0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Именно в театре мы увидели, как особый ребенок начал взрослеть

Именно в театре мы увидели, как особый ребенок начал взрослеть

АННА УТКИНА

Православие и мир. Июль 2017

В узеньком коридоре собирается веселая толпа. Кто-то разминается, кто-то читает стихи, кто-то только что вышел с репетиции спектакля. Обычная театральная студия, актеры собрались на занятия, одно из их выступлений даже получило престижную театральную премию «Золотая маска». Только актеры в этой студии особенные. В официальных бумагах у них «ментальная инвалидность и психофизические нарушения». Это — взрослые, перед которыми много лет назад врачи разводили руками, теряясь в догадках — какой диагноз? Гиперактивность? Задержка психоречевого развития? Умственная отсталость? А родители мучились вопросом: «Что будет с моим ребенком, когда он вырастет?»

Жанна, дочь Саша (18 лет):

В свое время у меня был поиск причин. Мы ходили к врачам, делали генетические анализы, но потом искать причины бросили. Поняли, что на один анализ нам займут денег друзья, на второй наскребем, а что нам дадут причины? Надо действовать.

Саша не умела и не умеет постоять за себя, противостоять агрессии. Сказать взрослому: «Мария Ивановна, Вася меня обижает» — для нее что-то запредельное.

В школе о ее конфликтах я узнавала, только если мне докладывали другие дети: «А вы знаете, что над Сашей издеваются? Сашу постоянно бьют».
Она была очень робкой. Могла долго стоять перед дверью, за которой ее кто-то ждет, и бояться войти.

Когда я у нее спрашивала: «Почему ты не постоишь за себя?», она снисходительно отвечала об обидчиках: «Что с них взять?» Считала, что они странные. Зачем обижают? Такой у нас маленький философ.

В три года ей поставили диагноз «аутизм». Тогда в него, конечно, никто не поверил! Это сейчас про аутизм все слышали, поставят диагноз и рекомендуют одни занятия, другие. Пятнадцать лет назад такого не было. Если ты говорил: «Мой ребенок — аутист», отвечали: «Ее учить бесполезно. Они учат только то, что сами хотят». Это то, с чем мы столкнулись.

В шесть лет я отдала Сашу в музыкальную школу по классу флейты. Мне казалось, что раз ей трудно себя выразить словами, пусть выражает через музыку. Может, так у нее получится. Но педагог ее буквально боялся, и два года мы ничего не делали. Через два года Саша сама сказала: «Мне надоело, пошли на скрипку». Скрипка далась тяжелее. Там же все время трогают руки. А Саше это неприятно. Выдержали год. Потом был ксилофон. Прекрасный педагог, которого, к сожалению, уже не стало. В один прекрасный момент музыкальная школа для нас закончилась — Саша завалила письменный экзамен. Устно она могла сдать, а письменно нет.

Саша вторая из четырех моих детей. Помню, в какой-то момент старший сын стал ее стесняться. У него же все спрашивали на площадках: «Почему твоя сестра такая странная?» Она ко всем подходила, со всеми болтала. И он стал просить: «Давай ее дома оставим». Младшая сестра продержалась дольше, лет до тринадцати они могли вместе гулять. Но настоящая дружба у Саши с младшим братом. Ему 9, ей 18, но они выходят на площадку и начинают вместе показывать номера: он занимается акробатикой, Саша тоже. И они выпендриваются перед другими детьми, что умеют.

У нас было много случаев, когда окружающие просто не знали, как себя с Сашей вести. Однажды она гуляла с друзьями и залезла на дерево. Они решили позвать взрослых, попросить ее снять. Когда Сашу начали стаскивать, она испугалась, у нее случился истерический припадок. Взрослые догадались позвонить мне, я сказала: «Не трогайте ее, я сейчас приеду», они все настаивали на том, чтобы вызвать скорую. Еле уговорила без меня не вызывать, Саше нельзя половину лекарств.

Дома мы Саше расслабляться не даем. Она знает, что лениться не получится. Все готовят, и она готовит. Не можешь резать помидор? Режь морковку. Сестра уже знает, что, если сказать Саше: «Убери свою комнату», она не уберет. А если попросить: «Поставь книги на полку» — уже понятнее, поставит. Да, у нас была альтернатива — все делать за ребенка, а не мучиться и ждать, пока она сделает. Но мы старались, чтобы она все делала сама.

Так однажды в нашей жизни появился театр. Мы пришли в студию Андрея Борисовича Афонина «Круг II», которая сейчас объединилась с центром «Равные возможности». Это был очень важный проект, благодаря которому дети с ментальной инвалидностью не сидели дома.

