0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Можно ли православным заниматься йогой? Объяснил священник Димитрий Смирнов

Можно ли православным заниматься йогой? Объяснил священник Димитрий Смирнов

Сегодня очень многие люди занимаются йогой в целях совершенствования тела или оздоровления. Насколько это небезопасно, рассказал священнослужитель Димитрий Смирнов.

Мне очень часто задают этот вопрос. Апостол Павел говорил, что нам всё позволено, но не всё полезно. Как духовной практикой, йогой заниматься не стоит, потому что подобные духовные практики очень опасны. И хотя Владимир Высоцкий и спел, что «хорошую религию придумали индусы», на самом деле, это чистой воды язычество. А кто является богом язычника? Бес.

В ответ на мои предупреждения люди порой заявляют, что практикуют только хатха-йогу. То есть занимаются только физкультурой. Но это в любом случае не уберегает от опасностей. Потому что хатха-йога — это дело не христианское, а антихристианское. И даже упражняясь лишь на уровне тела, ты, так или иначе, пользуешься плодами труда врага рода человеческого. Это первое.

В-вторых, большинство инструкторов йоги фанатеют от йоги, часто ездят в Индию на всевозможные фестивали и, конечно же, не являются православными христианами. Это тоже небезопасно, так как каждый инструктор считается для своего подопечного примером и авторитетом. И передаёт ему свои ценностные ориентиры.

Отмечу, что занятия йогой помогают людям впустить в себя дух гордыни. Вспомним, что йога — это способ совершенствования себя, то есть самосовершенствования. Как же опасно вот это «само». «Само» — это совершенно нехристианское свойство. Очень долго потом придётся выдавливать это из своей души. А для православного христианина возможно очиститься от гордыни только благодатью Божьей.

В-третьих, инструкторы йоги настоятельно рекомендуют, помимо физических упражнений, включать пранайаму (дыхательные практики). По мнению святых отцов, очень опасно этим заниматься, потому что во время дыхательных практик меняется состояние сознание человека.

И не всякий может сохранить бдительность, не впасть в прелесть, не всякому под силу распознать злых духов. Можно даже сойти с ума. Ведь духовная практика без Бога — это общение с бесами.

В любом случае всё йоговское берёт начало из учения, в основе которой находится антипод Христа.

В общем, я бы ни в коем случае не советовал заниматься йогой. Потому что тот, кто не входит в дверь, а влезает иначе, тот есть вор и разбойник.

«Аз есьм дверь», — сказал Христос.

Зачем нам, православным христианам, входить не через дверь, а залезать через забор?

На самом деле, то, что люди пытаются найти в йоге, есть в христианстве. Они просто остаются невежественными в этом вопросе. Даже один из самых знаменитых йогов — Рамакришна — интересовался и познавал христианство, и был готов на определённом этапе своей жизни принять христианство. Но что-то ему помешало, и он, как многие другие йоги, покончил с собой.

Дело в том, что в этом учении есть такой термин «неврикальпа самадхи». Считается, что это наивысшая форма духовного состояния. Человек входит в это состояние, и душа покидает тело. И не возвращается. Душа отлетает.

Люди всячески утверждают, что йога очень помогает им в облегчении определённых болей, болезней, каких-то душевных страданий. Но, надо заметить, что от страданий помогают и наркотики. Но разве их можно советовать?

Самый простой способ наркоза — это алкоголь. Напился вдрызг — и ты пребываешь в полумёртвом состоянии. Но разве мы будем это кому-то рекомендовать? Не всё то, что облегчает наши страдания, является хорошим.

Я не знаю людей, которые занимались бы йогой и не остались без повреждений. По крайней мере, я таких не встречал. Степень повреждения разная. Знаю и таких, которые несколько десятков лет уже не практикуют, но проблемы остаются.

Потому что духовный мир они воспринимают через понятия и термины этого учения. И даже свои мысли и чувства они объясняют для себя на языке йоги.

Это, как если бы человек долгое время жил в Англии, и он бы начал не только говорить на английском, но и думать на этом языке. И чтобы потом опять говорить по-русски, ему необходимо будет мысленно переводить.

