0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

3 ноября Майя Кучерская расскажет о христианстве в творчестве Лескова

3 ноября Майя Кучерская расскажет о христианстве в творчестве Лескова

«Религиозность во мне была с детства, и притом nдовольно счастливая, то есть такая, какая рано начала мирить во мне веруn с рассудком. Я думаю, что и тут многим обязан отцу. Матушка была тоже nрелигиозна, но чисто церковным образом – она читала дома nакафисты и каждое первое число служила молебны и наблюдала, какие это nимеет последствия в обстоятельствах жизни».

Я думаю, что здесь вы слышите иронию Лескова, но дальше она исчезнет:

«Отец ей не мешал верить, как она хочет, но сам ездилn в церковь редко и не исполнял никаких обрядов, кроме исповеди и святогоn причастия, о котором я, однако, знал, что он думал. Кажется, что он n“творил сие в его (Христа) воспоминание”. Ко всем прочим обрядам он nотносился с нетерпеливостью и, умирая, завещал “не служить по нему nпанихид”. Вообще он не верил в адвокатуру ни живых, ни умерших и, при nжелании матери ездить на поклонение чудотворным иконам и мощам, nотносился ко всему этому пренебрежительно. Чудес не любил и разговоры о nних считал пустыми и вредными, но подолгу маливался ночью перед nгреческого письма иконою Спаса Нерукотворенного и, гуляя, любил петь: n“Помощник и покровитель” и “Волною морскою”. Он несомненно был верующий иn христианин, но если бы его взять поэкзаменовать по катехизису Филарета,n то едва ли можно было его признать православным, и он, я думаю, этого nбы не испугался и не стал бы оспаривать».

Христианство в творчестве Лескова – лекция Майи Кучерской

Майя Кучерская — писатель, литературоведn и литературный критик, литературный обозреватель газеты «Ведомости». nКандидат филологических наук (МГУ, 1997). Доцент, заместитель заведующего кафедрой словесности ГУ ВШЭ.

Для меня эта тема – вызов, встряска. Очень полезная встряска, потому чтоn те итоги, к которым я пришла после своих поверхностных размышлений о nЛескове и христианстве, очень похожи на то, к чему я пришла, анализируя nего тексты с точки зрения их устройства, образов, языка и прочего.

Я рассматриваю нашу сегодняшнюю встречу, как чтение Николая nСеменовича, я буду зачитывать какие-то важные фрагменты и чуть-чуть их nкомментировать. Вот так мы и проведем, я надеюсь, приятно это время.

Вот первый фрагмент, это из самого Лескова, из его nавтобиографического сочинения, где он описывает много чего, рассказываетn про.

Христианство в творчестве Лескова – лекция Майи Кучерской

Майя Кучерская — писатель, литературоведn и литературный критик, литературный обозреватель газеты «Ведомости». nКандидат филологических наук (МГУ, 1997). Доцент, заместитель заведующего кафедрой словесности ГУ ВШЭ.

Для меня эта тема – вызов, встряска. Очень полезная встряска, потому чтоn те итоги, к которым я пришла после своих поверхностных размышлений о nЛескове и христианстве, очень похожи на то, к чему я пришла, анализируя nего тексты с точки зрения их устройства, образов, языка и прочего.

Я рассматриваю нашу сегодняшнюю встречу, как чтение Николая nСеменовича, я буду зачитывать какие-то важные фрагменты и чуть-чуть их nкомментировать. Вот так мы и проведем, я надеюсь, приятно это время.

Вот первый фрагмент, это из самого Лескова, из его nавтобиографического сочинения, где он описывает много чего, рассказываетn про свою жизнь, в частности про свои отношения с религией:

«Религиозность во мне была с детства, и притом nдовольно счастливая, то есть такая, какая рано начала мирить во мне веруn с рассудком. Я думаю, что и тут многим обязан отцу. Матушка была тоже nрелигиозна, но чисто церковным образом – она читала дома nакафисты и каждое первое число служила молебны и наблюдала, какие это nимеет последствия в обстоятельствах жизни».

Я думаю, что здесь вы слышите иронию Лескова, но дальше она исчезнет:

«Отец ей не мешал верить, как она хочет, но сам ездилn в церковь редко и не исполнял никаких обрядов, кроме исповеди и святогоn причастия, о котором я, однако, знал, что он думал. Кажется, что он n“творил сие в его (Христа) воспоминание”. Ко всем прочим обрядам он nотносился с нетерпеливостью и, умирая, завещал “не служить по нему nпанихид”. Вообще он не верил в адвокатуру ни живых, ни умерших и, при nжелании матери ездить на поклонение чудотворным иконам и мощам, nотносился ко всему этому пренебрежительно. Чудес не любил и разговоры о nних считал пустыми и вредными, но подолгу маливался ночью перед nгреческого письма иконою Спаса Нерукотворенного и, гуляя, любил петь: n“Помощник и покровитель” и “Волною морскою”. Он несомненно был верующий иn христианин, но если бы его взять поэкзаменовать по катехизису Филарета,n то едва ли можно было его признать православным, и он, я думаю, этого nбы не испугался и не стал бы оспаривать».