Осевший дома особенный ребенок — это пытка для окружающих и для него самого.

В театре я, наконец, увидела. Это были не просто «какие-то занятия чем-то». Появился результат.

Я помню нашу театральную группу четыре года назад. Дети просто расходились по своим углам. Теперь у Саши появились друзья. Она почувствовала себя значимой. Ее не просто похвалили: «Молодец, играешь на флейте», ей дали роль в спектакле, где она могла играть. Саша нашла там свое место. «Равные возможности» — это и мастерские, и летний лагерь. Дети вместе ездят на экскурсии.

Вне театра Сашу и сейчас иногда обижают. Особенно подростки любят самоутверждаться за ее счет. Оставишь ее на площадке с братьями и сестрами, приходишь, Саша вся в слезах, кто-то ее там додавливает.

Она учится в колледже на повара, но у меня есть ощущение, что если колледж не коррекционный, то дети расслабляются. Вместо лаборатории их часто отправляют то на занятия к психологу, то еще куда-то. Не допускают до практики. А в «Равных возможностях» Саша просто живет. Все в театре им живут и долго шли туда разными путями. Дети из разных школ, коррекционных, обычных, «тяжелые» и не очень, вдруг собрались и научились взаимодействовать. Здесь она востребована, трудоустроена. Здесь у Саши есть будущее.

Елена, сын Андрей (16 лет):

Однажды я увидела в интернете интервью с Андреем Борисовичем Афониным, руководителем театральной студии «Круг II», и решила туда Андрея отдать. Меня это очень вдохновило. Я не ставила себе задачи сделать Андрея профессиональным актером, чтобы он участвовал в постановках. Хотела, чтобы он развивался, занимался музыкой, общался с единомышленниками. Андрей тогда был очень застенчивым мальчиком.

Фото: Равные возможности Москва / Facebook

У папы, помню, случилась паника. Мы жили далеко, Андрей еще не был самостоятельным. Мы возили его в школу, на дополнительные занятия. Он не понимал, как это можно совместить. Я тоже боялась, но другого. В пятнадцать лет подростка сложно заставить ходить в театральную студию. Я говорила ему: «Это — клуб по интересам, давай попробуем». Первый раз я все время была с Андреем.

У него еще есть такая особенность. Он говорил: «Мне понравилось! Как тут здорово, как замечательно! Давай сюда больше никогда не придем?»

Мы с другими родителями в студии никогда не обсуждали диагнозы, «у кого — что». Эта информация могла всплыть только случайно. Мы обсуждали наших детей, их успехи, занятия. И мне это очень нравилось. У Андрея, например, слабо развита моторика, ему трудно что-то делать руками: лепить, рисовать. Зато с устной речью у него все было отлично, он любил рассказывать, хорошо знал историю. С точными науками тоже не складывалось, поэтому для нас я видела один выход, чтобы в будущем заработать себе на хлеб — театральная деятельность.

Именно в театре мы увидели, как ребенок начал взрослеть, отстаивать свои права. Например, однажды обратился к педагогам, чтобы ему дали большую роль. Для нас это был шок! Андрей очень компромиссный мальчик. Всегда соглашался со взрослыми. Ребята с аутическими чертами часто отстаивают свою точку зрения не на жизнь, а на смерть, Андрей же был очень «удобным» ребенком. Делал то, что скажут взрослые, даже если не хотел, а тут вдруг взбунтовался. Ему тогда дали роль, и он был очень счастлив и рад. Это была большая победа в его самостоятельности.

Потом он захотел один ездить в театр. Мы очень боялись: сам через дорогу, на метро. Но он увидел, что ребята постарше ездят, и тоже захотел сам. Дальше он подсмотрел, что они разговаривают по телефону, и научился звонить, хотя раньше не любил.

Читать еще:  10 удивительных и загадочных планет, обнаруженных в последнее десятилетие

Помню, как мы впервые ездили в летний лагерь «Равных возможностей». По традиции Андрей сказал: «Как было хорошо, больше не поедем». Но уже в ноябре стал спрашивать: «Когда следующий лагерь?», приставать к другим ребятам: «Вы поедете в лагерь? Потому что я поеду».

Летний лагерь. Фото: rvmos.com

Я и сама очень хотела в этот лагерь. Это — огромная поддержка родителей особых детей, тренинг для них. В театр я пришла, как когда-то в школу: «Что вы из себя представляете?» Андрей Борисович только улыбнулся. Мне казалось, что я — педагог с пятнадцатилетним стажем, мама двоих детей, бабушка. Чем меня могут удивить? Но родительская школа в лагере очень многое мне дала.