Вот и здесь происходит то же самое. Есть вероятность забыть свой родной язык. Наш природный язык — это православное христианство. Зачем нам влезать в другую религию?

Зачем перелезать через забор, когда есть дверь — Христос?

Поэтому повторю слова святого апостола Павла:

«Нам всё позволено, но не всё полезно».

Друзья, если было полезно, ставьте палец вверх. Подписывайтесь на канал. Будет над чем подумать! Все статьи канала здесь смотри в себя.

Почему православным нельзя заниматься йогой

Православному христианину нельзя заниматься такой практикой по следующим причинам:

йога является частью религиозного вероучения, которое категорически противоположно христианству;в ней нет Бога, нет стремления Его познать, нет осознания своей греховной натуры;йога не предполагает покаяние или раскаяние в своих поступках;это эгоистичная практика самопознания без Богопознания, а это категорически расходится с христианскими основами.

Регулярные занятия, медитации — все это приводит к тому, что человек начинает отворачиваться от Господа, обращаться в сторону своей эгоистичной натуры все более и более. Он впадает в различные заблуждения, перестает различать доброе и злое, что в итоге приводит к серьезному духовному падению. Никто не дает гарантий, сможет ли человек вернуться на путь истинный после этого падения или нет.

Совет! Во избежание подобных неприятностей, лучше всего воздерживаться от подобных спортивных занятий, тем более, что существует огромное количество самых разнообразных физических нагрузок без духовного подтекста.

Главные причины неприятия йоги православием

Многие православные люди занимаются йогой долгие годы и не находят в этом чего-либо предосудительного. Хотя встречаются и ситуации, когда человек, будучи православным, занимается данной практикой, в последующем больше и больше начинает углубляться в буддизм, в последствии у него может появиться желание вступить в буддистскую веру.

Нельзя сказать, что церковь крайне отрицательно относится к аюрведическим практикам. Однако, некоторые моменты все таки невозможны для православного.

В йоге большое значение уделяется человеческой энергии, при этом чакры располагаются вдоль линии позвоночника, начинаясь от самого его основания. Также и энергия кундалини протекает от его начала. В православии все человеческие благостные чувства должны располагаться в области сердца. Таким образом, в данном понимании практики можно сказать, что они несовместимы как философия.

Также большое значение в практике уделяется понятию собственной сексуальности, раскрытию либидо и сексуальной энергии женщинами и мужчинами. Православие крайне категорично относится к данным понятиям, считая их греховными.

Основным неприятным моментом по христианской вере, является медитация. Она позволяет человеку расслабиться и усмиряет разум, но по одной из версий, она видится как самообожествление. Поскольку во время медитации человек отстраняется от обыденной реальности, приближая себя к Богу и к Вселенной.

Еще одним нюансом является отношение человека к молитвам. Верующий человек обязательно должен молиться, обращаясь к Богу. При этом во время медитации йоги обращаются в основном к самому себе, к собственной душе.

Также негативно христианская вера отзывается о йоге потому, что во время практики человек приводит себя в неопределенное состояние сознания, тем самым утверждая в себе демонов.

Как православному относиться к йоге

«Я очень положительно отношусь к физкультуре и спорту, и вот почему: физическая культура направлена на развитие, на совершенствование нашего физического естества. И это действительно так, иначе мы не употребляли бы слово «культура» по отношению к спорту», – сказал Предстоятель Русской Православной Церкви, отвечая на вопросы молодых людей на встрече, организованной в рамках Всемирного русского народного собора и студенческого фестиваля «Вера и дело».

Читать еще:  Лития в православии: что это, ее значение, как и когда заказывают, чем отличается от панихиды

В то же время Святейший Патриарх Кирилл обратил внимание присутствовавших на другой аспект затронутой темы: «В современном профессиональном спорте есть нечто такое, что работает не на созидание личности, в том числе ее физической составляющей, а на ее разрушение. Поэтому, поддерживая занятия физической культурой и спортом, я одновременно имею некоторые критические замечания к тому, что происходит в сфере профессионального спорта, в том числе и в нашей стране».