Христианство в творчестве Лескова – лекция Майи Кучерской

Майя Кучерская — писатель, литературовед и литературный критик, литературный обозреватель газеты «Ведомости». Кандидат филологических наук (МГУ, 1997). Доцент, заместитель заведующего кафедрой словесности ГУ ВШЭ.

Для меня эта тема – вызов, встряска. Очень полезная встряска, потому что те итоги, к которым я пришла после своих поверхностных размышлений о Лескове и христианстве, очень похожи на то, к чему я пришла, анализируя его тексты с точки зрения их устройства, образов, языка и прочего.

Я рассматриваю нашу сегодняшнюю встречу, как чтение Николая Семеновича, я буду зачитывать какие-то важные фрагменты и чуть-чуть их комментировать. Вот так мы и проведем, я надеюсь, приятно это время.

Вот первый фрагмент, это из самого Лескова, из его автобиографического сочинения, где он описывает много чего, рассказывает про свою жизнь, в частности про свои отношения с религией:

«Религиозность во мне была с детства, и притом довольно счастливая, то есть такая, какая рано начала мирить во мне веру с рассудком. Я думаю, что и тут многим обязан отцу. Матушка была тоже религиозна, но чисто церковным образом – она читала дома акафисты и каждое первое число служила молебны и наблюдала, какие это имеет последствия в обстоятельствах жизни».

Я думаю, что здесь вы слышите иронию Лескова, но дальше она исчезнет:

«Отец ей не мешал верить, как она хочет, но сам ездил в церковь редко и не исполнял никаких обрядов, кроме исповеди и святого причастия, о котором я, однако, знал, что он думал. Кажется, что он “творил сие в его (Христа) воспоминание”. Ко всем прочим обрядам он относился с нетерпеливостью и, умирая, завещал “не служить по нему панихид”. Вообще он не верил в адвокатуру ни живых, ни умерших и, при желании матери ездить на поклонение чудотворным иконам и мощам, относился ко всему этому пренебрежительно. Чудес не любил и разговоры о них считал пустыми и вредными, но подолгу маливался ночью перед греческого письма иконою Спаса Нерукотворенного и, гуляя, любил петь: “Помощник и покровитель” и “Волною морскою”. Он несомненно был верующий и христианин, но если бы его взять поэкзаменовать по катехизису Филарета, то едва ли можно было его признать православным, и он, я думаю, этого бы не испугался и не стал бы оспаривать».

Ахилла

Главное Меню
  • Главная
  • ИсторииРелигия
  • Майя Кучерская: поступки важнее веры

Майя Кучерская: поступки важнее веры

29 января 2018 Ксения Волянская

Автор «Бога дождя», книги, которая десять лет назад стала для меня откровением и потрясением, побывала в Екатеринбурге. Конечно, я не могла пропустить творческую встречу с Майей Кучерской, и вечером 19 января в Ельцин центре мне удалось задать пару вопросов из заготовленных в блокноте.

Pussy Riot и чувства верующих

— В 2012 году вы подписали обращение православной интеллигенции патриарху с просьбой проявить милосердие и обратиться к светским властям с ходатайством о помиловании участниц Pussy Riot. Как бы вы сейчас прокомментировали отношение патриарха к этому делу?

— Как давно это было! Патриархия – часть государственной машины. Что в этой ситуации мог сделать патриарх? Сказать «нет, давайте их простим»? Да, это было бы и благородно, и красиво. Но тогда у нас тут же отменили бы патриаршество или его самого. Вероятно, к этому он был не готов.

— А к закону о защите чувств верующих как вы относитесь?

— Не понимаю, зачем он? Верующий не нуждается в защите, тем более его чувства. Они хранятся в сердце – зачем их защищать, от чего? Если только от самого верующего.

Читать еще:  Большая семья Ялтанских — секреты счастья и лайфхаки

На следующий день, после мастер-класса Майи по литературному мастерству, мне удалось задать ей и остальные вопросы – не только мои, но и присланные читателями «Ахиллы».

Церковь девяностых и Церковь сегодняшняя

— В интервью 2013 года вы сказали: «Когда мне приходится снова соприкасаться и с «Патериком», и с «Богом дождя», я испытываю довольно острую ностальгию. По той светлой, романтической церковной эпохе 1990-х… По той чистоте, ясности взгляда… Мне жаль, что сегодня и церковь другая, и страна, и я». В чем изменилась Церковь, и как изменились вы?

