и бессмысленных стремлений, представляет собой величайшее постоянство; где конкуренция, стресс и неуверенность – неизвестные выражения в повседневном лексиконе; где царит закон, что абсолютно необходимы не столько материальные и тленные блага, сколько лишь духовное и истинное присутствие Бога; где чаяние Царствия Божия — это главное дело жизни; итак, в том времени и мире, в котором мы живем, всего лишь одно посещение монастыря перераспределяет жизненные ориентиры и приносит спокойствие в сердце самого встревоженного человека.

Четвертое. По преданию, монастыри отличаются добровольной нищетой, скромностью и простотой жизни. Это предание, правда, несколько поколебалось в наше время, но там, где оно существует, оно дает лучший ответ всем заблуждениям гиперпотребления и гедонистического материализма. Минимум мирских удобств, отсутствие мирского разнообразия одежд, цвета и предметов, ограниченное число слов, улыбок, бурных излияний радости и других чувств, всегда один и тот же порядок действий — определяют рамки жизни очень тонкой, исключительно далекой от воздействия на чувства.

Это сегодня встречается редко и доставляет особенный отдых. Этого не хватает в современном образе жизни, поэтому каждое посещение монастыря доставляет человеку редкий отдых и душевную опору: безмолвие чувств пробуждает внутренние движения души. Общение с миром вызывает противоположное: возбуждает внешние чувства, а внутренние — умерщвляет. Атмосфера жизни в монастыре пробуждает внутренний мир и дает бодрость природе человека.

Пятое. Монашеская жизнь основывается на отречении от мира и потому представляет собой отречение от природы ради достижения того, что находится превыше природы. Другими словами, монашество содержит в себе глубокие элементы высшего героизма, подлинной, истинной жизни. И на самом деле, чем больше кто-то чужд этому миру, тем больше он может этому миру помочь.

Монах знает тайны человеческой души, действие страстей и образ действия благодати Божией, тайны и трудности духовного пути. Монах – это тот, кто сам страдал и многому научился. Это лучший психолог, он понимает немощного, враждующего, скорбящего, трудящегося и изнемогающего, голодного и жаждущего, изгнанного и несправедливо обиженного. Разве это не пастырская деятельность?

Одним из самых ярких и запоминающихся моментов симпозиума была дискуссия, когда все участники могли задавать интересующие их вопросы. В частности – Как бороться с отрицательными свойствами женской психологии? Как избежать излишней привязанности к духовнику? Как относиться к душевнобольному человеку, который есть в братстве или сестринстве?

Тексты основных докладов и дискуссии (на русском языке) доступны на сайтеsestry.ru.

Предлагаем вашему вниманию еще несколько фотографий с симпозиума, прошедшего в сербской Жиче.

Монастырь Жича, основанный в начале XIII века Стефаном Первовенчанным и святителем Саввой Сербским. Монастырю пришлось пострадать и во времена турецкого владычества, и в годы Второй мировой войны, и ходе бомабрдировок НАТО в 1999 году. Тем не менее, сейчас монастырь Жича – один из самых крупных в Сербии. В нем 45 насельниц.

Игумения Никодима – настоятельница монастыря Ормилия в Греции, подворья афонского монастыря Симонопетра.

Благодаря трудам игуменьи Никодимы и радостно-подвижнической жизни ее сестринства, обновилась жизнь многих женских монастырей как в самой Греции, так и в других странах.

Совершенно особенное впечатление осталось у всех участников симпозиума от богослужений, которые совершались в древнем Жичском храме.

Маститые архиереи и игумены, дающие возгласы на различных языках, пение, древние фрески – все это давало ощущение вселенского православия в жизни, здесь и сейчас.

И это духовное единство, осоленное общей молитвой, производило едва ли не большее впечатление, чем все доклады и обсуждения.

Общая трапеза была рассчитана на 300 человек. На столах – таблички с надписями на 4 языках.

Молитвы перед и после трапезы также читались или пелись на разных языках – сербском, греческом, русском, английском. Участники из Румынии, Сирии или Франции присоединялись к тому языку, который был им известен.

Синхронный перевод также осуществлялся на четыре языка. В конференц-зале были установлены кабинки для переводчиков, которые подчас очень непосредственно реагировали на какие-либо неполадки. Например, добросердечный и благочестивый серб, который переводил для русских участников конференции, в конце какого-то сложного доклада устало заметил: «Да, хорошо бы все они говорили по-русски, как бы легко было переводить…»

Из России по благословению Святейшего Патриарха в симпозиуме приняли участие игумении Викторина (московский Богородице-Рождественский монастырь), Иулиания (московский Зачатьевский монастырь), Николая (Малоярославецкий Николаевский монастырь), Домника (екатеринбургский Ново-Тихвинский монастырь), Нина (тюменский Богородице-Рождественский Ильинский монастырь).

Настоятельницы русских монастырей постарались побеседовать между сессиями со всеми докладчиками, испросить их молитв и назиданий.

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:

Adblock
detector