Отвечая на вопрос о ставших довольно популярными в юношеской среде занятиям йогой и медитацией Святейший Патриарх Кирилл сказал: «Занятия йогой имеют две составляющие, одна из них – это физические упражнения. Специалисты по физкультуре могут дать точную характеристику этим упражнениям, и ничего плохого в самой технике этих упражнений не существует». Его Святейшество напомнил, что йога – вовсе не только лишь физкультура, она опирается на совершенно определенную религию и предполагает соответствующие духовные практики.

«Йога сопровождается медитацией, и вот к этому я отношусь с большой настороженностью», – отметил Святейший Владыка. Он подчеркнул, в частности, что при использовании такого рода практик может разрушаться национальное самосознание человека, его культурная идентичность.

«Посещая Индию и находясь в центре индуизма, я был поражен, встречая этнически русских людей, одетых в особые принятые там одежды; с кем-то из них я поговорил, и сам себе сказал: это не наши люди, это не россияне. Они живут другими ценностями, другими идеалами, у них другое мироощущение».
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл, обращаясь к молодежной аудитории, предостерег их от экспериментов с медитациями.

Иеромонах Серафим (Роуз): «Христианская йога»

Индийская йога известна на Западе уже много десятилетий, а в Америке она дала начало особенно многим культам, а также популярной форме физической терапии, цели которой предположительно далеки от религии. Почти двадцать лет назад французский монах-бенедиктинец написал о своем опыте превращения йоги в «христианское» учение; следующие описания взяты из его книги[6].

Индийская йога — учение, рекомендующее довольно аскетический, подчиненный дисциплине образ жизни, — состоит в управлении дыханием и в определенных физических позах, которые приводят к состоянию расслабления, способствующему медитации, при которой обычно применяется мантра, или священное изречение, которое помогает сосредоточиться. Сущность йоги не в самой дисциплине, а в медитации, которая является ее целью. Автор прав, говоря: «Цели индийской йоги — духовные. Можно приравнять к предательству забвение этого и сохранение только физической стороны этого духовного учения, когда люди видят в ней только средство достижения телесного здоровья и красоты» (стр. 54). К этому нужно добавить, что человек, занимающийся йогой только ради телесного здоровья, уже подготовляет себя к определенным духовным воззрениям и даже переживаниям, о которых он, несомненно, и не догадывается; об этом мы скажем подробнее впоследствии.

Тот же автор продолжает: «Искусство йоги заключается в том, чтобы погрузить себя в полное безмолвие, отбросить от себя все мысли и иллюзии, отвергнуть и позабыть все, кроме одной истины: истинная сущность человека — божественна; она есть бог, об остальном можно только молчать» (стр. 63).

Разумеется, эта идея не христианская, а языческая, но цель «христианской йоги» — использовать приемы йоги для совсем других духовных целей, для «христианской» медитации. Цель йоговских приемов, с этой точки зрения, сделать человека раскрепощенным (расслабленным), удовлетворенным, недумающим и пассивным, то есть восприимчивым к духовным идеям и впечатлениям. «Как только вы приняли позу, вы чувствуете, как ваше тело расслабляется, и вас наполняет чувство общего благосостояния» (стр. 158). Упражнения приводят к «необычайному ощущению покоя» (стр. 6). «Начнем с того, что человек ощущает общее раскрепощение, его охватывает прекрасное самочувствие, эйфория (блаженство), которая должна и которая вправду сохраняется на долгое время. Если наши нервы напряжены и натянуты до предела, упражнение даст им покой, и усталость как рукой снимет» (стр. 49). «Цель всех его (йога) усилий — заставить замолчать в себе думающее начало, закрывая глаза на всякого рода соблазны» (стр. 56). Эйфорию, которую приносит йога, «можно с полным правом назвать «состоянием полного здоровья», которое позволяет нам делать больше и лучше на человеческом уровне — для начала, а затем и на христианском, религиозном, духовном уровне. Наиболее подходящее слово для этого состояния — удовлетворенность, заполняющая тело и душу и предрасполагающая нас… к духовной жизни» (стр. 31). Это может изменить всю личность человека: «Хатха-йога благотворно влияет на характер. Один человек после нескольких недель упражнений признался, что сам себя не узнает и что все замечают перемену в его поведении и реакциях. Он стал более мягким и понимающим. Он спокойно относится к событиям и переживаниям. Он удовлетворен… Вся его личность претерпела изменение, и он сам чувствует, как она укрепляется и раскрывается, а из этого проистекает почти непрерывное состояние эйфории, или удовлетворенности» (стр. 50).