— Тогда церковь для многих стала средоточием надежд. В 1990-е в нее хлынули молодые люди, интеллигенция, припали как к источнику воды живой. Я в их числе. Все тогда верили, что эпоха церковного подполья кончилась, церковь действительно станет независимой от государства, что времена искусственной изоляции церкви от общества позади, а значит, новообращенные христиане своей верой и любовью изменят мир.

Но выяснилось что? Что это иллюзии. Церковь земная от государства оторваться не смогла. Любой иерей, который дерзал говорить что-то, противоречащее официальной политике, например, выступать за смягчение наказания тем же «пусям», подвергался гонениям. Однако не поэтому неофиты не изменили мир. Обнаружилось: чтобы изменить что-то вокруг к лучшему, сначала надо самому стать другим, сделаться бескорыстным, сильным и мудрым. А это требует огромных усилий, постоянной духовной работы, многолетней борьбы с собой. Постепенно мне открылся смысл слов апостола Павла: «Доброго, которого хочу, не делаю, а злое, которого не хочу, делаю». Это было про меня. Я даже выписала эти слова на листок и повесила над столом – но даже после этого все не слишком изменилось.

— Как вы объясняете феномен успеха «Исповеди послушницы» Марии Кикоть? Книга получилась больше сострадательной или обличительной?

— Успех есть, но, насколько я понимаю, особенно широкий в кругу посвященных. Больше других Марии были благодарны те, кто прожил похожий опыт. Это очень важно – заговорить, наконец, о том, с чем сталкиваются послушницы в монастырях. Доносительство, дедовщина и социальное – хм – неравенство, постоянные унижения, давление, перегрузки физические… Мне бесконечно жаль каждую такую девочку, которая приходит в монастырь полная надежд, веры в идеальную игуменью и в идеальную себя, которая все снесет и стерпит, а потом станет святой. И вот эти ожидания расплющивают человеческие слабости, и чужие, и свои, российская бедность, то обстоятельство, что монастырю нужны вовсе не молитвенницы, а рабочие мозолистые руки, которые будут делать свою работу даже до смерти. Тяжко? Невыносимо! Выговорить это нужно. Хорошо, что это случилось. Теперь осталось понять, почему так.

Ведь нового в этой книге сказано не много. Человек грешен, власть развращает, деньги тем более, неучтенные денежные потоки еще того больше, а любить другого по-настоящему, по-христиански – сложно. Что тут нового? Я была в замечательном екатеринбургском музее писателя Федора Решетникова, и сотрудница музея процитировала впечатления Решетникова о мужском монастыре в Соликамске, где он прожил около двух лет. Решетников пишет, что монахи и мясо едят, и ворота ломают — и так было всегда. Единицам удавалось жить праведно, но всегда были и те, кто правила нарушал. А большинство, как и в любом сообществе, составляли середнячки, которые умели приспособиться.

Чему же мы удивляемся? Хорошо, конечно, что слова эти сказаны, но дальше надо пытаться понять, что делать. Сами по себе эти признания ничего не изменят. Что-то я не помню, чтобы патриарх как-нибудь среагировал на эту книгу. Очевидно, патриархии не нужны перемены. Можно предположить, что не последнюю роль здесь играет бизнес. Крупные монастыри для патриархии — источник обильных доходов. (Об экономике церкви написана замечательная книга Николая Митрохина — я к ней всех отсылаю, там сказано все ясно и компетентно.)

Церкви действительно необходимы деньги: храмы должны строиться, ремонтироваться, потом отапливаться и освещаться, монахинь надо кормить, одевать, лечить, батюшкам кормить их огромные семьи. Как все это осуществить? Пожертвований не хватает. Значит, надо заниматься бизнесом — это нормально. Ненормальна только ложь. Почему бы не разрешить церкви официально заниматься «непрофильным» бизнесом? С уплатой налогов, как и всем. И давайте сделаем бюджет церкви прозрачным, давайте допустим туда гласность. Тогда многие болезни церкви, связанные с финансами, будут исцелены. Как ни удивительно, тяжкая жизнь послушниц с экономикой, как в общем и любая политика, связана напрямую.

— Повлияло ли на ваше отношение к книге то, что Мария впоследствии отошла от Церкви?

— Мария Кикоть призналась, что больше не верит в Бога. Очень жаль. Хотя и понятно: видимо, все, что с ней случилось в монастыре, к этому привело. Это существенное уточнение: исповедь верующей послушницы и исповедь неверующей послушницы — разные вселенные. Как и вселенные атеиста и верующего – разные, подчиняющиеся разным законам.