Сейчас я вижу, что Андрей приходит в коллектив, где его не просто терпят, не просто общаются. Ему радуются, его ждут. Это значит, что коммуникация состоялась!

Ирина Осипова, исполнительный директор организации «Равные возможности», дочь Надежда (18 лет):

Ирина Осипова: У человека с ментальными нарушениями совсем другие смыслы в жизни, поэтому ему трудно доказать смысл знаний, которые он не может использовать в повседневной реальности.

В коррекционном детском саду, куда нас взяли, все было очень живо, в творческом поиске, чувствовалась атмосфера принятия. Именно там мне подали идею идти учиться, чтобы помогать Наде и другим детям с подобными трудностями, там я после окончания института работала многие годы.

Рождение Нади повлияло и на судьбу моей старшей дочери. Надя росла у нее на глазах, так получилось, что мы обе пошли по этому пути и сейчас работаем вместе над тем, чтобы у наших ребят была достойная интересная жизнь.

Мы не ждем, что дети сейчас в один миг решат все свои проблемы, вдруг получат Нобелевскую премию, но они постепенно становятся самостоятельными и ответственными, учатся тому, что им действительно необходимо для жизни. И это — ежедневная тонкая кропотливая работа, невероятно для них важная.

Надя и Лена Осиповы

Отрывок из спектакля «Отдаленная близость», поставленного по текстам самих людей с ментальными особенностями:

Чего боятся наши дети на разных этапах взросления и как мы можем им помочь

Страхи и фобии могут возникать в любом возрасте, но именно в детской психологии есть понятие естественных страхов — тех, что возникают у большинства детей на том или ином этапе развития и являются закономерным следствием взросления. Однако в подходе родителей к таким страхам возможны крайности: кто-то мчится к психотерапевту из-за того, что малыш боится темноты, а кто-то в подобной ситуации отмахивается от «глупостей» и плотно запирает на ночь дверь в детскую.

Чего ждать от детских страхов, как помочь ребенку с ними справиться и нужно ли обращаться за помощью к специалистам? AdMe.ru решил разобраться.

От рождения до 1 года

  • Страх резких звуков / вспышек / движений. Не требует особых действий со стороны родителей, просто постарайтесь избегать любой резкости. Ребенок, спокойно спящий под гудение пылесоса и шум стройки под окном, может испугаться простого внезапного чиха. Для снижения общей тревожности как можно чаще используйте контакт «кожа к коже».
  • Страх потери матери. Пройдет, когда малыш начнет осознавать себя как отдельный организм, а не часть мамы. Кроме того, он приобретет понятия «на время» и «в другом месте», тогда как сейчас уход мамы — это «навсегда» и «в неизвестность». Пережить этот период поможет, например, радионяня, благодаря которой малыш сможет слышать ваш голос.
  • Страх незнакомца. Во втором полугодии жизни ребенок начинает различать понятия «свой» и «чужой». Некоторые дети реагируют на чужих очень резко: пугаются, плачут, отказываются общаться. Не настаивайте — двоюродная тетя переживет, что малыш не пошел к ней на ручки, а отдав его насильно, вы рискуете усугубить этот страх.

От 1 года до 3 лет

  • Боязнь нововведений. Ребенок еще слишком мал, чтобы понимать, что изменения — это нормально. Для него любые перемены — крушение мироустройства. И так совпало, что именно на этот период приходится обычно серьезное отделение от родителей — детский сад или няня. Разговаривайте с малышом о предстоящих переменах, придумайте ваши личные ритуалы, которые будут оставаться неизменными при любых условиях. Ни в коем случае не нарушайте данных ребенку обещаний — ему нужны точки стабильности.
  • Страх темноты. Причиной возникновения становятся обычно необдуманные слова и поступки взрослых. Помочь справиться с ним может ночник. Можно подарить малышу маленький фонарик, который «способен победить темноту, хоть и совсем кроха». Можно придумать интересные занятия в темноте: театр теней, просмотр слайдов, игры со световым столом.
  • Боязнь животных. Причина возникновения — неприятный опыт общения с животным либо страшилки, рассказанные взрослыми («Не трогай — укусит!»). Обучая малыша общению с животными, не путайте страх и осторожность — воспитывать следует именно второе. Если страх уже возник, действуйте мягко: выбирайте мультики, книжки, в которых «страшный зверь» вовсе и не страшный. При случае подружитесь с одним из представителей пугающего вида (только не настаивайте «погладить собачку», если ребенок боится, — всему свое время).