Но все это — только подготовка к «духовной» цели, которая не заставляет себя долго ждать: «Став созерцательной, моя молитва получила особую и новую форму» (стр. 7). Став необычайно спокойным, автор отмечает «легкость, которую» он «почувствовал при погружении в молитву, при сосредоточении на ее содержании» (стр. 6). Человек становится «более восприимчивым к импульсам и побуждениям с небес» (стр. 13). «Практика йоги приводит к повышенной податливости и восприимчивости, то есть к раскрытию тех личных отношений между Богом и душой, которыми отмечен путь мистической жизни» (стр. 31). Даже для «ученика-йога» молитва становится «сладостной» и «охватывает всего человека» (стр. 183). Человек расслаблен и «готов затрепетать при касании Святого Духа, принять и приветствовать то, что Господь в Cвоей милости сочтет нас достойными испытать» (стр. 71). «Мы подготовим все свое существо к тому, чтобы оно было взято, было восхищено — и это, несомненно, одна из форм, даже высшая форма, христианского созерцания» (стр. 72). «С каждым днем упражнения, да и вся аскетическая дисциплина моей йоги прибавляет легкости, с которой благодать Христа притекает ко мне. Я чувствую, как растет мой голод по отношению к Богу, и моя жажда праведности, и мое желание быть христианином в полном смысле этого слова» (стр. 11).

Любой понимающий природу прелести, или духовного заблуждения (см. ниже, стр. 176–179), узнает в этом описании «христианской йоги» точные характеристики тех, кто духовно сбился с пути — или в сторону языческих религиозных опытов, или в сторону сектантских «христианских» опытов. То же стремление к «святым и божественным чувствам», та же открытость и готовность быть «восхищенным» неким духом, те же поиски не Бога, а «духовных утешений», то же самоопьянение, которое ошибочно принимается за «состояние благодати», та же невероятная легкость, с которой человек становится «созерцателем» или «мистиком», те же «мистические откровения» и псевдодуховные состояния. Это общие характерные признаки тех, кто впал именно в это состояние духовного заблуждения. Но автор «Христианской йоги», будучи бенедиктинским монахом, добавляет некоторые особые «медитации», которые показывают, что он мыслит полностью в духе римско-католических «медитаций» последних веков, с их свободной игрой воображения на христианские темы. Так, например, медитируя на тему рождественской мессы, он начинает видеть Младенца у Его Матери. «Я вглядываюсь, и больше ничего. Картины, идеи (ассоциации идей: Спаситель — Царь — Свет — Сияние — Пастырь — Младенец — и снова Свет) приходят одна за другой, проходят мимо… Все эти кусочки священной головоломки, взятые в целом, рождают во мне одну идею… безмолвное видение всего таинства Рождества» (стр. 161–162). Каждый, кто хоть немного знаком с православной духовной дисциплиной, увидел, что этот достойный жалости «христианский йог» умудрился попасть в ловушку, расставленную одним из мелких бесов, поджидающих таких искателей «духовных переживаний»: он даже не видел «Ангела света», а только дал волю своим собственным «религиозным фантазиям», порождениям сердца и духа, совершенно не подготовленных к духовной брани и к бесовским искушениям. Подобная «медитация» в наши дни практикуется в целом ряде католических монастырей и обителей.

Читать еще:  Православный акафист: что это, когда, как и зачем его читают, правила чтения акафиста святым

Тот факт, что в конце книги помещена статья переводчика «Добротолюбия» на французский язык с приложением выдержек из «Добротолюбия», только лишь показывает пропасть, отделяющую этих дилетантов от истинной духовности Православия, которая совершенно недоступна современным «мудрецам», разучившимся понимать ее язык. Достаточным доказательством некомпетентности автора в понимании «Добротолюбия» является то, что он называет «сердечной молитвой» (в православных традициях она является наивысшей молитвой, которой сподобляются только очень немногие после долгих лет аскетической брани и школы смирения у истинно богоносного старца) простейший трюк: произнесение слогов в унисон с сердцебиением (стр. 196).