Хотя чем дальше живу, тем больше думаю: поступки важнее веры. Слишком много я видела тех, кому их декларируемая вера ничуть не мешала совершать кошмарные поступки. Батюшки, которые бросают своих матушек с шестью или восьмью детьми, тайные разводы, романы… Все это покрыто тайной, понятно, почему, но эти истории каждый знает. Слаб человек, что тут поделаешь, по-настоящему плохо тут только то, что в такие истории обычно пробирается ложь, лицемерие, когда женатый монах проповедует аскезу и воздержание. По мне, так уж лучше атеист, живущий по-христиански.

— Это похоже на идею отца Сергия Желудкова об «анонимных христианах»…

— Но это не отрицает и того, что вера может и часто делает человека лучше, искренних христиан тоже, к счастью, немало.

Церковные болезни: замалчивать или обсуждать?

— «Исповедь послушницы», «Ахилла» — множество исповедей о травмирующем опыте в церкви. Истории разные, но их роднит травма, полученная от собратьев, от Системы. У многих же верующих реакция отторжения: мы не хотим этого знать, они сами виноваты, они были неверующими. Что делать церковному обществу с этим опытом, с этой правдой?

— Не заметать ее под ковер. Конечно, грань между публично рассказанной горькой правдой и хамовым грехом тонка. У наших близких — мам, пап — есть недостатки, но мы не рассказываем про них всем, мы покрываем их любовью. Да. И все же существуют системные болезни, которые шире наших семейных отношений и которые необходимо лечить. Например, мой папа алкоголик, а у нас в стране не лечат алкоголиков. Я должна говорить о необходимости создавать больницы, менять систему здравоохранения, чтобы вылечить своего папу. И тут никакого хамства. Вот почему об этих проблемах важно говорить. Вот почему из этих двух путей — замалчивать и обсуждать — второй лучше. Он болезненный, но нарывы лучше вскрывать. Неприятно смотреть, как течет кровь и гной, но только так рана очищается, только так появляется надежда на исцеление.

Лесков и «Современный патерик»

Вы пишете книгу о Лескове. А кто из современных священников или церковных людей сейчас мог бы стать персонажем Лескова?

— Все могли бы. Мало что изменилось, церковный мир ведь очень консервативен. Гениальность Лескова в том, что он увидел церковные типажи, запечатлел их в слове. И «сила есть, ума не надо» дьякон Ахилла, и правдолюбец Савелий Туберозов, которого обламывает жизнь и бездушная консистория, и тихий праведник отец Захария.

— В «Патерике» тоже немало типажей.

– Да, и типичных, и вполне конкретных батюшек, названных по имени. Отец Артемий Владимиров, например. Всегда буду ему благодарна за то, что он не обиделся на мою пародию на него, увидел в ней любовь, и «улыбнулся». В этом столько доброты.

Протоиерей Дмитрий Смирнов: благодарить или негодовать?

— В «Евангельской истории» у вас есть благодарность отцу Дмитрию Смирнову — продолжаете ли вы быть благодарной ему? Как относиться к его порой шокирующим, эпатажным высказываниям: это юродство или что?

— В той книге я благодарю его за то, что он читал ее, думал, как сделать ее совершеннее, и после его подсказок книга действительно стала намного лучше.

Я не готова войти в круг экспертов по высказываниям отца Дмитрия. Я знаю лишь то, о чем обычно молчат: он далеко не молод, не слишком здоров, но у него два детских дома, и он по-прежнему находит средства на их содержание, спасая этих брошенных мальчиков от сумы и тюрьмы. Он создал целую империю и сотни рабочих мест. Да, он немножко батюшка-бизнесмен, но его главный бизнес – помощь людям. Рядом с Благовещенским храмом разбит чудесный сад. Все, к чему он прикасается, становится красивым. У него тонкий художественный вкус.

Я не разделяю его взгляды на роль церкви в сегодняшнем мире, вот совсем. Я стараюсь не слушать и не читать его публичные комментарии, чтобы не расстраиваться зря. Потому что опять же: есть слова, а есть дела. Из спасенных им можно составить город. Кто из нас с вами уберег хотя бы одного человека от самоубийства? От черного отчаяния? От наркомании, алкоголизма, от голодной смерти? Мы сделали хотя бы тысячную часть того, что сделал он? Я – точно нет. Вы предлагаете мне его судить?

Читать еще:  Прошагаем! Как одна учительница инклюзивный класс создавала

Мы ничего не знаем. Момент нашей смерти будет моментом нашего бесконечного изумления перед тем, что мы увидим. Мы всех меряем своими мерками, все знаем лучше Бога и решаем за Него чужие судьбы и участи. Но, может быть, нужно проявить смирение, к которому нас призывает христианство?