От 4 до 7 лет

  • Страх перед монстрами. Призраки, бугимены, вампиры — ребенок не способен разделить эмоцию и объект, ее вызывающий. Другими словами, если его испугал персонаж ужастика, страх реален, а значит, и монстр тоже реален. Не допускайте бесконтрольного просмотра ТВ ребенком. Если страх уже появился, вместе найдите слабые места у монстра и «вооружите» против него малыша.
  • Страх боли. Разумеется, реагирует на боль и новорожденный, но бояться боли до того, как ее причинили, — это свойство более зрелой психики. Более конкретизированная версия — боязнь врачей. Никогда не лгите ребенку о боли — не нужно говорить, что будет совсем не больно, ведя малыша на прививку. Скажите честно, что придется немного потерпеть, — все пройдет быстро.
  • Страх смерти. В старшем дошкольном возрасте к малышу обычно приходит осознание необратимости смерти. Сопровождается оно, как правило, боязнью потерять родных (о собственной смерти человек задумается гораздо позже). Поговорите с ребенком, выслушайте. Объясните, что обычно люди умирают, прожив долгую жизнь, и у вас еще много времени. Если малыш заявит, что придумает «лекарство от смерти», поддержите эту идею, она поможет ему примириться с пугающим фактом.

От 8 до 11 лет

  • Страх не соответствовать. Для младшего школьника актуальны вопросы социализации и связанный с ними страх не отвечать ожиданиям окружающих: родителей, учителей, ровесников. Постарайтесь чаще беседовать с ним об индивидуальности, о ценности каждой отдельной личности, о настоящей дружбе. Будьте последовательны — не сравнивайте ребенка с другими, более успешными в чем-то детьми. Хвалите за его личные достижения.
  • Страх испытания. Как правило, тоже связан со школой: боязнь не ответить на уроке, завалить экзамен, не сдать какие-то нормативы, плохо выступить на школьном концерте может привести даже к паническим атакам. Побеседуйте с ребенком о том, что самое ужасное может произойти, если он вдруг не справится, — катастрофы в любом случае не произойдет, а значит, можно не бояться неудачи. После этого предложите ему пару приемов по снятию напряжения: осознанное дыхание, выбор конкретного зрителя в аудитории, на котором можно сконцентрироваться, небольшой талисман на удачу (поможет, если вы будете убедительны, вручая его).

С 12 до 16 лет

  • Страх быть отвергнутым. С момента разделения на группы внутри коллектива, на «красавчиков» и «лузеров», подростки осваивают новый инструмент влияния — принятие и спекуляция им. Задача родителей — формирование у ребенка понимания не только ценности своей личности независимо от мнения других людей, но и необходимости анализировать «испытания» для вступления в группу на предмет адекватности. Не требуют ли от тебя поступить подло, отказаться от своих принципов? Не унижает ли тебя выдвинутое условие? Сто́ят ли люди, выдвигающие подобные требования, твоей дружбы и восхищения? Позаботьтесь о том, чтобы подросток знал, где он может получить помощь, если непринятие перерастет в травлю: у вас, в службе психологической поддержки, на линии телефона доверия.
  • Страх взросления. Пубертатные изменения тела и его реакций могут напугать ребенка. Известны случаи, когда девочки пугались менструаций, думая, что это смертельно. Подобные страхи возникают от непонимания сути происходящего, а это полностью недоработка родителей. Подготовьте ребенка заранее к тому, что будет происходить с ним в ближайшие годы. Если не можете рассказать сами (стесняетесь или не уверены в своих знаниях), в сети достаточно книг и фильмов на эту тему. Подросток должен понимать, что он здоров и нормален.

Общие правила работы с детским страхом

Каким бы ни был страх и сколько бы ни было лет вашему ребенку, эти правила должны соблюдаться обязательно:

  • Не формируйте страхи самостоятельно, пугая малыша или, наоборот, излишне трясясь над каждым эпизодом, когда он чего-то испугался.
  • Не высмеивайте страх, это не поможет избавиться от него, но нарушит ваше с ребенком взаимопонимание.
  • Не боритесь со страхами силовыми методами, через «не могу». Да, в терапии применяются техники, снижающие интенсивность пугающего объекта путем постепенного сближения с ним, но для того чтобы их применять, нужны специальные знания, без которых легко навредить ребенку.
  • Изучите «мягкие» методы борьбы: арт-терапию, релаксацию, терапевтические сказки — многие из них могут успешно применяться в домашних условиях.
  • Различайте детские страхи и фобии. Если интенсивность переживаний не соответствует их причине, устойчивый страх сохраняется более 2 месяцев и ощутимо влияет на качество жизни ребенка, обратитесь за помощью к детскому психологу.
  • Самое главное,настройтесь на своего ребенка. Постарайтесь понять причину возникновения страха, подключите всю свою любовь и находчивость, чтобы найти способ борьбы, который подойдет именно вашему чаду. Обычно для этого достаточно лишь внимательно выслушать его и искренне захотеть помочь.
Читать еще:  «А можно не портянки, а носки?» – что пишут мамы в армейском чате

Ребенок от 8 до 12 лет — уже подросток? Почему дети взрослеют раньше

Как и когда начинается подростковый возраст у современных детей

Лариса Суркова кандидат психологических наук, семейный и детский психолог, мама пяти детей

У многодетной мамы и психолога Ларисы Сурковой — пятеро детей, и с двумя старшими дочерьми она, можно сказать, уже пережила подростковый возраст. Открытия, которые были сделаны ею как мамой и специалистом, будут полезны тем, кто прямо сейчас занят воспитанием детей от 8 до 15 лет.

Каждую свою книгу о детях я могу начинать словами: «Это мой любимый возраст». И потому, что у меня есть собственные дети в каждой возрастной категории, и потому, что для меня каждый из этих периодов прекрасен по-своему. Но дети, входящие в ранний подростковый возраст, — это категория, которая вызывает у меня особые чувства по ряду причин.

Во-первых, я считаю, что этим детям, может быть, тяжелее всех. У них огромная загруженность: чем только они ни заняты кроме школы. На них давит бесконечное родительское «ты должен», но при этом им не выказывают доверия. А это очень важно для адекватной самооценки.

Во-вторых, у них начинаются изменения в гормональном фоне, что тоже дается непросто.

В-третьих, на них давит информационный поток: новости, мультики, фильмы и т.д. Это большая нагрузка, которой у нас с вами не было. Поэтому нашим детям гораздо тяжелее.

Как и когда начинается подростковый возраст?

В психологии подростками считаются те, кто достиг возраста 12-13 лет. Я не могу с этим согласиться в сегодняшних реалиях. Дети взрослеют раньше, в другие сроки формируются вторичные половые признаки и психоэмоциональная сфера ребенка. Так когда же сегодня начинается подростковый возраст? Удивить вас?

Первые признаки его приближения вы начнете замечать в 9-10 лет. Для меня это стало в свое время шоком, честно говоря, я не ожидала этого «гостя» так рано. Но именно в этом возрасте у современных детей начинаются первые гормональные перестройки. Постепенно становятся очевидными и изменения в теле, вызванные взрослением. Ваш вчерашний малыш становится похож на маленького неуклюжего олененка.

Юный человек и сам не понимает, что происходит с ним, с его телом, и это, конечно, сказывается на характере. Резкие смены настроения, нежелание слышать чужое мнение, постоянные протесты и споры — основные симптомы, сопровождающие ранний подростковый возраст.

Что делать? Выставлять рамки с одной стороны, проявлять мягкость и максимальное понимание, ласку — с другой. От любого покушения на личность и, как кажется детям, на «взрослость» вы получите жесткое усугубление отношений. Оговорите условия еще «на суше», то есть за пару лет до начала этого периода.

Ребенку в это время важно жить в привычных условиях, которые не «ломают» его психику, его образ жизни и привычки. Это поможет не усугублять и так непростое для всей семьи время. И обязательно помните — это все тот же ребенок, и объятия как минимум 4 раза в день никто не отменял!

После первых острых двух лет взросления вас будет ждать «бонус» — примерно год спокойной жизни. Ваше чадо немного привыкло к себе, своему телу и успокоилось.

Расслабились? Не стоит! Самое интересное впереди. После 14 лет гормоны начинают бушевать с новой силой. Меняются представления о мире, появляются новые авторитеты. Не сформированная до конца личность легко поддается чужому влиянию, резко меняет свое мнение, опираясь на иное. Родители находятся в напряжении и переживаниях.

И самое главное, способов влияния или наказания практически нет. Современная школа формирует у подростка иммунитет к повышению голоса, крику. Дети живут за своеобразным экраном с надписью: «Поорет — перестанет». Примеры из книг, герои фильмов — все это не имеет значения, важна лишь оценка определенного социума, которому они безоговорочно доверяют. И вроде бы вы как родители все еще помните о мягкости и любви, но все чаще опускаете руки и плачете от безысходности.