Ниже мы полнее прокомментируем опасности «христианской йоги», когда будем отмечать в ней черты, общие с другими формами «восточной медитации», которые предлагаются сегодня христианам.

Глава из книги «Православие и религия будущего»

Почему православным нельзя заниматься йогой

Православному христианину нельзя заниматься такой практикой по следующим причинам:

  • йога является частью религиозного вероучения, которое категорически противоположно христианству;
  • в ней нет Бога, нет стремления Его познать, нет осознания своей греховной натуры;
  • йога не предполагает покаяние или раскаяние в своих поступках;
  • это эгоистичная практика самопознания без Богопознания, а это категорически расходится с христианскими основами.

Регулярные занятия, медитации — все это приводит к тому, что человек начинает отворачиваться от Господа, обращаться в сторону своей эгоистичной натуры все более и более. Он впадает в различные заблуждения, перестает различать доброе и злое, что в итоге приводит к серьезному духовному падению. Никто не дает гарантий, сможет ли человек вернуться на путь истинный после этого падения или нет.

Совет! Во избежание подобных неприятностей, лучше всего воздерживаться от подобных спортивных занятий, тем более, что существует огромное количество самых разнообразных физических нагрузок без духовного подтекста.

Православная йога: миф или реальность?

Я задумалась, какие же аргументы против йоги выдвигают священники. И с этим вопросом обратилась напрямую к служителям церкви.

«Йога – это грех, – мягко ответил отец Александр. — Православие и йога несовместимы. Она настолько же разнятся, как для желающего перебраться на другой берег реки лодка и камень на шее. Йога – это жестокий самообман, не стремление к Богу, а желание самому стать Богом. Стерегитесь этого — вот что я могу сказать вам про йогу».

«Аскетика православия и аскетика йоги действительно похожи. Но это только на первый взгляд кажется. На самом деле разница огромнейшая, — сказал отец Викентий. — Православный подвижник, совершая подвиг, укрепляется в смирении, углубляется в видении своих грехов, своих недостатков, начинает плакать о своих грехах. А йог, когда занимается своими упражнениями, тем больше укрепляется в гордыне, превозносит себя, считая, что становится всемогущим. Такое поведение недопустимо, потому что Господь гордым противится, а смиренным дает благодать».

Такие разные на самом деле?

У меня нет теологического образования и не я не достигла просветления в йоге. Но я родилась и всю жизнь прожила в православной среде и занимаюсь йогой достаточно давно, чтобы не видеть существующих точек соприкосновений. Давайте порассуждаем вместе.

Какая цель-минимум у йоги? Избавиться от болезней, чтобы не отвлекать душу от совершенствования. Какой основной метод совершенствования души? Растворить свое Эго, убрать его с почетного пьедестала, с переднего плана, перестать считать себя центром Вселенной. Только избавившись от преобладания Эго можно очиститься от шелухи мелких страстей, обид, ненависти и презрения и воспринимать мир с той непосредственностью, радостью и любовью, которые присущи только маленьким детям.

А какой же грех в православии самый страшный, самый тяжелый, самый непростительный, за который нужно каяться непрестанно и безостановочно? Нет, вовсе не убийство, не прелюбодейство и не чревоугодие. Самый ужасный грех – это гордыня. И ох как много верующих не знают об этом. Или знают, но не осознают. Ведь одно дело сказать на исповеди «каюсь в гордыне» и с чистой душой причаститься. А другое дело пойти после этого и зло обругать сына за немытую посуду, не пустить подчиненного в отпуск, чтобы не мнил о себе невесть что, жестко объяснить жене, где ее место в доме, и презреть соседа за пьянство.

Разве гордыня и эго не одно и то же?

Смертные грехи в православии

Алчность приводит к умножению забот, ко внутренней злобе и замкнутости, а провоцирует страх утраты и гнев на возможных конкурентов и завистников.