— Все мы в неофитский период мечтали вырастить наших детей верующими, церковными людьми. Удалось ли вам это?

— Оба моих старших ребенка (девочке 19, мальчику 17) постепенно перестали ходить в церковь. Иногда они ходят – на Пасху, на Рождество, не скрывая, что это ради меня, ну, и к тому же им приятно вспомнить юные годы. Они прекрасные дети, любящие, чистые, нежные, но церковь перестала быть им интересна. Видимо, потому что они не находят в ней ответы на мучающие их вопросы. Не понимают, как соединить законы, которым подчиняется современный мир, и христианство. И ищут другие пути. Не думаю, что тут нужно кого-то винить. Церковь такая, какая она есть, и если нашим детям она перестала быть домом, ну, не заталкивать же их туда насильно! Остается им просто доверять. Младшая дочка еще в светлом возрасте любви к маме, поэтому она охотно ходит со мной в храм, и в воскресную школу, ей там интересно. Но я готова к тому, что в одно солнечное воскресное утро и она скажет: мам, я лучше посплю.

— Вы этого боитесь?

— Блажен, кто верует, тепло ему на свете. Хорошо, если есть, куда прийти и согреться, если тебе есть к кому обратиться за помощью — бывают невыносимо тяжкие ситуации в жизни, в которых никто, кроме Бога, тебе помочь не сможет. И если ты лишаешься этой точки опоры, становится тяжелее и холоднее. Мне хотелось бы, чтобы у моих детей эта точка опоры была – и вера, и церковь. Но я также знаю, что невозможно никого заставить делать то, что он не хочет, взрослых людей тем более. Они сами должны захотеть прийти, пожелать именно этого тепла. Объятия Отчи распахнуты, дверь церкви всегда открыта, и когда они заново созреют, они придут. Или нет. Но это будет их свободный выбор. Каким бы он ни был, это не помешает им быть добрыми, честными, хорошими в общем.

— Почему после всего, что вы увидели в церкви, вы остались верующим человеком?

— Не знаю. Во мне по-прежнему живет потребность бывать каждое воскресенье в церкви – вот и все. Кому-то негативный опыт, полученный в церкви, мешает в нее приходить — мне нет, я люблю наши храмы, праздники, святых, песнопения, я рада, что существует исповедь, причастие, и что Господь близко. Я могла остаться в 90-х в Америке и там процветать, но я вернулась в нищую Россию, потому что просто физически не могла находиться в чужой стране.

И в церковь ходить – физическая потребность. Вот и хожу.

Фото Ксении Волянской

Если вам нравится наша работа — поддержите нас:

Карта Сбербанка: 4276 1600 2495 4340

Или с помощью этой формы, вписав любую сумму:

3 ноября Майя Кучерская расскажет о христианстве в творчестве Лескова

Николай Лесков. Глава из книги будет опубликована в «Новом мире», 2016, № 9.

Юноша спит, слегка посвистывая во сне. Вдоль обочины бежит прозрачная рощица, сплошь березки, плотно увитые оглушительным птичьим гвалтом, по ярко-зеленым всходам удивленно расхаживают угольные грачи. Аромат лопнувших почек, первых распустившихся полевых цветков подминает идущая c полей грубая свежесть весенней земли.

Даль ясна, как бывает лишь ранним утром в майские дни, дорожная лента видна на много верст вперед. Колеса стучат глухо, бубенчик погромыхивает мелодически, баюкая пятерых пассажиров пожилого тарантаса, еле вместившихся в эту «помесь стрекозы и кибитки», как изволил пошутить один полузабытый сочинитель.

Наш герой спит, уронив голову на грудь, забыв на коленях руки, крупные, костистые, однако белые, нежные. На нем расстегнутая бекеша, фуражка с круглым козырьком сползла и почти накрыла нос – под носом проглядывают усы, крепкий круглый подбородок тоже в темной поросли, толстые, еще полудетские губы то и дело кривятся, вздрагивают то ли от смеха, то ли от ему одному ведомой обиды. Остается лишь, пользуясь ничем не ограниченной сочинительской властью, беззвучно скользнуть сквозь густой ресничный лес и заглянуть по ту сторону дрожащих век.

Ба! Наш юноша на пиру, в буйной мужской компании! В комнате, оклеенной светло-желтыми и не слишком чистыми обоями, украшенной дешевой народной картинкой, душно, накурено, тесно, стол с остатками закусок задвинут меж стеной и комодом, возле стены – батарея пустых бутылок.