Что делать? Вспомнить себя и переждать!

Почему наши дети так рано взрослеют?

Действительно, современные подростки превращаются во взрослых гораздо раньше. У девочек уже в 8-9 лет начинается рост молочных желез, а в 11-12 лет у 75% из них начинается менструация. Мальчики с 8-9 лет активно забивают в поисковик «голые женщины», а в 10-12 лет у них случается первая поллюция. Физически дети развиваются быстрее, а вот психологическое развитие редко опережает нормы, которые были прописаны 15-20 лет назад.

Конечно, вопрос «почему» — здесь ключевой. И самое интересное, что единого ответа на этот вопрос нет. Рассмотрим все основные теории.

Теория «Пищевая». Все зависит от питания. Это, пожалуй, теория-лидер. Большое количество некачественной еды, содержащей гормоны и ГМО. Сторонники «химической» теории считают, что изменения могут происходить уже на стадии беременности. Что же делать? Питаться здоровой и полноценной пищей всегда, а не так: ребенку — брокколи, а себе — пельмени и наггетсы из коробки.

Теория «Интеллектуальная». Есть мнение, что усиленный вклад в раннее развитие детей развивает не только мозг. За мозгом тянется и тело. В итоге к 7-8 годам дети не только умнее, но и крупнее физически. Их интересы выходят за рамки детских. По статистике, запрос в поисковике, связанный с сексом, дети вводят в трех случаях из пяти.

Теория «Социальная». Родители сами торопят детей. Включая их в круг обсуждения взрослых проблем, ругаясь и выясняя отношения при них. Сюда же можно отнести ранний перевод отношений в формат материальных и денежных ценностей. Все это торопит детей.

Плохо ли это? Каждый решает сам. Я сторонник того, что детство должно быть! И нет ничего плохого, если оно будет достаточно долгим, хотя бы и до 10-12 лет.

«Я работаю в театре для детей с особенностями развития»

13 сентября 2018 в 18:59

Уже третий год в Сочи существует «Неигрушечный театр» — студия для детей с расстройством аутистического спектра. С детьми занимаются педагоги, несколько раз в месяц в Сочи из Москвы приезжает их главный режиссер, который проводит репетиции и готовит особенных актеров ко второй в их жизни премьере. Спектакль «Алиса и Сказочный лес», в котором задействованы 11 артистов студии, состоится в Сочи 15 сентября. О том, как из успешного бизнесмена превратиться в театрального режиссера, а из особенных детей воспитывать профессиональных актеров, поговорили с главным режиссером спектаклей Вадимом Тетиевским. И заодно вспомнили мудрые мысли из сказок Льюиса Кэрролла.

Анастасия Корсунова

Вадим Тетиевский

— Куда мне отсюда идти?

— А куда ты хочешь попасть?

— А мне все равно, только бы попасть куда-нибудь.

— Тогда все равно куда идти. Куда-нибудь ты обязательно попадешь*

Я вообще не режиссер по профессии, я инженер-радиотехник, закончил Московский институт связи. Скажу честно, я никогда не любил эту профессию, но так получилось, это династия, семейное. В институте я в большей степени занимался тем, что играл в КВН, писал для КВН и каких-то постановок. Потом я стал работать во французской фирме, там мы занимались продажей оборудования (в основном для SPA и медицины), пиаром, и в конце концов стал генеральным директором большой организации.

Как бизнесмен я постоянно занят, но при этом творчеством я занимался всегда. У меня есть дочь, которая с самого раннего детства училась в театральной студии, я ее поддерживал в этом. Позже она поступила в театральный вуз, закончила его и сейчас работает актрисой в театре. А здесь в «Неигрушечном театре» работает педагогом и вторым режиссером.

План, что и говорить, был превосходный; простой и ясный, лучше не придумать. Недостаток у него был только один: было совершенно неизвестно, как привести его в исполнение

Со студией «Неигрушечного театра» все получилось случайно. Несколько лет назад в Сочи проходил фестиваль SPA-индустрии и у организаторов была задумка провести благотворительную акцию. Я предложил сделать интерактивный спектакль для детей с особенностями развития и написал сценарий. Мы собрались, сыграли для детей сказку, а на следующий год еще одну. Дети были просто зрителями, им понравилось.

Конечно же мы боялись, не знали как с этими детьми работать, что делать. У меня друг — врач-психоаналитик, я у него консультировался, когда писал сценарий. Это все было дилетантство, конечно, но важно было привлечь внимание детей, чтобы они не уходили в себя, не испугались.

После второго спектакля я как-то подумал, ну что мы раз в год приезжаем, этого недостаточно. Я еще не знал, что существуют инклюзивные театры и что их много по всей стране. И есть огромное количество энтузиастов, замечательных людей, которые всем этим занимаются. Я ничего этого не знал, мне просто пришла идея и я озвучил ее Виктору Шубину, председателю НКО «Радуга», которая занимается детьми с аутистическим спектром. Давайте сделаем детскую театральную студию, потому что мы видим, что у вас замечательные дети и мы видим, как они реагируют на то, что мы делаем. И хотелось бы, чтобы они сами в этом процессе участвовали. Я тогда ни сном, ни духом не знал про вариации, комбинации, импровизации и прочую театрально-терапевтическую терминологию. Но я как-то внутренне почувствовал, что детям будет очень важно и интересно заниматься театральной деятельностью.

Читать еще:  ДЦП и любовь: Вячеслав нашел жену после публикации «Правмира»

В прошлом году, когда мы только начали студию, репетировали наш первый спектакль, мы ничего не знали, мы начали вообще как слепые котята и делали все по интуиции. Но постепенно подтягивались нужные люди — Ксения Виктор, Ирина Аксенова.

И тогда же я начал заниматься в интегрированном театре-студии «Круг II», специалисты которой обучают актерскому мастерству людей с особенностями развития и ставят полноценные театральные спектакли (постановка «Отдаленная близость» стал лауреатом премии «Золотая маска — 2014» — Прим. ред.). Они очень открытые, они энтузиасты, которые работают 24 часа в сутки, и я смотрел как они занимаются, волонтерил в их студии. У них есть школа, которая называется «Школа особого театра» и к ним туда приезжают со всей страны. В ней я и учился.

До этого я о детях с аутистическим расстройством знал только по фильму «Человек дождя». У меня был знакомый мальчик на даче, мы с ним общались, играли в футбол, и мне в один день сказали что у него расстройство аутистического спектра. Если бы не сказали, я бы и не заметил ничего. То есть о том, что есть такие дети и что надо с ними себя по-особенному вести, я узнал только когда мы готовились к первому спектаклю. Я знал, что есть дети с ДЦП, я же не в замкнутом пространстве живу, но про аутизм никогда не слышал.

Замысел был в том, что дети в течении года будут готовить какое-то представление. Они сами вместе с родителями делают декорации, костюмы, они изучают разные театральные дисциплины, занимаются танцем, развитием речи, то есть идет обучающий процесс, а спектакль — уже результат и вишенка на торте.

При этом наша цель не в том, что зритель должен посмотреть и умилиться: «Ой, дети с заболеванием вышли на сцену». Если зрители пришли для этого, значит мы плохо работали, значит мы вообще ничего не сделали. Зрители должны посмотреть и им должно понравиться. Да, это особый театр, но хотим подчеркнуть художественную ценность.

Понятное дело, что мы не сможем сразу выйти и показать гениальный спектакль, но если публика увидит, что у нас все хорошо поставлено и люди прочтут идею спектакля, увидят как дети ее воплощают, то это уже отличный результат.

У наших педагогов есть правило: если ребенок не занимался и пришел в последний момент, то не нужно выпускать его на сцену. Ведь мы тоже несем за его развитие ответственность. Что бы ни случилось, спектакль должен быть спектаклем. Надо уважать зрителя, которого мы пригласили. Я понимаю, что столько людей, столько мнений, столько вкусов, что не всем может нравиться такой вид искусства, такой вид творчества, и вообще не всем нравится театр в принципе. Тем более, что мы выступаем не как обычный театр, а как театр особенный. Надеемся, что большинство людей будет делать скидку не на диагнозы артистов, а просто на то, что это дети. Да и сами мы понимаем что это дети, а не Де Ниро и даже не молодой ДиКаприо.

Видала я такую чепуху, по сравнению с которой эта чепуха — толковый словарь!

Нужно бежать со всех ног, чтобы только оставаться на месте, а чтобы куда-то попасть, надо бежать как минимум вдвое быстрее!

Я так им и говорю: «Зал там, на вас смотрят, вы актеры, вы должны выйти и показать. Вы не должны беспорядочно хватать кого-то, падать, целовать. На вас смотрят двести человек, вы не имеете права сыграть плохо». Вот эту мысль мы вносим детям и замечаем, что не сразу, не все, но потихоньку они это понимают. И очень важный момент — это момент ответственности. Завтра опять будет репетиция, сегодня будет репетиция, и я уверен, что здесь будет твориться не пойми что (у нас так все репетиции проходят). Но я также знаю, что 15 сентября, когда они появятся на сцене, все пройдет как надо.

«Золотую маску» с нашим спектаклем мы не потянем (смеется), а вот специализированные фестивали — почему бы нам не поучаствовать. Сейчас мы заматереем, особенно если получим грант. В конце ноября у нас закончится предыдущий и мы начнем писать заявку на следующий. Первый грант ушел на создание студии, а сейчас мы хотим получить грант на развитие проекта. Мы показываем в своих отчетах, что мы сделали, что нам удалось достичь, что произошло, и мы надеемся, что те люди, которые смотрят и оценивают гранты, увидят результаты. Плюс у нас есть немного денег от наших друзей, даже не спонсоров, а просто тех, кто помогает. Все-таки мы прожили год без денег, единственное что нам дали, это зал. Ну ничего, выжили, с миру по нитке.

Очень много людей в нашем профессиональном мире SPA поддерживают нас не только морально, но и финансово, присылают на счет деньги по мере своих возможностей, мы им очень благодарны. Мои личные друзья меня тоже поддерживают, кто-то просто интересуется, кто-то искренне болеет.

Есть, конечно, знакомые которые к этому просто равнодушно относятся. Есть те, кто уверен, что я занимаюсь бесполезным делом. Есть люди, которые считают, что я на этом пиарюсь. Ну, мы все разные и у каждого свои взгляды.

Помощь не бывает большой или маленькой, помощь — это веление души. Есть люди, которые вдохновляют и ты чувствуешь, что делаешь правильное дело. Особенно это чувство меня накрыло после того, как я познакомился с будущими коллегами. Мир состоит из очень хороших людей — это моя основная позиция.

Я уж не говорю про друзей, соратников и членов нашей команды, которые со мной работают и меня поддерживают, я даже выразить не могу, насколько я им благодарен. Мы уже как одно целое.

— А где я могу найти кого-нибудь нормального?

— Нигде, — ответил Кот, — нормальных не бывает. Ведь все такие разные и непохожие. И это, по-моему, нормально.

У меня с детьми уже установилась своя связь. Это на эмоциональном уровне, это на уровне взгляда друг на друга. Я с ними на одной волне, я могу предугадать их реакцию. Да, бывает, конечно, когда ребенок может что-то выкинуть, но даже это я понимаю и предугадываю.

Я чувствую их отдачу, отношение ко мне, к нашим педагогам. С детьми, которые занимаются уже второй год (я называю их «старой гвардией Наполеона»), мы на одной волне. Даже если меня месяц нет, мы встречаемся как старые друзья, они не кочевряжатся, выполняют все, что я говорю, нормальные и позитивные.

Новенькие — настороженные, это понятно, это логично, особенно в первое время. У нас есть девочки, которые не говорили, они и сейчас не очень хорошо говорят или почти не говорят, но тем не менее, они выражают свое отношение какими-то другими реакциями. Они подойдут, обнимут, возьмут за руку, посмотрят в глаза, хотя перед этим они могли заткнуть уши, убежать. И это не потому, что я человек такой хороший, — это все занятия, они дают этот эффект. Сейчас с ними занимаются моя дочь Алина и педагог из Пензы Владилена Китаева, дети мало их знают. Говорят, что они должны замкнуться — ничего подобного, наши уже не замыкаются. Даже на вашего фотографа, смотрите, как реагируют — пришел, ну и хорошо, никаких проблем.

Да, они дети, и как любые дети они балуются, они бывают капризными, они порой устают, они иногда приходят невыспавшимися на утренние занятия, чем-то недовольные, они ленятся или у них просто нет настроения. Они ничем не отличаются от других детей. Иногда с ними надо вести себя строго, иногда по-ласковому поговорить, иногда надо дать команду. Да, у них есть такая особенность: они часто реагируют на простую четкую команду — встал-взял-сел. Это не грубость, это метод работы. Но мы этим не злоупотребляем. Да, когда приходят новые педагоги, они боятся быть требовательными и твердыми. Но ребенку иногда надо строго сказать или даже пригрозить. На детей, и не только на наших, но и всех остальных, очень действует предостережение, что сейчас мы прекратим занятие и ты отправишься домой, и для них это серьезный момент.

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:

Adblock
detector