Блуд и обжорство являются формами сластолюбия. Они вызывают как телесное страдание, так и страдание души, так как предмет радости сластолюбца не является истинным благом. Борьба с пороком обжорства предполагает не столько волевое подавление позывов к пище, сколько размышление о ее истинном месте в жизни.

Уныние — состояние беспредметного недовольства, обиды, безнадежности и разочарованности, сопровождающееся общим упадком сил.

Десять «заповедей» йоги

В «Йога сутрах» Патанджали даются десять установок для практикующего йогу: пять запретных (яма) и пять предписывающих (нияма) – «нельзя» и «следует» духовного пути. Как пишет Свами Криянанда, значение их в том, что они предотвращают «утечку» нашей энергии. Первое правило ямы – ненасилие, непричинение вреда. Как только из сердца изгоняется склонность притеснять других, так или иначе обижать их (в том числе и стремясь к личной выгоде за их счет), то сама собой появляется благожелательность.

Следующим принципом «нельзя» является воздержание от неправды. Правдивость является для нас естественной тенденцией, как только преодолевается желание искажать истину.

Третья яма – нестяжание, то есть отсутствие корыстолюбия. Это касается не только материальных вещей, но и более тонких, таких как похвала или должность.

Четвертая яма – самоконтроль (брахмачарья). Обычно эту установку соотносят с практикой полового воздержания, однако она имеет более широкий смысл. Брахмачарья означает контроль всех естественных потребностей, из которых половое влечение – самое сильное, но не единственное. Огромное количество энергии уходит на мысли или на поиски чувственных наслаждений. Йога не ставит вопрос о правильности или греховности секса, она говорит о том, как и куда мы должны направлять свою энергию.

Пятая яма: непринятие. «Непринятие» составляет естественную пару с «нестяжанием». Нестяжание означает непривязанность к тому, что не принадлежит нам, непринятие же означает непривязанность к тому, что мы обычно считаем своей собственностью. Дело в том, что нам на самом деле не принадлежит ничего. Все – наши тела, поступки и даже мысли – принадлежит Господу.

Ниям или «следует» тоже пять. Это чистота, удовлетворенность, самоограничение, интроспекция (самоанализ, самопознание) и преданность Господу, набожность.

«Удовлетворенность» это не самодовольство, а состояние, в котором следует мужественно пребывать перед лицом самых тяжелых превратностей. То есть, нужно принимать все, что ни случается, как волю Божью, и быть довольным.

Интроспекция (самоанализ, самопознание) — это, казалось бы, обращение вовнутрь, однако это больше, чем самоанализ. Самоанализ все так же держит ум привязанным к эго, тогда как, прежде всего, подразумевается обращение ума к Богу. Интроспекция позволяет нам увидеть Бога в себе. Нет необходимости в осуждении себя и своих качеств, нужно просто развить способность иметь абсолютно ясный ум и объективность.

Набожность – это преданность, направленная вовнутрь, а не разбрасываемая вовне в религиозных церемониях и ритуалах. Набожность направляет естественную любовь сердца от мирских объектов к Богу.

Как видите, смертные грехи очень сильно перекликаются с принципами ямы-ниямы. А если вспомнить еще и 10 заповедей, в частности, возлюби Господа Бога всем сердцем своим; возлюби ближнего своего, как самого себя; не убий; не прелюбодействуй; не укради; не возводи ложных свидетельств; не пожелай жены и добра ближнего своего, то эта взаимосвязь становится еще более очевидной.

Более того, возьму на себя смелость утверждать, что сходны не только общие принципы жизни, но и конкретные методы. В православии издревле существует духовная практика, в результате которой человек переживает единство с Богом. Такая практика называется исихазм.

По словам одного современного православного богослова, если монашество является средоточием православной духовности, то исихазм — самое ядро этого средоточия.