Шумно. Молодой человек, невероятной худобы и длины, с желтоватым и уже лысеющим черепом сгорбился и моргает, изображая кого? Их столоначальника2 со впалыми щеками и таким скучающим выражением лица, что немедленно хочется зевнуть, да и отвернуться совсем, затем показывает его фигуристую супругу, малоумную, но на диво любвеобильную особу – она играет глазами, хихикает, выпячивает грудь, словом, отчаянно кокетничает со зрителями, и зрители, натурально, ржут. Внезапно юноша хватает с комода карандаш, зажимает под носом – усы! Распрямляется, делается на поларшина выше, выдерживает паузу, поджидая, когда смолкнет смех, и, наконец, окидывает всех презрительным, брезгливым взглядом. Похоже до такой степени, что все замирают. Господи. Да не сам ли пожаловал к ним в гости? Князь Петр Иванович Трубецкой – орловский губернатор, гроза города, ну, точно он! Петр Иванович недовольно щурится, сжимает губы и вдруг звонко, гулко пукает ртом… Зрители снова хохочут, топочут и повторяют только одно: «Георгиевский, ну, почему ты не пошел в артисты?»

Дольше других не может успокоиться самый немолодой здесь, уже тридцатилетний, прыщавый коротенький Евген – трясет черными, явно давно не мытыми кудрями, бьет себя по коленям: «вылитый, ой, не могу!» Но его все грубее толкают под локти: «Брось, брось, Горшков! Просим! Твой выход, заждались». И Евген послушно поднимается, выходит на середину комнаты, стряхивает остатки смеха, откашливается, пробует голос. Все стихают, Евген поет.

Как нарочно любимый романс нашего героя. Да может, и нарочно – здесь всё сегодня для него, эти маленькие представления и пирушка вскладчину, кто знает, не в последний ли раз? Завтра на заре он покидает и родной город, и приятелей. И вот уже ни капли веселья в комнате; чуть разбитый и словно болезненный голос Евгена проникает в душу каждого, кто его слушает сейчас, и душа отзывается, плачет, прощая певцу… нет, не прощая, уже и не помня его неопрятности, безграмотности, доходившего до непристойности подхалимства.

Не выплакать горе в слезах – выводит Евген, но слезы все-таки жгут, поднимаются, да что это? не хватало еще разнюниться здесь при всех. «Не верю, не верю!» — на этих словах Евгена, по счастью, перебивают. Довольно! Другое! Повеселей, а то, глянь, именинник-то сейчас заплачет! Заметили, черти, он улыбается им назло, но слезы-подлецы повисают на ресницах. Евгену все едино, он оглаживает кудри, закладывает их за уши и послушно меняет песню.

Дым столбом – кипит, дымится пароход. Православный веселится наш народ! и вот уже все подскакивают, подсвистывают, подпевают, изображая, будто мчатся в поезде. Хотя ни один из них на настоящем поезде не езживал, поезда и не видал. Но песня веселая, тема в масть.

И быстрее, шибче воли мчится поезд в чистом поле! Гости дружно изображают паровоз, езду в вагонах – каждый, как умеет, всем весело, все поводят плечами, переглядываются, не прекращая подпевать. Крепкие мужской голоса как булыжники перекатываются по комнате.

Один хозяин поводит плечами от этого грохота, стоит у стены и не может включиться, ему тянет душу: хоть и говорил всем, будто покидает Орел на месяц, другой – поглядеть на Киев, осмотреться, знал – не вернется обратно ни за какие пряники, вцепится в дядюшкино скупое гостеприимство хоть зубами, и… нет, ни за что. Глохлый, прогорелый город.

Никогда больше ему с ними не пить, не петь, и едва он сознает это – все до единого становятся милы. И глистовидный Георгиевский в коричневом «франтове», добытом по случаю с рук на Ильинке, сколько он потом про это хвастал! и вечно сутулый Жданов с красной шишкой на скуле, он тоже почти не участвует в происходящем, сидит, осоловев, откинувшись на диване, что-то уж слишком красный, даже шишки почти не видать, и корявый от оспы, вечно машущий себе в помощь руками, но в общем добрый малый Лавров. И Воротницкий, и Рябушкин, и Короевич. Вася Иванов, вышедший сейчас к кухарке сделать распоряжения, тот и вовсе не в счет, он сосед, друг, любимый всегда, не только под прощальные слезы. Как и дядька Опанас, давно с попойки сбежавший.

Читать еще:  Могли бы вы стать одноклассником Пушкина?

Все поднимаются, паровоз усвистел в далекий Питер, пересаживаются в тарантас, лошади дергают и трогаются, спешат под присвист ямщика, колокольчик захлебывается.