Читать еще:  Десница Спиридона Тримифунтского: что такое и где находится, как выглядит, история

«Основной метод исихазма состоит в многократном повторении «молитвы Иисусовой» («Господи Иисусе Христе, помилуй меня грешного»). Приняв сидячую позу и опустив подбородок на грудь, молящийся «направляет свой ум в сердце», замедляет дыхание, чтобы таким образом успокоить поток мыслей, и начинает «творить молитву», связывая ее ритм с дыханием, пока молитва не становится «самодвижущейся», и уже не человек молится, предпринимая для этого определенные действия, а молитва как бы течет через него, не требуя никаких усилий. При этом молящийся последовательно отбрасывает «помыслы» (т. е. мысли), очищая таким образом ум и делая его подобным пустому зеркалу, в котором сможет отразиться благодатное касание «несозданного света», — пишет Ригин.

Созерцание этого света, который называют нетварным (то есть несотворенным, существующим вечно) или Фаворским (именно этот свет видели ученики Иисуса Христа при его преображении на горе Фавор), имеет большое значение для практики исихазма. Через этот свет подвижник входит в общение с Непостижимым Богом. Исполняясь этим светом, он приобщается божественной жизни, становясь Богом по благодати. Так происходит теозис – обожение человека.

Далее читаем у Ригина: «Считается, что «помещение ума в сердце» и замедление дыхания при совершении «молитвы Иисусовой» является основным приемом, восходящим еще к Симеону Новому Богослову и Григорию Синаиту. Ум «проникает в сердце» вместе с вдыхаемым воздухом, следуя за ним. Дополнительный прием, предложенный Св. Никифором Уединенником, состоит в том, что вдох и выдох связываются с ударами сердца, а каждое слово молитвы произносится на один удар сердца. При этом первые три слова «молитвы Иисусовой» произносятся на вдохе, а следующие три — на выдохе. Ритмичность повторяемой молитвы, связанной с дыханием, постепенно приводят к тому, что мысли угасают, а ум успокаивается и пребывает в сердце, где, по словам Симеона Нового Богослова, он поначалу встречает лишь «тьму» и кипение страстей, но потом за этой «тьмой» в глубине сердца открывается «неизреченная радость».

С практикой исихазма связано и учение о «телесных центрах». Это «головной центр», с которым связана деятельность ума; «гортанный центр», в котором зарождается речь, отражающая мысль; «грудной центр» и, наконец, «сердечное место» (расположенное в районе сердца), которому уделяется столь большое значение в практике исихазма. Ниже «сердечного места» находится область «чрева», средоточие «низменных страстей» (конец цитаты).

Немного истории и философии исихазма

Это учение появилось в глубокой древности, задолго до того, как его основные принципы и методы были подробно разработаны и описаны в трактатах отцов церкви.

Так, в сочинениях Макария Египетского (IV в.) есть учение об «обожении» — прикосновении божественного начала к человеку, преображающего душу и тело. Для подвижников это была не абстрактная идея, а факт их внутренней духовной жизни, реальность их духовной практики. Во время непрестанной молитвы ум освобождается от страстей и озаряется светом. Это приносит в душу особенный внутренний покой. Это не апатия или безразличие, а глубокая тишина и невозмутимость духа, отказывающегося от высказываний и проявлений. Такое состояние можно сравнить с гладкой поверхностью воды в безветренный день, оно наполняет душу радостью и блаженством. Это блаженство дает чистоту сердца и девственность души, ту цельность души, которая и есть целью духовной практики подвижника.

Подлинным отцом исихазма считают классика византийской мистики Симеона Нового Богослова (949-1022 гг.). Именно ему приписывается авторство трактата «О трех методах сосредоточения и молитвы», который описывает методы практики, о которых мы говорили ранее — приняв сидячую позу и склонив голову к груди, подвижник намеренно замедляет дыхание и начинает произносить «Иисусову молитву», соединяя ее с ритмом дыхания и направляя в сердце, пока молитва не становится «самодвижущейся».

Во второй половине XIII веке идеи Симеона Нового Богослова были развиты Никифором Исихастом (Никифором Уединенником), — итальянцем, принявшим православие и ставшим афонским подвижником; автором трактата «О трезвении и хранении сердца», где систематически излагается техника духовной практики исихазма.