Юноша раскрывает глаза, воздух разрывает от звона – мимо мчится, взбивая пыль, курьерская с колокольчиком и бубенцами. Смаргивает и в самом деле выступившую из глаза слезу. Но вот колокольчик звучит все глуше, как и не было никакой сытой тройки с крытым экипажем, впереди – только покосившиеся избенки показавшейся из-за поворота деревни. Ямщик придерживает лошадей – навстречу им бредет стадо.

Коровы за зиму исхудали, идут, покачиваясь, норовя ущипнуть по дороге хоть листик ботвы, жмущейся под забором. Грязная белобрысая девка, тоже будто после болезни, белая, бессильная, спит на ходу. Судя по лицу и виду ее снедает недуг, ей бы лежать на печи дома, пить целебный отвар, но кто ж ей позволит…

«Лечить, лечить крестьян, развивать медицину, — вот что нужно!» – вскидывается вдруг молодой человек в народолюбивом порыве, но какой-то ритмичный посторонний звук мешает продлиться этой мысли. Прямо напротив него в тарантасе громко всхрапывает плотный рослый купец с русой бородой и мягкими, пухлыми руками, рядом беззвучно дышит его тщедушный приказчик, судя по стрижке и чинному виду – из староверов. Слева откинулся назад кудрявый молодец, кровь с молоком, в натянутом по самые брови картузе. Впереди с возницей рядом сидит и не спит, смотрит на коров крестьянин (судя по зипуну), видно, из торговых.

Голова раскалывается, во рту потрескивает мертвая сушь, юноша судорожно сглатывает, измученно закрывает глаза и вновь ныряет в забытье. Слышит сквозь дрему, что попутчики вскоре просыпаются один за одним, кажется, знакомятся, разговаривают и сейчас же сближаются, как умеют сближаться в дороге одни лишь русские люди.

2

Купец ехал из Ельца, где торговал мукой и крупой, приказчик при нем действительно оказался старой веры, путь им предстоял в самый Киев, по торговому делу. Бойкий молодец в картузе назывался Судариков и служил приказчиком в Нежине, на мукомольне, куда и возвращался с ярмарки. Крестьянин, сидевший спереди и заросший черной бородой до самых глаз, ехал из Толстодубова, там и торговал помаленьку, чем бог пошлет – пенькой, зерном, медом. Он-то после прыгавшей с того на другое беседы и задал «обчеству» объединивший его вопрос.
– И отчего бы это в нашем народе такое воровство? – произнес он раздумчиво, возможно, поминая недавнее посещение Орла, издавна славившегося подлетами3.
– Воровство во всяком народе имеется, — охотно откликнулся приказчик с волосами скобкой. – Где народ, там и воровство.
– Ну, нет-с, — звонко встрял Судариков. – У немцев воровства не бывает.
– Быть не может!
– Верно. Мне артельщики из Петербурга сказывали.
– Брешут, — отрезает купец, обмахиваясь синим бумажным платком, как от жары, хотя воздух только наливается теплом. – Брешут и только.
– Чего брехать? Брешет брох о четырех ног. Воров среди немцев нету, а вот мошенники точно бывают, — возражает ему Судариков.

Купец, соображая, супит брови, Судариков глядит на него необычайно ясными и чистыми глазами и вдруг смеется, да так задушевно, что купец только недовольно крякает в ответ: беспечная веселость молодости ему обидна.

Тройка стоит возле дверей откупного, довольно неказистого заведения, сильно вытянутого и деревянного. У склоненного набок крыльца яростно чешется по-весеннему грязный пес, не обращая внимания на новых посетителей.
– Вылезай, говорят, прибыли! Хорошо, не убыли, прибытку всякий радуется, – тормошит его Судариков, продолжая балагурить. – Спать долго, встать с долгом! Остальные пассажиры с кряхтеньем и охами уже выбираются из тарантаса.
— Вот так спит! Хоть в гроб клади.

Судариков потешно разводит руками – на этих словах пассажир наконец широко раскрывает глаза – они у него черные, яркие, на дне плещется досада. Он сердито глядит на Сударикова, а заметив, что тот посмеивается, хмурится еще сильней. Такой сон прервали… На этот раз ему снилась зима, покинутый на рассвете город, над которым он летал похлеще гоголевской Солохи, однако сам по себе, без всякой метлы, подглядел даже бой с гусями. Протодьяконовский точно одержал б вверх!
– Как вас величать прикажете? – согнав улыбку с лица, вежливо осведомляется Судариков.
– Николаем, – хмуро цедит молодой человек. И добавляет через паузу: – Николай Семенов сын. Где мы? Пить хочется!
– Николай Семенович, — с мягкой заботливостью в голосе говорит приказчик, пытаясь покрыть ею иронию, – ехали долгонько, решили заехать в заведение. – Не угодно ли будет… Вот и попьете.

3

Подкрепясь в честной компании «бальзаном» со стерлядью, напившись, наконец, и воды, уже в пути Николай Семенович тоже вступает в разговор. Рассказывает, что служил в орловском уголовном суде и сколько дивных дел прошло через его руки! Одно другого затейливей. Нынче же он едет в Киев к родному дяде, профессору, чтобы поступить в университет и стать студентом.
— Не Семена ли Лескова, следователя, вы сын? – оживляется купец и припоминает, как много лет назад приезжало к ним в Елец следствие, выяснять, куда подевались деньги, пожертвованные на богоугодные заведения, а следователя орловского, лютовавшего паче зверя, звали Лесков. И уж как ублажали, чем только ни пытались задобрить – оказался не таков…
– Я тогда совсем молодой был, в приказчиках в отцовской лавке вертелся, зато дяденька мой служил в присутствии да как раз оказался под следствием, помню, как к отцу бегал и уж тако трясся, тако дрожал, трепетал следователя Лескова, – заключил свое повествование купец.
Но Николай Семенович разговора не поддержал, пробормотал, что, похоже, да, это отец его и есть, но про случай в Ельце он никогда не слыхал, и замкнулся, смолк.

Некоторое время попутчики проехали молча, миновали дубовый лес, мелькнул крест сначала одной, потом другой церкви – выступили домики.
– Кромы! – возгласил возница, и пассажиры зашевелились, предстояла длинная остановка.

Твердо стоявший на ногах городок в густых тенисых садах славился крепкими лукошками, служившими потом много лет, и фальшивыми паспортами – Николай знал Кромы наизусть, до последнего кривого проулочка, сколько раз проезжал здесь по дороге в Панин хутор с отцом или кучером Антипом, забиравшим его из гимназии на каникулы. Главная улица в Кромах славилась тем, что после малейшего дождя по ней разливалось море. и долго еще невозможно было ни пройти, ни проехать, приходилось катиться по колдобинам да ямам в объезд. И это в Кромах на торговой Рядской улице он подглядел однажды объявление: «Сдеся кров пускают и стригут и бреют Козлов».

Снова сдавило нутро, прошлое царапалось голубенком за пазухой, ныло из каждого сельца и чужого неосторожного слова.

Чей ты сын, кто твои родители, кто братья и для чего ты на самом деле едешь в Киев. «Сжечь! – кричал он невидимому Мефистофелю. – Уничтожить немедленно! Глохлый, постылый город – и не улицу, не квартал, целый, дотла!»

Отец? Вроде это он рассказывал, что перед рукоположением будущий священник обязан проходить особую исповедь за всю предыдущую жизнь: открыть грехи с самого рождения, вспомнить каждую вину и занозу, выкинуть вон, ничего не утаить, чтобы принять священный сан с чистой душой, омытой слезами покаяния. Так и он теперь, до самой Малороссии, будет проживать и вспоминать всякую боль, обиду, ошибку, но и радость – без утайки. Так и его не отпустят в новую жизнь без прощального исповедания предыдущих лет.

И Семенов сын обреченно кивнул – отцу, матери, братьям, городу, Гостомке.

Возьмите меня к реке, положите в воду воспоминаний, вот он я, весь тут какой есть, раб Божий, перед вами голый.

Майя Кучерская. Христианство в творчестве Лескова

Для просмотра онлайн кликните на видео ⤵

Лекция «Лесков: путь в литературу и из нее». Лектор Кучерская Майя. Подробнее

031. Лесков. Биография. Произведения. Подробнее

Интервью. Майя Кучерская Подробнее

Николай Лесков. Сила веры Подробнее

Майя Кучерская «Как стать писателем? К истории литературного образования в России» Подробнее

Майя Кучерская. Творческая встреча Подробнее

Очарованный СТРАННИК. Николай Лесков Подробнее

Лекция Михаила Веллера: «Самоубийство литературы» Подробнее

фильм «Немного о Лескове» Подробнее

Николай Лесков. Больше, чем любовь Подробнее

Лев Аннинский. «Николай Лесков — жизнь и наследие» Подробнее

НИКОЛАЙ ЛЕСКОВ. «Чающие движения воды». Библейский сюжет Подробнее

Школа Злословия — Майя Кучерская (1) — новый сезон! Подробнее

Один день с писателем. Майя Кучерская. Часть I Подробнее

Майя Кучерская. Писатель в России — профессия или призвание? 2016г. в «Я ЗНАЮ» Подробнее

Майя Кучерская: Писать о современной литературе — это страшно сложно, но страшно нужно Подробнее

Лекция Майи Кучерской: «Мотив мертвой невесты в произведениях русской литературы» Подробнее

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:

Adblock
detector