Основное развитие методов исихазма связано с именем настоятеля ряда афонских монастырей Григория Синаита (около 1250 — около 1330 гг.). В своей работе «О безмолвии и о молитве» Григорий Синаит пишет о двух стадиях иночества — монашеском делании (посты, подвижничество, удаление от мира и т.п.) и созерцании, состоящем в неделании. Созерцание, по Григорию Синаиту, имеет три стадии:

— высшая ясность, трезвость («трезвение ума»), постижение сути всех вещей и созерцание своей собственной духовной сущности.

А идеологический противник Григория Паламы, монах Варлаам Калабриец, ставший впоследствии католиком, виденный Паламой Свет считал обычным самовнушением, а сам исихазм определял как ряд полумагических дикарских приемов. Варлаам утверждал, что видеть Божественный свет нельзя, потому что нельзя. Спор богословов разрешился в 1351 на Влахернском поместном соборе: критика Варлаама была осуждена, паламизм был объявлен официальной доктриной византийской православной церкви, а в 1368 году Григорий Палама причислен к лику святых.

Палама придал исихазму действительно философское обрамление, разработав учение о принципиальном различии сущности Бога, которая непроявлена и недоступна постижению, и самоизлучающихся энергий Бога, которые пронизывают весь мир, нисходя к человеку. Это несотворенное излучение Бога и есть тот нетварный Фаворский свет. При этом Палама ссылается на слова Дионисия Ареопагита о «неприступном свете» и Боге, как «сверхсветлой тьме», снова и снова утверждая принципиальную недоступность и трансцендентность этого света, входящего в сердце подвижника, «помыслы» (мысли) которого угасли, а душа пуста и прозрачна.

Тема преображения, достигаемого с помощью света и нисхождения благодати, является центральной в аскетическом учении Григория Паламы. Он считал, что такое просветление духа, будучи достигнутым, должно затронуть и тело. Дух животворит плоть, преображая ее, ибо «тело — храм, в котором пребывает телесно вся полнота Бога». Путь к такому преображению — «безмолвная» или «духовная» молитва, о которой Исаак Сирин писал, что на первой стадии молитва состоит из слов, а на второй стадии она уже не имеет ни слов, ни формы. Это действительно безмолвная, сама собой происходящая или «самодвижущаяся» молитва, дающая подвижнику глубинный покой, тишину и причастность к нетварному свету божественных энергий.

Преемницей Византии стала Русь. Идеи исихазма начали проникать сюда давно, с самого принятия христианства. Например, Антоний — основатель Печерского монастыря в Киеве — совершил паломничество на гору Афон, и прожил некоторое время в монастыре Эсфигмен (где позже настоятелем был Григорий Палама), обучаясь у афонских отшельников.

Последователем исихазма был Сергий Радонежский. Лучшие подвижники православного мира Серафим Саровский, Иоанн Кронштадтский, Амвросий Оптинский, Игнатий Брянчанинов мыслили и чувствовали во многом так же, как и Палама, который верил в то, что человек может взойти к Богу, верил в то, что человек не должен смиряться с собственным несовершенством, а должен преодолевать его.

Я не преследую цель доказать, что в православии используются элементы йоги. Это было бы не разумно, равно как и сравнивать несравнимое – йогу и религию. Это два совершенно разных пути. Но, мне кажется, что они проходят параллельно и ведут к одной цели. Поэтому и методы самосовершенствования, духовные практики, способы созерцания, избавления от Эго или гордыни сходны. Разве это не свидетельствует об их эффективности?

Если высшая цель религии, в данном случае православной, привнесение в душу частицы света Божьего, раскаяние в грехах и пестование безграничной любви к Богу в сердце, то я православная. Потому что люблю Бога всем сердцем и вижу присутствие Его во всем, что есть на земле, и стремлюсь дарить всем существам – живым и неживым – радость и свет Господней любви. Разве это не йога в том высшем понимании этого слова, которое означает ЕДИНСТВО?

Моя подруга, о которой шла речь в начале, ходит в Киевскую школу Йоги. Моя знакомая ходит в церковь. Каждая – прекрасной, светлой души человек. Много общего я вижу в их стремлении к совершенству. Дай Бог им сил на их Пути.

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector